Отчуждение

      Вокруг царила тишина. Она была неестественной, давила на виски, будто пыталась проникнуть в сам разум. Ни шума приборов, ни треска металла — лишь его рванные вдохи, которые отражались от железных стен и растворялись. Эта пустота казалась Лололошке тяжелее всего, с чем он сталкивался до этого.       Мир за пределами бункера больше не был пригоден для жизни. Когда он впервые выглянул наружу, его встретил лишь безжизненный пейзаж. Грязно-жёлтое небо, затянутое облаками радиационной пыли, обугленные останки деревьев, и ни единого звука. Даже ветер, казалось, избегал этого места. Бункер стал его единственным убежищем, последним безопасным местом в этом мертвом мире, где он пытался выжить.       «Это ли конец?»       Этот вопрос снова и снова звучал в его голове.       Облокотившись на холодную металлическую стену бункера, Лололошка медленно сполз вниз, чувствуя, как ледяной холод проникает через одежду и кожу, добираясь до самых костей. Лололошка пододвинул колени к груди и обхватил их руками, чувствуя свое рванное дыхание. Он закрыл глаза.       Лололошка не знал, сколько дней прошло с тех пор, как он оказался здесь. Время потеряло значение. Он мог лишь сидеть и думать. Думать о прошлом, которое он вернул и узнал, но которое теперь стало бесполезным грузом. Он нашел еще не все ответы, которые его волнуют, но есть ли смысл искать их дальше?       Перед глазами всплывали самые разные картинки прошлого, которое с ним теперь навсегда. Он помнил, как обрёл утраченную память — момент, который должен был стать началом чего-то нового в его жизни, но вместо этого, видимо, оказался концом.       Лица друзей, их улыбки и смех — всё это всплывало в его памяти с болезненной ясностью. Лололошка вспоминал всех своих друзей и моменты с ними, как хорошие, так и плохие. Теперь все это было мёртвой картинкой, воспоминанием, которое приносило больше боли, чем утешения. Ему хотелось просто сдастся.       «Сможет ли Джон с остальными вернуть меня? Сможет ли он найти?»       Вокруг была лишь тишина. Удушающая тишина и одиночество.       И эта тишина была его единственным собеседником. Моментами ему казалось, что он слышит едва знакомый хриплый шёпот, но как только он открывал глаза, то все прекращалось. Казалось, само время играет с ним, заставляя сходить с ума.       Погрузившись в мысли, Лололошка снова закрыл глаза и позволил этому шепоту заполнить его, ведь даже иллюзия жизни лучше, чем поглощающая пустота.       «Я столько обрел, столько потерял. И всё ради чего?»       Ответа не было. И, возможно, никогда уже не будет.