Последняя Кода

Энтони сидел на подоконнике, уперев голову в окно, и наблюдал за удаляющимся Азирафелем. На самом деле ему уже стало очень скучно, и даже постукивание пальцами по стеклу в ритм знакомой мелодии быстро надоело. Оставалось только ждать, когда Фелл вернется. Но, Боже упаси, как медленно тянулось время! Следить за часами, постоянно пытаясь понять, стали ли их стрелки бежать быстрее или ему только показалось, можно было целую вечность, хотя, судя по тем же часам, прошло всего несколько минут. Энтони, конечно, мог бы лечь в кровать, чтобы пропустить большую часть ожидания, но проблема заключалась в том, что ему совершенно не хотелось этого делать. Кроули сел на диван, положил ноги на стол, скрестил руки и опустился в почти лежачее положение. Вокруг было так много книг, но он намеренно игнорировал их - если бы в доме Фелла была хоть одна аудиокнига, он, конечно, с радостью послушал ее (чем он иногда и занимался, но очень редко, только когда не знал, чем себя занять), но все они были физические, и они его не интересовали. Просто сидеть и смотреть на свои ноги, которые он двигал из стороны в сторону в такт мелодии, которую тихонько напевал себе под нос, вскоре стало невозможно - в такой позе его спина, казалось, заявляла о своем существовании и о том, что он, в конце концов, не был таким молодым. С недовольным ворчанием Энтони сел прямо, а затем встал. Его взгляд то и дело останавливался на книге, которую читал ему Азирафель, оставленной на столе, с закладкой на том месте, где сторож остановился, но Кроули проигнорировал его искушение. Нет, не стоило читать только для того, чтобы узнать, что было дальше. Какой смысл отказывать себе в удовольствии в том, чтобы послушать, как ему читает Азирафель? Энтони решил, что надо будет сообщить Феллу о том, что ему следует попробовать себя в озвучивании книг. На ум пришло временное решение - Энтони решил принять душ. Это был прекрасный способ отвлечься от мыслей о том, что было в этой проклятой книге. То-ли ее автор был хорошим писателем, то-ли Азирафель умел читать текст так, что мог увлечь Кроули, даже если бы читал учебник по математике. Душ помог. Ну, на половину. Энтони перешел от размышлений о том, что будет дальше, к размышлениям о самой книге и что в ней уже произошло. Сюжет был интригующим, и это явно была заслуга не только Фелла. Видимо, сам автор тоже был ничего такой. Но все равно стоило подождать еще несколько часов, чтобы послушать аудио книгу вживую. Энтони начал размышлять о том, как легко было общаться с Азирафелем. Его постоянная улыбка заставляла его отвечать тем же, давая понять, что его шутки не заходили слишком далеко и что Фелл действительно веселился вместе с ним. Охраннику, похоже, все это нравилось не меньше, чем самому Кроули, который за эти несколько дней успел соскучиться по общению. Энтони оставалось только удивляться тому, как мило Фелл обращался с ним, словно они были равны. Так оно и было, но иногда популярность Кроули превращала его в некое высшее существо, что несказанно его раздражало. Он был таким же человеком, как и остальные, но у него было меньше личного пространства. Вот и все. Душ, как всегда, расставил все его мысли по местам. Энтони пытался вспомнить, откуда он знал, что душ помогал думать, но, как и у некоторых других фактов, у этого не было источника в его собственной голове. Просто факт, который казался подтвержденной истиной, и этого ему было достаточно. Как и многие другие факты в его уме, которые никак не были связаны друг с другом, но иногда было приятно ими удивить собеседника. Боже, до чего принятие душа было странным занятием, что приводило его к таким выводам. Энтони оделся, но, пока расчесывал волосы, стоя перед зеркалом в спальне, решил, что все-таки ляжет спать. Солнце еще не успело сесть (время тянулось ну ооочень медленно), но толстые шторы помогли решить эту проблему. Он переоделся в пижаму, собрал волосы в пучок и лег на удобную кровать, растянувшись на ней так, словно она принадлежала ему, а не сторожу кладбища, который спас его и разрешил временно пожить в собственной квартире. Кроули зарылся под одеяло, укрывшись почти с головой, чтобы не вставать до утра, после того как он нашел удобное положение. Казалось, он вот-вот удовлетворенно замурчит, но вместо этого Энтони просто закрыл глаза, тихонько выдохнул и улыбнулся. Что может быть лучше, чем поза, подходящая для долгого сна и... Энтони резко открыл глаза и нахмурился. Пусть эта книга будет навеки проклята, как и тот, кто ее написал и опубликовал. И пусть будет проклят он сам за то, что взял ее с полки и попросил Азирафеля почитать. Кроули пришлось встать с постели, когда он понял, что желание спать полностью исчезло. Любопытство взяло верх, и он встал. Решив, что не хочет вылезать из-под одеяла, он завернулся в него еще сильнее, накинув его и на голову, и босиком прошел в гостиную, уставившись на лежащую на столе книгу так, словно это был его злейший враг. Энтони был почти уверен, что книга действительно проклята, и он был не первым, кого она лишила желания спать. Чтобы показать всю свою ненависть к книге, Энтони уселся на диван с максимально недовольным лицом, оглядывая своего нарушителя спокойствия сверху вниз. Но он знал, что книга уже победила. Иначе он остался бы в постели и проигнорировал желание выяснить, что же, черт возьми, произошло дальше. Кроули наклонился вперед и, тяжело вздыхая и не отводя взгляда прочь, протянул руку, с громким стуком опустил длинные пальцы на книгу и медленно потянул ее к себе, пока она издавала тихий пищащий звук, скользя по поверхности стола. -Черт бы тебя побрал, - прошипел Кроули, наконец взяв книгу в руки. Энтони открыл книгу и пролистал до того места, где была закладка Азирафеля. Прижав книгу почти к лицу, Кроули начал читать. Энтони остался удивлен тем, как быстро книга его затянула и он, выгляда как какая нибудь молодая девушка в дешевом фильме, читал ее, высунув лишь верхнюю часть лица из под одеяла. Черт возьми, кто же знал, что читать, укутавшись в одеяло, было так приятно. Вдруг Энтони резко закрыл книгу, чуть не ушибив свой нос. Он решил не читать дальше. Кто же теперь из них двоих был сильнее? Очевидно, он. -1:0 в мою пользу, - хмыкнул Энтони и встал с дивана, оттолкнув от себя книгу, отчего она соскользнула почти на край стола. Кроули ходил по квартире, пока не нашел монету, которая завалялась под одним из стеллажей. Затем он снова сел на диван и, находясь прямо перед книгой, попытался повторить фокус с монетой, проделанный одним главным героем в книге, которую слушал давным давно, хотя и не совсем понимал, как этот фокус вообще повторить. Впрочем, ему был важен не сам фокус, а противостояние со злом - книгой, которая явно наблюдала за ним, ожидая, когда он снова откроет ее. Но он не позволит этому случиться, нет. Поиграв с монеткой перед книгой, Энтони, наконец, снова почувствовал сонливость и, улегшись в кровать, сумел заснуть, забыв о книге и ее коварных намерениях.

***

Журналисты окружили Азирафеля. Они совали ему в лицо свои микрофоны и телефоны, другие пытались его сфотографировать, кто-то кричал ему в ухо. Феллу отчаянно хотелось развернуться и пойти домой, но он не хотел, чтобы журналисты знали, где он жил, - он был уверен, что нашлись бы те, кто последовал за ним, лишь бы выудить из него пару слов. Азирафель тяжело вздохнул, не в силах различить ни одного голоса или понять вопросы, которые ему задавали. Он чувствовал себя так раздраженно, что осознал, что у него не получится спокойно сказать им, чтобы они оставили его в покое и не портили могилы. Казалось, они собрались специально, чтобы отнять у него время и испортить настроение. Феллу захотелось признаться, что это он выгравировал ноты, а по ночам он просто включал колонку и снова и снова пускал музыку Энтони, чтобы привлечь к себе внимание и получить свои 15 минут славы, а потом быть подавленным, потому что окружающие считали бы его идиотом и не хотели его видеть. Фелл начал искать в толпе знакомое лицо - мистера Брауна, который, хотя обычно и не был тем человеком, которого хотел видеть охранник, на этот раз просто желал, чтобы кто-нибудь увел его отсюда. В прошлый раз... Азирафель коротко нахмурился, его глаза снова пробежались по лицам людей, ища те самые коричневые усики. В прошлый раз, когда здесь были журналисты... ведь это же именно мистер Браун сказал всем, что он был здесь? Это точно был его голос, он не мог принять его ни за какой другой. Не мог же это быть какой-то странный сон? Или, так сказать, какой-то сбой в матрице. Фелл только вздохнул, понимая, что ему все же придется вернуться в реальность и выслушать, что говорят ему журналисты. -Как вы относитесь к тому, что на кладбище, за которым вы присматриваете, есть могила для Энтони? - услышал Фелл один из голосов. Этого было достаточно. Почему это повторялось? Неужели он попал в какую-то временную петлю? Вселенная каким-то образом решила вернуться на несколько дней назад и немного изменить ход событий? Неужели все это время ему снился пророческий сон о том, что Энтони был похоронен здесь, и теперь это произошло на самом деле, а все, что было до этого, - его фантазия? Тогда когда же он начал видеть сны и почему они продолжались так долго и казались такими реальными? Такое количество неразличимых голосов утомляло Азирафеля. Настолько, что его рука наконец-то полезла в карман. Там он нащупал прохладный предмет с колпачком, который он, сам того не желая, вытащил и поднял почти перед самым лицом. Выражения лиц нескольких журналистов он хотел запомнить надолго. Фелл начал звонить в колокольчик, на несколько мгновений плотно закрыв глаза, как бы показывая, что ему самому все это было не по душе. К счастью, намек был понят, и все замолчали, одни прикрыли микрофоны, другие - уши. -Теперь, когда я наконец-то могу сам себя слышать... Я буду очень рад, если вы зададите свои вопросы. По одному! - Он поднял палец вверх, подчеркивая свои слова и оглядывая всех присутствующих, чтобы убедиться, что все все поняли. К сожалению, журналисты были журналистами. Видимо, они знали, что нужно было замучить человека вопросами, чтобы заставить его говорить о том, о чем он не хотел говорить, мечтая лишь о том, чтобы от него отстали и позволили заниматься своими делами. Азирафеля опять завалили вопросами. Ему ничего не оставалось, как снова позвонить в колокольчик, но на этот раз подольше. Он не стал закрывать глаза, наблюдая за недовольными лицами журналистов, приподняв одну бровь, как бы показывая, что именно они были виноваты в том, что ему приходится это делать. -Было бы замечательно, если бы мне не пришлось делать это снова. Так что давайте уважать друг друга и свое время, - Азирафель выжидающе посмотрел на журналистов, словно проверяя, усвоен ли урок. Похоже, повторять в третий раз не было необходимости. - Ну, что же… вот мы и можем... - он оглядел всех, слегка вытянув шею, чтобы видеть каждого, и жестом руки указал на журналиста, стоявшего рядом с ним. - Начать с вас. -Что же... - журналист, казалось, чувствовал себя неловко, поскольку все слушали его, ожидая, когда он задаст свой вопрос и наступит очередь других. - Знаете ли вы, что в связи с последними событиями кто-то решил посмеяться над трагедией маэстро Энтони Кроули? -Вы имеете в виду, что кто-то вырезал ноты на его могиле? - Азирафель спросил спокойно и с улыбкой на лице, как будто всего несколько минут назад ему не приходилось учить взрослых людей быть более уважительными. Видимо, его слова (а может и сама улыбка) как-то удивили всех присутствующих, потому что журналист, вместо того чтобы спросить что-то еще, просто несколько раз открыл рот, как рыба, у которой были брови, вскочившие на ее лоб. -Нет, я имею в виду... саму могилу... Разве вы не знаете, что произошло? - Журналист наконец сдался, поняв, что, возможно, лучше было бы спросить, понял ли Азирафель, о чем шла речь. -То есть вы знали, что на кладбище, находящемся под вашей опекой, есть эта могила? - внезапно спросил другой, явно более уверенный в себе. Азирафель, который уже начал сомневаться в том, что произошло за эти дни, только прикусил губу, переводя взгляд с одного журналиста на другого, пытаясь понять, что от него хотели услышать и не шутка ли все это (хотя зачем кому-то понадобилось так над ним издеваться?). -Да..? - тихо и очень осторожно ответил Азирафель, не выстояв давящую тишину. -А вам не показалось, что подобные вещи выходят за рамки дозволенного? Азирафель пытался понять, почему мнение журналистов могло так измениться. Раньше они говорили, что это была жестокая шутка, а теперь это стало чем-то совершенно неприемлемым. Фелл, теперь и сам напоминая рыбку, искал, за что бы ухватиться, но все только и ждали, когда он что-нибудь скажет. -Простите, я... - Азирафель неловко улыбнулся, подняв руки, словно сдаваясь, надеясь, что над ним просто пытаются посмеяться, но лица всех были по-прежнему суровы, и не было никаких признаков того, что журналисты смеялись над ним. -Я не думаю... Я не совсем понимаю, что вы... имеете в виду... -Вы разве не слышали о недавнем исчезновении Энтони Кроули?

***

Энтони сидел на кухне уже после сна, ругался и пытался сделать кораблик из бумаги. Его мучила бессонница, поэтому он встал и нашел книгу о том, как делать разные оригами (перед этим он был готов сдаться и найти хоть какую нибудь тонкую книжку, но книга с оригами его спасла). В названии книги говорилось, что это легкие оригами для начинающих, но на деле все оказалось совсем не так. Кроули уже много раз кричал на книгу, угрожая автору, что ему следовало добавить больше картинок, показывающих, как складывать бумагу, вместо того чтобы фотографировать уже следующий шаг и использовать стрелки, чтобы показать, что делать дальше. Наконец, после нескольких неудачных попыток, все из которых Кроули с ненавистью выбрасывал в мусорную корзину, ему удалось сделать скомканный, но все же похожий на кораблик объект. Радуясь своей победе, Энтони сделал еще несколько и, наконец приноровился настолько, что больше не смотрел на инструкции. Однако, когда он решил начать делать другое оригами, у него снова возникли те же проблемы, и он продолжил делать кораблики. Он решил, что ему нужно было сделать и маленькие, и большие, и начал резать, а затем склеивать бумагу. Вскоре вся кухня Азирафеля была заполнена корабликами.

***

От этого вопроса Фелл побелел. Он знал, что Энтони находился у него квартире и никто не причинил бы ему вреда, но начал сомневаться, что все это было на самом деле. Неужели он был единственным человеком на земле, который видел смерть Кроули во время того последнего концерта? Неужели все теперь считают, что концерт прошел хорошо и что в конце ничего не случилось? Или, может быть, концерта не было, потому что Энтони не хотел совершать самоубийство (ведь именно поэтому его последний концерт назывался Кода, а значит теперь окажется, что он хотел закончить свою жизнь тихо и чтобы никто этого не увидел бы)?.. Что если... Что если он не захотел умирать на сцене в этой "альтернативной вселенной" и покончил с собой где-нибудь, где его никто не мог найти, и теперь все начали думать, что он просто исчез, хотя на самом деле его тело уже давно бездыханно? -Исчезновении?.. - спросил Азирафель после долгой паузы. Он выглядел растерянным, но явно не потому, что не знал об исчезновении Энтони, а потому, чтовсе остальныесчитали его пропавшим… Не мертвым... Что же произошло за одну ночь? -Вы разве не слышали? Это было во всех новостях. Никто не может с ним связаться, никто его не видел. Вы ничего не знаете об этом? - Журналист спросил четко, почти с насмешкой, а может, и с раздражением. Честно говоря, Фелл не очень хорошо понимал эмоции журналистов. -Нет... - тихо ответил Азирафель, почти не слыша сам себя. Он понял, что ошибся, что за одну ночь что-то изменилось, ведь Кроули явно считался пропавшим уже несколько дней - если бы его не было всего один день, никто бы даже не обратил внимания, ведь музыкант часто любил побыть один. -И вот теперь на кладбище под вашим присмотром есть могила с именем, фамилией и датой рождения и смерти Энтони. Очевидно, вы знали об этой могиле раньше. И даже если бы вы не слышали, что маэстро исчез после своего последнего концерта, у вас не возникло желания сообщить о том, что кто-то установил могилу для еще живого человека? -Нет, я... то есть я просто… как раз хотел узнать... - солгал Азирафель, понимая, что его могли втянуть в то, во что он не хотел бы снова быть втянутым. Мысль о том, что Энтони все-таки дал последний концерт, не давала ему покоя - а вдруг маэстро действительно решил тихо умереть где нибудь у себя в квартире или там, где его бы никто не нашел..? К сожалению, сейчас было не время думать об этом - он должен был сам выпутаться из затруднительного положения. - Понимаете, я был в отпуске несколько дней, и мне рассказали об этом... Я подумал... может, это неправда, и... - Фелл замолк, не зная, что еще сказать. Журналисты вокруг него, словно хищники, пожирали информацию из его уст, и он боялся произнести еще хоть слово, которое могло бы разрушить созданную им ложь. - Конечно, это просто ужасно, да... и, естественно, я приму меры, чтобы... чтобы это недоразумение было устранено. -У вас есть какие-нибудь подозрения относительно того, кто мог так "пошутить"? -Подозрения? Нет, точно нет... В последнее время я не видел ничего подозрительного, но, возможно, все произошло, пока меня не было на рабочем месте... - Чтобы убедиться, что никто не сможет его обвинить, он добавил. - Я имею в виду, что кто-то, наверное, проник на кладбище через закрытые ворота... К счастью, никто не задался вопросом, как кто-то мог проникнуть на кладбище через закрытые ворота, притащить с собой весь надгробный камень и как-то его установить. -Что бы вы пожелали Энтони? - спросил наконец один из журналистов, когда поток вопросов иссяк, но выудить хоть еще немного информации хотелось каждому. -Что бы я пожелал? Ну, это сложный вопрос... То есть я надеюсь, что он скоро объявится и с ним все будет в порядке... Я не могу представить, чтобы с маэстро случилось что-то плохое... - Феллу захотелось побежать домой и проверить, действительно ли все было в порядке. Что, если каким-то образом все изменилось и Энтони действительно исчез? Но версия о том, что ему на самом деле просто приснился героический сон, в котором он спас любимую звезду, казалась теперь более реалистичной. Примерно через десять минут журналисты уже разошлись. Азирафель остался стоять, потрясенный услышанным и не зная, что ему делать. Ему хотелось бежать домой, чтобы убедиться, что Кроули все еще был там, но, с другой стороны, он не хотел возвращаться - вдруг это все сон и он найдет пустую квартиру? Была и другая причина - если случайно окажется, что все это произошло и Энтони действительно был в его квартире, как Фелл должен будет ему об этом сообщить? Что, если Кроули решит, что Азирафель намеренно скрыл от него эту информацию, чтобы все просто решили, что он пропал, чтобы побыть с ним наедине? И... что, если Энтони просто уйдет, потому что поймет, что скрываться больше нет смысла, а проводить время с каким-то сторожем - бессмысленно...? Фелл покачал головой. Если Энтони все еще был жив и находился в своей квартире, и если он узнает, что все это время был свободен и ему незачем скрываться, и если он просто возьмет и отправится домой... Тогда, конечно, Азирафель не будет иметь ничего против. Он не мог просто взять и заставить всемирно известную звезду навсегда остаться в своей маленькой квартирке, где Кроули даже было нечем заняться. Это было бы эгоистично, несправедливо, и Энтони легко мог бы подать на него в суд. При мысли об этом лицо Фелла стало почти таким же белым, как его волосы. А что, если кто-нибудь увидит Кроули в его квартире и решит, что это он его похитил..? Ведь тогда его слова на этом неловком интервью, во время которого он говорил "подозрительные" вещи, будут выглядеть как доказательство его вины, того, что он что-то знал, но никому не говорил правду до конца. Боже, как это все было ужасно!.. Постояв еще несколько минут и попытавшись переварить все, что узнал, Азирафель ненадолго закрыл лицо руками и тяжело вздохнул. Ему нужно было закончить смену. Возможно, за это время у него появятся идеи, как справиться с этой, казалось бы, нерешаемой задачей. -Время вернуться к работе... - вздохнул Азирафель, понимая, что ему следовало бы чем-то заняться, а не просто стоять на месте. Нужно было что-то делать с могилой - он знал, что должен позвонить начальнику, но, к счастью, у него не было телефона (разговаривать с начальником было не самым приятным занятием, особенно когда все считали, что эта могила - насмешка над смертью Энтони, а не его настоящее место захоронения, и что она появилась, когда Фелла не было на работе), и он решил отложить звонок назавтра, когда он будет дома и сможет воспользоваться телефоном, чтобы сделать звонок. Когда наступил вечер, Азирафель запер ворота. Он понимал, что не было смысла охранять кладбище так же яро, как в то время, когда Кроули еще играл, но все равно несколько раз обошел территорию, просто чтобы утомиться и выбросить все мысли из головы. Это был явно не лучший способ справиться с ситуацией, но лучшего он придумать не мог. Оставалось только надеяться, что это какая-то ошибка и Энтони просто благополучно находился в его квартире (после его воскрешения Азирафель, похоже, научился верить в самые странные вещи). В конце концов, не могла же вся Вселенная внезапно изменить все события и стереть несколько дней, которые были настолько реальны, что посчитать их сном было бы глупо? Часы проходили очень быстро, и заставляли Фелла каждый раз охать, когда он смотрел на часы и понимал, что скоро нужно будет идти домой. Он судорожно сжимал пальцы и пытался придумать, как начать разговор с Кроули о том, что все теперь считали его живым, а значит, скрываться больше не было смысла. Как и не было смысла оставаться в его квартире... Азирафель пытался читать, но никак не мог сосредоточиться, и ему приходилось перечитывать каждое предложение снова и снова, чтобы вникнуть в его смысл. В конце концов он перечитал один абзац столько раз, что начал казаться ему бессмысленным, поэтому он бросил все попытки вернуться к чтению и просто уставился в окно, избегая смотреть на собственное отражение. Утро неумолимо приближалось, солнце уже взошло, а в голове у Фелла по-прежнему было пусто. Он пытался репетировать реплики, которые мог бы сказать Энтони, но все это выглядело неубедительно, и он не мог представить, какой может быть реакция Кроули. Ну почему же это было так трудно?.. Азирафель покинул кладбище после того, как все уже были на своих рабочих местах, так что улицы были совершенно пусты, и, к счастью, никто не подошел к нему, чтобы спросить о чем-нибудь. С другой стороны, он был бы рад, если бы кто-нибудь придержал его и отвлек от неловкого разговора, который, по его мнению, в любом случае должен был пройти самым неудачным образом. Фелл вышел на лестничную площадку. Поднявшись наверх, он остановился у двери и глубоко выдохнул. Он все еще пытался сформулировать свои мысли, но все казалось неправильным. В конце концов, он должен был сообщить Энтони такие хорошие новости, так почему же это казалось таким трудным? Азирафель чувствовал себя эгоистом, не понимая, что послужило причиной таких мыслей. Внезапно дверь открылась прямо у него под носом, заставив его отпрыгнуть назад.

***

От скуки Кроули сидел на подоконнике и пытался жонглировать несколькими монетами, которые нашел в квартире Азирафеля. Он уже знал простой трюк с подбрасыванием монетки, и хотя иногда у него ничего не получалось, обычно все выходило как нельзя лучше, и Энтони был уверен, что сможет удивить Фелла своим умением. Но вот жонглировать было сложно. На самом деле он понятия не имел, как это делается, поэтому большую часть времени просто перебрасывал монеты из одной руки в другую, надеясь, что в конце концов что-нибудь получится, но все, что он научился делать, - это ловить их (что тоже было удивительно, потому что несколько раз они летели в окно, заставляя Энтони в ужасе подпрыгнуть, когда он понимал, что, судя по звуку, с которым монета ударилась о стекло, она мог случайно разбить его). Он чувствовал легкую сонливость, но знал, что заснуть ему не удастся. К тому же скоро должен был вернуться Азирафель, так что не было смысла ложиться спать, зная, что скоро он снова сможет с ним поговорить (неважно, что Феллу все равно пришлось бы ложиться спать после работы, в конце концов, он все равно будет дома, и Энтони будет не так одиноко). Вдруг Кроули заметил в окне что-то яркое. Он посмотрел вниз и увидел белые волосы Фелла. Охранник медленно шел по улице, видимо, был очень уставшим. Энтони чувствовал бы себя так же, если бы ему пришлось провести столько часов на кладбище. Увлекшись наблюдением за Феллом, Кроули совсем забыл о монетах, из-за чего через мгновение одна из них упала ему на голову, и он с шипением потер рукой затылок. Но терпеть боль было некогда, поэтому он слез с подоконника, оставив на нем все монеты, и поспешил к двери, чтобы встретить Фелла. Чтобы не показалось, что он стоял и ждал, пока хозяин дома войдет, Кроули сел в кресло. На этот раз секундная стрелка двигалась еще медленнее, как будто кто-то другой пытался удержать ее на месте. Если бы часы принадлежали Энтони, он давно бы их выбросил. Азирафель по-прежнему не появлялся, хотя секундная стрелка сделала уже три или четыре круга. Подумав, что что-то было не так, Кроули поднялся с кресла и, не церемонясь, просто резко открыл дверь квартиры, чтобы выйти на лестничную площадку и помочь Феллу, если что-то случилось (Энтони уже начал беспокоиться, что тот потерял сознание от усталости, хотя он бы никому не признавался в том, как быстро забилось его сердце, подумав об этом). Оказалось, что все это время охранник стоял прямо перед дверью (к счастью, не настолько близко, чтобы Кроули ударил его по лицу), смотрел на нее и, судя по всему, не собирался заходить внутрь. К этому времени Азирафель, видимо, глубоко погруженный в свои мысли, резко отпрыгнул назад, громко вскрикнув и прижав руки к груди. -Энтони!... - закричал он, наконец немного придя в себя от внезапного испуга и осознания того, что Кроули, возможно, наблюдал за тем, как он просто стоял на лестничной площадке. - Ты меня напугал... -Ну, прости, ангел, ты напугал меня, задержавшись тут на целых пять минут, - улыбнулся Кроули, глядя на Азирафеля, и отошел от двери, приглашая Фелла наконец войти внутрь, что тот и сделал, как только вспомнил, как дышать. Кроули закрыл за ним дверь и взял все вещи, которые тот держал в руках и положил на стол в гостиной, а Азирафель медленно начал снимать пальто. Он забыл, о чем думал, и не мог вспомнить, с чего хотел начать разговор (если вообще знал, как о таком можно было заговорить). Единственное, что было хорошо, так это то, что Энтони все еще находился в его квартире и за это время с ним не случилось ничего плохого. На самом деле Фелл был даже рад, что не решился оставить Кроули одного на несколько дней (хоть все то время он и спал). Тогда бы он раньше узнал, что музыкант считался пропавшим без вести, и пришлось бы попрощаться с ним раньше, не узнав его лично. -Что-то случилось? - спросил наконец Кроули, наклонив голову набок и тем самым напомнив Феллу кота, который увидел что-то новое и не мог понять, что это. Азирафель даже не осознал, что просто стоял на месте и ни на что не смотрел, поэтому вздрогнул, глядя на музыканта и на мгновение вопросительно подняв брови. -Нет, ничего.! - резко ответил Азирафель, но по выражению лица Энтони понял, что солгать у него не получилось, как и не получилось убедить Кроули, что все было в порядке, и он решил отступить, зная, что все равно хотел с ним поговорить. - Ну, вообще-то, мне есть что тебе сказать... Кроули просто наблюдал за ним, ожидая, что Фелл объяснит, что произошло за то время, пока он был на работе. -По правде... По правде, тебе стоит присесть, Энтони... - тихо произнес Азирафель. Энтони как следует забеспокоился и прищурился. Если бы у него было такое же живое воображение, как у сторожа, в его голове возникли бы всевозможные ужасные теории о том, что могло произойти. Нахмурившись от новостей, которые собирался сообщить ему Фелл, Кроули опустился на край дивана, развел руки в стороны, а затем сложил их вместе на коленях, немного наклонившись вперед, чтобы показать, что он внимательно слушает. В голове Энтони крутилось множество вопросов, но он не мог задать ни одного, не понимая, что происходит. Если бы ситуация не казалась такой отчаянной, Кроули пошутил бы, спросив, не беременн ли Азирафель, потому что вся эта сцена напоминала дешевую телешоу. -Энтони, ты... - тяжело выдохнул Азирафель и махнул руками вниз, словно между ладонями у него была маленькая коробочка, глядя прямо в глаза музыканту, у которого как бы он ни старался это остановить, в голове возникли слова вроде "ты будешь отцом моего ребенка". Ну что он мог сделать, если будучи пьяным смотрел по телевизору такую ерунду? - Ты жив... Как бы Кроули ни старался контролировать свои лицевые мышцы, ему это не удалось, и брови подскочили вверх, а на губах появилась слегка насмешливая улыбка. Эта фраза прозвучала еще хуже, чем та, о которой он подумал. -Неужели? - вырвалось у него изо рта, хоть он и не хотел, чтобы Фелл чувствовал себя плохо. -Нет, я имею в виду!.. - тяжело вздохнул Фелл, и его плечи в отчаянии опустились - не так он хотел начать этот разговор! -Ладно, ладно, извини... - Энтони опустил голову, набирая побольше воздуха и пытаясь скрыть улыбку, чтобы Азирафель не обиделся. Ну а что ему еще оставалось делать, если сторож с таким серьезным лицом говорил ему такие наивные вещи? -Дело в том... - Феллу пришлось сделать еще один глубокий вдох, чтобы сосредоточиться. Он сделал несколько шагов к дивану и, не в силах больше смотреть на Энтони, пытавшегося сдержать смех, повернул голову в другую сторону. Азирафель тут же нахмурился, забыв, что пытался сказать что-то серьезное. - Почему на кухне так много бумажных корабликов..? -Оу… - Кроули тоже повернул голову в сторону кухни, краем глаза наблюдая за растерянной реакцией Фелла. Видимо, им было не суждено провести серьезный разговор. - Мне было просто... скучно. Я уберу это позже. Не обращай на это внимания. Так что ты хотел мне сказать? Азирафель снова повернулся к Кроули. Он понял, что был просто обязан это сказать. Пытаться медленно все это объяснить Энтони не имело смысла - он просто не нашел бы нужных слов. Конечно, говорить все как есть тоже было не очень хорошо, но что ему оставалось делать? -Энтони... Все думают, что ты пропал. Тебя ищут. Никто даже не задумывается о том, что... что ты умер. А твоя могила... то есть, ну... могила с твоим именем теперь воспринимается как чья-то жестокая шутка, - Азирафель не смел смотреть Кроули в глаза, только смотрел на свои пальцы. Что ж, вот оно. Он сказал это, и пути назад уже не было. Энтони молчал. Фелл все еще не хотел поднимать взгляд, думая, что мог найти другие способы сказать это. Он понял, как устал и что, возможно, сначала следовало хотя бы немного поспать, а потом, после еды и какао, на свежую голову, все рассказать Кроули. -Прости... Я не знал, как лучше тебе сказать... - произнес Фелл после долгого молчания. Должно быть, Кроули злился на него, думая, что сторож продержал его в своей квартире несколько дней, не рассказав о том, что происходило в мире. На самом же деле Азирафель даже не читал новостей и не знал, что музыкант считался пропавшим. -Простить? Ангел, о чем ты вообще говоришь? - В голосе Энтони не было и намека на злость, что заставило Азирафеля наконец-то поднять на него глаза. Его встретила милая улыбка Кроули. Такую, какой он не видел ни в одном из его интервью с другими людьми, но которая появлялась на его лице, когда он играл на скрипке, когда забывал, что было что-то еще, кроме его музыки. Внезапно Энтони поднялся с дивана и, все еще сияя от счастья, подошел к Феллу и положил руки ему на плечи, крепко сжав их. Кроули стало немного не по себе от этого, но он постарался в тот момент не думать об этом. -Это значит, что мне больше не нужно прятаться, верно? Это же... хорошо? - Кроули, казалось, сомневался, не было ли во всей этой ситуации чего-то такого, о чем ему следовало знать, прежде чем радоваться. - Разве что... есть что-то еще..? Что-то, о чем ты мне еще не сказал..? Карие глаза Энтони внимательно следили за реакцией Фелла, пытаясь понять, что могло пойти не так и почему сторож так неохотно рассказывал ему об этом. -Нет, нет, это... это все... - сглотнул Азирафель. На самом деле все было именно так. Энтони был свободен, и ему больше не нужно было прятаться в его крошечной квартирке. Это уже Феллу предстояло разобраться с последствиями и избавиться от могилы. -Но что-то ведь не так..? Ты не можешь, ну... ты обычно улыбаешься... по крайней мере, все то время, что я тебя видел... Это не ведь не может быть просто усталость..? Разве что... пойди отдохнуть? Ты же пробыл там больше двенадцати часов... - Кроули прикусил губу и слегка отстранился, понимая, что Фелл действительно мог чувствовать себя слишком измотанным, чтобы реагировать обычным образом, и что действия Энтони могли вымотать его еще больше. -Нет, Энтони, не волнуйся... просто... - тяжело выдохнул Азирафель, чувствуя себя еще более уставшим, чем прежде. - Мне придется разобраться со всем этим... Эти журналисты... Я знаю, что обычно они подходят к тебе чаще, но... я никогда раньше не имел дела с таким количеством людей одновременно... Это... утомительно... -К тебе пристали журналисты? - Лицо Энтони внезапно изменилось. Удивительно, как его лицо могло одновременно выражать удивление, гнев и ненависть. -Не волнуйся!.. все в порядке... Думаю, это наконец-то был последний раз... - Фелл попытался улыбнуться и, покачивая головой, пошел на кухню. Кроули, разумеется, последовал за ним. -Наконец-то был последний раз? Значит, они и до приставали к тебе? - Энтони все еще не мог понять, что им могло понадобиться от сторожа. То есть, Азирафель и правда был приятным человеком для общения, но журналисты?.. Они действительно хотели от Фелла чего-то большего, чем просто общения. Азирафель опустился на стул, смотря на несколько сотен маленьких лодочек, сложенных на столе. Он взял в руки один из них, осмотрел ее со всех сторон, чтобы было чем занять руки и чтобы не смотреть Кроули в глаза. -Ну, да... первый раз это было до... до того, как ты вернулся в этот мир... Но, думаю, теперь больше им точно ничего не понадобится. Опыт показал, что статьи обо мне не слишком-то и интересны, - горько усмехнулся Азирафель и осторожно положил кораблик на место. Похоже, он не собирался их выбрасывать. -Нет, просто эти засранцы не умеют о тебе писать, - попытался подбодрить Азирафеля Энтони. - Хочешь, я приготовлю тебе какао? И, кажется, там осталось несколько пирожных. Надеюсь, они еще не испортились. -Спасибо, Энтони, - наконец ответил Фелл с улыбкой, больше похожей на его обычную. Его немного забавляло, что Кроули уже чувствовал себя как дома, и печалило, что скоро он уедет. -Так... о чем они тебя спрашивали? - спросил Кроули после нескольких минут молчания, в течение которых Азирафель с удовольствием доедал оставшиеся пирожные (он оставил только одно, чтобы можно было запить его какао). -Ну... они хотел знать, как я собираюсь защитить могилу от вандалов... - поняв, что тут, возможно, требуется объяснение, он добавил. - До того, как я сам выгравировал ноты на надгробии, кто-то другой выгравировал только часть мелодии, коду, если быть точнее… Ту, которую ты играл на… последнем концерте. -Так вот что это было... - задумчиво произнес Кроули. -Что ты имеешь в виду? - спросил Азирафель, вспомнив, что Энтони не видел нот на надгробии (по крайней мере, не должен был, потому что, когда он закончил играть и появился на кладбище голым, он не мог разглядеть гравировку, которая не была бы видна без света). -Ээ... да ничего... - быстро ответил Кроули. Он что-то скрывал, но Фелл был слишком уставшим, чтобы понять, что именно. - А в следующий раз что они от тебя хотели? -Они спросил меня, как кто-то мог установить тебе могилу без моего ведома... Я сказал им, что был в коротком отпуске, так что не знаю... -Да, иначе был бы скандал... - Энтони почесал затылок. - Значит, после моего воскрешения... все вдруг решили, что я и не умирал? -Да, наверное... - Азирафель на мгновение закрыл лицо руками, тяжело вздыхая. - Мне придется позвонить своему боссу... чтобы кто-нибудь разобрался с этим и забрал надгробие. -Зачем? Пусть остается, - пожал плечами Кроули, а на его губах играла странная улыбка. Азирафель удивленно посмотрел на него. Он не мог понять, как человек, переживший смерть, мог хотеть, чтобы где-то на свете оставалось надгробие с его именем. -Какая разница? Я жив, а дата смерти неверна. Если твой босс не хочет, чтобы надгробие осталось на кладбище, я заберу его с собой... -Боже, Энтони... - Азирафель не мог подобрать слов, чтобы описать ситуацию, поэтому лишь неловко улыбнулся, покачав головой, а Кроули просто рассмеялся, видимо, довольный тем, что ему удалось отвлечь Фелла от грустных мыслей. -Ну... по крайней мере, я сделаю с ним селфи. Кроули это удалось - от нелепости всей ситуации Азирафель рассмеялся, продолжая качать головой от услышанного. Энтони поставил чашку с какао перед Феллом. В этот момент он пожалел, что не сделал несколько видов корабликов, чтобы сейчас поставить чашку стражника прямо в один из них и окончательно обеспечить Азирафелю хорошее настроение, но, к счастью для стражника, ему хватило и самой чашки какао, которую он взял в пальцы и с облегченным вздохом попробовал напиток. -Итак... что ты собираешься делать дальше? - спросил Фелл, поедая пирожное и запивая его какао, а после вытирая салфеткой коричневые усики над губами. Сейчас он чувствовал себя спокойнее (возможно, желание поспать имело к этому какое-то отношение) и мог поговорить на эту не очень приятную тему. Энтони лишь пожал плечами. У него вообще не было времени думать о том, что он хотел делать, потому что уже свыкся с мыслью, что какое-то время будет жить с Азирафелем, пока не найдет другой выход, чтобы не быть обузой на плечах сторожа. На самом деле после разговора с Феллом идея остаться в его квартире надолго показалась ему весьма приятной. Конечно, он постарался бы как-то помочь смотрителю, чтобы не казалось, что он пользовался его добротой, а если он нашел бы себе хобби, когда Азирафеля не было бы рядом, то жизнь здесь была бы просто сказкой. Отогнав все мысли в сторону и подумав, что он слишком быстро привязывался к людям, Энтони наконец решился ответить. -Я позвоню кому нибудь, - задумчиво произнес Кроули. - Наверное, моему менеджеру - думаю, они быстро найдут меня, если будут знать, где искать. -Если ты знаешь номер... - Азирафель не очень хотел говорить, понимая, что придется прощаться, но все же продолжил. - То у меня есть проводной телефон... Твой менеджер ведь ответит на незнакомый номер? -Ну, наверное, да. Если я позвоню несколько раз, то ответит, - он усмехнулся, как будто ему нравилась эта черта характера его менеджера. - Конечно, я смогу что-то сказать только после того, как выслушаю несколько минут ругани. Азирафель воздержался от комментариев по поводу того, как вел себя менеджер Энтони. С другой стороны, ему самому было бы не очень приятно, если бы кто-то много раз звонил ему, а он не знал, кто это и откуда незнакомцу известен его номер. Конечно, ругаться он бы не стал, несмотря ни на что. Но он непременно заговорил бы низким голосом, который вырывался наружу, когда сторож терял терпение. -Ну что ж, будем надеяться, что они найдут вас раньше, чем уберут надгробие... Я должен сообщить об этом, извини... - Фелл опустил глаза, чувствуя себя виноватым за то, что выполнял свой долг и что Кроули, возможно, не получится сделать селфи. Энтони только закатил глаза. -Твоя смена закончилась, пусть этим займется кто-нибудь другой, - проворчал он, подумав, что, какой бы работой человек ни занимался, должна быть грань между работой и отдыхом, и неважно, что вне работы могли быть неотложные проблемы. -Просто больше никого нет... Ведь кроме меня никто не присматривает кладбище, так что докладывать должен я. -О, да ладно! Плюнь на это кладбище и иди отдохни. Никому не мешает этот надгробный камень, - Энтони махнул рукой, показывая, что ему было наплевать. - Ты заслужил отдых. Особенно после тех журналистов. Фелл наконец поднял глаза и улыбнулся. Кто бы мог подумать, что быть понятым - это так приятно? -О, спасибо, Энтони..! - Азирафель, казалось, был доволен тем, что Кроули понял, что ему нужен был отдых, хотя обычно люди считали, что работа охранника (особенно в местах, где люди не должны были находиться) была легкой. Ну, в большинстве случаев она действительно была легкой, но, пришлось признать, не каждый захочет работать на кладбище. Энтони лишь улыбнулся, довольный тем, что ему удалось удивить Азирафеля столь незначительным пустяком, а тот, в свою очередь, встал со стула, готовясь отправиться спать. Кроули быстро схватил его чашку, чтобы Феллу не пришлось ее мыть, и сделал это сам. -Спасибо... - снова повторил сторож, приятно улыбаясь (Кроули понял, что готов был сделать многое, лишь бы Фелл улыбался ему, каким бы усталым не был), и ушел в спальню. Через несколько минут в спальню вошел Кроули. Азирафель в этот момент как раз успел надеть верх пижамы, из-за чего Энтони на долю секунды заметил его спину и отражение живота. Фелл тут же повернулся к нему и густо покраснел, неловко улыбнувшись, когда музыкант неподвижно смотрел на него, а тот, в свою очередь, опустил взгляд вниз. Проследив за взглядом Азирафеля, он увидел на его ногах белые мягкие тапочки. Хотя, наверное, они не могли сравниться с мягкостью волос Фелла. Кроули был уверен, что это было бы все равно что гладить овечку, если бы ее шерсть состояла из облаков. -О, прости... Ты, наверное, хотел спать на кровати... Я совсем забыл об этом... - сказал охранник, виновато глядя на музыканта и стараясь выбросить из головы те несколько неловких секунд. Азирафель уже собирался взять с верхней полки шкафа постельное белье (до которого ему пришлось дотянуться на цыпочках, из-за чего из под пижамы снова показался его живот), чтобы постелить его себе на диван, но тут к нему подошел Кроули и остановил его, мягко взяв за запястье. -Нет, что ты. Это твоя кровать, ангел. Я просто хотел сказать, что сейчас позвоню менеджеру, так что прости меня, если будет немного шумно, - Энтони положил простыни обратно на полку и закрыл дверцу шкафа. -О... Все в порядке!.. Я немного медленно засыпаю, но меня это точно не побеспокоит, - успокоил его Азирафель, поправляя пижаму и оттягивая ее вниз. -Правда?... - несколько неуверенно спросил Кроули, прищурившись. -Да, - кивнул Азирафель и улыбнулся. Энтони этого подтверждения было достаточно, поэтому он тоже кивнул и поспешил выйти из комнаты, чтобы больше не беспокоить Фелла. Прежде чем закрыть дверь, он не выдержал и оглянулся. Он увидел, что Азирафель лежал в постели, забравшись под одеяло, тер глаза кулаками и закрывал их, зевая. Энтони поймал себя на мысли, что хотел бы оказаться в этой постели прямо сейчас. Ну, если бы он был поскромнее, то мысленно оправдывал бы себя тем, что просто очень хочет спать. Кроули тихо закрыл за собой дверь. На мгновение он приостановился, а затем подошел к телефону, почти сияя, поскольку хотел услышать реакцию менеджера на то, что находился непонятно где