Десятитысячилетняя война. Иллидан/Майев: жанры и предупреждения

      — Нет.       Короткое, ёмкое слово осадило Иллидана гораздо сильнее, чем удар во время битвы. Улыбка медленно сползала с его лица, а в сердце угасала надежда. Всё, что он мог — это смотреть в глаза той, которую полюбил всей душой и которая отвергла его чувства. И, что самое обидное, уже второй раз в жизни любимая женщина отвечала на признание чётким и твёрдым отказом.       Майев, казалось, сама не верила, что так резко ответила на слова любви Ярости Бури. Её крепкая ладонь, натренированная крепко держать глефу, сейчас неуверенно прижалась к груди, словно стараясь утихомирить разбушевавшееся сердце. А глаза, в которых ещё минуту назад пылали искры счастья и радости, теперь были полны боли и горечи.       — ...Нет? — переспросил полудемон, не веря своим длинным ушам.       Песнь Теней смутилась и опустила взгляд. Но всё же, немного помолчав, она вновь чётко сказала:       — Нет, Иллидан.       Казалось, что мир в этот момент рухнул.       — Почему? — спросил охотник на демонов, с трудом выдавив из себя это слово.       Майев скривилась. Нахмурившись, она отвернулась, как будто не желая показывать своему собеседнику проявляющиеся эмоции. Всё ещё не веря в озвученный отказ, Иллидан аккуратно коснулся плеча эльфийки, но та грубо сбросила его руку. Полудемон растерялся, искренне не понимая, почему та, что ещё несколько минут назад хитро щурилась на его шутки и стеснительно отводила взгляд от его комплиментов, в одно мгновение стала так холодна к охотнику на демонов.       За последний год их с Майев отношения стали гораздо теплее, чем за все тысячелетия в темнице под горой Хиджал. Сначала они научились сосуществовать без ненависти, потом стали друг для друга важными союзниками, а затем и вовсе сблизились практически до дружеских уз. Они часто уединялись от остального мира, чтобы уделить внимание только друг другу. В такие моменты Иллидан позволял себе расслабиться и выпустить наружу настоящего себя, не испорченного высокомерием и хладнокровием. Майев тоже раскрывалась с ранее неизвестной стороны, позволяя своему бывшему пленнику изучать её внутренний мир. Она оказалась совсем не такой, какой себя выставляла закрытая в латы Командир Стражей; на самом деле Пень Теней была чуткой, добродушной и даже милой. Иллидан сам не заметил, как начал испытывать к тюремщице далеко не дружеские чувства. Он всё чаще делал ей комплименты, дарил впечатляющие подарки и называл милыми прозвищами. Самое приятное было ощущать, что эти чувства явно были взаимны: эльфийка открыто отвечала на заигрывания, иногда позволяя охотнику на демонов быть к ней гораздо ближе, чем это положено бывшим врагам, союзникам или даже друзьям. Он имел счастье получать от Стражницы крепкие объятия и даже смог завоевать поцелуй в щеку за один из недавних подарков. Всё это кружило Иллидану голову, подталкивая на новые безумные авантюры. И сегодня он подготовился основательно: нашёл укромное местечко на побережье прямо под лунным светом, устроил им романтический пикник, и в тот момент, когда Майев наивно подметила, что это похоже на полноценное свидание, Ярость Бури смело ответил, что это оно и было. А затем, приблизившись к своей дорогой тюремщице, рассказал о желании вновь быть вместе на гораздо больший срок, чем десять тысяч лет. Собрав всю смелость, что была в украшенной татуировками груди, Иллидан предложил эльфийке стать парой. Той самой парой, которая будет любить друг друга и в горе, и в радости, вместе пройдёт через все невзгоды и станет счастливой назло своим недругам. С замиранием сердца полудемон ждал ответа...       ...и получил явный отказ, после которого его возлюбленная сразу же отстранилась. Совсем как много веков назад сделала совершенно другая эльфийка.       — Ты сам не догадываешься, почему я отказала? — спросила Стражница после долгого молчания.       Голос её дрожал, что совершенно не нравилось полудемону. Несмотря на чёткое отрешение, Иллидан всё же рискнул и вновь аккуратно коснулся женского плеча, настойчиво поворачивая Майев к себе. Та сильно не сопротивлялась и скоро сдалась под напором сильных рук, а потому смело взглянула на полудемона. Предположение, что терзало осквернённое эльфийское сердце, подтвердилось — на глазах у Стражницы скопились капельки слёз.       — Мэв... — прошептал он, вытирая костяшками пальцев ещё не успевшую стечь по щекам влагу.       Как ни странно, это она позволила ему сделать. И даже обхватила его руку, словно давая понять, что он нужен ей сейчас, в этот самый момент. Даже несмотря на то, что минуту назад сама отвергла его чувства.       — Поговори со мной, — взмолился полудемон, глядя прямо ей в глаза. — Расскажи мне то, что чувствуешь. Почему ты отвергаешь меня?       Иллидан понимал, насколько жалко это звучит, особенно из его уст. Он, Владыка Иллидари, Избранный, победитель Пылающего Легиона, буквально умолял свою бывшую тюремщицу объяснить, почему она плачет после его признания. Но ему плевать на то, как это выглядит со стороны. Прошлое объяснение он ждал несколько тысячелетий, потому это не хочет ждать даже минуты.       — Потому... — Майев, сглотнув ком в горле, попыталась ответить. — Потому что...       Не совладав с эмоциями, она прикрыла глаза и вновь опустила голову, всхлипывая ещё громче. Иллидан потянулся своими когтистыми руками к её щекам, но она, внезапно разозлившись, откинула их. Вскочив, Стражница буквально отпрыгнула от Ярости Бури и, с силой сжав кулаки, выкрикнула:       — Потому что я — не Тиранда!       Иллидан застыл, смотря на Майев с немым вопросом. В душе смешалась боль от упоминания своей первой возлюбленной и шок от того, что Песнь Теней решила приплести её к этому разговору.       — Что это значит? — спросил он, ничего не понимая.       Майев грозно нахмурилась, меняя грусть и печаль на злость и обиду.       — Видимо, она настолько глубоко засела в твоей голове, что ты и сам не понимаешь, как же сильно хочешь с ней быть, — гневно выпалила она. — Что ж, мне не впервой объяснять тебе такие простые вещи.       Длинный женский пальчик указал на разложенный пикник.       — Твоё демоническое зрение позволяет тебе разглядеть, что ты притащил сюда?       Озадаченный Иллидан взглянул на накрытую поляну. Корзина фруктов, несколько сэндвичей, алкоголь из винодельни Сурамара...       — Что-то не так?.. — неуверенно спросил он.       — ВСЁ! — зло прикрикнула Майев. — С чего начать? С фруктов? Ты же, чёрт возьми, один из немногих на этом проклятом свете, кто знает, что у меня аллергия на эту отвратительную вишню! Но при этом здесь её несколько горстей. А знаешь, почему?       Не успел Иллидан в своей памяти докопаться до момента, где Майев сообщает ему о запрете есть эту ягоду, как Стражница ответила:       — Да потому, что её обожала твоя Тирандочка, которая позволяла себе откусывать вишенку с веточки, которую ты держал! О, уж она то эти чёртовы ягоды ела при любом удобном случае. Ты даже не удосужился заменить их на виноград, который вообще тут отсутствует, хотя я его обожаю!       Не успел Ярость Бури и слова вставить, как Майев продолжила:       — Все сэндвичи без мяса. Потому что «о нет, бедные животные, они же так страдают, нельзя их убивать ради еды...» — Командир Стражей совсем не женственно сплюнула. — Фу, аж противно. Попробовала бы Тиранда прожить без личного повара хотя бы сутки! За милую душу ела бы любое предложенное блюдо. Ах, да, и запивала бы его водой из ручья, а не её любимым сурамарским вином!       Майев, чуть приблизившись, кончиком обуви пнула край разложенной скатерти.       — Даже плед — и тот цвета морской волны. Её, демон побери, любимого. Всё, буквально всё мне тут напоминает о нашей прекрасной Верховной Жрице!       — Ты преувеличиваешь, Майев, — наконец, смог заговорить Иллидан. — Может, я и вправду устроил не самый лучший вечер, но это не меняет моих чувств к тебе. Но ты всё выставляешь так, как будто я стараюсь из тебя сделать Тиранду!       По резко округлившимся глазам и приподнятым бровям полудемон понял: он явно сказал не то, что надо.       — Да-а-а? — потянула эльфийка. — Неужели? Давай-ка вместе обдумаем эти слова. Загибай пальцы.       Вопреки озвученному, Майев выставила свою ладонь вперёд, чтобы загибать пальцы самой.       — Какие цветы ты мне постоянно дарил?       — Эм... Белоцветы сумерек...       — Ого, это же любимые цветы Тиранды! Ну да ладно, допустим, для тебя все цветы одинаковые. Каким был твой самый первый подарок?       — ...Я купил тебе платье. При этом! — Иллидан не дал высказаться эльфийке, сразу продолжив. — Его сшили для тебя на заказ. Для тебя!       — Вот уж спасибо! А какое платье сшили, ты видел, или именно в этот момент твоё хвалёное зрение перестало различать предметы? Это же, чёрт возьми, белое приталенное платье без рукавов с пышным низом. Тут даже по описанию всё ясно! А ты ещё спрашивал: а почему это я его не ношу? Ну наверное потому, что к нему не хватало уродливых серебряных украшений, которые ты подарил чуть позднее. Которые точь-в-точь созданы по образу и подобию тех, которые носит Тиранда!       Ткнув ладонь с тремя загнутыми пальцами прямо в лицо Иллидану, Майев приготовилась загнуть четвёртый.       — Когда мы обсуждали мою прическу, в какой цвет ты предложил мне прокрасится?       — В синий... или в зелёный, — ответил Иллидан, растерянно переводя взгляд от загнутых пальчиков на разгневанное лицо.       — Синие волосы Тиранда носила в молодости, зелёные носит сейчас, — зло прокомментировала сказанное Стражница, — я уже молчу о том, что ты предложил мне собирать их в высокую стрижку и закреплять тиарой. Но, знаешь, всё это меркнет с последним, пятым пунктом.       Большой палец прижался к ладони, превратив её в кулак.       — Ты предложил мне снова стать жрицей Элуны!       — А в этом-то что такого? — искренне удивился полудемон. — Ты ведь ею и была много веков назад. И, вроде как, тебе нравилось быть послушницей храма. Я просто предложил тебе сменить бесконечную охоту на более мирную жизнь, в том случае, если ты устала от...       — Ты же когда-то пробовал обучатся у Кенария, верно?       Перебитый Иллидан удивился — в основном, тому, что Майев знала об этом факте — и медленно кивнул.       — Так, может, вернёшься к нему и попросишься обучаться единению с природой?       — Ты забываешься, тюремщица! — прикрикнул Ярость Бури. — Я никогда друидизмом не занимался всерьёз, а моё учение у этого двуличного полубога окончилось ещё до того, как успело начаться. Но вот ты много веков служила при Храме Луны. Так что плохого в том, чтобы уйти с поля боя в жречество, в котором ты преуспела?       — То, что моим наставником станет не кто иной, как Тиранда! Ты бы пошёл в ученики к Малфуриону?       Разъярённо выдохнув, Майев скрестила руки на груди. Она отвернула голову, и злой взгляд перестал буравить полудемона.       — А теперь сложи все эти факты, — гораздо тише проговорила Стражница. — Ты предлагаешь мне стать жрицей с зелёными волосами, ходить в белом воздушном платье и серебряных украшениях, питаться едой без мяса и мерзкой вишней, а дарить ты мне будешь белые цветы, которые я ненавижу. Ах да, а ещё каждый раз при посещении Храма Элуны, где я буду нести жреческую службу, ты будешь видеть ту, с которой мой образ и был скопирован. Звучит замечательно, не так ли?       Иллидан хотел ответить что-то вразумительное, но вместо этого задумался над всем сказанным. Неужели он и вправду всё это делал? Майев верно подметила: охотник на демонов даже не осознавал, что давал своей избраннице советы по соответствию той, чей образ хранил в сердце тысячелетиями. Ярость Бури считал, что смог перебороть влечение к первой возлюбленной, когда ощутил к своей тюремщице давно позабытое чувство любви и обожания. Но, как оказалось — хоть это и должно быть очевидным, — несколько месяцев тесного общения с другой женщиной не пересилят тот океан эмоций, что копился в груди веками. Мысленно Иллидан поругал самого себя за торопливость. Зачем он так поспешил? Майев явно дала понять, что она заинтересована в нём и только в нём. Не было ли правильным решением разобрать возникшие чувства, тщательно продумать тактику выстраивания отношений и уделить больше внимания своим действиям? Ведь именно так в своё время сделал его брат, получив в награду за упорные попытки долгую и счастливую жизнь вместе со своей возлюбленной. А вот Иллидан, как оказалась, никаких выводов из той ситуации не сделал.       Неужели сейчас он снова упускает шанс на своё счастье?       — Знаешь, что в этом всём самое глупое? — послышался грустный, расстроенный голос.       Только сейчас полудемон осознал, что молчание затянулось. Он несмело поднял взгляд на свою спутницу. Та, поджав губы, всё так же смотрела куда-то в сторону, не желая видеть Иллидана. Руки, которые были скрещены на груди, теперь словно обнимали сами себя, придавая Стражнице жалкий вид. Ярость Бури даже поймал себя на чувстве стыда за то, что из-за него гордая и отважная женщина стала выглядеть не смелее котёнка лунопарда.       — Что? — прошептал охотник, не сумев вложить в это слово ни привычной самоуверенности, ни присущей низкому голосу храбрости.       — Что ты мне... нравишься. В этом самом смысле, Иллидан. Как мужчина, как личность, как партнёр. И нравишься таким, какой ты есть.       Сердце тоскливо заныло, услышав это. Полудемон перед сегодняшним признанием боялся именно того, что для Майев он слишком испоганен Скверной. Что она, учитывая её любовь к этнически чистым представителям их расы, отвергнет Иллидана из-за всех тех «недостатков», коими наградил его череп Гул'дана. Не успел Ярость Бури найтись с ответом на эти слова, как Песнь Теней продолжила:       — Я приняла всё. Твою внешность, твой характер, твои поступки. Простила за то, что ты сделал, и старалась понять тебя. Я была готова смириться со многим...       Белые глаза, из которых стекали непослушные слезинки, посмотрели на Иллидана.       — ...Но не с тем, что из меня пытаются сделать другую.       Охотник на демонов смотрел на Майев, чувствуя, как душа внутри него сгорает. Ему хотелось всё вернуть назад, к ещё недавним беспечным разговорам, где можно было сказать глупую шутку и наслаждаться её смехом, или сделать неожиданный комплимент и любоваться потемневшими щёчками. Хотелось вернуться в прошлое и посмотреть на самого себя в каждый из озвученных Майев моментов: неужели Иллидан не замечал ни в одном из них, что пытается воссоздать из неё совсем другую женщину? Хотелось убеждать Стражницу в том, что это всё было непреднамеренно, что он исправится, что он со временем изменится и они будут вспоминать этот разговор как забавную неловкость. И даже хотелось извиняться: наплевав на свою гордость и самолюбие, встать перед Майев на одно колено и, взяв её прекрасную ручку, клясться ей в своих чувствах и умолять простить за ту боль, что он ненароком ей причинил. Иллидан был согласен на любые действия, лишь бы снова в этих прекрасных белых глазах загорелся огонёк озорных заигрываний и нежных радостей. Но так же сильно, как полудемон хотел вернуть доверие и счастье своей возлюбленной, настолько же отчетливо понимал: что бы Ярость Бури сейчас ни сказал, для Майев это будет лишь пустой звук. Ведь всё, что он мог дать ей сейчас — это пустые, ничем не подкреплённые обещания, в которых он сам не мог быть уверен до конца.       Не сказав больше ни слова, дорогая его сердцу эльфийка молча отвернулась и стремительно направилась прочь. И он не посмел её останавливать. Иллидан смотрел ей в спину, старательно заглушая импульсивное желание погнаться за ней, вцепиться в её тело крепким объятием и никуда не отпускать. Он ругал самого себя за нерешительность, но ещё больше ругал за эгоизм. За то, что даже сейчас он думает только о себе — о том, что хочет удержать ей любым путём, даже если это будет грубая сила.       Как вообще Майев смог понравится такой моральный урод, как он?       Когда силуэт Стражницы скрылся в ночной мгле, Иллидан, не зная, куда деть накопившуюся злость, раздражённо пнул плед цвета морской волны. А затем, ведомый обидой и яростью, разметал по всему пляжу фрукты и закуски, с особой ненавистью вдавливая в песок пресловутую вишню. Сурамарское вино полетело в прибережные камни, звонко разбившись о сточенную водой поверхность. А когда настала очередь ни в чем не повинного куска ткани, на котором и был устроен весь романтический ужин, он в считаные секунды превратился в растерзанные лохмотья, которые тут же полетели в мировой океан.       После всего содеянного полуэльф, зло поскрежетав зубами, опустился на песок, и, оперев локоть на колено, прикрыл свой демонический взгляд от всего мира, погрузившись в тяжёлые мысли. Он думал долго, и каждая мысль, до которой он доходил с огромным трудом, отдавалась во вновь разбитом сердце тупой болью. Иллидан думал о своём прошлом, о превосходящем его во всех начинаниях Малфурионе, о когда-то горячо любимой Тиранде; думал о своих поступках, о решении принять силу Скверны, об отречении от собственного народа; думал о настигших его последствиях, о проигранной битве у Второго Источника, о десяти тысячах лет заключения. И, конечно же, думал о Майев, о той, что, несмотря на все его сомнительные действия и откровенно ужасные поступки, смогла найти в своём сердце силы принять и понять Иллидана. И продолжала ценить его даже тогда, когда ненавидела.       Сжатая в кулак крепкая рука ударила по песку, а взгляд вновь наполнился решимостью. А затем, резко вскочив с места, Иллидан расправил крылья и взмыл ввысь.       — Я докажу, что достоин тебя, моя маленькая тюремщица, — произнёс он сам для себя, ловко лавируя между потоками ветра.

***

      Заполнив очередной документ, Майев отложила перо. Взглянув на настенные часы, которые своим тиком уже который час били по её вискам, Стражница поморщилась — три с половиной часа после полудня. Для калдорай это было очень позднее время, ведь они бодрствовали ночью, а значит у Майев оставалось на сон буквально четыре часа. Тяжело вздохнув, женщина отложила бумажную работу и заставила себя выползти из-за стола своего кабинета, чтобы направиться в жилую зону Казематов. Отчёты отчётами, а невыспавшийся Командир ничего хорошего для своих воинов не сулит.       Идя по тёмным, затхлым, сырым коридорам, Песнь Теней почти не обращала внимания на окружающую обстановку. Мыслями она погрузилась в свои переживания, вспомнив, из-за чего начала работать с удвоенной, если не с утроенной силой.       С тех пор, как она отвергла Иллидана, прошла уже почти неделя. И новостей от него не было.       Губы скривились, вспомнив заветное имя. Как же всё было хорошо... Спустя столько лет строгой ответственности и изнуряющей охоты Майев и Иллидан наконец-то смогли сконцентрироваться на чем-то более важном — общей угрозе для Азерота и иных миров. Они вместе планировали наступления, сражались плечом к плечу, делили на двоих фляги с водой и отвары зелий. Как будто это было вчера, Стражница в мельчайших подробностях помнила тот миг, который навсегда изменил её отношение к Иллидану. Сильный, властный, никому не покорный, он панически перебирал наспех кинутые в сумку медикаменты, стараясь найти среди них что-то, что сможет остановить кровь из ужасной раны на её животе. А затем, как будто позабыв о прошлом, просил Майев не умирать, пока нес её на руках к лекарям. И даже после выздоровления Песни Теней заходил в её палатку каждый день, принося с собой что-нибудь вкусное: то зефир, то шоколад, то фрукты.       И тогда же она ему и сказала, что у неё аллергия на вишню.       Разум резко напомнил о недавнем разговоре, который привел к её текущему состоянию. После того, как Иллидан вновь исчез из её жизни, эльфийка, чтобы опять не чувствовать себя ничтожной и бесполезной, посвятила всё своё время главному занятию в жизни — сдерживанию в Казематах различного рода мерзких тварей. Она не только самолично выходила на охоту, но и тренировала новобранцев, заведовала распределением по темницам, заполняла архив отчётами и даже бралась за такую пыльную работу, как уборка или приготовление продовольствия. Всё, лишь бы не думать о нём. О том, как ещё недавно она не смогла сдержать восторженного вздоха в тот момент, когда Иллидан во время очередной прогулки нежно взял её за руку. Или как она иногда засматривалась на его хитрую улыбку, ловя себя на мысли прижаться к этим тёмным губам в мимолетном поцелуе. Ещё недавно он посылал в Казематы букеты цветов и как юный мальчишка подначивал Майев вместо дня в дозоре прогуляться с ним под ярким Солнцем. А сейчас Командир Стражей вновь не знает о нём ничего: ни где он, ни что с ним, ни даже один ли он. Помотав головой, Песнь Теней постаралась выгнать из своей головы глупые мысли. Плевать она хотела на то, что он делает и с кем. После того, как он пытался сделать из неё Тиранду, ей абсолютно неинтересно, чем он занимается. Пусть снова отправляется к Саргерасу или опять отвоёвывает Запределье — ей это безразлично. Совершенно и абсолютно точно.       Вот только сердце почему-то продолжает страдать, а разум каждый раз заставляет вспоминать его имя.       — Леди Майев! Постойте, леди Майев!       Вынырнув из невесёлых мыслей, эльфийка обернулась на зов. Она даже не заметила, как ускорила шаг настолько, что чуть не бежала по тёмным камням длинного коридора Казематов. Подчинённая, что всё это время звала Песнь Теней, ели смогла её догнать. Когда, наконец, Стражница настигла Командиршу, она первым делом сделала несколько вздохов, пытаясь отдышаться.       — Там... На главном входе... Иллидан пришёл, — прерывисто высказала догнавшая.       — Что? — не поверила Майев.       — Требует Вас и только Вас... — продолжала Стражница, шумно дыша. — Он с кучей каких-то свёртком... Мы хотели их осмотреть, как положено... Он отказал. Потребовал Вас...       — Довольно, — прервала сбивчивую речь Командир. — Идём.       И, не дожидаясь, пока пришедшая восстановит дыхание, Песнь Теней с прежней скоростью направилась ко входу. Стражнице только и оставалось, что вновь ринуться за ней.       На входе в подземелье действительно стоял полудемон. Окружающие его Стражницы держали оружие наготове, но проявлять агрессию не решались. Лишь взяли его в своеобразное кольцо, окружив практически со всех сторон. Майев эта картина только позабавила. Если бы Иллидан пожелал, эти глупые новобранцы уже лежали бы на земле, потирая свои ушибы. Кто же окружает кольцом бывшего чародея, что владеет магией Скверны? Достаточно пары слов заклинания, чтобы её Стражницы моментально отлетели в стены. Где-то глубоко в своих мыслях Командир сделала отметку: устроить совместную тренировку юным воительницам и охотникам на демонов.       Правда, она тут же забыла об этой идее, как только осквернённый взгляд посмотрел ей прямо в глаза.       — Майев! — на выдохе произнёс он, сделав к ней шаг.       Стражницы тут же отреагировали, на этот раз смело выставив клинки, отчего тому пришлось отступить назад. Командир же в это время оглядывала пришедшего. Посланница не соврала, в его руках действительно было несколько странных упаковок, которые он еле мог удержать. Больше всего они были похожи на бумажные пакеты, только слишком непривычных форм. Глядя, как Иллидан скалится на обнаживших против него оружие, женщина поспешила урегулировать назревающий конфликт:       — Глефы — к телу! Встать по стойке!       С удивлением и небольшой задержкой юные эльфийки выполнили приказ, отдав подошедшей Майев честь.       — Доложить о произошедшем! — обратилась Песнь Теней к главной среди караула, сама при это сфокусировав взгляд на незваном госте.       — Командир Майев! — вновь отдала честь одна из Стражниц. — Прибывший отказывается передать вещи караулу для осмотра согласно установленному вами правилу! Также посетитель не желает говорить о цели визита и предоставлять о себе информацию. Согласно кодексу Стражей...       — ...Командир должна допросить пришедшего самостоятельно и осмотреть вещи лично, — внезапно закончил за говорящую низкий голос.       Дозорные удивлённо посмотрели на Иллидана. Непонятно, что их смутило больше: наглое перебивание или знание внутренних распорядков. Майев усмехнулась про себя, вспоминая, как читала ужасно недовольному осквернённому эльфу, сидящему за решёткой, составленный ею кодекс по несколько раз в неделю. Удивительно, что спустя столько лет полудемон всё ещё его помнит. Наверное, он уже вбит в подкорку мозга.       — Или отказать в приёме без объяснения причин, — сказала Майев, стараясь сделать свой голос максимально отстранённым.       По нахмурившемуся лицу Песнь Теней быстро поняла, что Иллидан помнил и эту строку, осознанно не озвучив её самостоятельно. Когтистые руки сильнее сжали бумажные свёртки, которые неуместно зашуршали. Главнокомандующая задумалась. Что ей стоит предпринять? С одной стороны, она была искренне рада вновь увидеть этого рогатого идиота и даже не старалась это отрицать. Но, с другой, Майев не простила его за отвратительную попытку слепить из внешности Стражницы свою давнюю возлюбленную. Правильным ли решением будет принять его, дав ему ещё один шанс? Или это будет очередным издевательством над чувствами женщины?       Впрочем, зачем ей гадать, если перед ней стоит готовый ответ.       — Назови причину визита, — потребовала Песнь Теней, даже не подумав обращаться к посетителю на «Вы».       — Личная аудиенция у Командира Стражей, — тут же ответил Иллидан, словно был готов к такому вопросу. — По срочному делу.       Майев недовольно поморщилась, совершенно забыв, что на неё нет шлема, и её лицо видят все окружающие. Вспомнив об этом факте, она тут же вернула себе невозмутимый вид.       — Личного приёма нет, — строго сказала она. — Обратись к главному Дозорному, если у тебя есть дело к Стражам, и она...       — Нет, — перебил её Иллидан. — Я буду говорить только с тобой.       — Я же сказала, личные переговоры не осуществляются. Ни с кем.       — Не прикрывайся глупыми правилами! — резко отреагировал посетитель. — Я отказываюсь общаться с кем-либо кроме тебя. Я хочу...       Ярость Бури застыл на полуслове. Внезапно грубый голос утих, а полудемон чуть опустил голову, отведя взгляд.       — Ты же знаешь, по какому вопросу я здесь, — сказал гораздо тише. — Я буду рад поговорить с тобой, но... приму любое твоё решение.       Дозорные караула, не стесняясь, удивлённо таращились как на свою Командиршу, так и на пришедшего. Майев чётко слышала их перешёптывания, но произносимые слова ускользали от её сознания. Все её мысли были заняты последней фразой Иллидана. Этот самолюбец только что унял свою горделивость? Не посчитал своё мнение единственно правильным, а смиренно подготовился к иному исходу? Не решил всё за Стражницу, а дал ей выбор?       Что, чёрт возьми, произошло с этим умалишённым всего за неделю отсутствия?       — Иди за мной, — сказала Майев быстрее, чем успела обдумать принятое решение. — Стражи, пропустить его.       Не дав рассмотреть своё озадаченное лицо ни своим подчинённым, ни позднему посетителю, эльфийка развернулась на месте и быстро зашагала обратно в сторону кабинета. Гулкий стук копыт дал понять, что Иллидан поспешил за ней следом и никто из охраняющих вход не посмел ослушаться приказа Командирши. Стремительно продвигаясь вперёд, Майев старалась понять, что вообще сейчас происходит. Сердце бешено колотилось, грозясь с каждым шагом вот-вот выпрыгнуть из груди. Вопросы одолевали один за другим. Зачем он пришёл? Что хочет ей сказать? Что в принесённых свёртках? И, самое главное, что произойдёт, когда они останутся наедине?       Путь до кабинета занял слишком мало времени, чтобы тревожные мысли успели перерасти в логическую цепочку. Открывая дверь, Стражница сама не понимала, что ждёт от идущего за ней Иллидана. Поэтому она просто остановилась посреди небольшой комнаты, наблюдая, как Ярость Бури ногой захлопывает дверь и, пройдя к её рабочему столу, раскладывает принесённые пакеты прямо на важные документы. Как только последний свёрток был размещен на деревянной поверхности, нежданный гость повернулся к Майев. Та всё так же отрешённо смотрела на пришедшего.       — Я уже и забыл, как же сложно уговорить тебя на мирные переговоры. — Неловкая шутка сопровождалась не менее неловкой улыбкой.       Песнь Теней никак не отреагировала, продолжая молча сверлить полудемона взглядом. Немного подумав, тот снова заговорил:       — Я даже не думал, что разлука станет для нас такой болезненной.       — «Нас»? —переспросила женщина, не меняясь в лице. — С чего ты взял, что мне не плевать на твоё отсутствие?       Стражница чувствовала, что перегибает палку. Она сама не до конца понимала, чего хочет добиться подобными словами: то ли показать, что Иллидан ей «безразличен», то ли сделать ему так же больно, как он делал ей. В любом случае, охотник не позволил разыгрывать эти глупые эмоциональные спектакли.       — Майев, прошу тебя, — сказал он так нежно, что у эльфийки сжалось сердце, — не начинай играть с моими чувствами. Поверь, эта неделя была для меня не менее сложной, чем для тебя.       — Охотно верю, —медленно кивнула та. — Ты был настолько занят, что не нашёл ни времени, ни возможности связаться со мной.       — Хватит, Мэв...       — Я тебе не «Мэв»!       — Но... ты сама разрешила мне называть тебя так.       — А теперь запрещаю! Ты правда думаешь, что я позволю тебе ластиться после того, что ты натворил? После того, как унизил меня, сравнив с этой Леди Совершенство? Даже не сравнив, а попытавшись сделать из меня её! Тебе бы было приятно, если бы я настаивала на перекрашивании твоих волос в зелёный цвет и отращивании бороды?       — Майев, я...       — Молчи! Понятия не имею, с какой целью ты пришёл и чего хочешь добиться этим, но ты даже не представляешь, как больно и противно мне сейчас смотреть на тебя!       Опешивший Иллидан сделал шаг назад, как будто только что получил удар. Песнь Теней осознавала, что теряет контроль и над эмоциями, и над словами, но никак не могла остановиться.       — Но ведь я... — постарался оправдаться провинившийся.       — Вот именно, что ты! — Майев постаралась не сорваться на крик, стиснув зубы. — Ты даже не представляешь, как гадко и мерзко мне от того, что ты вытворил. Я старалась терпеть, старалась принять и эту твою особенность. Но чем больше я тебе позволяла, тем активнее ты пользовался моим милосердием. И что теперь? Я, как дура, страдаю со своими глупыми чувствами, надеясь, что тебе на них не наплевать! А вот ты спишь и видишь, как будешь нежить свою сладкую Тирандочку! А «Мэв» так навсегда и останется запасным вариантом, на случай, если уж совсем ничего не получится с единственной и неповторимой!       Командир Стражей остановила свой монолог только потому, что всё же потеряла контроль и начала орать. Не зная, как совладать с обострившейся досадой от горьких выводов, Майев отвернулась и скрестила руки на груди, направив взгляд куда-то в пол. Пальцы давили на тело до болезненной белизны, а губы сжимались так плотно, что становились практически не видны. Мысли метались в голове подобно молниям, но ни одна из них не задерживалась в разгорячённом разуме дольше пары секунд. Прикрыв глаза, Майев тихо выдохнула, постаравшись собраться с моральными силами. Эльфийка многое отдала бы за то, чтобы Иллидан, стоявший за её спиной, сейчас ушёл. Просто испарился куда-нибудь, оставив её одну, и не увидел позорного предистеричного состояния. Но нет, несносный полудемон ни за что не покинет её. Скорее наоборот, он попытается всё исправить — так, как сам считает верным.       Но именно этого Майев и желает на самом деле, хотя и не хочет признавать.       Когда сильные мужские руки обхватывают её плечи, женщина даже не пытается сопротивляться. Иллидан смелеет и сжимает Песнь Теней в своих объятиях. «У меня нет сил перечить ему», — тут же находит разум оправдание бездействию тела. Стражница прекрасно понимает, что это ложь; сил у неё достаточно, чтобы снова отправить охотника на демонов в Круговерть Пустоты. Но вот желания это делать не находится. Как нет желания и разрывать эту тёплую связь, на которую решился полудемон. Майев позволяет ему прижаться щекой к виску и мимолетно коснуться губам своей щеки.       — Мэв... — шёпот прямо в ухо вызывает мурашки на коже. — Я знаю, понять меня будет тяжело. Но хотя бы дай мне шанс объясниться. Я не требую сразу же простить меня и забыть обо всём произошедшем. Я лишь хочу доказать, что ты мне нужна. Ты и именно ты, а не кто-то другой. И тем более другая.       Открыв глаза и приподняв голову, Майев сдержанно кивнула, позволяя партнёру продолжить говорить.       — Я мог бы сказать тебе многое. О том, что мне искренне жаль, что я не желал причинять тебе боль и что хотел сделать как лучше. Но не словами я всё испортил, а своими поступками. Значит, и справить всё должен так же. Но прежде, чем я это сделаю... я должен кое в чём признаться.       Стражница замерла, готовая услышать что угодно: от «я раздобыл всё для нашего брачного обряда», до «давай всё же попробуем сделать тебя похожей на Тиранду». От Иллидана можно ожидать любой выходки, и сама Элуна не знает, что он может вытворить.       — Я рассказал кое-кому о том, что происходит между нами.       Желание не смотреть на пришедшего вмиг куда-то испарилось, и Майев перевела ошеломлённый взгляд на задумчивого полудемона.       — И кому же?.. — возмущённо спросила эльфийка.       Сбритые брови сдвинулись, придавая и без того угрюмому лицу ещё больше хмурости. Иллидан помолчал какое-то время, но вскоре, нервно сжав длинными изогнутыми когтями латные наплечники женщины, произнёс:       — Джероду.       Майев только и оставалось, что раскрыть рот от удивления. И прищурить один глаз, выражая крайнее неодобрение услышанного.       — Моему брату? Зачем?       — Чтобы загладить свою вину. Я объясню.       Полудемон аккуратно потянул Стражницу за собой, нежно придерживая за талию. Та была слишком поражена его словам, чтобы как-то сопротивляться его действиям, поэтому послушно сделала шаг к столу, заваленному бумажными свёртками.       — Как мой брат отреагировал на твоё признание? — озвучила Песнь Теней один из волнующих её вопросов.       — Сказал, что это отличная шутка, — Иллидан усмехнулся. — Я ждал целую вечность, пока он перестанет хихикать и осознает серьёзность моих слов.       — А потом?       — Помолчал с минуту и затем очень неловко извинялся. Видите ли, был уверен, что мы с тобой скорее натрезимами обратимся, чем испытаем друг к другу подобное влечение.       Отпустив Майев, мужские руки принялись раскладывать на столе бумажные свёртки, придавая им чуть более приемлемый вид.       — И всё же, зачем ты всё рассказал ему? — напомнила Майев о своём первом вопросе.       — Мне нужен был знающий тебя советчик. Сейчас ты всё поймёшь.       Ярость Бури сделал шаг в сторону, позволяя Стражнице подойти к разложенным вещам. Их расположение напоминало витрину магазина, настолько Иллидан позаботился об их сохранности. Воспользовавшись тем, что эльфийка с искренним любопытством осматривала выложенные перед ней упакованные штуки, полудемон зашёл ей за спину, вновь располагая руки на её талии.       — Выбирай, что откроешь первым, — с теплотой произнёс он.       Немного подумав, Песнь Теней взяла самый большой сверток. Он был странной формы, отдалённо напоминающей конус, и позволял увидеть хотя бы часть своего содержимого: снизу упаковки торчали свежесрезанные веточки.       — Идеальный выбор, — подбодрил Иллидан. — Я хотел предложить открыть его самым первым.       Быстро одарив говорящего подозрительным взглядом, эльфийка ловко разорвала плотную бумагу по еле заметному шву склейки. И чуть не ахнула, увидев содержимое. Из пакета на неё смотрел шикарный букет из цветов чёрного лотоса.       — О Элуна... — прошептала Майев. — Сколько их тут? Пятнадцать, семнадцать, девятнадцать... Двадцать один цветок! Ты что, продал клинки Аззинота, чтобы за них заплатить?       — Даже не знаю, хвалиться мне или стыдиться способа добычи этих цветов... — ответил Иллидан с загадочной улыбкой. — Ведь мы с Джеродом два дня скитались по Выжженым землям.       — Ты же не...       — Твой брат сказал, что ты любишь свежесобранные цветы. Этот наивный глупец думал, что я отправлюсь добывать их в одиночку.       Майев лишь покачала головой, всё ещё не веря, что держит в руках букет из самых редких цветов Азерота.       — На будущее... Я люблю просто тёмные цветы. Не обязательно искать именно этот редчайший лотос.       — Я найду тебе хоть Слёзы Артаса, если ты попросишь. Не уверен, что этот цветок до сих пор существует, но название для меня заманчивое.       Майев не смогла сдержать смешка. Иллидан, осмелев, прижался к ней, кладя свой подбородок на наплечник Стражницы. Как же женщина скучала по таким моментам нежности.       — Открывай следующий подарок, — не отрывая руку от её тела, Ярость Бури попытался указать пальцем в сторону свёртков.       Уже с бо́льшим энтузиазмом эльфийка потянулась к очередной бумажной упаковке. Разорвав её, Майев вытащила что-то тканевое и расправила вещь. Её взору предстало очень лёгкое, но плотное платье из тёмно-сиреневой ткани. Слегка волнистая юбка была достаточно длинной, чтобы полностью закрыть ноги Стражницы, но имела вырез с одной из стороны почти до самого бедра. Разум Командирши тут же подметил это как преимущество — в таком наряде будет легко бегать или даже сражаться. А ещё она обратила внимание на высокий воротник, который делал платье почти закрытым, не считая рук и небольшого ромбовидного выреза на груди.       — Джерод поведал, что в юности ты предпочитала этот цвет, потому что он отлично гармонировал с твоей бледноватой кожей, — тихо произнёс Иллидан, внимательно наблюдая за реакцией Майев.       — Трепло, — грубо усмехнулась Стражница. — Но должна признать, платье выглядит... недурно.       — О, это лучшая похвала, что я слышал из твоих уст.       Чуть улыбнувшись, Стражница сложила платье пополам и отправила лежать к букету цветов. Не дожидаясь ещё одного напутствия по выбору, она сама взяла следующую упакованную вещь и быстро открыла её. На сей раз это оказались два пузырька с деревянной пробкой, в которой плескалась какая-то чёрно-фиолетовая жидкость. Покрутив их в руках, Майев с немым вопросом полуобернулась к Иллидану.       — Краска для волос, — с мягкой улыбкой объяснил он. — Ты прекратила подкрашивать волосы в Запределье, не так ли? Мы с Джеродом решили, что до этого фиолетовый цвет был тебе приятен. Поэтому он разыскал в Казематах на Нордрассиле твой старый рецепт для смешивание ингредиентов для красителей.       Пару раз недоумевающе моргнув, Майев вновь уставилась на флакончики в руках.       — Ты изготовил их сам? — удивлённо спросила она.       — Именно, — довольно подтвердил полудемон.       Радость на лице было скрывать всё сложнее, поэтому Песнь Теней, отвернувшись, поставила краску к другим распакованным подаркам. А потом уже более резво начала вскрывать свёртки, только и успевая слушать пояснения от Иллидана. Оплаченный пропуск на винокурню Сурамара — для того, чтобы Майев смогла найти для себя любимое вино и подходящую к нему закуску. Набор медных украшений, в которые вставлены тёмно-зелёные и фиолетовые камни — идеально подходящие к ранее подаренному платью. Изумрудный плед с позолоченным узором, напоминающим голову совы. В последнем же свёртке оказалась целая карта всех земель Азерота, при развороте которой в глаза Майев сразу бросились несколько крестиков, сделанные красными чернилами. В очередной раз она жестом попросила полудемона объяснить увиденное.       — Как оказалось, Тиранда и Малфурион не спешат с восстановлением старых земель, — сказал тот с лёгким осуждением в голосе. — Мы с Джеродом отметили некоторые из заброшенных храмов калдорай, которые ещё могут быть восстановлены. И если я верно помню, жрица, самостоятельно воздвигшая святилище...       — ...Имеет право самостоятельно распоряжаться его судьбой, — заворожённо продолжила Майев, только что осенённая догадкой. — А это значит, Тиранда там не будет иметь власти. По крайней мере, не такую устойчивую, как местная Высшая жрица.       — Которой можешь стать ты, — подвёл итог Иллидан.       Опустив карту на стол, Майев ещё несколько мгновений бегала глазами по красным меткам. В голове ещё более резво мысли сменяли одна другую. Столько прекрасных подарков, столько внимания к деталям, столько заботы и уважения в каждом из них... Наконец, Песнь Теней , чуть стесняясь своих домыслов, подняла взгляд на лицо Иллидана. Тот всё так же по-доброму смотрел на избранницу, стараясь спрятать пугающие острые зубы за миловидной улыбкой. Стражница не сдержалась от мягкой ухмылки в ответ.       — Я понимаю. — Полудемон повернулся к столу, заваленному вещами. — Это всё не искупляет мою вину. Но я хотел, чтобы ты почувствовала себя... особенной. Той самой, ради которой мужчина готов сделать всё, что он может, и даже больше.       Капелька горечи добавилась в его мимику, а осквернённый взгляд, направленный на подарки, стал немного тоскливым.       — Я сказал Джероду, что полюбил тебя, — продолжил Ярость Бури с несвойственной стеснительностью. — Об ответе на чувства и уже тем более полноценных отношениях речи не шло. Поэтому не переживай о его реакции — он не думает, что мы с тобой вместе. И я сам не собираюсь торопить тебя с ответом. Если ты не готова его дать, я буду жда...       Майев, резво повернувшись к Иллидана, грубо прервала его речь, обхватив его щеки ладонями и смело накрыв мужские губы своими. Наслаждаясь близостью, Стражница прикрыла глаза, а поэтому могла лишь ощущать происходящее с полудемоном. Он неловко проглотил часть несказанного слова и напрягся, от неожиданности дёрнув крыльями. Когтистые руки, что лежали на талии, нервно сжали Майев, но быстро выпустили из хватки, как будто опасались, что могут раздавить такую хрупкую фигуру. Улыбнувшись настолько, насколько это было возможно сквозь поцелуй, Стражница полностью повернулась к Иллидану и обвила его шею, ещё больше прижимая к себе. Наконец, избавившись от ошеломлённого состояния, полудемон обхватил Майев за плечи и спину и тоже прижал к себе, прижимая к татуированному торсу и углубляя поцелуй. Насладившись им всего несколько мгновений, женщина аккуратно отстранилась, осмотрев взбудораженное лицо партнёра.       — Теперь я верю, что тебе нужна я. — Мягкие подушечки пальцев прошлись по тёмно-фиолетовой коже щеки. — Именно я.       — Это значит... «да»? — волнительно спросил Ярость Бури с какой-то юношеской, даже детской наивностью.       Она еле заметно кивнула, а затем подтвердила словом:       — Да, Иллидан. Это значит «да».       Несколько секунд они просто смотрели друг на друга, молча улыбаясь своим ощущениям. Майев казалось, что она слышит, насколько сердце её избранника стало биться быстрее. А затем мужская рука поднялась с плеча на затылок женщины, к высокому хвосту, и прижала Стражницу ближе к тёмным губам, так жаждущим нового поцелуя.

***

      — Командир Джерод! Проснитесь, Командир Джерод!       Еле разлепив глаза, седовласый мужчина направил неясный взор на пришедшего.       — Вас требуют, — пояснил Часовой, пытающийся расшевелить своего начальника за плечо. — Ваш родственник хочет поговорить с Вами.       — Майев?.. — прохрипел Джерод сиплым спросонья голосом. — Зачем?       — Мне не доложили цель визита. Но... Это не Майев.       Несмотря на ещё недавний крепкий сон, Командир Песнь Теней точно помнил, что родственник у него всё ещё один.       — Тогда гони этого гада в шею, — усмехнулся он, потирая глаза. — Обычный шарлатан.       — Уверен?       Низкий бас пробудил Джерода гораздо лучше, чем все действия подчинённого. Приподнявшись, эльф направил взгляд туда, откуда донёсся голос. Скрестив руки на широкой груди с пылающими татуировками, Иллидан не стеснялся демонстрировать пробудившемуся свой острый оскал.       — Он сам попросил так его представить, — неловко оправдался Часовой.       Лишь на мгновение уделив подчинённому внимание, Командир жестом приказал ему оставить их с гостем наедине. Быстро отдав честь, воин тут же убрался — видимо, и сам был не в восторге от назначенной ему роли пробудителя. Посмотрев ему вслед, Джерод переключил всё внимание на пришедшего. Тот был спокоен и даже счастлив, не стесняясь показывать удовлетворённую улыбку. Нахмурив густые брови, эльф с нескрываемым удивлением спросил:       — Она сказала «да»?       Высокомерно хмыкнув, Иллидан кивнул. Джерод отвёл взгляд, смотря куда-то в пространство. Пальцы потянулись к заросшей щетиной щеке, нервно почесав её. Потом Командир усмехнулся, и, помотав головой, с насмешкой в голосе выдал:       — Впрочем, что я ещё ожидал. Ты единственный, кому на озвученные признания она не врезала кулаком между глаз.       Озорной взгляд Джерода вновь уткнулся в Иллидана:       — Наверное потому, что у тебя их нет.       Это была очень глупая шутка, но оба с неё посмеялись. Наконец-то встав, Джерод подошёл к полудемону и по-дружески, приободряюще похлопал его по плечу. Тот ответил на это ещё более счастливой улыбкой.       — Добро пожаловать в семью, Иллидан.