Десятитысячилетняя война. Иллидан/Майев: жанры и предупреждения

      В целлофановом пакете с логотипом местной розничной сети супермаркетов звонко звякали бутылки с алкоголем, ударяясь друг о друга. Майев этот звук не нравился. Женщина давно бы заглушила этот звон музыкой из наушников, но те, как назло, разрядились на выходе из магазина. Шэдовсонг чувствовала себя алкоголичкой, у которой нет никаких других увлечений, кроме как напиваться в одиночестве под грустные фильмы и тупые видосы. Ещё печальнее становилось от осознания, что это, по сути, было правдой.       Связка ключей с зелёной пломбой для домофона, неуместно весёлая мелодия открытия подъездной двери, ровно сорок три шага под мигающую лампочку на второй этаж до маленькой квартиры, два поворота ключа в правую сторону... Всё настолько обыденно, что даже тошно. Зайдя внутрь узкого коридора, Майев, поставив пакет в сторону, захлопнула дверь, а затем, прижавшись к мягкой обшивке двери спиной, сползла по ней вниз, сев прямо на пол.       У Майев Шэдовсонг, начальницы Департамента Стражей, начался двухнедельный отпуск.       Это совершенно не радовало женщину. После того, как операция под названием «Армия Погибели» успешно завершилась, сами подчинённые буквально выпихнули Стражницу за двери Департамента.       «Передохни, — строго, но с заботой говорила заместительница Сира, — эти трое идиотов тебя явно измотали». Майев смешила эта формулировка, особенно, если учесть, о ком шла речь. Чтобы называть идиотами главного программиста Даларана, иностранного посла с Дренора и лидера преступной группировки Иллидари, надо обладать либо бесстрашием, либо безрассудностью. Впрочем, это были одни из тех качеств, которыми Стражи и славились. Как и своим ненормальным трудоголизмом: за год блюстительницы порядка решали столько проблем своего народа, сколько другим странам и не снилось. Именно поэтому отпуск для Майев был не наградой, а наказанием.       Ведь ей было совершенно нечего в нём делать.       Грустно вздохнув, Шэдовсонг глянула на пол. Его давно уже не мешало помыть: из-за редких визитов хозяйки квартиры поверхность покрылась небольшим слоем пыли. «Завтра этим и займусь», — чуть обрадованно подумала женщина. Но тут же пришла мысль менее позитивная: «А что мне делать послезавтра? А через день? А через два?» Женщина поморщилась. У неё нет ни хобби, ни увлечений, ни каких-либо идей, чем занять свой досуг. Разве что вновь прочёсывать интернет в поисках информации об одном проклятом преступнике... Нет, стоп. Об этом точно не надо думать.       Резво вскочив, Майев, схватив пакет, прошла на кухню и быстро выставила всё его содержимое на стол. Шесть бутылок вина выстроились в ряд, а рядом с ними легли сыр, виноград и какое-то очень дорогое мясо, нарезанное ломтиками.       — На вечер хватит, — тихо сказала женщина сама себе, оглядывая композицию, и горько усмехнулась.       Алкоголь было бы неплохо охладить, но почему-то женщине совсем не хотелось этого делать. Ещё раз обведя свои покупки печальным взглядом, Майев кинула свёрнутый пакет в ближайший ящик с мелкой бытовой утварью и не спеша поплелась в ванную, по пути скидывая с себя рабочую одежду. С тела слетел серый жакет, за ним плотная белая футболка, а после и псевдоспортивный топ, используемый вместо лифчика. Пока Майев снимала с себя брюки, в голове промелькнула мысль: можно же ещё и спортом позаниматься. Залезая в ванную, женщина вспоминала, что вроде как где-то в квартире даже завалялись старые гантельки и чуть потрёпанный обруч. Да даже если их нет, сейчас расплодилась куча видео о «ленивой» зарядке, которой можно заниматься даже лёжа. У Майев и так подтянутое тело, ей просто нужно не растерять форму. На накаченные руки и торс с кубиками она не претендовала. Ей вовсе не хотелось выглядеть такой же машиной для убийств, как Илл...       Шэдовсонг разозлилась и одним резким движением выкрутила кран на максимум. На неё рванули струйки ледяной воды, которые тут же отрезвили разум, не дав развить неправильную мысль. Стиснув зубы, она мужественно терпела, пока вода не стала приемлемой температуры. Капельки приятно стекали по её телу, и от этого на душе становилось чуть спокойнее. Мысли потихоньку приводились в порядок — уборка, спорт, фильмы из списка «Посмотреть позднее». Всё это разбавить алкоголем и прогулками. Может, даже зайти в пару кафешек, что зачем-то открылись в спальном районе, или заказать еду ранее неотведанной кухни на дом. Что ж, намеченный план даже немного вселял надежду, что эти две недели без работы пройдут не так уж и ужасно, как казалось на первый взгляд.       Но всё же, душу щемила тягучая тоска.       Перекрыв воду, женщина вылезла и наспех вытерлась полотенцем, а затем быстро взглянула в зеркало. Ну и видок: синяки под глазами, явно выраженные мимические морщинки по всему лицу, уголки губ словно грузиками тянутся вниз. Оскалившись своему изображению, Майев поспешила отвести взгляд. Вернув полотенце на крючок, Шэдовсонг натянула на себя домашнюю одежду — бесформенную чёрную футболку без принта и какую-то тряпку, что когда-то была шортами. Пока она меняла свой строгий официальный вид на угрюмое домашнее нечто, в голове, наконец-то, чётко сформировалось дальнейшее желание - посмотреть что-то, что поднимет ей настроение. Будь то нарезка смешных видео или комедия тридцатилетней давности — неважно. Главное, чтобы было смешно и не так одиноко. Захватив по пути вина и то самое дорогущее мясо, Майев уселась за своей гордостью — домашним персональным компьютером. Это было единственное, на что Шэдовсонг действительно много потратилась в своём доме. Ей нравилось работать за современной техникой, которая не тормозила и не выдавала ошибки в неподходящие моменты. Её системнику позавидовал бы любой любитель зависать в виртуальном мире. Майев даже иногда подумывала попробовать поиграть в какие-нибудь игры, но всё никак не решалась. Может, этим и стоит заняться в отпуске.       Звук запуска операционной системы совпал со звуком откупоривания бутылки. Майев оглянулась в попытках найти бокал, но быстро вспомнила, что по нелепости разбила его ещё до того момента, как группировка Пылающий Легион вторглась в Азерот. На мгновение Майев позволила себе предаться воспоминаниям, глотая вино прямо из горла бутылки. В голову лезли картины из прошлого: еле живое тело Предателя, подключённое к аппарату жизнеобеспечения; наглая кража балансирующего на грани жизни и смерти преступника прямо из тюремной больницы; несколько недель в маленькой, затхлой комнате, где чувство страха и ничтожества разбавлялось ежедневными пытками; чудесное спасение благодаря давно отвернувшегося от неё брата; выход из комы основателя группировки охотников; объединение ранее враждующих лидеров под единым знаменем; тяжёлая, но невероятно эффективная борьба против общего недруга. А потом... Потом Майев покинула Армию Погибели. Ведь все ринулись за врагом не то что в другую страну — на другой континент, на котором Шэдовсонг никогда не была и быть не желала. Её судьба иная — она будет верна своему народу и ни за что не перестанет его защищать. Слепой гнев и желание мести не затмят её разум, как это произошло у Кадгара, Велена и...       Смотря на появившийся из темноты экрана рабочий стол со стандартными обоями, Майев скривилась собственным мыслям. Отчасти от того, что они вновь привели разум женщины к нежеланному человеку, а отчасти от напоминания, что однажды Майев плюнула на свои же принципы и рванула вслед за Предателем своего народа в Дальний Край. Давно придуманная отмазка: «Он же гражданин нашей страны, а значит, его поимка — моя задача» с каждым годом всё слабее спасала личные убеждения.       Женщина потрясла головой, отчего растрепала свои полуседые волосы. Хорошо, что она приняла решения выбелить их — после нескольких лет длительных командировок красить волосы в ранее привычный тёмно-фиолетовый цвет становилось некогда и незачем. Служительницу порядка давно не волновал её внешний вид, а уж привлекательность и подавно. Чуть-чуть поразмыслив о красоте и её отсутствии, Майев стало легче, воспоминания о недавних событиях оставили её, дав немного отдохнуть от депрессивных мыслей. С чуть приподнятым настроением Шэдовсонг, снова отхлебнув алкоголя, открыла браузер, думая, что ей стоит посмотреть. Вникать в сюжет или искать глубокий смысл не хотелось, так что между фильмами и глупыми видео был сделан выбор в пользу последних. Кликнув на строку поиска, Майев уже готовилась набрать в ней желаемый запрос, но тот выдал историю поиска. Глаза неосознанно пробежались по ней... И в горле встал горький ком, который невозможно было сглотнуть. иллидан стормрейдж пленил саргераса успех спасательной операции в аргусе возвращение велена в азерот возвращение кадгара в азерот возвращение иллидана в азерот почему иллидан не вернулся в азерот что стало с саргерасом где же иллидан       От какого-либо радостного настроя не осталось и следа. Напоминание о том, как отчаянно Майев пыталась найти хоть какую-то информацию о том, что произошло в ходе операции по освобождению Аргуса, нахлынуло, подобно волне. Ещё до возвращения Велена и Кадгара, которые рассказали женщине всё в подробностях, она сама перерыла открытые источники вдоль и поперёк и даже не страшилась подавать запросы в Департаменты других государств, желая найти крупицы информации через них. Впрочем, очень скоро заголовки стали пестрить громкими высказываниями: «Проклятый титан» пленён», «Армия Погибели одержала победу», «Иллидан самолично сдерживает Саргераса». Палец сам нажал на первый запрос, приведший Майев в раздел новостей. Все они были опубликованы несколько недель назад, и все повествовали об одном и том же: победа, пленение, освобождение. Новых новостей не было. Всё затихло несколько недель назад, после возвращения двух других лидеров Армии. И как бы Майев ни пыталась выяснить, что сейчас происходит с её бывшим пленником, ничего нового не находила.       Грустно вздохнув, Шэдовсонг обратила внимание на единственное видео о тех событиях, в котором засветился Иллидан. Оно было снято сразу после завершения спасательной операции, когда ушлые репортёры пробились прямо в здание, где происходил штурм. Недолго думая, Майев нажала на кнопку воспроизведения, хотя уже практически наизусть знала его содержимое. В нём операторы смогли снять разговор Стормрейджа и Велена, в котором обращались не столько к окружающим, сколько друг к другу. Иллидан был доволен успехом всей миссии, говоря, что каждое малейшее действие приближало этот миг. Ошеломлённый посол спрашивал: неужели Иллидан не вернётся с ними в Азерот? На что Иллидан, усмехнувшись, говорил те слова, что терзали сердце Майев уже долгие годы.       Охотник ничто без охоты.       Сама того не осознавая, Майев повторила эту фразу вместе с ним. Грусть, от которой было некуда бежать, полностью окутало поникшую в отчаяние душу. Смотря на того, кто был неотъемлемой частью её жизни, кто дарил ей желание существовать, с кем была переплетена её тяжёлая судьба, Шэдовсонг осознавала: что бы она ни делала, тяжесть в душе никуда не денется. Будет ли она занята уборкой квартиры или занятием спортом, выйдет ли прогуляться на свежий воздух или засядет в уютной кафешке, решит развлечь себя смешными видео или глубокомысленными фильмами — всё равно где-то внутри, в самом укромном уголке её чувств, будет тихой нотой звучать тоска по человеку, которого она искренне ненавидела... и так же искренне ценила.       Майев ужасно скучала по Иллидану.       Она наклонила голову, прижала губы к горлышку бутылки и, закрыв глаза, крепко задумалась. Что ей вообще делать? Как унять боль в сердце, на которую она не имела никакого права? Как успокоить бушующие эмоции, как взять себя в руки? Ответов у бедной женщины не было. Она не знала, как ей дальше жить эту грёбаную жизнь. Майев заставляла себя думать обо всём плохом, что принёс в её жизнь этот чёртов урод. Он чуть не прирезал её брата, убил её сослуживцев и подруг, держал саму Шэдовсонг в плену. Но когда она в честной схватке смертельно ранила Предателя, он сказал ей горькую правду: она ничто без него. Майев настолько привязалась к своему преступнику, что уже не могла представить жизнь без него. Он был ей нужен, буквально необходим; пусть вечно сбегает от неё, пусть копит в своём деле новые статьи, пусть нагло смеётся прямо в лицо маленькой женщине. Но... пусть будет рядом. Пусть не исчезает больше из её жизни.       Открыв глаза, Шэдовсонг с удивлением обнаружила, что её ресницы слиплись от влаги. Презрительно хмыкнув, Майев вытерла капельки, которые ещё не успели стать слёзами, а затем решительно повела курсор к красному крестику над вкладкой новостей. Пошёл этот Иллидан... к Саргерасу — у неё сегодня первый день отпуска, и она не собирается все две недели убиваться по этому Предателю. Но когда изображение белой стрелки с чёрной окантовкой оказалось на кнопке закрытия, женщина всё-таки чуть задержалась на странице. Быстро-быстро — чтобы не успеть отговорить себя от этой затеи — она выставила фильтр по последним новостям и ввела в окошке поиска заветное имя. Быстрая загрузка дала ровно тот результат, который она и ожидала. После извещения о том, что Иллидан Стормрейдж стал новым тюремщиком «Проклятого титана», ничего нового в информационном поле не появлялось. Разочарованно, Майев, наконец, закрыла вкладку.       Пальцы сами щёлкали по кнопкам клавиатуры, вбивая в поисковую строку запрос «смешное видео». Кликнув на первое из них, Шэдовсонг без какой-либо радости смотрела на нелепые ситуации, в которые попадали животные и люди. Упаковка мясной нарезки была вскрыта, вино вновь лилось в горло, а веселее не становилось. Лишь брови хмурились всё сильнее и сильнее, осознавая бесполезность этого действия.       «Ну же, успокойся и расслабься», — уговаривала недовольная женщина саму себя. — «Ты что же, весь отпуск проведёшь в таком унынии?»       Но даже внутренний диалог не помогал согнать то чувство безысходного положения, в которое женщина сама себя загнала. Кроме работы никого и ничего нет, вкусная еда и дорогой алкоголь не удовлетворяют, забавные видео не поднимают настроения.       «Может, с этим лучше справится полноценная комедия?» — подумала Майев, закрывая страницу и открывая новую вкладку для поиска полнометражного кино.       В тот момент, когда женщина просматривала на сайте самых популярных фильмов раздел с тегом «может развеселить», у входной двери послышался тихий стук. Майев напряглась. Она не ждала гостей и уж тем более тех, кто игнорирует существование звонка. Осторожно привстав с кресла, Шэдовсонг прокралась вдоль стены, чтобы подойти ко входной двери не прямо, а сбоку. Рукой она нащупала спрятанный за вешалкой табельный кинжал — маленький, но очень острый. Почувствовав себя увереннее с зажатым в кулак оружием, Майев замерла и прислушалась. За дверью было тихо, даже слишком тихо. Может, тот, кто постучался в её квартиру, не дождался хозяйки и ушёл? Или, наоборот, тоже затаился, чтобы женщина потеряла бдительность? Кинув быстрый взгляд на окно в спальне, Шэдовсонг поморщилась. Она неплотно зашторила его, и любой, кто был достаточно наблюдателен, мог заметить пробивающийся комнатный свет.       Поругав саму себя за рассеянность, Майев сосредоточилась на происходящей ситуации. Кто бы сейчас ни стоял за порогом, он точно знал, что владелица квартиры дома. Значит, он следил за ней какое-то время? Вот только персонального киллера в её жизни и не хватало.       Понимая, что ожидание затянулось, Майев решила: она должна взять пришедшего внезапностью. Если это кто-то, кто не заслуживает получить ножом в бок, то женщина извинится за столь некультурное приветствие гостей. А если же там действительно какой-нибудь поехавший, обидевшийся на Майев за её профессиональную деятельность... Что ж, Шэдовсонг не привыкать заводить дело на саму себя с пометкой «превышение самообороны».       Решив больше не ждать ни секунды, Майев одной кнопкой открыла все замки — в первый раз в жизни она порадовалась, что не пожалела денег на столь хитрую систему, — и, рванув за порог, замахнулась ножом в слепую зону. Краем глаза она увидела фигуру, которую было сложно разглядеть в темноте, но пришедший явно был мужчиной и явно был больше неё. И при этом был неплохо подготовлен, ведь он практически прижался к стене, когда Майев выскочила, поэтому легко избежал удара. А это, в свою очередь, позволило пришедшему схватить буйную женщину за запястье и извернуть руку нападающей так, чтобы она выронила кинжал. Выругавшись, Шэдовсонг быстро сменила позу и попыталась ребром ладони второй руки ударить под ухо мужчины, но и тут её ждала неудача — этот маневр тоже был остановлен.       — Гостеприимство тебе неведомо? — раздался насмешливый хриплый бас.       Майев остановилась. Может, из-за того, что голос говорившего был ей до тошноты знаком; может, потому, что рассмотрела в полумраке набитые на груди позднего гостья замысловатые татуировки; а может, потому, что увидела отблеск ярко-зеленых огоньков среди полностью чёрного глазного яблока.       — Иллидан?.. — только и смогла сказать она на выдохе.       Где-то в другом конце общего коридора послышался звук открывающейся двери — кто-то из соседей то ли захотел проверить причину шума, то ли покидал жилище по своим делам. Осознав, что ничего хорошего за обнаружением в подобной обстановке не последует, Майев легко вырвалась из ослабшей хватки и, схватив Иллидана за плечи, буквально впихнула его в дверной проём своей квартиры. Схватив упавший кинжал, она юркнула за ним следом и закрыла дверь ещё до того, как сосед выглянул в коридор. Заперев замки, Шэдовсонг посмотрела в дверной глазок, чтобы проследить за действиями любопытного жильца. Но, благо, тот, быстро осмотрев коридор, вновь спрятался в своей квартире. Наверное, подумал, что ему послышалось.       С облегчением выдохнув, Майев удостоила взглядом невольного посетителя своего дома. Он всё такой же: чёрные волосы, собранные в высокий хвост; потрёпанный кожаный жилет, практически не прикрывающий грудь со странным узором тату; тёмные джинсы и почти порвавшиеся кеды. За прищуренным взглядом мужчины были видны зелёные, будто светящиеся радужки глаз, особо сильно выделяющиеся на фоне чёрного «белка» — как говорил сам Иллидан, это были последствия отвратного наркотика «Скверна», который ему пришлось принимать во время пребывания в свите Саргераса. Это то ли ухудшило, то ли улучшило его зрение. Он стал лучше видеть в темноте и даже мог отслеживать следы этой дряни, но зато потерял фокусировку и плохо переносил яркие источники света. Вот и сейчас, недовольно покосившись на яркую потолочную лампу, он потянулся в нагрудный карман за солнцезащитными очками. Но Майев в это же мгновение щёлкнула выключателем, погасив свет в коридоре и оставив их обоих в лёгком полумраке с единственным источником света — настольной комнатной лампой. Удовлетворённо хмыкнув, Стормрейдж вернул очки в карман.       — Откуда ты? — негромко спросила Майев первое, что пришло в голову.       — Я уверен, что ты и сама знаешь, — пожал плечами гость. — С Аргуса.       — А как же Саргерас?       — Им занимаются другие. Я просидел около его темницы достаточно, чтобы он окончательно осознал своё поражение.       — И он смирился?       — Конечно, нет. Рано или поздно я вернусь к нему. Но скажи мне...       Мужчина сделал шаг навстречу Майев.       — ...Тебя и вправду сейчас интересует именно Саргерас?       Шэдовсонг не пошевелилась. Лишь взгляд её смерил Иллидана с ног до головы, выражая то ли пренебрежение пришедшим, то ли беспокойство от его присутствия. Сердце стучало так яростно, что било прямо по вискам, но Майев предпочла это игнорировать.       — Меня интересует, с какого перепуга ты приволок свою предательскую тушу в мою квартиру? — хмыкнула она. — И ведь не постеснялся прийти не в тюрьму, не в Департамент, а именно ко мне домой!       — Смущаешься? — с издёвкой спросил Стормрейдж. — А ведь ко мне в камеру ты заходила чуть ли не как к себе в квартиру. Возможно, даже чаще.       — Это не ответ на вопрос.       Мягкая улыбка на его губах была видна даже при практически отсутствующем свете. От неё Майев чувствовала себя немного неловко. Несмотря на то, что она была на пару-тройку лет старше Иллидана, сейчас она ощущала себя скромным подростком, который вёл разговор с мудрым и всепонимающим взрослым. Как будто подтверждая это, Стормрейдж чуть наклонил голову и с несвойственной ему добротой в голосе произнёс:       — Ты же скучала по мне, маленькая тюремщица?       — Ещё чего! — прошипела она в ответ. — Я скучала по временам, когда ты сидел за решёткой и не выкидывал одну за другой свои безумные выходки!       — И это говорит мне женщина, которая встретила меня с ножом в руке?       — Предупреждать надо о своих визитах!       Прокрутив пальцами холодное оружие, Майев вернула его на место — в небольшой тайничок за вешалкой. И даже не подумала о том, чтобы как-то скрыть его местонахождение от Иллидана.       — Ты всё ходишь вокруг да около, — вновь раздался её строгий голос, — а на вопрос не отвечаешь. Если не хочешь, чтобы кинжал вернулся в мои руки, объясняйся.       Поняв, что на этот раз Шэдовсонг предельно серьёзна, Стормрейдж сделал ещё один шаг вперёд. Он практически навис над ней, и женщине пришлось чуть отшатнуться назад, чтобы не чувствовать его горячего дыхания. Однако маленькое пространство позади не дало ей отойти достаточно далеко, и почти сразу её спина упёрлась в мягкую обивку двери. Как будто предвидевший это Иллидан склонился над Майев, вновь оказавшись слишком близко. Опускаться вниз казалось глупо, поэтому Шэдовсонг застыла, ожидая дальнейших действий.       — Ну и что это за глупые игры? — постаралась сохранить лицо хозяйка квартиры, хотя сама уже не знала, куда деться от нарастающей жары.       — Наивность тебе не к лицу, — покачал головой Стормрейдж. — Не делай вид, что ничего не понимаешь.       — Не делала бы, если бы хоть что-то понимала, — огрызнулась та.       Ухмылка тронула его губы, а огонёк в глазах, казалось, загорелся ярче.       — Хочешь, чтобы я сказал это первый? — шёпотом произнёс он.       — Да что именно, Скверна тебя побери?! — возмутилась Майев тоже шёпотом, но очень гневным.       Не ответив, мужчина подался вперёд и крепко сжал Шэдовсонг в своих объятиях. Она быстро ахнула и попыталась отстраниться, но бежать ей было некуда. Тело буквально оказалось зажато между его торсом и входной дверью. Попытки вырваться из этой ловушки были слабыми и неуверенными. Да и практически выпрыгнувшее из груди сердце настойчиво сообщало — это именно то, чего ей так не хватало. Сдавшись, Майев очень стеснительно положила свои ладони поверх кожаного жилета, несильно прижав обнимающего к себе. Но уже в следующее мгновение её руки скользнули вверх, обвив шею Иллидана, и она заключила его в такие же крепкие объятия, в которых была сама. И только тогда Стормрейдж, чуть опустив голову, всё так же тихо прошептал:       — Я тоже скучал, Майев.       Женщина закусила губу, чтобы не показать никакой эмоции. Но пальцы, впившиеся в плечи и волосы мужчины, выдавали её. Шэдовсонг прикрыла глаза и некоторое время просто наслаждалась этой близостью. Она чувствовала, как вздымается его грудь, слышала биение его сердца, ощущала его крепкие руки на своей талии и спине. И словно забыла обо всём, что было до этого, о неисчислимом количестве боли и страдания, что они причиняли друг другу десятки лет. Без каких-либо оправданий Майев позволила себе быть счастливой в объятиях Иллидана.       — Я думала, ты не вернёшься, — тихо произносит она, как будто надеясь, что он не расслышит.       — Я тоже, — всё же отвечает он. — Я планировал полностью поменять свою жизнь. Отказаться от былых заслуг, старых знакомых и своего прошлого. Но...       Он тихо посмеялся, и смех этот как будто был заранее подготовлен именно для этой обстановки — для откровенного разговора в полумраке и объятиях друг друга.       — Я столько раз хотел написать тебе письмо. Попрощаться. Высказать всё, о чём я думал и к каким выводам пришёл.       Иллидан чуть отстранился, нежно проведя рукой вверх по спине Майев, и плавно сжал её плечо. Улыбка, мягкая и уютная, делала его лицо таким родным и приятным.       — А потом понял, что прощаться не хочу, — признался Стормрейдж.       Взгляд осквернённых глаз покосился на тайник с кинжалом.       — Но в следующий раз, я, пожалуй, всё-таки как-то намекну на свой приезд.       Майев тихо хихикнула, а потом, неловко побегав взглядом по окружению, вдруг стала серьёзней. Нервно потеребив пальцами жилет мужчины, Шэдовсонг произнесла:       — И... кем ты сюда приехал?       Мужчина заинтересованно поднял бровь, попросив этим жестом Майев объяснить вопрос.       — Мы больше не враги, — со вздохом сказала она, сильнее вцепившись в многострадальный элемент одежды, — это уже очевидно. Но мы теперь и не союзники. Не друзья, не напарники, и уж тем более не...       Шэдовсонг умолкла, не желая даже называть слишком пугающий её статус отношений. Понурый взгляд опустился к полу.       — Я больше не желаю неопределённости. И если так получится, что ты снова уедешь... Я больше не желаю быть никем без тебя.       Было очень, очень больно это говорить. Наверняка сейчас было не лучшее время обсуждать это, но подбирать нужный момент Шэдовсонг устала. Лучше она сразу расставит границы, и если он не сможет дать ей чёткого ответа — пусть уберается из её жизни. Да, он ей дорог, она его ценит, и, возможно, испытывает даже более высокие чувства, но страдать всю оставшуюся жизнь, живя лишь мимолётными встречами и неопределёнными чувствами совершенно не хотелось.       Решимость даёт женщине смелости, и она, подняв взгляд на собеседника, повторяет вопрос:       — Кем ты приехал ко мне, Иллидан?       Тот выглядит угрюмо. На мгновение у Майев появляется мысль, что она зря задала этот вопрос. Он же и так пришёл сюда, вернулся к ней, раскрыл свои намерения... Но Шэдовсонг тут же пресекает эту мнимую жалость. Ей очень важно знать, что Иллидан думает по этому поводу. Она провела около Стормрейджа большую часть своей жизни, и поэтому она должна либо навсегда попрощаться с ним, разорвав все связи и отстрадав все чувства... Либо, наоборот, раствориться в них, точно зная, что это будет взаимно.       Однако Иллидан не даёт ей ни того, ни другого.       — Сейчас я не могу дать ответ на твой вопрос, — серьёзным голосом сказал он. — Я согласен с тем, что ты сказала. Мы больше не враги, не союзники, не напарники. Мы по сути сейчас... никто друг другу. Я больше не заключённый, а ты не тюремщица. Иллидари больше не сотрудничают со Стражами. Да и мы с тобой больше не ведём общих дел.       От этих слов в и без того чуткое сердце воткнулись длинные, склизкие иглы боли.       — Но именно поэтому я и здесь.       Ладони Иллидана аккуратно прошлись по рукам Майев, а затем, дойдя до самых пальцев, нежно заключили их в замочек. Проводив их взглядом, Шэдовсонг вновь посмотрела в зелёные глаза. В них теплилась надежда; впрочем, как и в её собственном взгляде.       — Я не знаю, кто мы друг другу. Я пытался ответить на этот вопрос самому себе с того момента, как пережил клиническую смерть. И у меня нет идей. Я чувствую к тебе слишком многое. Гораздо больше, чем к какому-либо другому человеку в этом мире. Но... Я точно знаю, что не хочу быть никем. Не хочу, чтобы ты исчезла из моей жизни, и сам убираться из твоей не хочу.       Иллидан наклонился к Майев ещё ближе.       — Я просто хочу быть рядом с тобой. Неважно, есть для этого весомая причина или нет.       Шэдовсонг старалась сохранять спокойствие, но её волнение выдавало всё — от сбивчивого дыхания через приоткрытый рот до слегка трясущихся кончиков пальцев. В происходящее не верилось. Трудно было осознать, что вечно грубый, своевольный, гордый Иллидан готов на такие откровенные разговоры.       Но в то же время этому Предателю очень хотелось верить.       Майев перехватывает руки Иллидана и направляет их себе за спину, прося этим жестом вновь себя обнять. Он послушно исполняет немую просьбу, вновь прижимая к себе дорогую сердцу женщину. Шэдовсонг, прильнув к широкой груди, позволяет Стормрейджу запустить пальцы в свои волосы и положить подбородок ей на макушку. Где-то глубоко внутри её груди зарождается долгожданное умиротворение. Положив свою ладонь поверх одной из ярких татуировок, женщина прикрывает глаза и чуть наклоняет голову, чтобы ухо прижалось к тёплому телу. Ей сразу же удаётся услышать стук его взбудораженного сердца, явно бьющегося быстрее положенного. От этого улыбка сама неспешно появляется на обычно тоскливом лице.       — Я слышал, что у тебя начался отпуск?       Майев чуть удивляется вопросу, но быстро отвечает кивком головы.       — Хочешь куда-нибудь уехать? — Иллидан говорит тихо, как будто боясь спугнуть только что появившуюся близость их душ. — В любое место, куда пожелаешь. На жаркое побережье, в холодные горы, в крупный город или в забытую Богиней деревушку — мне без разницы. Две недели только для нас. Ты и я. И наши чувства... какими бы они не были.       Шэдовсонг мягко усмехается и, отпрянув от партнёра, поднимает на него свой взгляд. Тот выглядит чуть взволнованно, но так же уютно улыбается ей в ответ. Женские руки скользят вверх — с груди на шею, а с неё на впалые щёки. Обхватив непривычно доброе лицо, Майев, гладя подушечками больших пальцев его скулы, также тихо отвечает:       — Не хочу. Как будто я в жизни мало моталась по всему миру.       Ладони создают некий полукруг, и Иллидан прижимается к ним, словно кладя голову на мягкую подставку. На мгновение прикрыв глаза, чтобы насладиться ощущениями, он вновь одаряет Майев своим ярко-зелёным взглядом.       — Останемся здесь, — решает женщина за них двоих, прекрасно зная, что её собеседник не против. — И займёмся тем, чего практически никогда не делали. Будем... жить.       Стормрейдж чуть удивлённо приподнимает бровь.       — Поможешь мне завтра с уборкой? — вопрос звучит так по-повседневному, что как будто не подразумевает отрицательного ответа. — Пыли так много, что я буквально рукой могу её подхватить. Да и вещи в кладовке неплохо было бы перебрать, хотела найти там обруч и гантели. Кстати, как насчёт закупиться завтра продуктами и что-то приготовить? Я хотела заказывать еду, но резко захотелось домашней.       Она высказывала Иллидану свои мысли одну за другой и впервые совершенно не боялась это делать. Их откровенный разговор и улыбка на лице мужчины, которая становилась шире с каждым предложением, только добавляла говорящей уверенности. Стормрейдж только и делал, что кивал на озвученные вопросы, с наслаждением чувствуя тепло её рук на своём лице.       А когда Майев замолкает, он чуть поворачивается, мимолетно касаясь губами её бархатной кожи на ладони.       — Всё сделаем, — обнадёживает Иллидан. — Я и сам давно хотел... жить.       Удовлетворённая ответом, женщина вновь утопает в его объятиях.       Майев Шэдовсонг ещё не знает, что будет дальше. Не знает, что буквально через десять минут они с Иллиданом, развернув монитор к кровати, под вторую бутылку вина будут смеяться тому самому тупому видео, которое до этого совершенно не поднимало настроения. Не знает, что потом Стормрейдж предложит посмотреть какой-то фильм, но слегка подвыпившая Майев уснёт ещё до того, как он найдёт его на стриминговом сервисе. Что Иллидан, накрыв уснувшую женщину одеялом, досмотрит неизвестное кино полностью, под третью бутылку вина, время от времени гладя на лежащую рядом Шэдовсонг. А потом вырубится прямо около неё, заключив Майев в самые крепкие объятия, которые только позволит пьяное тело. А утром, проснувшись раньше неё, быстро сходит за продуктами, чтобы попытаться приготовить что-то к утреннему кофе. Это и пробудит Майев — запах горелого масла очень бодрит по утрам. Они поедят нечто, что изначально должно было быть сэндвичами, и снова сходят за продуктами. По возвращению домой будут долго и упорно спорить, какой фильм посмотреть — «Судью Дредда» или «Американского психопата». В итоге, выигравший Иллидан после начала просмотра довольно утащит свою женщину в кровать, недвусмысленно намекая, что кино, которое он смотрел уже не менее дюжины раз, ему не так интересно, как тело своей партнёрши. И в тот момент, когда на экране Патрик Бэйтман будет рубить топором Пола Аллена, Иллидан, нависая над обнажённой Майев, будет сладко шептать ей в губы слова похоти и восхищения, желая сполна насладиться непристойным процессом. И, наконец, под пристальный взгляд главного героя фильма прямо на зрителя, уставший и довольный Стормрейдж, прижав к себе изнемождённую удовольствием женщину, уснёт вместе с ней в объятиях и проспит так до самого вечера.       Майев Шэдовсонг ещё не знает, что будет дальше. Но здесь и сейчас, в пыльной квартире, в объятиях Иллидана, с недосмотренным видео в истории браузера и несколькими бутылками вина в холодильнике женщина точно уверена в одном простом, но до мурашек приятном суждении.       Майев Шэдовсонг знает, что сейчас она счастлива.