Десятитысячилетняя война. Иллидан/Майев: жанры и предупреждения

      — Тиранда, это абсурд. Мои Стражницы ходят в латах уже сто веков, и я не планирую менять этот порядок.       — Я и не прошу тебя его изменять. Я прошу лишь на один вечер сменить ваши доспехи на платья, только и всего.       — Именно это я и называю абсурдом.       — Но почему, Майев?       — Потому что Стражи всегда должны быть на посту. И вся эта… церемония — не исключение.       — Вам будет разрешено держать оружие наготове, если вы обещаете не пускать его в дело без весомой причины. Но доспехи…       — …останутся на наших телах.       — Майев!       — Я всё сказала.       Тиранде оставалось лишь тяжело вздохнуть. Опустив взгляд, она слегка поморщилась в попытке найти более объективные аргументы. Командир Стражей не давала ей сосредоточится на собственных мыслях, буравя своим грозным взглядом. Воля у Песни Теней была железная, и сломить её было трудно. Казалось бы, пустяковый вопрос — надеть платья вместо доспехов — приводит к настоящим дебатам! Ну что за глупости…       Значит, пришло время торговаться.       — Может, найдём компромисс? — с уставшим, грустным взглядом сказала Тиранда. — Вы будете присутствовать только на приветственной встрече и праздничном ужине, а все остальные мероприятия сможете покинуть. Но эти несколько часов вы пробудете в платьях.       — Сдались тебе эти тряпки! — недовольно прокомментировала предложение женщина, уткнувшись рукой в бок. — Если ты боишься, что «особый гость» убежит прочь, завидев доспехи Смотрящих-в-ночь — то и приглашать его на наши земли не стоит. Впрочем, его в любом случае не стоило сюда звать.       — Майев, не начинай опять…       — Не смей затыкать мне рот! Ты даже не представляешь, как это унизительно — встречать с почестями Предателя, которого я сторожила тысячелетиями! Да ещё и переодеваться в эти отвратительные куски рванины, потому что «оставаться в доспехах неуважительно по отношению к Иллидану»… О Элуна, ты хоть сама себя слышишь? Этот Предатель не заслужил ни капли уважения — ни моего, ни моих Сестёр!       Осознав, что теряет над собой контроль, Майев заставила себя заткнуться. Зажмурившись и тяжело вздохнув, Командир отвернулась, беззвучно проклиная Верховную Жрицу. Песнь Теней могла бы понять, что Тиранда примет решение на время сотрудничать с Предателем — в конце концов, Стражница и сама это делала во время атаки Легиона. Она бы поняла, если бы Шелест Ветра простила своего друга детства — ведь она была единственной, для кого проклятый эльф был готов поступиться своими принципами. Она бы даже поняла, если бы спустя столько веков эта «прекрасная» эльфийка всё же передумала, выбрав другого брата — учитывая, каким слабохарактерным иногда бывал Малфурион, Песнь Теней даже догадывалась бы о мотивах такого поворота событий. Но принять Иллидана на землях кал’дорай, простить все его прегрешения и снять с него клеймо изгоя… и всё из-за чего? Из-за чёртовой политики!       — Майев… — аккуратно позвала Командира Тиранда. — Ты же сама прекрасно понимаешь, в каком мы положении. Ещё немного — и на Калимдоре начнётся война. И мы должны быть к ней готовы.       Немного помолчав, Шелест Ветра добавила:       — Мы должны завербовать Иллидана прежде, чем это сделает Орда.       — Ты глубоко ошибаешься, если считаешь, что ему есть дело до своего народа, — зло высказалась Командир. — Ему наплевать на противостояние Орды и Альянса.       — Но не наплевать на меня.       Эта фраза была сказана с такой слащавой хитростью, что Майев, не сдержав любопытства, посмотрела на лицо жрицы. Её прищуренные глазки и милая полуулыбка говорили сами за себя — Шелест Ветра явно задумала нечестную игру. И, хоть всё было очевидно, с губ охотницы сам собой слетел вопрос:       — Ты планируешь сыграть на его чувствах?       Майев слегка удивилась, услышав в своей речи нотки волнения. Но она быстро нашла их причину — как бы её ненависть к Иллидану ни была сильна, Командиру казалось очень низко пользоваться его единственным светлым чувством — любовью к своей подруге. Это было неправильно, нечестиво и подло. Но Тиранду, казалось, это устраивало.       — На войне все средства хороши, — сказала Шелест Ветра, даже не удосужившись добавить капельку сострадания в свои слова.       Поражённая настолько радикальным методом вербовки союзников, Майев снова отвела взгляд от жрицы. Вопреки осознанию того, что Иллидан мерзкий урод, что он не имеет права на мирную жизнь и не заслужил ничего хорошего, Песнь Теней всё же невольно подумала о том, как же ему будет больно в момент осознания задумки своей возлюбленной. Сейчас он буквально собирает осколки своего сердца, что провалялись в темноте Казематов десять тысяч лет, склеивая их с помощью надежды и ложных иллюзий. Наверняка, получив приглашение от самой Тиранды, он был искренне счастлив, без промедления начав готовиться к столь долгожданной встрече. И этот осквернённый даже не подозревает, что пламя его любви разжигают только для того, чтобы с его помощью сжечь недругов кал’дорай. Других планов у — Майев не побоялась этого слова — жестокой Верховной жрицы на эти чувства не было.       Сердце Стражницы напомнило своей обладательнице, что оно вовсе не железное. Поэтому, испытав мучительный приступ стыда и досады за принятое Тирандой решение, душа Майев завыла от чувства несправедливости. Но кто она такая, чтобы перечить Верховной жрице Элуны, да ещё и в таком вопросе?       — Стражи наденут платья, — тихо произнесла Майев, и, больше не говоря ни слова, поспешила удалиться прочь.       Теперь отсутствие доспехов на церемонии возвращения Иллидана казалось совсем неважным фактором.       

***

      — Поэтому, брат мой, от лица всех кал’дорай я вновь приветствую тебя на наших землях, и вновь прошу тебя стать единым с нашим народом!       Торжественные слова сопровождались бурными овациями. На Иллидана и его приспешников смотрели так, как не должны были смотреть — ночные эльфы видели в них героев, спасителей Азерота и защитников Калимдора. А те были и рады — вертели своими рогатыми головами, кланялись в ответ на добрые слова и махали руками со светящимися татуировками. Удивительно, что на фоне всеобщей радости выделялся именно их лидер — Иллидан был спокоен, улыбался сдержанно и обводил толпу безэмоциональным взглядом. Возможно, он и вправду не был в восторге от происходящего, или же просто не хотел выглядеть простаком. А может, всё дело было в белом камзоле, который явно стеснял движения полудемона. Только завидев охотника на демонов, Майев чудом сдержалась от смеха. В этом обтягивающем одеянии он смотрелся ещё хуже, чем её Сёстры в своих бледно-серых платьях. Неужели и его Тиранда заставила приодеться? Хотя Майев бы этому не удивилась.       Как не удивилась и тому, что под радостные восклики толпы Шелест Ветра сорвалась с места, подобно изящной птице, и через мгновение уже оказалась около Иллидана, нежно и крепко обняв его за шею. Тот растерялся на мгновение, и даже посмотрел на своего брата, как бы спрашивая, всё ли нормально. Малфурион с присущей ему добродушной улыбкой кивнул близнецу. И тогда полудемон, обхватив Тиранду, прижал её к себе, явно став в несколько раз счастливее. Майев смотрела на это с тоской в душе. Вот оно, начало грязных интриг, в результате которых полудемон снова окажется под влиянием Тиранды, как это было много лет назад. Тяжело вздохнув, Стражница отвела свой взгляд.       Как бы это абсурдно ни звучало, ей было жаль Иллидана.       

***

      Видимо, Майев уже можно причислять к алкоголикам — дарнасское вино её почти не пьянило. Допив первую бутылку, к которой никто кроме неё не притрагивался, Стражница потянулась ко второй. Взглянув на закупоренную ёмкость, Песнь Теней задумалась — а может, уже прошло достаточно времени, чтобы её уход восприняли как что-то естественное? Оглядев своих Сестёр, Майев осознала — так думает только она одна. Её Стражницы вполне неплохо проводили время, болтая с жрицами, друидами и даже осквернёнными охотниками. Недовольно хмыкнув, Командир направила свой взгляд туда, куда старалась не смотреть весь вечер — на троицу, что сидела во главе длинного стола. Тиранде хватило ума отсадить Песнь Теней подальше от своего бывшего пленника. Поэтому Стражница не могла слышать, о чём они говорят — лишь догадываться по их лицам. Странно, но складывалось ощущение, что в таком положении комфортно только самой Шелест Ветра. Она была весела и без умолка болтала, поворачиваясь то к одному, то к другому брату, словно стараясь втянуть их в разговор. Те лишь вяло мотали головами и неловко улыбались. Мысленно Майев посмеялась — в далёком прошлом, когда этот мир ещё был един, они любили так же втроём сидеть на лавочке где-то вдали ото всех и беседали о чём-то своём, известном только им. Женщина знала это, потому что не раз видела, как близнецы подговаривали тогда ещё юную жрицу прогуляться с ними, пропустив вечернюю молитву. Как же она тогда ругала Тиранду… И не стеснялась порицать юного чародея и молодого друида за излишний интерес к её ученице. А сама она тогда любила платья, чувствуя себя в тканевых одеяниях уверенно и даже привлекательно. И её брат, Джерод, тогда был ещё добрым и наивным мальчишкой. А их родители каждые выходные накрывали стол, который ломился от яств…       Эх, славные были времена.       Майев поздно осознала, что засмотрелась на троицу сидящих. Однако, двое из них вообще не обратили на это внимания — Тиранда всё так же весело болтала, Малфурион всё так же делал заинтересованный вид. И лишь один из них — тот, о котором Песнь Теней вовсе не хотела вспоминать — одарил Стражницу своим осквернённым взглядом. Удивительно, но в нём не было ни злобы, ни ненависти, ни презрения. Было немного скуки и прохлады, но Майев не была уверена, что является причиной этих чувств. Не желая засматриваться на чёрную повязку, женщина сделала вид, что ей очень интересен разговор близ сидевшего друида. Послушав бородатого эльфа некоторое время — и ничуть не удивившись, что он вёл беседу о природе — Командир снова аккуратно перевела взгляд на Иллидана. Тот, благо, уже не смотрел на неё, а что-то говорил своей дорогой Тиранде, не обращая на Стражницу никакого внимания. Отвернувшись и немного подумав, Майев, прихватив с собой бутылку, плавно вышла из-за стола. В общей суматохе это никто и не заметил. Сделав несколько шагов в сторону леса, Командир быстро затерялась среди тени деревьев, а затем, ускорив шаг, поспешила удалиться от шумного застолья.       Идти пришлось недолго. Вскоре она очутилась на берегу небольшой реки, где и решила остановиться. Присев на краешек берега — плавного песчаного пляжа у водоёма не было, земля резко обрывалась перед самой водой — Стражница удовлетворённо выдохнула. Шум, смех и радостные возгласы всё ещё были слышны, но уже гораздо тише. Это её безумно радовало — голова уже начинала гудеть от постоянного галдежа. Немного посидев в тишине, наслаждаясь шелестом листвы и всплесками воды, женщина, сняв обувь, опустила ноги в воду. Прохлада приятно обволокла их, и Майев практически почувствовала себя счастливой. Для полного умиротворения не хватало только немножечко винца. Вспомнив о бутылке и похвалив себя за находчивость, Песнь Теней попыталась открыть её. Сделать это оказалось сложнее, чем она думала — та просто не хотела отдавать свою пробку.       — Ну давай же… — обращалась она то ли к бутылке, то ли к своей руке. — Уже почти…       Изящное платье, что совсем не подходило её широким плечам, сковывало движение. Выругавшись, Майев сделала то, о чём мечтала весь вечер — рванула рукой так сильно, что шов затрещал, распуская часть ниток. Зато бутылка сразу же открылась, и даже не пролила ни капли драгоценного напитка. Довольная содеянным, Стражница решила завершить дело до конца — взявшись за край ткани, она с силой рванула его, превращая произведение портняжного искусства в кусок тканевого сырья. Оборвав платье до состояния маечки, Майев удовлетворённо выдохнула — ей сразу стало легче и свободнее. Остатки одежды полетели в реку, но, к сожалению Командира, зацепились за корягу, поэтому остались полоскаться под стремительными потоками, а не унеслись по течению. Майев наверняка бы придумала этому зрелищу какую-нибудь красивую аналогию со своей жизнью, если бы внезапный звук рвущейся ткани — и явно не её платья — не заставил женщину обернуться.       Стоя за её спиной, довольный Иллидан отрывал от своего белого камзола длинные рукава.       — Это ты хорошо придумала! — сказал он, ни капли не стесняясь обнаружения и демонстрируя Майев рванину. — Весь вечер с этим мучался.       Белая ткань полетела к остаткам платья, зацепившись за ту же самую корягу. Проследив за изящным приводнением, Песнь Теней вернула взгляд на полудемона. Тот же бесцеремонно садился рядом со Стражницей, ставя между ними две бутылки вина и опуская копыта в воду.       — Ты что тут забыл, Предатель? — Майев даже пару раз моргнула глазами, чтобы убедиться, что перед ней не иллюзия.       — Задай этот вопрос себе, тюремщица, — ответил тот. — Ты же сюда пришла первая.       — Вот именно. Неужели река настолько маленькая, что ты решил устроить привал именно около меня?       Недовольно цокнув языком, Иллидан демонстративно отодвинулся от Песни Теней на пару сантиметров.       — Теперь я в другом месте. Довольна?       Когтистая рука бесцеремонно вырвала у Стражницы вино. Быстро оглядев бутылку, полудемон сделал большой глоток. Кажется, ему местный алкоголь тоже не особо нравился — нельзя было назвать Иллидана полностью трезвым, но и до опьянения ему ещё было далеко. Оторвавшись от бутылки, охотник вытер губы тыльной стороной ладони.       — Из красного винограда, — недовольно сказал он. — Я предпочитаю белые вина.       — Ну дак и пей их, — сказала Майев недовольно. — И где-нибудь не здесь.       — Мне ещё отодвинуться?       — Заканчивай этот цирк. Быть идиотом тебе не к лицу.       Иллидан явно хотел что-то на это ответить, но потом задумался и замолчал. Воспользовавшись этим, Стражница ловко выхватила бутылку, возвращая её законной владелице — самой себе. Сделав небольшой глоток, женщина немного помолчала, угнетаемая неловким соседством, но потом всё же не выдержала и спросила:       — Ну и зачем ты припёрся?       Иллидан, поболтав ногами по поверхности воды, ответил:       — Заметил, что ты ушла. И пошёл за тобой.       — Я не спрашивала, как ты попал сюда, — приподняла бровь эльфийка. — Я спросила, зачем ты пришёл?       — Другого ответа у меня нет.       Майев лишь покачала головой. Ей совсем не нравилось его присутствие. Но как исправить положение, она тоже не знала. Встать и уйти казалось сравни побегу; сидеть и молчать было невыносимой пыткой; говорить с Иллиданом было решительно не о чем. Вот и оставалось глушить вино, чем эльфийка и начала активно заниматься.       — Тоже Тиранда заставила надеть? — спросил внезапно Ярость Бури, кивнув на плавающую в реке ткань.       — По её словам, ты бы поджал крылья и убежал, если бы увидел совиные доспехи, — звучало абсурдно, но Майев эта фраза нравилась. — А твой камзол?..       — Её подарок, — подтвердил догадку Иллидан. — Явно сшит по меркам брата. Маломерит везде, где только может маломерить.       — Это так ты относишься к подарку возлюбленной? — усмехнулась Майев, ногой плеснув воду в сторону обрывков.       — Ко мне она относилась гораздо хуже.       Майев вдруг пробило противное чувство. Тиранда уже попыталась уговорить Иллидана выступить против Орды? Или, может, он сам догадался о её намерениях? Но вроде он выглядит спокойно, не желая ни покинуть земли эльфов, ни сжечь окружающий их лес. Значит ли это, что сам Иллидан наконец-то посмотрел на Шелест Ветра как на двуличную себялюбицу, а не как на объект обожания? Верилось с трудом.       — К слову о ней. — прервал охотник тишину. — Если я кое-что спрошу, ты ответишь мне правду?       — Нет, — тут же сказала Майев, а затем перевела взгляд на Ярость Бури. — С чего это мне с тобой делиться тем, что я знаю?       — Ты ведь не особо ладишь с Верховной жрицей.       — Ах, вот оно что, — наконец-то осознала Стражница. — Пришёл выпытывать из меня грязные секретики о своей благоверной? Это ты мимо — я знаю, наверное, даже меньше твоего.       Иллидан внимательно посмотрел в глаза своей бывшей тюремщице, а потом опустил голову, вглядевшись в реку на своё отражение. Нащупав одно из принесённых вин, он без труда вытянул из него пробку и сделал несколько жадных глотков. Бутыль опустела практически наполовину.       — И всё же я спрошу, — сказал он. — Потому что это касается не только её. И не только меня.       Прежде, чем Майев придумала какую-либо колкость на озвученное, вопрос, заданный Иллиданом, словно ударил эльфийку по голове.       — Тиранда хочет использовать меня в битве за Калимдор?       Не зная, что ответить, Майев застыла — с приоткрытым ртом, наклонённой бутылкой вина и испуганными глазами. Всё-таки Шелест Ветра уже попыталась. И попытка оказалась полностью провальной. Эх, ну какая же она дура…       — С чего ты взял? — спросила Стражница, чтобы потянуть время. Её удивление сыграло на руку, придав вопросу ошеломлённую интонацию.       — Ну… — потянул Иллидан, наконец, перестав разглядывать свои рога в отражении и подняв голову. — За десять тысяч лет она не поменяла тактики. Все те приёмы, которые работали на мне в юности, она пытается провернуть и сейчас.       Белое вино вновь исчезло в его горле.       — Видимо, я всё же поумнел. Либо она растеряла свой хват. Мне даже смешно, что когда-то я покупался на такие дешёвые провокации.       — А что она сделала? — не сдержала Майев любопытства и даже подсела к Иллидану поближе.       — Сказала, что я ей нужен, — без особых эмоций ответил тот. — Что она не справится без меня. Что я — тот, кто может стать для неё героем. И что у меня будет шанс доказать ей, как она мне дорога.       Стражница поморщилась. Это не просто дешёвые приёмчики — эти фразочки даже стыдно положить в базарный день в коробку к другим безделушкам с надписью «всё по 5 золотых». И что, в этом и заключался её великолепный план?       — К слову, всё это она говорила прямо при Малфурионе.       — Что? — выпалила Майев.       — Не то, чтобы я хотел её как-то критиковать… Но стоит знать, что нельзя давать Тиранде больше двух бокалов вина за раз.       Эльфийка не сдержалась от смеха. Тиранда, о Тиранда, пусть небеса поют тебе о том, как можно быть такой невежливой и глупой… Песнь Теней потрясла головой в такт заигравшей в ушах старой эльфийской песне, которая как нельзя лучше передавала настрой от услышанного. Невзирая на тот факт, что тактически это был полный провал, настроение у Майев резко поднялось. Поэтому она снова глотнула вина.       — Брат увел её отдыхать в жреческие покои. Я не уверен, вспомнит ли она об этом завтра.       — Нет слов, — возмутилась Командир. — Нет слов…       — Значит, я прав. Она пригласила меня, чтобы силы Иллидари присоединились к Альянсу на время войны с Ордой.       Не желая больше скрывать очевидное, Майев грустно кивнула. Иллидан, получив подтверждение своим догадкам, тяжело вздохнул.       — Я так и думал. Ну, оно и к лучшему.       Под подозрительный взгляд Командира охотник допил свою бутылку. Отложив её в сторону, полудемон тут же потянулся ко второй.       — Думал о чём? — задала глупый вопрос Стражница. И, как будто желая добить своей тупостью, задала сразу и второй. — Почему к лучшему?       — Любопытная моя тюремщица… — усмехнулся Иллидан, зачем-то осматривая новое вино со всех сторон. — Ты сама сказала — быть идиотом мне не идёт. Вот я им и не являюсь.       Всё же прекратив вращать бутылку и откупорив её, Ярость Бури легонько стукнулся о напиток в руках Майев.       — За будущее кал’дорай, — произнёс он тост, который женщина совсем от него не ожидала, и сделал глоток. Выпила немного и Песнь Теней. — Знаешь, когда Тиранда освободила меня, я был вне себя от счастья. Я был уверен, что она всё осознала. Поняла, что любит меня. Что все мои страдания окончены…       Прервав внезапное душеизлияние, Иллидан посмеялся. Грустно и даже слегка истерично, как будто пытался заменить смехом другую эмоцию.       — А потом она сказала, что Легион вернулся. Что я нужен своему народу, и что она меня освободила только потому, что я знаю, как с ними бороться. И других причин у этого жеста доброй воли нет. Тогда я понял — мне сохранили жизнь вовсе не из-за милосердия. Они знали, что демоны рано или поздно нападут вновь. И тогда они достанут меня из твоих Казематов, как оружие из пыльной кладовки.       Охотник смотрел в пустоту, будто погрузившись в некий транс. Слова слетали с его губ звонко и чётко, но от этого не теряли вложенной в них печали. Полудемон словно отрёкся от чувств в своей душе, чтобы снова не переживать тот кошмар, который претерпел все десять тысяч лет. Майев почувствовала к нему сострадание, хоть и совершенно не хотела этого делать. Когда он только начал говорить, она была готова в любой момент вставить фразу «Ты это заслужил, Предатель». Сейчас эти слова казались слишком жестокими даже для такого чудовища, как Иллидан.       — Зачем ты мне это рассказал? — тихо спросила эльфийка, вновь ругая себя за глупые вопросы.       К её удивлению, Ярость Бури не раздосадовался от её любопытства, не скинул вуали задумчивости и не ответил. Он лишь тяжело вздохнул, всё ещё смотря в одну точку, видимую только ему.       — Там, на вершине Чёрного храма… Помнишь, что ты чувствовала?       Майев ощутила, как внутри всё сжалось. Она совсем не понимала, к чему ведёт разговор её собеседник, но прекрасно осознавала, о каком моменте он говорит. О том, который должен был стать для женщины триумфом, но превратился в её проклятье.       О моменте её победы над ним.       — Ничего, Иллидан, — быстро ответила Стражница. — Я не почувствовала ничего.       — Не ври мне.       Низкий, не терпящий возражения голос прозвучал так чётко, что Майев на секунду задумалась — не научился ли её бывший пленник благодаря силе Скверны читать мысли?       — Ты не почувствовала ничего из того, что ожидала, — поправил её полудемон. — Ни радости, ни наслаждения, ни ликования. Ты почувствовала лишь разочарование, досаду и пустоту.       Демонический взгляд наконец перестал терзать неосязаемое пространство и сфокусировался на лице Майев. Она думала, что почувствует на себе его гнев или что похуже, но нет — ничего такого не было. Лишь безграничная тоска смотрела на неё из этих зелёных огоньков. Стражница ответила ему той же эмоцией — воспоминания о том несчастном дне, когда многие её жизненные устои рухнули, пробуждали в душе горечь разбитых амбиций.       — Сегодня я сполна ощутил то, что ты почувствовала тогда. Понял, какого это — когда ждешь множество веков, а потом в мгновение убиваешься о свои же выстроенные надежды.       Песнь Теней застыла, не смея даже дышать, словно боясь так и не услышать кульминации рассказа. Несмотря на своё отвратительное состояние, она понимала, что её собеседнику сейчас не легче. Как будто подтверждая это, Иллидан опять опустил взгляд, смотря в никуда.       — Сегодня, увидев Тиранду спустя столько лет разлуки, я не ощутил влечения к ней.       Майев распахнула глаза и даже тихонько ахнула, не веря своим ушам. Сделав большой глоток вина, она еле сдержалась от фразы «Не томи, скажи, почему?!» Но охотник и так не медлил с продолжением:       — Когда я читал строки её приглашения, моё сердце таяло. Когда я собирался сюда, я был так счастлив. Когда я вновь шёл по родным землям, я сгорал от нетерпения. А потом я увидел её… И сам не понял, что ожидал от этой встречи. Радости воссоединения? Умиротворения в душе? Страсти и пылкости? Ничего этого не было. Я смотрел на неё и пытался понять — что я должен ощутить, повстречав ту, кого любил почти всю свою жизнь? И даже когда она обняла меня, я лишь на жалкие секунды почувствовал воодушевление от её прикосновений. Но уже в тот момент, когда она отпрянула, я смотрел на неё так же, как смотрел бы на любую другую — абсолютно равнодушно.       Сделав глоток вина, Иллидан внезапно откинулся назад, расправив крылья. С глухим стуком он упал на густую траву, устремив свой взор в небо. Лицо его выражало… ничего. С трудом это можно было назвать растерянностью или задумчивостью, но понятие «ничего» всё ещё подходило больше них.       — Когда она сидела между мной и Малфом, я сочувствовал брату, которому приходится мириться с её характером. Подумать только — не стесняясь своего мужа, она заигрывала со мной. Открыто! Мой глупый брат, как он только не вспылил от ревности… Все её провокации были очевидными, все её фразы словно заучены. Никакой искренности. Никакого сожаления о прошлом. Только бездонное желание заполучить мою преданность любой ценой.       Вновь вино полилось внутрь его горла. Он пил его жадно, не заботясь о том, что его весомая часть проливается мимо губ по щекам на раскинутые волосы. Когда он наконец отстранился, схватив ртом воздух, в ещё недавно полной бутылке осталось алкоголя всего на пару глотков.       — Я влюбился в неё в ранней юности. Я всегда оберегал и защищал её. Я любил её все десять тысяч лет заточения. Мысли о ней спасали меня, не давая окунуться в бездну безумия. Умирая, я видел её облик… И вот она внезапно стала мне безразлична.       Рогатая голова покачалась из стороны в сторону, как будто утрясая бурный поток мыслей. Осквернённый взгляд посмотрел на эльфийку, которая всё это время с придыханием слушала столь неожиданную исповедь.       — Я больше не люблю её, Майев. Не люблю. И не знаю, почему. Может, я, наконец, перерос эти чувства. Может, разучился любить вовсе. Может, сошёл с ума. Я… Я не понимаю. И это так странно…       Стражнице было сложно что-то ответить. Она буквально не могла поверить, что это всё говорит именно Иллидан — тот, кого она пыталась сломить тысячи лет, но так и не смогла. А сейчас он ломался сам, добровольно загоняя себя в клетку бесчувственности. Не получив от Майев никакой реакции, Ярость Бури отвернулся, вновь устремив взгляд в звёздное небо. Сделав глоток вина — и с грустью осознав, что бутылка почти опустела — Стражница, аккуратно отставив алкоголь в сторону, тоже решила лечь рядом с полудемоном. Немного поколебавшись перед тем, как откинуться на мембрану его крыла, Командир всё же легла на бок, повернувшись к Иллидану лицом. Тот плавно и равномерно дышал, никак не реагируя на возню около себя.       — Тебе стоит с ней поговорить, — внезапно для самой себя сказала Песнь Теней, подпирая лицо согнутой в локте рукой.       Охотник посмотрел на неё, нахмурившись. Немой вопрос, который был очевидным, застыл в его взгляде.       — Ты для неё всё ещё тот горделивый юноша, который свернул с пути истинного ради могущества и власти. Все твои действия кажутся ей лишь попыткой доказать свою значимость. Готова поспорить на вечное ношение этого мерзкого платья, что она не до конца осознаёт, насколько сильно твоё сопротивление Легиону повлияло на наш мир. И что послужило твоим истинным мотивом стать охотником на демонов.       Чуть развернувшись, Майев легла на живот, положив руки себе под голову. Но взгляд её ни на секунду не отрывался от лица Иллидана.       — Она не поймёт, — сказал тот, наблюдая за попытками Стражницы найти удобную позу.       — Наверняка, — улыбнулась эльфийка. — И скорее всего не поверит твоим словам. Зато наконец-то перестанет видеть в тебе мальчишку, который ринется к ней по первому зову. А может, даже осознает, что теперь её «чары» над тобой не властны. И — поверь другой женщине — зауважает тебя гораздо больше.       Майев отвела взгляд, посмотрев в темноту гущи леса. Как будто желая увидеть, что творится сейчас на покинутом ими торжественном ужине.       — Я буду рада, если до этой наивной девицы дойдёт, что она не является центром вселенной. Достаточно счастья в её жизни — пусть осознает, что не все вокруг готовы плясать под её мелодию.       — Как же ты любишь мстить, — усмехнулся осквернённый эльф. — Даже не своими руками.       — Она принесла в мою жизнь ничуть не меньше боли, чем ты, — хмыкнула та. — Я буду воспевать хвалу Элуне за любое страдание, что выпадет на её долю.       — Не думаю, что она будет убиваться по поводу угасания моих чувств к ней.       — Ты плохо знаешь женщин, Иллидан.       — Обрати эту претензию к себе, тюремщица. У меня десять тысяч лет был ограниченный круг общения.       Стражница скривилась, но предпочла не продолжать тему, переведя разговор в другое русло.       — И что ты теперь будешь делать?       — Выпью, — моментально ответил тот, поднимая бутылку над своим лицом. — Где твоё вино?       Майев, немного пошарив рукой около себя, тоже схватила алкоголь и продемонстрировала Иллидану. Тот снова легонько чокнулся с ней.       — За любовь? — предложил он необычайно вежливо, как будто спрашивал разрешения.       Стражница пожала плечами и залпом допила вино. За любовь — дак за любовь, в теории это вещь хорошая.       — А теперь что? — снова спросила она, глядя на струйки вина, тёкшие по щекам лежащего на спине полудемона.       Отложив пустую бутылку, Иллидан вытер излишки жидкости со своего лица.       — Что ты делала после того, как лишила меня жизни?       — Примерно то же, что и ты сейчас, — на этот раз вопрос не вызвал удивления, и даже не породил в сердце новой боли. — Много думала, пила и сторонилась общества.       — Похоже на твоё привычное состояние.       Игнорируя недовольный взгляд, Ярость Бури подёргал крылом, явно намекая Стражнице на необходимость его освободить. Неохотно отодвинувшись, Майев заметила, как когтистая рука с демоническими наростами напряглась, создавая на ладони искорки магии. Присев, Иллидан быстро прошептал заклинание, от которого женщине стало противно — уж слишком сильно выделялась энергия Скверны на фоне умиротворяющей священной земли — и открыл небольшое измерение. Это было что-то сродни бездонной сумки — Песнь Теней видела подобные магические трюки, когда «гостила» в Шаттрате. Смело запустив туда руку, полудемон, пошарив по открывшейся дыре, по одной выудил оттуда аж четыре бутылки какого-то пойла. Приглядевшись, Майев удивлённо приподняла бровь — экзодарское вино! И откуда только оно у Иллидана?       — Думаю, Велен не обидится, — усмехнулся наглый захватчик алкоголя, доставая на закуску какие-то крекеры из той же дыры.       — Скромность тебе не ведома?.. — попыталась воззвать к остаткам совести ошарашенная эльфийка.       — Только благодаря ей тут ровно половина его запасов, — ответил охотник, рассеивая магию. — Да и к тому же, у нас безысходное положение. Не пойдём же мы к общему столу в рваных нарядах?       Майев лишь покачала головой, смотря, как Иллидан откупоривает первую попавшуюся бутыль. Песнь Теней в это время рискнула попробовать одну из пересушенных печенюшек. На удивление, по вкусу она была вполне сносная, отдавая в нос ароматом сыра, и приятно хрустела на зубах.       — Будем искать счастье на дне бутылки? — ухмыльнулась эльфийка, забирая у эльфа открытое вино.       — Для начала я просто хочу отпраздновать свою свободу, — ответил тот, открывая вторую ёмкость. — В плену этих глупых чувств я был даже дольше, чем в твоих Казематах.       Откинув разбухшие пробки, Иллидан, поднеся горлышко к носу, вдохнул пьянящий аромат. И тут же поморщился.       — Красный виноград, — с презрением сказал он. — Ну почему все так любят этот забродивший сок, а не благородный белый напиток…       — Обязательно передам это Велену при встрече. Не забыв упомянуть, как именно эти бутылки попали тебе в руки.       — Между прочим, ты теперь соучастница моего преступления, — хитро подметил полудемон. — Так что на твоём месте я бы помалкивал.       — И чего ещё я ожидала от Предателя…       Несмотря на маленькую перепалку, эльфы, сев друг против друга, подняли только что открытые бутылки.       — За что на этот раз? — уже готовая снова вкусить алкоголя, спросила Майев.       Иллидан ненадолго задумался, а потом, пододвинувшись чуть поближе, негромко произнёс:       — За тех, кто нашёл в себе силы жить, потеряв всё, что ранее было важно.       Посмотрев на говорящего с улыбкой, Стражница в тон ему ответила:       — То есть, за нас?       Довольный полудемон кивнул, и бутылки, приблизившись друг к другу, издали характерный звонкий звук, предвещая долгий, раскрепощённый, уютный разговор двух бывших недругов.

***

      Голова болела так сильно, что эльфийка в первую очередь проверила свой затылок — не ударилась ли она обо что-то, заработав себе увечье? Но нет — раны не было, и даже укладка волос была на месте. Опираясь на ладони, женщина присела и потёрла глаза, с трудом приоткрыв их. И слегка успокоилась, осознав, что она проснулась там, где и ожидала — на кровати в своих собственных покоях Верховной жрицы.       Тиранда посмотрела на мирно сопящего рядом супруга, и аккуратно погладила его длинные зелёные волосы. «Спасибо, любовь моя» — мысленно поблагодарила его Шелест Ветра, понимая, что именно он сопроводил слегка подвыпившую жрицу прямо до постели. Внезапно в горле запершило, и Тиранде пришлось сдерживаться, чтобы не раскашляться. А ещё ей очень захотелось попить.       — Зачем я выпила столько вина… — прошептала она, вылезая из тёплой кровати.       Выйдя в узкий коридор кал’дорайского домика, жрица поспешила в общий холл — там был небольшой фонтанчик, в котором всегда плескалась ключевая вода. От одной мысли о прохладе в горле Тиранде становилось лучше, поэтому эльфийка ускорила шаг. Когда до заветной комнаты оставался всего лишь один поворот, Шелест Ветра на полной скорости врезалась в другую неспящую эльфийку.       — Майев?.. — хрипло удивилась Тиранда, и тут же прокашлилась, возвращая голосу привычный бархатистый тон. — Ты что тут делаешь?       — Тиранда? — удивилась Стражница не меньше. — Ты так рано проснулась?       Жрица хотела что-то ответить, но лишь поморщилась — голова снова заболела. Не говоря ни слова, Песнь Теней протянула страдающей стакан, который хоть и потерял немного жидкости из-за столкновения, но тем не менее всё ещё был полон воды. Не раздумывая схватив его, Тиранда выпила всё содержимое до последней капли, наслаждаясь, что горло наконец-то перестаёт першить. Отпрянув от посудины, Шелест Ветра с благодарностью кивнула Командиру.       — Тебе бы выспаться, — заметила та. — Выглядишь неважно.       — Проклятое вино… — прошептала жрица в ответ, массируя тикающие от боли виски. — Кажется, я вчера немного перебрала.       — Оно и видно.       — Но… Я всё-таки не понимаю — что ты делаешь в нашем доме?       Собравшись с силами, Тиранда взглянула на Майев. Той явно тоже было не очень хорошо — она щурила глаза, под которыми невооружённым глазом виднелись большие мешки от малого количества сна, и слегка пошатывалась, словно прилагала немалые усилия для балансировки. Но не столько на её состояние обратила внимание Верховная жрица, сколько на то, в каком виде предстала перед ней Стражница.       Поверх голых плечей Командира был накинут белый как яркая луна камзол с оторванными рукавами.       — Что произошло?.. — спросила Тиранда, бегая взглядом по клочкам одежды.       Майев хотела что-то сказать, но внезапно передумала, загадочно улыбнувшись. А затем, подхватив за руку свою собеседницу, сделала с ней пару шагов вперёд — к одной из дверей в коридоре. Поставив ничего не понимающую жрицу прямо напротив неё, Песнь Теней смело распахнула дверь. Эльфийке открылась очень милая картина — огромный крылатый полудемон, лёжа на боку, обнимал подушку и, тихо храпя, спал блаженным сном. Тиранда вспомнила — сразу после прибытия они с Малфурионом предоставили его брату эту комнату, поэтому наличие спящего Иллидана в ней не было удивительным.       А вот наличие доспехов Стражей на стойке около кровати и глефы, аккуратно прислонённой к ним, Тиранда в этой комнате увидеть никак не ожидала. Ничего не понимая, она перевела взгляд на Майев.       — У меня для тебя много новостей, — усмехнулась та, явно наслаждаясь растерянностью жрицы. — О части из них этот спящий Предатель тебе завтра расскажет сам. Но для краткого отчёта скажу — твой план вербовки союзника с треском провалился. Иллидан не выступит в битве за Калимдор от сил кал’дорай.       — Что? — удивилась Тиранда. — Я что, уже… поговорила с ним?       — А он был прав — ты даже не помнишь об этом, — хихикнула Командир. — Нельзя тебе пить, Тиранда. Нельзя.       Лицо Стражницы приблизилось почти к самому уху женщины.       — Как и играть на чужих чувствах.       Шелест Ветра отпрянула от такого внезапного натиска. Не желая продолжать диалог, Майев смело прошла в комнату, направляясь прямо к кровати. Скинув с себя по пути камзол, эльфийка отшвырнула его куда-то в сторону, оставшись в одном нижнем белье. А затем, ни капли не стесняясь ни ошеломлённого взгляда наблюдающей за ней Тиранды, ни спящего в кровати полудемона, Майев юркнула под одеяло, свернувшись под ним калачиком. Высунув из-под него только голову, Песнь Теней чуть пододвинулась, прижавшись спиной к широкому торсу со светящимися татуировками. Сквозь сон Иллидан положил руку на талию рядом лежащей и притянул к себе, закидывая на эльфийку свою копытистую ногу. Чуть поворочавшись, Майев, удовлетворённая уютной позой, прикрыла глаза. Но через несколько секунд вновь открыла их и, вынув ручку из-под одеяла, махнула застывшей в дверном проёме Тиранде — мол, закрой дверь с другой стороны. И той ничего не оставалось, как исполнить эту не озвученную вслух просьбу.       В свою спальню Верховная жрица возвращалась с абсолютно пустой головой, ничего не понимая и ничему не веря. Она даже не поняла, как очутилась вновь в своей кровати — настолько увиденная картина поразила её. Немного придя в себя, Тиранда, взглянув на спящего Малфуриона, пододвинулась к нему, постаравшись прижаться спиной к его оголённому телу. Но тот лишь поморщился и, прокряхтев что-то мало разборчивое, повернулся на другой бок. Чуть раздосадованная Тиранда тоже отодвинулась.       «Может, это всё сон? — подумала она. — Точно! Это все пьяный сон. Вино ударило мне в голову, вызывая такие странные картины.»       С этими мыслями Шелест Ветра закрыла глаза, решительно приготовившись отправиться в сновидения, прогоняя из своей памяти образ довольной Майев, мирно засыпающей в объятиях улыбающегося Иллидана.