Десятитысячилетняя война. Иллидан/Майев: жанры и предупреждения

      Вообще, Иллидан не любил большие сборища. Будучи довольно отстранённой личностью, он предпочитал проводить свободное время в тишине и покое, подальше от надоедливых затейников. Но сейчас, после очередной важной для Армии погибели Легиона победы, Ярость Бури позволил себе засесть в уголке главного зала Аметистовой башни, взяв в свою компанию самое лучшее вино, которое только смог найти. Сидеть во главе стола, куда его несколько раз активно зазывал Кадгар, охотник отказался. Отчасти из-за того, что не желал участвовать в бессмысленных разговорах, а отчасти… О Элуна, какому несчастному пришло в голову позвать на этот праздник Тиранду и Малфуриона? Хоть бывший чародей и был рад увидеть дорогих сердцу эльфов, говорить по душам он с ними не мог. И не потому, что не хотел — наоборот, Ярость Бури отдал бы многое в своей жизни, чтобы хотя бы на день вновь стать нужным для этих двоих, — а потому, что не желал вновь бороться с болью в сердце, смотря на их счастливую жизнь. Было невыносимо видеть, как легко его брат кладёт руки на талию своей возлюбленной, как она гладит его волосы, как они обнимаются и перешёптываются. Очевидно, что им хорошо и вдвоём. Иллидан не хотел вновь становиться третьим лишним, как это было много тысячелетий назад.       Наверное, осквернённый эльф так и просидел бы весь вечер в одиночестве, лишь изредка разбавляя свой досуг разговором с каким-нибудь из вежливости подошедшим героем, если бы в голову Верховного мага Кадгара не пришла «гениальная» идея. Воспарив в воздухе с помощью левитации, он громко объявил, что, поскольку среди присутствующих множество пар в отношениях (на эти слова Иллидану оставалось лишь печально выдохнуть), маг пожелал устроить для них некое испытание. Все желающие могут попытать счастье в викторине, победить в которой смогут только по-настоящему любящие друг друга партнёры. Если же пара набирает больше баллов среди всех, она забирает приз: немного золотых, набор лучшего алкоголя со всех уголков Азерота и парные кольца, зачарованные на «близость». Что это за чары, Кадгар пока не спешил раскрывать, лишь загадочно улыбаясь на множество уточняющих вопросов. Как бы там ни было, многие проявили к предложению неподдельный интерес.       Первопроходцами вызвались Туралион и Аллерия, что было неудивительно: те партнёры, у которых уже есть совместный ребёнок, что-то друг о друге да знают. И они действительно справились неплохо: на вопросы о совместном быте или уединённом времяпрепровождении отвечали слаженно, но просели в обсуждениях, касаемых личных интересов вроде любимого блюда или предпочитаемой музыки. Зато они показали будущим участникам сам процесс викторины: паре задавался вопрос, давалось несколько секунд на размышление, во время которых каждый должен был написать свой ответ специальным волшебным пером, а по истечении времени написанное раскрывалось на обозрение всем присутствующим. Если ответы совпадали — начислялся балл. И это, к удивлению Иллидана, было интересно: не столько важно было ответить правильно, сколько понять, как ответит твой партнёр. Если, например, вторая половинка понятия не имеет, как называется твоя любимая книга, но ты точно знаешь, что она напишет «какая-то романтическая мелодрама о кроликах», тебе просто стоило написать то же самое. И это считалось за правильный вариант, ведь вы указали одинаковые ответы. Наблюдать, как на вопрос «Какую фразу вы используете в качестве прелюдий?» и Туралион, и Аллерия отвечают: «Да хранит нас Свет!» было искренне весело. Может, так говорил не сам Иллидан, а вино внутри него, но окружающие тоже смеялись.       Потом, немного стесняясь и неловко заламывая пальцы, вызвались попробовать Талисра и Лор’темар. У них всё получилось с точностью наоборот: на вопросы о интересах друг друга они ответили легко, но вот про совместную жизнь имели очень разные представления. Эта пара грела Иллидану душу: была в них какая-то искра, которая грозилась вот-вот разгореться до полноценного огня. Охотник был уверен — не пройдёт и пяти лет, как глашатаи объявят о свадьбе Первой Чародейки Сурамара и правящего лорда Кель’Таласа.       Затем учавствовали какие-то неизвестные Ярости Бури личности. Может, они и были известны Азероту, но в Круговерти Пустоты, где полудемону пришлось пробыть последние несколько лет, их имена не были популярны. Оживился охотник только в тот момент, когда в игру вступили его «родственники» — как же Иллидану было странно осознавать, что эти двое эльфов для него родные. Хоть сердце и сжималось, атакуемое множеством мелких иголочек тоски и ревности, смотреть на игру жрицы и друида было веселее, чем на все остальные вместе взятые. Сначала Иллидан чуть ли не в голос смеялся, когда Малфурион не смог назвать любимый цвет своей жены — в юности Тиранда множество веков вдалбливала близнецам в голову название оттенка «морская волна». Но и сама она тут же оплошала, не сумев припомнить, на что у её мужа аллергия. И это при том, что Шелест Ветра с первых дней знакомства тщательно следила, чтобы в еду зеленоволосого эльфа не попала клубника. Такая сильная разница в ответах невольно заставила Иллидана задуматься: а всё ли так хорошо в их отношениях, как они пытаются показать? Не может ли быть такого, что за красивой картинкой нежностей скрываются семейные драмы? В голову охотника заползла забавная мысль, что даже он справился бы с ответами лучше. Притом не важно, кто бы был его партнёром в игре — брат или первая любовь. Может, сорваться с места, заставить Малфуриона отойти в сторонку да показать Тиранде, что он всё это время помнил название её любимых цветов и может напеть её любимую мелодию?.. Эх, глупые мечты. Даже если Иллидан и продемонстрирует свою феноменальную память, испытание они с Тирандой всё равно завалят, ведь она не сможет ответить ни на один вопрос, связанный с его предпочтениями.       Зато могла бы запросто ответить другая эльфийка… но Иллидан мотнул головой, выгоняя эту мысль из головы.       В итоге, Малфурион и Тиранда показали хоть и не самый худший, но близкий к низшей планке результат, что вызвало большое удивление даже у ведущего. Кадгар, который тоже был навеселе, недвусмысленно намекнул, что кому-то в этой паре надо почаще выбирать времяпрепровождение с женой вместо сна. Под смешки и перешёптывания друид поник, опустив рогатую голову, а Шелест Ветра, смерив Верховного мага недобрым взглядом, поспешила увести его со всеобщего обозрения. Иллидан хоть и понимал, что это была довольно противоречивая шутка, всё же был доволен услышанным.       — Что ж, кто у нас будет следующим? — раздался задорный голос Кадгара.       Энтузиастов поубавилось, поэтому гости праздника украдкой оглядывали присутствующих, гадая, кто же теперь отправится краснеть перед неловкими вопросами. Желающих не находилось.       — Ну что вы, не стесняйтесь! —приободрил окружающих маг. — Если честно, я рассчитываю, что сейчас начнётся самая интересная часть. Потому что перед нами предстанут… более экстравагантные личности.       Услышав это, Иллидан недобро нахмурился, попытавшись спрятать своё лицо за бокалом вина. В душу забралось плохое предчувствие.       — Знаете, хочется тут увидеть кого-то… особенно дерзкого, — продолжал маг. — Очень самоуверенного, решительного и даже наглого. От того, согласитесь, и ответы будут особенно непредсказуемыми.       Слушавшие гости кивали, посматривая на соседей — кто же та загадочная пара, которую так рекламировал ведущий? Ярость Бури перебирал в голове всех известных ему богов и каждому молился, чтобы провести остаток вечера мирно и тихо, без всяких авантюр. В тот момент, когда осквернённый эльф вспомнил об Элуне, Кадгар, уставший от намёков, обратился к одинокому гостю напрямую:       — Что скажешь, Иллидан?       «Ты никогда не помогаешь в моменты нужды!» — в сердцах поругал охотник бывшую покровительницу.       — Скажу, что мне, слепому, видно больше, чем тебе зрячему. — Высокомерие в голосе примешивалось с недовольством. — Может, ты не обратил внимание, но я праздную этот вечер в умиротворённом одиночестве. Или может… — полудемон намеренно дерзко усмехнулся. — …Ты хочешь, чтобы я поучаствовал в этой вакханалии с тобой в паре?       Под общие ахи и усмешки маг сначала наиграно возмутился, схватившись за сердце, но потом и сам посмеялся озвученному.       — Вот именно поэтому я и хочу видеть тебя в числе участников! — объяснил маг свою настойчивость. — Никто из присутствующих ни за что не позволил бы себе подобные шуточки.       — Верно подмечено, — согласился Иллидан. — Особенно никто из женщин. Понимаешь, к чему я клоню?       — О, друг мой, — маг подошёл к полудемону поближе, но всё ещё держался на расстоянии, которое считал безопасным. — Ты не поверишь, но у меня есть на примете одна… удивительная особа, которая вполне подошла бы на роль твоей партнёрши.       Злой взгляд огоньков Скверны, словно прожигающий насквозь, заставил Кадгара торопливо добавить:       — Конечно же, я говорю про игру и только про неё.       Иллидан уже был готов перечислить места, куда он пожелает отправиться навязчивому магу, но вместо этого лишь задумчиво улыбнулся. Отмазаться от Кадгара не получится, это ясно — полудемон даже не удивился бы, если всё это было задумано только ради его участия. А если нет возможности избежать, зачем страдать в одиночестве? Сделав самое грустное лицо, которое только он смог из себя выдавить, Ярость Бури театрально вздохнул и покрутил бокал с остатками вина в руке.       — Единственная женщина, с которой я мог бы участвовать в подобных инициативах, сейчас занята другим, — высказал он с непередаваемой тоской в голосе.       Эта эмоция даже не была фальшью. Особо догадливые, среди которых был и сам Кадгар, исподлобья бросали быстрые взгляды на Верховную жрицу, которая стеснительно прижимала свою прекрасную ручку к груди и грустно смотрела на полудемона. Даже его брат выглядел слегка виновато, как будто проникся одиночеством близнеца. Позволив себе несколько секунд страдальческого вида под всеобщую неловкость, Иллидан продолжил:       — Я даже не знаю, чем именно. Может, она вообще сейчас не на Расколотых островах, а бегает по своему любимому Калимдору.       Видеть, как на лице Тиранды появляется сначала замешательство, а потом и разочарование — просто бесценно. Довольный собой, охотник вернул взгляд на собеседника. По светящемуся лицу мага было понятно — он прекрасно понял, о ком идёт речь.       — Ого-го! — тут же оживился Кадгар. — Я знал, ну вот как знал, что мы говорим об одном и том же! Одну минутку, я сейчас же улажу этот моментик…       — Разве ты не посылал ей приглашение? — спросил полудемон, глядя на появившийся в руках человека из внутреннего кармана камзола кристалл-передатчик.       — Конечно посылал, — тут же оправдался маг. — Но ты же сам понимаешь. «У меня более важные дела», «Мне это всё неинтересно», «Ты опять будешь чудить свои чародейские выходки»…       — С последним сложно не согласиться.       — Ты такой же зануда, как и она.       Настроив магический поток, Кадгар отправил сигнал под всеобщие заинтересованные взгляды. Хоть вся эта сцена и занимала значительное время, никто из присутствующих не смел её прервать. Любопытство витало в воздухе, заставляя гостей терпеливо ожидать, кто же появится сейчас в проекции. Иллидану даже было интересно, знал ли кто-то из них ответ на этот неозвученный вопрос. Но, наконец, когда сигнал дошёл до нужной точки и там на него отреагировали, в тёпло-сиреневом цвете перед окружающими отобразились латные доспехи.       — Что-то срочное, Кадгар? — спросила явно недовольная Майев.       Командир Стражей сидела за столом в кабинете своих Казематов, читая какие-то письма. В кои-то веки на ней не было шлема, что позволило всем присутствующим увидеть вместо суровой воительницы самую обычную, даже слегка симпатичную эльфийку. Но и это не делало Песнь Теней ни на каплю дружелюбнее.       — Привет, Стражница! — неловко потянул маг, как будто совсем не продумал, что будет говорить. — Чудесный сегодня вечер, не правда ли? Такой спокойный и чарующий… Совсем не подходит для того, чтобы сидеть одной в четырёх стенах.       Иллидан разочарованно потряс головой. «Надеюсь, к человеческим женщинам ты используешь другой подход», — подумал эльф, пригубив вина.       — Ближе к делу, — оборвал речь мага строгий женский голос.       — Хорошо. Эм… Ты же помнишь, что сегодня у нас вечер празднования победы?       — И что?       — Ну не будь такой суровой, — постарался смягчить воительницу Кадгар. — Я именно поэтому и связался с тобой. Дело в том, что… ты нам тут нужна.       Даже от проекции Майев можно было почувствовать исходящие волны негодования.       — Я надеялась, что у людей в твоём возрасте нет проблем с памятью, — недовольно проговорила эльфийка, наконец, поднимая взгляд на мага. — Я уже говорила, что мне эти маскарады вежливости неинтересны.       — Ты даже не спросишь, почему ты нам нужна? — хитро спросил маг.       Недовольно вздохнув, женщина, отложив бумаги, сцепила пальцы в замочек и чуть нагнулась вперёд, ближе к источнику сигнала.       — Даларану грозит опасность?       — Нет, конечно, нет. Наоборот…       — На вас нападают?       — Да нет же! С чего ты…       — Вы устроили пьяную драку и вам нужен вышибала?       — …А до этого-то ты как додумалась?       — У меня иссякает перечень адекватных причин для этого разговора. Поэтому, если никакой опасности нет, то я бы предпочла, чтобы меня больше не беспокоили по таким мелким глупостям.       — Единственная мелкая глупость сейчас — это ты, маленькая тюремщица.       Все, буквально все обернулись на источник грубого низкого голоса, всё ещё неприметно сидящего в уголке. Насладившись мгновением славы, Иллидан, с трудом скрывая блаженную улыбку, устремил взгляд на очень гневную проекцию.       — Иллидан! — О, этот злющий голос для его ушей словно музыка. — Я должна была сразу догадаться. Что, ещё не успел напиться настолько, чтобы за дебош я отправила тебя прямо в темницу?       — Даже если это случится, в твоих Казематах я всё равно не окажусь — в Даларане есть своя тюрьма.       — Я не удивлена, что ты об этом знаешь. Ведь чувствуешь, что не должен гулять на свободе.       Быстрая смена настроения не осталась незамеченной окружающими. Насколько сдержанно и отрешённо говорила Майев с магом, настолько же токсично и язвительно она вела разговор с бывшим пленником. Почему-то Иллидана это воодушевляло, как будто тут было чем гордиться.       — Давай я послушаю твою версию. — Проекция эльфийки откинулась назад, наверное, в реальности облокотившись на спинку кресла. — Ну и почему я должна бросить все свои дела и посетить сей чудесный вечер?       — Во-первых, перестань притворяться, что у тебя есть дела. Готов поставить тысячу золотых на то, что ты схватила первые попавшиеся бумаги для имитации своей важности.       Нарастающая злость в мимике Стражницы пугала многих, но не того, кто должен был бояться этих гримас больше всех.       —А во вторых, — самодовольный голос прервался усмешкой, — тут за победу в парном конкурсе дают набор элитных вин. А я, благодаря тебе, не пил хорошего алкоголя уже десять тысяч лет. Но ты можешь легко исправить это недоразумение, явившись сюда и выиграв награду вместе со мной.       Кадгар дёрнулся вперёд, будто желая спросить что-то, но Иллидан жестом руки остановил его. Ему не до посторонних, ведь полудемон даже в отражении проекции увидел, как у Майев блеснули глаза при упоминании награды. Однако она, не меняя тона, быстро ответила:       — Только твой алкоголизм я и не спонсировала. Обойдёшься, Предатель.       — Добычу поделим поровну.       — В отличие от некоторых, я не…       — Всё, что не поделим, разопьём в твоих Казематах.       — Ты за кого меня…       — С меня любые закуски, которые только пожелаешь.       На несколько мгновений наступила гробовая тишина.       — Да чтобы тебя Бездна поглотила. Кадгар! — обратилась Стражница уже к магу. — Создай портал.       Проекция вмиг испарилась — эльфийка оторвала свой кристалл от устройства передачи. В то же мгновение послышалось множество голосов, которые обсуждали всё произошедшее. Иллидан, обведя толпу быстрым взглядом, усмехнулся и допил остатки вина.       — Ещё! — крикнул он разносчику напитков, стоящему неподалёку. — И принеси два бокала.       Откланявшийся официант быстро исчез, а к довольному демону торопливо подошёл Кадгар. Иллидан сначала смерил его взглядом, а потом быстро осмотрел только что созданный овал телепорта.       — Признаюсь, я впечатлён твоим искусством вести переговоры, — сразу же высказал Кадгар свои эмоции. — И как ты понял, что она согласится?       — Вино, — коротко ответил Иллидан, постучав чёрным когтем по пустому бокалу. — Не так много вещей способны соблазнить эту дрянную женщину, но хороший алкоголь — одна из них. Считай, что ты очень метко угадал с наградой.       — …А ты к этим вещам относишься?       Сердитый взгляд зелёных огоньков дал понять, что Кадгар ходит по очень тонкому льду. Звонко посмеявшись, маг телепортировался в центр зала, начиная приготовления к новому этапу викторины. Иллидан, посмотрев ему вслед, не без сожаления выбрался из своего уютного уголка и неспешно направился к порталу. И очень вовремя: как только он подошёл поближе, из искривлённого пространства вынырнула маленькая женская фигура, облачённая в слишком объёмные для такого телосложения доспехи. Благо, хоть свой отвратительный шлем догадалась не надевать. Взгляд Майев пробежался по уставившимся на неё гостям, а затем уткнулся в полудемона.       — Доволен? — зло спросила она. — Надеюсь, победный алкоголь будет лучшим в моей жизни. Иначе я зря согласилась на эту глупую выходку.       — Я тоже рад тебя видеть, — расползлись губы Иллидана в улыбке. — Видимо, ты действительно была занята, раз примчалась сюда меньше, чем за минуту.       — Прикуси свой поганый язык! — злилась Стражница. — Я тут только ради пополнения своей коллекции вин.       Как нельзя кстати рядом с мило беседующими эльфами появился разносчик напитков, предоставив им на подносе два бокала, заполненных алкоголем. Кивнув подошедшему в знак благодарности, оба будущих участника конкурса сделали по небольшому глотку. Официант, поклонившись в ответ, растворился среди других гостей.       — На что хоть я подписалась? — спросила Майев, рассматривая, как Кадгар зачаровывает перья для чернил.       — На викторину для возлюбленных, — ничуть не смутившись, ответил полудемон.       Под ошеломлённый взгляд эльфийки он сделал ещё один глоток.       — …Ты же пошутил? — нервно спросила она.       — Ни в коем случае, — покачал он головой. — В этом конкурсе нам надо будет координировать свои ответы про наши «любовные» отношения, чтобы победить. Кадгар тебе чуть позже расскажет подробнее.       Всё ещё пребывая в шоковом состоянии, Майев, глядя в пространство перед собой, сделала очень большой глоток вина. А потом вновь пробежалась взглядом по гостям праздника.       — Туралион, Велен, Талисра… — шептала она под нос. — Аллерия, Лор’темар, Андуин… Даже Малфурион и Тиранда?! Святая Элуна, хочешь сказать, что все они будут смотреть на нас?.. О Боги…       — Знал, что тебе понравится, — усмехнулся полудемон.       Зря он так сказал, это только разозлило Стражницу. Вытянув руку, Песнь Теней схватила Иллидана за рог и с силой рванула вниз. Тому ничего не оставалось, кроме как согнуться в три погибели, чтобы опуститься до уровня лица Майев.       — У тебя есть лишь одна возможность объяснить мне, по какой причине ты не упомянул суть этого состязания сразу.       — Хотел повидаться со своей маленькой тюремщицей?.. — не воспринял Иллидан угрозу всерьёз.       Рука переместилась с рога на длинное ухо, с силой выкрутив его до боли. Ярость Бури выпустил воздух сквозь сжатые зубы.       — Проклятая женщина! — прошипел он, освобождаясь от хватки и выпрямляя спину. — Вместо того, чтобы соперничать, мы можем хоть иногда в этой грёбаной жизни поработать сообща?       — Может, начнём с того, что ты ответишь на мой вопрос?       — Кадгар настойчиво требовал моего участия. Я решил, что стоит извлечь из этого спектакля хоть какую-нибудь выгоду. По итогу у нас с тобой будет немного золота, алкоголь и какие-то побрякушки.       — А если не получится?       — Получится, Стражница. К моему великому прискорбию, никто на всём белом свете не знает обо мне больше, чем ты. И по насмешке судьбы я знаю о тебе больше, чем твои Стражи или твой брат.       — О Богиня, за что мне такое испытание…       Майев покачала головой из стороны в сторону, снова припав к алкоголю. Пальчики её нервно бегали по хрустальной поверхности бокала.       — Я могу представить, что тебе наплевать на большинство присутствующих сегодня, — немного помолчав, сказала она, — Но… Неужели тебя устраивает расклад, что в конкурсе для возлюбленных ты будешь участвовать не со своей Тирандочкой?       Иллидан противно скривился — всё-таки Майев и вправду знала его лучше всех, ударяя по самым слабым местам, — но, быстро переборов боль в душе, ответил:       — Верховная жрица уже выступала в викторине со своим мужем. К слову, весьма отвратно. Если мы сможем их превзойти, это будет приятным бонусом.       — Серьёзно? — удивлённо спросила Стражница. — Они что, не ответили в идеальный унисон на все вопросы?       — Больше половины завалили.       — Это… интересно.       — Если победим и алкоголь будет наш, покажу тебе этот отрывок из своих воспоминаний.       — Наконец-то нормальная мотивация.       — Дорогие друзья! — раздался внезапно громкий голос Кадгара. — Надеюсь, все успели поприветствовать новую гостью и обсудить способ её прибытия, потому что нам пора приступать к новому этапу викторины!       Под общие овации Иллидан и Майев прошли в центр зала, где каким-то образом успели появиться два кресла, стоящие боком друг к другу. Ярость Бури развалился в одном из них, по-хозяйски закинув копыто себе на колено, а Песнь Теней скромно села на второе. Перед ними, паря в воздухе буквально в паре десятков сантиметров от пола, «стоял» Кадгар.       — Не знаю, как вы, друзья мои, но я буквально сгораю от нетерпения. Да простят меня ранее выступавшие, но в сегодняшнем соревновании у меня есть любимчики. Итак, встречайте! Те, кто всегда вместе, но не пара; похожи друг на друга, но такие разные; смешавшие в себе ненависть и презрение с доверием и уважением. Первый охотник на демонов Иллидан Ярость Бури и Командир Стражей Майев Песнь Теней!       Зал буквально взорвался аплодисментами и даже восторженными возгласами. Иллидан лишь угрюмо осмотрел окружающих, на пару мгновений задержав взгляд на неловко переглядывающихся Тиранде и Малфурионе, и взглянул на свою напарницу. Та, недовольная слишком большим вниманием, буравила взглядом ведущего.       — Ну что ж, не будем терять ни минуты! Участники, пожалуйста, возьмите свои перья.       Перед эльфами прямо в воздухе появились письменные принадлежности. Взяв перо в руки, Иллидан тут же составил картину чар по крупицам магии: «Невидимые чернила», проявляющие слова только при сильном импульсе; «Лёгкая рука», позволяющая писать быстрее; «Скрытая иллюзия», размывающего зрение смотрящего на руку пишущего. Всё для того, чтобы сохранить тайну во время игры.       — Поскольку у нас новоприбывшие, я ещё раз расскажу правила, — объявил Кадгар. — Перед вами прямо в воздухе — хвала магии за такую возможность — будут появляться вопросы. Я дополнительно их озвучу. Внимательно следите за местоимениями — вам нужно отвечать именно про того участника, о котором идёт речь в вопросе! На размышление даётся некоторое время. Во время таймера вы можете обсудить свой ответ, но без слов.       — Обсуждать… без слов? — с удивлением переспросила Стражница.       — Именно! — кивнул маг. — Что-то беззвучно говорить тоже нельзя, чтобы не было возможности прочитать это по губам. Вы можете жестикулировать, трогать друг друга, показывать что-то на себе или на партнёре, но главное правило — не открывать рот.       Майев задумалась, сделав какие-то выводы, и кивнула.       — До истечения времени вам нужно написать ответ. Писать можно прямо в воздухе. Когда отведённые секунды закончатся, ответ станет видим всем нам. И вот тут самое интересное… Правдив ли полученный ответ на вопрос, могут знать только сами партнёры. Поэтому не столь важна честность, сколько взаимопонимание. Важно предугадать, что ответит ваш напарник.       Женщина удивлённо подняла бровь, и они с Иллиданом переглянулись. Полудемон склонил голову, как бы говоря: «Вот это я и имел в виду». Еле слышно вздохнув, та покрутила в руках зачарованное перо.       — Всё понятно? Приступаем? — нетерпеливо спросил Кадгар.       — Быстрее начнём — быстрее закончим, — «радостно» сказала Майев, откинувшись на спинку кресла и отпив вина.       — Какое рвение, какая страсть к победе! — передразнил её энтузиазм человек. — Ну что ж, вперёд, к каверзным вопросам!       Звук, отдалённо напоминающий взрыв салюта, оповестил о начале раунда. Иллидан приготовил перо, заметив, что то же самое сделала и Майев. Перед ними действительно появилась некоторая зона, похожая на полупрозрачный пожелтевший лист бумаги, на котором был выведен первый вопрос.       — Какое занятие делает его счастливым?       Майев усмехнулась сквозь плотно сжатые губы и тут же написала ответ. Недовольно, но с улыбкой выдохнув, Иллидан тоже начертил в воздухе пару слов.       — Досрочный ответ! — объявил Кадгар, как только перо полудемона закончило писать. — Итак…       Прямо под висящим в воздухе листком появились слова. Те, что были со стороны Стражнцы, написаны аккуратным, почти каллиграфичным почерком, гласили «охота на демонов». Рядом с ними, напротив Иллидана, появились грубые, размашистые буквы, складывающиеся в те же самые слова «охота на демонов».       — Слово в слово! — радостно подытожил маг. — Это определённо балл в вашу пользу!       Над зоной вопросов появился счётчик, на котором гордо красовалась цифра один.       — Но это было слишком просто! Наверно, про Иллидана и я бы такое сказал. Так что давайте дальше…       Буквы на листке испарились, но за ними тут же проявились другие.       — Как называется её любимый аромат?       «Чёрт, речь про духи», — подумал Ярость Бури. Он задумчиво перевёл взгляд на Майев и увидел её легкую растерянность — она вообще не пользовалась духами. Выпрямив указательный палец, Иллидан поднёс его к шее и сделал вид, что нажимает на кнопку флакона. Эльфийка, нахмурившись, отрицательно покачала головой. Иллидан развёл руками, безмолвно спрашивая: а что тогда писать?       — Время, друзья мои! — услужливо напомнил Кадгар. — Не забывайте про время!       Быстро поразмыслив, Майев подняла указательный палец, как будто только что её осенило. Чуть повернувшись к Иллидану, она сделала вид, как будто что-то берёт со стола рукой, сжатой в кулак, а потом помешивает это нечто второй рукой. Немного сомневаясь, Иллидан, схватив свой бокал, сделал глоток, как бы спрашивая, правильно ли он понял партнёршу. Она рьяно кивнула, подтверждая догадку. Короткий ответ эльфы успели написать буквально в последние секунды.       — Ух, целые головоломки! — с восторгом комментировал происходящее ведущий. — Так, посмотрим, помог ли им этот безмолвный разговор…       Высветились рукописные ответы: «Кофе»       «Кофе»       — Ух ты! Хвалю! Отлично справились! Так, дальше у нас… о, вопросик посложнее!       Счётчик сменился на цифру два, а новые слова уже высветились на всеобщее обозрение:       — Напишите первую строчку припева его любимой песни.       Иллидан не смог сдержать широкой улыбки и с хитрым прищуром посмотрел на напарницу. Та, нахмурив брови и сморщив свой носик, отрицательно помотала головой. Но это лишь ещё больше раззадорило полудемона и он с довольной улыбкой кивнул. Майев снова отрицала возникшую у Ярости Бури мысль, и на этот раз более рьяно: её руки легли друг на друга, образуя форму креста, что явно значило ответ «нет». Но и сейчас мужчина её не послушал, уже выводя в воздухе первые слова. Песни Теней оставалось лишь закатить глаза и быстро начать писать хорошо известную ей строчку.       Как только они закончили, Кадгар оповестил окружающих:       — Готово! Смотрим ответ…       «Твой убийца крепко спит, но ты его найдешь!»       «Твой убийца крепко спит, но ты его найдёшь»       — Это не твоя любимая песня! — прошипела Стражница.       — При взгляде на тебя мне на ум только она и приходит.       Охотник со всё такой же довольной улыбкой слегка покачивал головой в такт играющей в мыслях музыке. И всё также смотрел на Майев хитрым взглядом.       — «Не спасут тебя мольбы и святая ложь!» — пропел он, как будто чуть пританцовывая плечами.       — Иллидан! А-ну хватит!       Вопреки недовольству Майев, он слегка нагнулся к ней и зловеще прошептал:       — «Лишь кровавою ценой я обрету покой!»       Отвернувшись, Стражница отмахнулась от рогатой головы и снова припала к бокалу вина. Удовлетворённый игрой на её нервах, Иллидан снова сел нормально — в том понимании этого слова, которое было для него приемлемым. Кадгар, тихо похихикавший от увиденного, громко огласил:       — Три идеальных ответа! Лучше, чем у некоторых пар! Ребята, у нас всё меньше уверенности, что вы не встречаетесь втайне!       Под несмелые смешки гостей Майев как бы невзначай достала из доспеха на ноге небольшой острый ножик, а Иллидан сконцентрировал в руке сгусток энергии Скверны.       — Кхем, рубрика глупых шуток от ведущего закончена… — маг нервно сглотнул. — Давайте перейдём к следующему вопросу! Перечислите продукты питания, на которые у него аллергия. Помнится, был у кого-то уже этот вопрос сегодня…       Пока маг пытался вспомнить, кто из пар уже ломал голову над этой задачей, Майев принялась писать. Она так долго выводила буквы, что Иллидан немного занервничал, ведь он смог припомнить только свою давнюю аллергию на морепродукты. Когда Песнь Теней наконец оторвалась от письма, она смерила охотника вопросительным взглядом. Кажется, этот вопрос они завалят из-за него.       «Морепродукты»       «Мидии. Моллюски. Кальмары. Омары. Краб. Мясо насекомых. Златошип. Скорополох»       Прочитав весь список, Иллидан удивлённо приподнял сбритые брови, а потом с замешательством на лице повернулся к Майев.       — Кажется, ты сам такого не ожидал? — спросил у изумлённого полудемона Кадгар, и тот медленно кивнул.       — Я отвечала за твой рацион десять тысяч лет, — снисходительно пояснила женщина. — В мои обязанности входило следить, чтобы ты не откинулся от аллергии. В целом, ты прав — морепродуктов тебе стоит опасаться больше насекомых или трав.       Иллидан на такие подробности смог лишь развести руками.       — О, я вспомнил! — заговорил маг. — Такой же вопрос был у Тиранды и Малфуриона. И они, к сожалению, тоже на него не ответили. Правда, там всё было наоборот…       Игнорировать присутствие двух других кал’дорай стало невозможно, и Иллидан впервые за вечер встретился с двумя своими родственниками прямым взглядом. Через несколько секунд зрительного контакта Тиранда, не выдержав, отвела глаза и что-то шепнула друиду. Тот в ту же секунду склонился к ней, прижав свою голову к её макушке. Скривившись от этой картины и уже в который раз за вечер ощутив уколы ревности и обиды, Иллидан отвернулся. И с удивлением обнаружил, что и Майев всё это время недобро сверлила взглядом сладкую парочку.       — Ты же знала, что я укажу только одно слово? — спросил у Стражницы полудемон чуть тише, чтобы разговор остался только между ними.       — Знала, — кивнула она, переводя взгляд на спросившего. — Слишком велик был соблазн посмотреть на твоё шокированное лицо. И замешательство твоих родственничков.       — Не увлекайся. Я проигрывать не желаю.       — Не мешай мне получать хоть какое-то удовольствие.       — Эй, кончайте обсуждать тактику, вы не на поле боя! — задорно прикрикнул Кадгар. — Тут у нас всё решает исключительно знание своего партнёра! А поэтому, незамедлительно, следующий вопрос…       Новые задания пара щёлкала как орешки.

      «Как называется её любимая книга?»

      Улыбаясь, Майев сначала зажимает сама себе рот, потом перерезает горло большим пальцем и имитирует процесс закапывания. Кивая, Иллидан пишет ответ. В зале стоит неловкое молчание.       «В лесной глуши, где нет ни души»       «В лесной глуши, где нет ни души»       Полудемону и самому она очень нравится.

      «Что он делал в вашу самую первую встречу?»

      Иллидана словно током ударяет. Он боязливо смотрит на Стражницу и видит то, чего так не хотел видеть: очень хитрую и мерзкую улыбку. Тело двигается быстрее, чем работает мозг, поэтому Ярость Бури в лёгкой панике пододвигается к Стражнице и пытается отобрать у неё перо. Она же, стараясь не засмеяться, отталкивает огромную демоническую тушу, уперевшись рукой в его грудь, и параллельно пытается написать ответ.       — Друзья мои, вы наводите нас на очень неправильные мысли… — комментирует Кадгар, наблюдая за происходящим с неподдельной заинтересованностью.       Полудемону ничего не остаётся, кроме как принять поражение и покорно написать свой ответ. Как только последняя закорючка выводится в воздухе, Иллидан прячет свой скверный взгляд от окружающих за широкой ладонью. Как же ему стыдно…       Под всеобщее обсуждение наконец-то проявляется написанное участниками.       «Пробирался в кельи юных жриц»       «Пытался проникнуть в храм Элуны»       В этот момент Кадгар буквально начинает задыхаться от смеха. Множество окружающих тоже веселятся, и даже сама Майев позволяет себе несколько злорадных смешков.       — Какой же звонкий подзатыльник он тогда отхватил… — мечтательно протягивает бывшая Высшая жрица, погрузившись в воспоминания.       Ещё более непристойным делает это «признание» тот факт, что Тиранда тогда так и не узнала о наглой попытке златоглазого чародея попасть в её покои. Охотник на демонов физически ощущал, как подруга детства сейчас терзает его возмущённым взглядом. Кое-как натянув на себя маску безразличия, Иллидан зло смотрит на свою напарницу. На первую возлюбленную он, наоборот, старается не обращать внимания.

«Какое у неё любимое лакомство?»

      Майев поворачивается к Иллидану, готовясь жестами объяснять ответ, но полудемон лишь отмахивается. Под удивлённый взгляд Стражницы он вычерчивает слова и жестом показывает ей, чтобы она тоже не медлила с этим действием. С подозрительным взглядом Песнь Теней пишет свой ответ.       «Зефир»       «Зефир с бананово-карамельной начинкой и шоколадной крошкой»       Лицо Майев вытягивается от удивления, и она, приподняв бровь, заинтересованно смотрит на Иллидана.       — Откуда ты знаешь? — спрашивает Стражница, даже не пытаясь скрыть удивление.       — Кто, по-твоему, каждый месяц завозил пару ящиков этой дряни на Расколотые берега? Я столько раз указывал название этих чёртовых зефирок в списке поставок…       — Зачем ты это делал? Их же никто, кроме меня, не ел.       — Но ты же их ела! Каждый вечер утаскивала пачку к костру. Что за глупый вопрос, Стражница?       — …И ты их закупал только для меня?       Иллидан задумался. «А ведь и вправду, всем остальным этот отвратный зефир и задаром был не нужен», — пронеслась мысль в голове. Полудемон как-то не придавал этому значения. Он просто знал, что Майев их ест, поэтому и указывал в списках на поставку продовольствия. В то время, когда каждый день мог оказаться последним в многовековой жизни, такая мелкая радость, как любимый десерт, казался чем-то нужным и даже логичным. Посмотрев на свою союзницу, Ярость Бури смог лишь развести руками и с глупой полуулыбкой пожать плечами. Чуть смутившись, Стражница, скрестив руки на груди, отвела взгляд в сторону.       — Как это ми-и-ило, — потянул Кадгар так сладко, как будто был растаявшим на солнце мороженым. — Подумать только, Иллидан даже сам не понимает, что заботится о тебе! Майев, признайся, твоё сердце ёкнуло от такого признания…       Речь прервалась резким свистом. Это один из метательных ножей Командира Стражей пролетел буквально в паре сантиметров от виска мага, воткнувшись в колонну за его спиной. Проводив оружие испуганным взглядом, маг, выпучив глаза, с опаской посмотрел на эльфийку.       — О, прости, я тебя перебила? — сказала та язвительно-вежливо. — Наверное, твоё сердце сейчас ёкнуло.       Ещё один ножик, вынутый откуда-то из пластин доспехов, блеснул в женских руках и, прокрутившись пару раз, воткнулся в обшивку подлокотника кресла. Оставив ладонь на его рукояти, Майев с презрением сощурила глаза, давая Верховному магу понять — в следующий раз она не промахнётся.       — В твоих же интересах озвучить следующий вопрос, да побыстрее, — вывел Кадгара из ступора голос Иллидана.       — Какие же вы… — хотел высказать маг всё, что о них думает, но решил не испытывать судьбу и продолжил викторину.

«Какую фразу он использует как девиз своей жизни?»

      Иллидан слабо усмехнулся, услышав эти слова. Несколько мгновений посидев в тишине, нарушаемой лишь шумом еле слышных обрывков фраз от окружающих, охотник повернул голову к Майев. Та смотрела на него взглядом, который Ярость Бури видел очень редко — в белых глазах смешались печаль и понимание. Так Стражница смотрела на своего брата или на своих подчинённых, но ни разу — на него.       Какой же сегодня необычный вечер.       Кивнув ему, Песнь Теней начала выводить пером длинную фразу. Поспешил написать её и Иллидан, чтобы успеть до конца таймера. Слова слетали с пера легко, что неудивительно, ведь эльф много раз писал их. Чертил обломком уголька на стене приюта в раннем детстве. Выводил на полях своих магических исследований в юношестве. Выскребал пальцем на земляном полу своей темницы. И даже когда сжалившаяся над заключённым Майев разрешила время от времени предоставлять ему бумагу для письма, он тратил драгоценные чернила на эти воодушевляющие слова.       «У тебя может быть плохой день, неделя, месяц или год. Но это не значит, что вся твоя жизнь будет плохой»       «У тебя может быть плохой день, неделя, месяц или год. Но это не значит, что вся твоя жизнь будет плохой»       — Настолько хорошо помнишь? — в который раз за вечер удивился Иллидан.       Майев в момент прозвучавшего вопроса пила алкоголь. Как показалось полудемону, глотки были маленькие, как будто вымученные. Словно Стражница сильно нервничала.       — Пара твоих заметок хранится у меня в письменном столе, — быстро отчеканила Песнь Теней и вновь припала к бокалу вина.       — Какие прекрасные слова… — восхищённо сказал Кадгар, уже с минуту не отрывающий взгляд от ответа участников. — Надо будет их себе записать. Ах, как поэтично, в таком суровом теле такая тонкая, ранимая душа…       — Просто озвучь уже следующий вопрос, — скривился Иллидан.       Пока Кадгар тихо хихикал, полудемон опять устремил свой взор на Майев. Она лишь мгновение держала с ним зрительный контакт, а потом поспешно отвела глаза в сторону, нахмурившись и слегка печалясь. «Кажется, нам уже давно пора поговорить по душам», — мысленно вздохнул Иллидан, и эта идея даже не показалась ему безумной.

«Кто для неё дороже всех на свете?»

             «Легче лёгкого», — подумал полудемон, выводя буквы в воздухе ещё до момента, когда Кадгар закончил читать вопрос вслух. Майев тоже не медлила, и поэтому их ответы стали сразу же видны зрителям.       «Брат»       «Джерод»       Ведущий выглядел разочарованным.       — Знаете, я ожидал увидеть тут немного другое имя, — произнёс маг. — Начинается на «И», заканчивается на «Н»… Там ещё две «Л» есть…       — Как же рьяно ты желаешь ощутить остроту моего кинжала, — раздражённо прошипела Стражница, бегая пальцами по рукоятке всё ещё торчащего из подлокотника ножа.       Смотря на эту сцену, Иллидан порадовался, что этот вопрос был не о нём. Охотнику совсем не хотелось слышать подколов про его до сих пор не угасшие чувства к Тиранде, которая — Ярость Бури в этом не сомневался — активно обсуждала всё происходящее с его братцем.       

«Чем он занимается в свободное время?»

      Иллидан чуть не засмеялся — с его постоянной занятостью о таких словах, как «свободное время», можно было забыть. Однако, в тот период, когда этого самого времени у него было предостаточно — шутка ли, целых десять тысяч лет в Казематах — у него была возможность пробовать себя в разных начинаниях… конечно, если это позволяла Майев. В особо хорошие дни, если у Командирши было благосклонное настроение, тюремщица разрешала заключённому попросить у неё какие-нибудь вещи для коротания «досуга». Так охотник на демонов поучился рисовать, пробовал себя в написании и исполнении музыки, занимался переводами древнеэльфийских текстов, тренировал владение холодным оружием и тактику ведения ближнего боя (просто удивительно, что Стражница разрешила ему пользоваться клинками) и даже занимался неким подобием алхимии. Под внимательным наблюдением своей надзирательницы он создавал простейшие зелья и примитивные целебные порошки, некоторые из которых удостаивались чести войти в обиход. В целом, иногда полудемон даже был самую малость доволен своим положением: когда бы ещё он нашёл столько времени на пробы себя в разных сферах деятельности?       Наверняка Майев уже приготовилась снова перечислять все занятия полудемона, которые только смогла бы припомнить, если бы его рука не схватила эльфийку за локоть. Завладев вниманием Стражницы, Иллидан поднял указательный палец вверх — им надо было договориться указать что-то одно. Майев кивнула, не возражая, и пожала плечами, как бы спрашивая: «Что именно пишем?» На несколько мгновений ослабив чары на волшебном пёрышке, которым всё это время он писал ответы, Иллидан поводил им по своей руке. Проследив за этим, Майев вопросительным взглядом указала на книжные шкафы, расставленные вдоль одной из стен зала. Полудемон активно закивал, после чего со спокойной душой принялся писать ответ.       «Писательство книжек»       «Написание книг»       — Признаться, что-то подобное я и ожидал, — сообщил Кадгар после прочтения ответов. — Если не секрет, о чём ты пишешь?       — В основном, научные труды об исследовании феномена тайной магии. Скрещивание различных импульсов и изменение частот для передачи сигналов вверх по потоку. В двух словах, описывал переход в состояние цепной реакции позитивно заряженной энергии.       — Хмм… — Кадгар задумался, почесав затылок. — Разве то, о чём ты говоришь, не нарушает баланс магической фокусировки, инвертируя астральные вибрации?       — Если обратиться к сурийской теории, то да. А если использовать изерический подход, то нет. Когда положительно заряженные энергии сталкиваются с негативно заряженными, они не нейтрализуют друг друга.       — А это разве не приводит к пересечению потоков?       — Только если нарушить процедуру инициапизации.       — А ведь и правда! А что, если использовать три точки фокуса по тирейской схеме? Тогда, возможно…       Абсолютно непонятный большинству присутствующих диалог прервала Стражница, очень громко кашлянув, чтобы привлечь к себе внимание.       — Может, нам вас вдвоём оставить? — сурово спросила она. — Как я понимаю, игра вам больше неинтересна.       — Ох, простите, увлёкся… — виновато смутился Кадгар. — Новые знания всегда так восхитительны! Иллидан, будет желание обсудить свои труды — дай знать. Всё тобою сказанное звучит очень… завораживающе. Я с удовольствием поговорю об этих исследованиях.       Несмотря на то, что их беседу прервали, Ярость Бури был очень доволен: отчасти из-за похвалы, отчасти из-за здравомыслящего собеседника.

«Есть ли у неё коллекция?»

      О, Иллидан знал об этой коллекции не по наслышке. Более того, он даже поучаствовал в её пополнении, хоть и не добровольно. Вернее, не он сам, а так полюбившиеся осквернённому сердцу клинки Аззинота отдали часть себя ради нового экземпляра.       «Клинки»       «Коллекция клинков»       — И почему я не удивлён?.. — усмехнулся Кадгар. — Не их ли ты постоянно грозишься швырнуть в мою сторону?       — Ещё чего! — недовольно прошипела Стражница. — Буду я на тебя редкие ножи тратить.       — Моё любопытство меня явно сегодня погубит, но я спрошу. Какие редкие экземпляры у тебя есть?       Глаза Майев загорелись нездоровой страстью. Мечтательно взглянув наискось вверх, она с предыханием произнесла:       — У меня восхитительная коллекция. Зуб Гончей Недр, Клинок Вечных Мук, сделанный на заказ…       Ядовито-озорной взгляд упал на Иллидана:       — …И даже наточенный осколок Аззинота!       — У тебя нездоровая тяга к ножам, — недовольно высказался полудемон.       — Не всем же марки собирать, — гордо парировала Стражница.       — Ага, ещё одна вещь, которая способна тебя соблазнить… — задумчиво произнёс ведущий, как будто делаю пометку у себя в подсознании.       — Ещё одна? — возмущённо переспросила Майев, с долей непонимания смерив Кадгара презрительным взглядом.       — Не обращай внимания, — отмахнулся маг, — это наши с Иллиданом шутки.       — Ваши с Иллиданом?! — ещё больше разозлилась Майев.       «Если тюремщица не убьёт его до конца игры, я сделаю это сам сразу после неё», — подумал Ярость Бури, нервно делая глоток вина под пристальным взглядом напарницы.

«Какое у неё милое прозвище?»

      — С нетерпением ждал подобных вопросов, — до омерзения слащаво воскликнул Кадгар.       Майев была явно зла. Она не высказала всё, что думает об этом маге-человечишке лишь потому, что не хотела проигрывать — рот до окончания таймера открывать нельзя. Но, возможно, она гораздо больше была зла на Иллидана, ведь он улыбался так широко, что позволял увидеть почти все свои острые зубы. Недовольно смотря на напарника, Майев выдернула из подлокотника кинжал и направила его в сторону полудемона. На это он лишь сощурил закрытые повязкой глазницы и занёс перо, готовясь написать заветное слово. Стражница двинулась ближе, уткнув кончик клинка прямо в его горло и чуть наклонила голову, чтобы взгляд её казался суровее. Но охотник лишь невинно помотал головой и, не отрывая взгляда от «нападающей», быстро черканул пером в воздухе. Стражница зарычала и чуть отодвинула оружие от Иллидана, желая замахнуться, но он выпрямил руку и указал Майев на неумолимо сокращающееся время до окончания ответа. Вернувшись в привычное положение и раздражённо выдохнув, эльфийка быстро написала свой вариант ответа.       «Сплюшка»       «Сплюшка»       — Эм… — удивился Кадгар. — Что это вообще значит? Слово, вроде, знакомое…       Ведущий отвлёкся от написанного в воздухе, потому что часть гостей неловко старалась скрыть свой смех. Обводя толпу взглядом, маг посмотрел на участников. Майев сидела мрачная как грозовая туча, скрестив руки на груди, и словно пыталась спрятаться в свой доспех. Иллидан же, наоборот, был непривычно доволен. Стражница метнула на бывшего пленника полный ненависти взгляд, и он кивком предложил ей объяснить значение. Песнь Теней недолго буравила его взглядом, а затем тихо сказала:       — Так называют карликовых сов. Самых маленьких на Азероте.       Смешки послышались гораздо громче, к веселящимся присоединился и Кадгар. Крепко сжав губы, он постарался сохранить лицо и не рассмеяться в голос, но получалось у него это с большим трудом. Песнь Теней недовольно сощурила глаза и взглянула прямо на потёртую чёрную повязку Предателя.       — Значит, ты тоже решил погибнуть во время этого застолья? — рассердилась Майев.       — Ну не злись, моя маленькая сплюшка, — издевательски добрым голосом ответил Иллидан.       Под хохот толпы Майев съехала по спинке кресла вниз, желая спрятаться от всех присутствующих, и скрыла лицо за наклонившемся к её губам бокалом вина.

«Назовите самое чувствительное место на его теле».

      Иллидан почувствовал, как в его душе закипает смесь злости и нежелания, приправленное капелькой стеснения. Именно эти чувства он попытался выразить в своём взгляде, направленном на Кадгара. Но тот лишь миловидно развел руками.       — Вопросы выбираются абсолютно случайно! — ответил маг на немой вопрос полудемона.       Не поверив ведущему, Ярость Бури перевёл взгляд на Майев. Та с очень наигранной улыбкой опёрлась локтём на скрещенные ноги и, подперев подбородок кулаком, ожидала, пока Иллидан покажет ей своё слабое место. Недовольно цокнув, он указал большим пальцем себе за спину. Пока когтистая рука поворачивала перо, чтобы написать ответ, последовала реакция эльфийки, удивившая охотника. Она отрицательно помотала головой, как будто говоря, что он ошибается. А затем маленькие женские пальчики указали на длинные уши. Полудемон нахмурился и сам покачал головой, вновь указав на свою спину. Майев снова показала на уши, он — на основание крыльев. Махнув рукой, Песнь Теней написала в воздухе то, чего желал Иллидан.       «Между крыльями»       «У основания крыльев»       — И при чём тут вообще уши? — спросил Ярость Бури, как только время для ответа истекло.       — Тебе не уйти от своей эльфийской сущности, как бы ты ни пытался, — усмехнулась Майев. — Или ты думаешь, что водившие пальчиками по твоей спине придворные суккубки доставили твоему телу верх блаженства?       В зале снова послышались редкие неловкие смешки.       — Мне больше интересно, в каком углу ты пряталась и зачем за этим наблюдала, — парировал Иллидан.       Гостьи вечера одарили это высказывание более явным хохотом.       — Но ещё больше мне интересно, — продолжил полудемон, — с чего вдруг ты решила, что знаешь моё тело лучше меня самого?       — Желаешь со мной поспорить?       Охотник хотел резко ответить отказом, но вдруг одумался. Озорство взыграло в душе, желая доказать упрямой эльфийке свою правоту.       — А почему бы и нет? — с вызовом сказал он и протянул Майев руку. — На что?       — Да на бутылку вина. — Эльфийка сжала его ладонь. — Выберем из коллекции то, что больше всего понравилось, и проигравший должен будет достать абсолютно такую же, несмотря на её редкость.       — Устраивает, — ухмыльнулся Иллидан, и повернулся к Кадгару. — Разобьёшь?       Маг, не смевший даже своими глупыми шутками врываться в разговор недругов, метнул в сторону рукопожатия лёгкий сгусток тайной магии. Он аккуратно ударил по сцепившимся ладоням, тем самым раскрепив руки и закрепив уговор. После этого Майев сразу встала с кресла и поспешила снять с себя тяжёлые латные наплечники вместе с плащом. Вырвавшись из-под них и представ перед посетителями совсем маленькой и низенькой («Вылитая сплюшка», — заметил в этот момент Иллидан), Песнь Теней аккуратно повесила обмундирование на спинку кресла. Затем с её рук были сняты перчатки, отправившись валяться на сиденье. Освободившись от оков брони, Стражница подошла к подлокотнику, на котором сидел полудемон. Тот встретил её с игривым видом.       — Ко мне спиной, лицом к народу, — скомандовала Майев, и Иллидан послушно отодвинулся от спинки кресла. Повернувшись, он закинул обе ноги на противоположный подлокотник, разрешая своему телу расслабиться. — Отлично. Крылья в стороны!       И тут Ярость Бури повиновался, расправив мембрану между костяных наростов. Майев стояла почти вплотную, смотря на лицо Иллидана сверху вниз. Не скрывая дерзость в голосе, он спросил:       — Я же могу упереться затылком в твою… хм-м… нагрудную пластину?       — Рискни, если жить надоело, — хмыкнула Стражница. — Не забывайся, Предатель. Это всё ради спора.       — Коне-е-ечно, — протянул тот, явно не поверив в озвученное.       Лишь недовольно скривив лицо, Майев под удивлённые возгласы и тихие перешёптывания провела руками по плечам охотника. Удивительно, но они не были леденяще-холодными, как ожидал Иллидан. Лёгкая прохлада от них приятно остудила вечно пылающее Скверной тело. Не теряя времени, Песнь Теней провела около шеи вниз, по позвоночнику, и наконец достигла основания крыльев. По коже побежали до жути приятные мурашки.       — То есть тебе в самом деле это нравится? — пренебрежительно скривилась эльфийка. — Крылатые существа такие странные… Тогда, подозреваю, вот здесь будет особенно приятно.       Полудемон почувствовал, как прохладные ладони коснулись кожи там, где вечно натирало во время полётов — с той стороны соединения крыльев со спиной, которое было ближе к бокам. Иллидан довольно выдохнул, от наслаждения чуть потряся кончиками крыла. Его когтистые руки улеглись на животе, а тело полностью обмякло, отдаваясь в плен приятных ощущений.       — М-м-м, да, вот так, — негромко выдал он, но из-за стеснительной тишины толпы слова было хорошо слышны. — Чуть-чуть левее… Надави посильнее… Пальчики расправь… Да, великолепно.       Взгляд Скверны направился прямо в глаза женщине.       — Не знаю, что ты пытаешься этим доказать, кроме моей правоты, но получается у тебя отлично. Борюсь с желанием уточнить, одна ли ты сегодня ночуешь в своих тёмных холодных Казематах.       Иллидан добился ровно той реакции, которой ожидал — злого выражения лица Майев, на котором еле-еле был заметен застенчивый румянец, и удивлённых вздохов и ахов заворожённо смотрящих на это посетителей вечеринки. Чуть приподняв голову, он обвёл взглядом присутствующих, усмехаясь их реакции. Как ни старался, он просто не мог не посмотреть в сторону своих родственников. Малфурион прикрыл лицо рукой, явно выражая свою неловкость от происходящего, а Тиранда буквально раскрыла рот от удивления. Представив, какие мысли сейчас метаются у них в сознании и воображении, Иллидан улыбнулся ещё шире. Напоследок его взгляд удостоил своим вниманием Кадгара, который со смущённой улыбкой не отрывался от представившейся картины.       — Держи грязные мысли в своей голове, если не хочешь её лишиться! В мои Казематы ты можешь вернуться только в качестве пленника, — грозно ответила женщина.       — Значит, желаешь игр с доминированием?.. В целом, приемлемо. Только выпусти меня чуть пораньше, чем через десять тысяч лет.       Подождав, пока гул взбудораженной и предвкушающей дальнейших действий толпы утихнет, Стражница, в очередной раз помассировав особо чувствительные места на спине полудемона, произнесла:       — Итак, это была спина. Судя по всему, тебе искренне понравилось.       — Признаю, твои ловкие ручки умеют обращаться не только с рукоятью глефы, — слащаво сделал Ярость Бури комплимент.       Майев явно хотела ответить на это угрозой, но, резко вздохнув, одарила своего напарника непривычно добрым, но хитрым взглядом и быстро поднялась ладонями вверх по телу, переместив их на длинные фиолетовые уши Иллидана.       — Тогда почувствуй, как они докажут тебе, что я права.       И только полудемон хотел сказать, что никакое её действие не приведёт Стражницу к желаемой победе, как вдруг ощутил невероятное, превосходное и даже интимное покалывания от прикосновений Майев. Поражённый, он застыл, беспомощно сжав челюсть и чувствуя, как подушечки пальцев давят на очень чувствительные точки. Издав звук, похожий на смесь выдоха, рыка и хрипа, Иллидан застыл, привыкая к новым ощущениям. Стражница мягко массировала то мочку уха, то его кончик. Но охотнику казалось, что она касается его эрогенных зон. И удовольствие накапливалось, как будто с каждым действием на Иллидана накатывала новая волна наслаждения. Ощущалось это как лёгкая дрожь, гуляющая по всему телу, прорывающаяся в самую глубь мужского естества, раскрывая самые низменные желания. Не в силах что-то сказать, полудемон дёрнулся и попытался отстранить руки Майев, но лишь неловко схватился за запястья, зафиксировав её руки на одном месте. Победоносно хмыкнув, Майев ускорилась, массируя уши активнее. Копыта сами собой ударили в обшивку подлокотника, пресс напрягся, а рот раскрылся, издав тихий, но отчётливо слышный стон. Самое худшее, что он был достаточно громким, чтобы его услышали если и не все присутствующие, то хотя бы те, кто был к странной паре ближе всего. Одумавшись, Иллидан резко отпрянул от Майев. Сжав крылья и повернувшись, он сел в кресле прямо, неосознанно прикрыв рот когтистой рукой. Оглядев окружающих, полудемон прекрасно понял: многие слышали момент его слабости. Потом огоньки Скверны оглядели Майев. Она, уткнув руку в бок, довольно смотрела на Иллидана своими сощуренными маленькими глазками.       — Ладно, — побеждённо произносит охотник, отрывая руку ото рта и выпрямляясь. — Скажешь, какое вино понравилось.       Гордо приподняв голову, Майев возвращается в своё кресло и садится на него, словно новоявленная королева на трон. Проведя рукой по волосам, Иллидан недолго смотрит в пространство перед собой, обдумывая всё происходящее, и пьёт вино, словно вверяя ему попытку забыть произошедшее. А затем, чуть наклонившись к эльфийке, произносит громким шёпотом, чтобы его точно было слышно окружающим:       — Так... одна ли ты сегодня ночуешь?       — Иллидан, проклятый ты извращенец! — кричит на обнаглевшего полудемона женщина с отвращением во взгляде. — Я тебе и уши, и крылья отрежу за такие вопросы!       Гости вечера уже и не знают, куда деть свои покрасневшие лица и непристойные мысли.       — Кадгар, хоть один раз принеси благую весть и скажи, что это был последний вопрос! — разгорячённо то ли просит, то ли требует Иллидан. Кажется, алкоголь всё-таки немного ударил ему в голову.       — О, ну что ты, — презрительно хмыкает Майев, давя на ведущего злостным взглядом. — Сейчас, наверняка, будет вопрос по типу: «Назовите свою любимую позу в постели».       — Или: «Что позволяет вашему партнёру достигнуть высшей точки наслаждения», — согласно высказал полудемон.       — Знаете, мне даже стало неловко, что в моей викторине есть подобные темы, — почесал седину маг. — У вас ещё достаточно вопросов впереди. Но, учитывая, что вы так хорошо справлялись с предыдущими, у вас есть все шансы на победу!       — Шансы? — со смехом в голосе переспросил его Иллидан. — Ближайшие к нам с Майев — Лор’темар и Талисра, которые, если я правильно помню, имеют десять правильных ответов. В то время как у нас, — палец чёрным когтем указал на счетчик, — двенадцать.       — Даже так?.. — вдруг приободрилась Стражница. — Получается, победа уже за нами?       — Эм… — Кадгар явно не рассчитывал на такой поворот событий. — Чисто теоретически, да… Но при этом, все остальные участники отвечали на большее количество вопросов. Так что и вам нужно…       — Какой в этом смысл? — вступила Майев в спор. — Даже если мы завалим все следующие ответы, мы всё равно уже набрали нужное количество верных совпадений.       — А если ты попробуешь сейчас ввести новые правила, это будет нечестно по отношению к другим участникам, — подметил Иллидан. — Так что даже не вздумай выдать что-то вроде: «За неправильные ответы будут отниматься баллы».       — Друзья, вы ставите меня в безысходное положение, — грустно заметил маг. — Мне совсем не хочется менять правила, но и вашу правоту я признаю… Даже не знаю, как поступить.       — Пожалуй, я знаю.       Постучав когтями по мягкому покрытию кресла, Иллидан ненадолго задумался. А затем, взглянув на Кадгара, сказал:       — Я уверен, есть вопрос, который ты до изнеможения хочешь нам с Майев задать. Ведь не зря ты так активно настаивал, чтобы именно она была моей партнёршей по игре.       Маг немного замялся и отвёл глаза — в основном из-за того, что на него с огромным интересом начала смотреть сама Стражница.       — Так вот… Дерзай.       В замешательстве Кадгар сосредоточил всё внимание на Иллидане. Как и сама Майев, потеряв интерес к ведущему.       — Можешь задать абсолютно любой вопрос. Плевать, есть он или нет в твоём таинственном списке — спрашивай всё, что хочешь. Но! — Иллидан взметнул указательный палец вверх. — Это будет последний вопрос. После него мы с Майев объявляемся победителями и отправляемся пить настоящее вино. Я больше не желаю лакать этот сок для двухсотлетних детей.       Под изумлённые взгляды Иллидан одним глотком допил свой бокал и поставил его на пол около кресла. Чуть посмаковав во рту кислинку, он обратился к Стражнице:       — Напомни, что нам надо будет раздобыть в качестве закуски пару сладких фруктов. Некоторые сорта алкоголя просто невозможно пить без контраста.       — Ты не думал спросить меня, согласна ли я на такие условия? — спросила Майев с раздражением.       — Не хочешь фруктов? — с улыбкой спросил тот. — Ладно, заменим на несолёный сыр.       — Не строй из себя дурака! — прошипела эльфийка. — Ты не думал, что я не желаю отвечать на личные вопросы? И уж тем более с тобой в паре!       — Я, конечно, не извиняюсь и извиняться не подумаю, но всё-таки прошу простить, а что ты делала последние полчаса?       — Это общие вопросы для всех игроков! А не те, что касаются нас лично.       — Ну и что лучше: ответить один раз на персональный вопрос или продолжать этот… как ты там сказала в самом начале? «Маскарад вежливости»?       — Плевать, лучше или не лучше, ты сначала должен был обсудить это со мной!       — …Иногда мне кажется, что мы с тобой уже десять тысяч лет как женаты.       Майев чуть ли не подавилась своим возмущением. Она хотела вскинуть против Иллидана один из своих ножей — то ли тот, который всё это время она держала неподалёку, то ли какой-то новый, только что вынутый из пластины доспехов, — но полудемон перехватил её руку и одними лишь пальцами заставил разжать кулак, держащий рукоять. Клинок выпал, звонко ударившись о гладкую поверхность пола. Пресекая другие попытки женщины проявить свою агрессию, охотник крепко сжал ладонь напарницы. Пока Стражница второй рукой пыталась разжать мужские пальцы, Иллидан вяло поднял взгляд на мага:       — Спрашивай скорее, пока мы оба ещё живы.       — О… Эм… Ладно. — Стараясь не терять вид и не переполниться эмоциями от увиденного, Кадгар быстро прочистил горло и продолжил: — Итак, поскольку мне выпала честь поинтересоваться у вас любым вопросом…       — Опустим прелюдия, — усмехнулся Иллидан, игнорируя угрозы Майев отрезать его пальцы, если он не отпустит её руку. — Сразу вопрос.       Всё ещё немного смущённый от представившейся сценки, маг телепортировался поближе к двум бесспорно самым странным участникам сегодняшней викторины. Зал погрузился в настолько густую тишину, что было слышно, как в подсобных помещениях работники Аметистовой башни перекладывают столовые приборы. Стражница, поумерив пыл, обдала приблизевшегося гневным взором, на время прекратив свои попытки освободиться от демонической хватки. Все окружающие замерли, смотря на необычную пару и ведущего.       — Что ж, мой вопрос таков…       На мгновение замолчав, Кадгар собрался с силами и, словно ученик магической академии у доски, чётко и громко сказал:       — Чувствуете ли вы друг к другу что-то, кроме ненависти?       Как будто сговорившись, Иллидан и Майев сначала подняли свои брови, переглянулись, а потом вновь с удивлением уставились на Кадгара.       — Ничего лучше в твою седую голову не пришло? — хмыкнула Стражница. — Это невероятно глупый вопрос. Что ещё можно чувствовать к осквернившему свою сущность, предавшему свой народ, обрёкшему Азерот на мучения? Очевидно же, что ответом будет…       — Да.       В который раз за вечер Иллидан сосредоточил всё внимание на себе. Не стесняясь своего положения, полудемон перехватил ладонь эльфийки, аккуратно и даже ласково погладив её тыльную сторону своим большим пальцем. Неизвестно, почему пробудившаяся внутри смелость распирала грудь, желая дать максимально откровенный ответ на заданный вопрос. Признаться всем вокруг в том, о чём он думал много и часто — за решётками Казематов, на троне в Запределье, в палатке на Расколотом берегу.       — Сколько живут люди? — внезапно спросил Иллидан, посмотрев на Кадгара.       — М-м-м… Ты про среднюю продолжительность жизни? — не ожидал маг вопроса. — Ну, наверное… Если без магии и без всяких ритуалов на продление жизни… Ох, как-то мало получается. Думаю, можно округлить до ста лет.       — Один век? — чуть ли не в голос посмеялся охотник. — Да вы же сгораете быстрее восковых свечей.       — Такова судьба маложивущих видов, — пожал плечами Кадгар.       Умерив своё веселье, Иллидан перевёл взгляд на Майев. Та не вмешивалась в разговор, и хоть на её лице можно было прочитать раздражение и злость, тёмные щёчки и прижавшиеся к волосам ушки выдавали смущение от происходящего.       — По меркам вашей жизни я провёл с этой женщиной примерно семьдесят лет.       Кадгар вытянул лицо, чуть приподняв взгляд к потолку. Осознав, насколько это большие цифры, он покачал головой и, вернув взгляд на говорившего, с нетерпением продолжил слушать.       — Сначала и вправду не было ничего, кроме ненависти. Грубой, острой, лютой. Только желание однажды услышать весть об её кончине или самолично выступить в роли убийцы.       Майев показала свой оскал, но ничего вслух не сказала.       — А потом ненависть притупляется. Заслуга ли это прошедшего времени, или наши души умеют усмирять эмоции — не так важно. Гораздо важнее, что в один момент ты посмотришь на того, кого хотел закопать живьём, и невольно задашься вопросом: кто сейчас перед тобой? Твой заклятый враг? Твой непримиримый противник? Источник твоего несчастья? Однажды на все эти вопросы ответом станет «нет». И вот тогда начнётся новый этап.       Глубокий вдох дал передышку от откровений. Но не закончил их.       — Майев, помнишь, как мы с тобой часами спорили о том, что вкуснее: отвар из ягод или сок из фруктов? Или как ты читала мне вслух Кодекс Стражей раз за разом? А как часто мы с тобой рассказывали, каким бы изощрённым способом прибили друг друга, будь у нас такая возможность… Знаешь, я ведь только через пару тысячелетий осознал, что ты не случайно «забывала» почти целый бокал вина именно так, чтобы я мог до него дотянуться. Да и защёлки на моих кандалах никогда не были сломаны, не так ли?       Стражница из последних сил старалась держать равнодушное лицо, но её глаза выдавали весь спектр эмоций, который она испытывала в данный момент. Там была и тоска, и непонимание, и груз тысячелетних воспоминаний, которые вылезали наружу. В одно мгновение вокруг всё как будто растворилось: и сам зал банкета, и многочисленные гости, и даже стоявший над душой Кадгар. Остались только они вдвоём и их многовековые чувства. Иллидан сам не понял, продолжает ли он отвечать на вопрос или говорит это только оставшейся с ним Майев.       — Ненависть остаётся основой чувств. Постепенно она разбавляется чем-то другим: радостью, сочувствием, тревогой, вниманием, состраданием и мало ли чем ещё. Она никуда не девается, не испаряется полностью. Но становится совершенно иной. Сближает сильнее, чем что-либо другое в этом мире. Ты всё ещё готов убить, растерзать, уничтожить… Но при этом ты знаешь, сколько сахара надо положить в кофе и какое занятие поднимет ей настроение. Тот, кого ты ненавидишь, становится тебе ближе тех, кого ты любишь.       Сознание возвращалось в этот мир, и скверное зрение сфокусировалось на задавшем этот важный вопрос. Кадгар всё это время не сводил взгляд с полудемона, как и большинство присутствующих. Рука Иллидана чуть крепче сжала маленькую ладонь, которая как будто слегка тряслась.       — Ты не можешь провести с кем-либо десять тысяч лет и чувствовать к нему только ненависть. Ты разбавишь её всеми возможными чувствами и множество раз спросишь самого себя: а точно ли я ненавижу того, кто всегда был рядом? Может, в какие-то периоды ответом будет «нет», а может, разум всегда будет отвечать согласием. Это не так важно. Через какое-то время ты вовсе перестанешь задаваться этим глупым вопросом и воспримешь ненависть как неизбежный факт. Но от этого станешь только больше ценить своего недруга… или друга.       В голове полудемона молнией мелькнула глупая мысль. Но Иллидан, не дожидаясь грома разума, помчался за ней сквозь здравомыслие и высокомерие. А когда настиг, она ослепила и без того слепого эльфа своей нелепостью… но взамен поманила своей изящностью. Плюнув на благоразумие, охотник обратился к магу:       — Что там за кольца ты предлагал в награду? Что за чары на «близость»?       — Кольца?.. — неуверенно переспросил маг, а потом резко встрепенулся. — А, кольца! О… Это ручная работа лучшего ювелира Даларана. Золотое для него и серебряное для неё. Правда, чары… Ну…       — Ну?       — «Чары» — это просто форма огранённого камня, обозначающая «близость».       — И эта форма — сердце?       — Ну… да.       Иллидан глухо посмеялся, но махнул рукой:       — Сойдёт, давай их сюда.       Пока чуть растерянный маг призывал изящную бархатную коробку с двумя ювелирными шедеврами, охотник сосредоточился только на партнёрше. На её лице уже не было холода, лишь смущение и робость. Обычно суровая Командирша Стражей выглядела не иначе, как карликовая сова — маленькая, насупившаяся, сжавшая свои небольшие плечи и положив вторую руку на грудь, к разбушевавшемуся сердцу. Иллидан слабо улыбнулся и тоже добавил себе в эмоции немного стеснительности. Но недостаточно, чтобы отказаться от задуманного. На всех остальных присутствующих полудемону стало откровенно наплевать.       — Фух, вот они. — Кадгар продемонстрировал небольшую красную коробку. — Побоялся, что по глупости оставил их в другом хранилище, к которому доступа нет.       Неловко издав смешок, Верховный маг приоткрыл крышку заветной шкатулки. Там красовались обещанные украшения. Одно поменьше, серебряное, с голубым камнем; другое побольше, золотое, с зелёной драгоценностью.       — Чары на регулировку размера ты догадался наложить? — надменно спросил Иллидан, оценивающе осматривая кольца.       — Обижаешь! — потянул Кадгар, чуть повеселев. — Первым делом!       — Хоть что-то полезное сделал.       Не отпуская руку Майев, Иллидан встал, достав из открытого ларца женское колечко, и сделал то, о чём думал последние минуты. Встал перед своей напарницей на одно колено. Даже в этом положении он был ниже своей партнёрши в лучшем случае на пол головы, а может, их лица и вовсе оказались наравне. Глаза Стражницы округлились, и она, нервно выдохнув, как будто даже испугалась происходящего. Тонкие губы поджались, а взгляд белых глаз обеспокоенно бегал от лица полудемона к его ладони, на которой изящно лежала её бледная рука.       — Я уже говорил это сегодня, но запросто повторю: никто на всём белом свете не знает обо мне больше, чем ты. И я знаю о тебе больше любого другого существа. Как бы мы сами ни хотели обратного, очевидное отрицать не имеет смысла: всё, что было в нашем прошлом, тесно сблизило нас. Мы должны винить во всём обоюдную ненависть… Но я всё чаще думаю, что мы должны быть ей благодарны. Ведь это самое крепкое, самое связывающее чувство, которое я когда-либо испытывал.       Тонкое серебряное кольцо с аккуратным голубым камнем в форме сердца блеснуло в чёрных длинных когтях.       — Поэтому, моя дорогая тюремщица, я хочу спросить тебя…       Невесомый аксессуар легко проскользнул по сиреневой коже, крепко сев на безымянный палец новой хозяйки.       — Готова ли ты ненавидеть меня и дальше, как ненавидела все эти тысячелетия?       Казалось, что ещё немного, и Майев задохнётся от распирающих её эмоций. Вторая рука Стражницы, всё ещё прижимающаяся к груди, уже давно неловко царапала латный нагрудник. Губы чуть приоткрылись, позволяя тяжёлым выдохам облегчать восприятие признания Иллидана. Всё лицо приобрело совершенно несвойственный коже тёмный оттенок, выдавая нервное состояние. Она смотрела даже не на самого полудемона, а вглубь него — в чувства, в душу, в сердце. Ярость Бури видел это в глубине её глаз. Искорки веры и надежды плясали в них так буйно, что глаза Майев словно начали светиться ярче привычного. Это вызвало у стоявшего на коленях по-свойски лёгкую, понимающую улыбку.       Наконец, женские пальцы оторвались от доспехов и потянулись к шкатулке. Не глядя на искомое, Песнь Теней без труда достала из бархата второе кольцо. Лишь мимолётно взглянув на украшение, Майев как будто на мгновение задумалась, а потом уголки её губ дёрнулись вверх. Когда взгляд вернулся на Иллидана, полудемон прочитал в нём глубокое удовлетворение и даже некую толику радости.       — Может, ты впервые оказался прав, — сказала она очень тихо, почти шёпотом, но всё же зал услышал её. — Ненависть уже настолько привычна для нашей жизни, что стала необходимой её частью.       Перехватив ладонь Иллидана, Майев медленно, словно наслаждаясь этим моментом, продела его палец сквозь золотое кольцо. Когда оно крепко зафиксировалось у основания, эльфийка ненадолго выпрямила свою ручку, чтобы кольца оказались рядом. Два сердечка прижались друг к другу, и от их вида охотник почувствовал на душе приятное спокойствие. Кажется, этот момент — именно то, чего желало его собственное сердце. Майев тихо усмехнулась, и Иллидан поднял на неё взгляд.       — Я всегда буду ненавидеть тебя, — сказала она с такой теплотой в голосе, от которой хотелось растаять. — Где бы ты ни был, что бы ты ни делал, кем бы ты ни стал. Моя ненависть будет ступать за тобой невесомой тенью, и ты всегда будешь чувствовать её дыхание в свой затылок.       Эльфийка чуть наклонилась вперёд, к ужасному, но такому родному лицу.       — И это будет именно та ненависть, которую ты так жаждешь.       Сердце Иллидана билось как птица в тесной клетке, впитывая в себя каждое столь желанное слово. Улыбка застыла на вечно угрюмом лице, делая его необычайно притягательным. Крепкие руки потянулись к Майев, и, не встретив никакого сопротивления, крепко сжали её в своих объятиях. Массивное крылатое тело прижалось к маленькой сильной женщине, найдя в этом жесте именно тот оттенок взаимного чувства, который так желал ощутить. Её руки обхватили торс настолько, насколько смогли, и попытались притянуть полудемона к себе. Душа Иллидана с трудом верила в происходящее — не оттолкнула, не наругала, не высмеяла, а ответила взаимностью.       Наверное, именно так себя чувствуют влюблённые юноши, получившие признание своих чувств от избранницы.       Сбоку раздался хлопок, который точно исходил от Кадгара. За ним ещё один, уже где-то с другой стороны, от одного из гостей. Затем третий, четвёртый, пятый — и вот уже весь зал аплодировал, радуясь так сильно, как будто только что услышал признание в любви или предложение руки и сердца. Иллидан даже на мгновение подумал, что, по сути, это оно и было, ведь он предложил этой женщине связать их судьбы навеки. Но его не сильно волновало, кто он для этой маленькой Стражницы — друг, враг, союзник, напарник, цель охоты или смысл жизни. Главное, что теперь это его Майев. У них впереди целая вечность, чтобы повесить друг на друга навязанные обществом ярлыки.       — Я… Я тронут, — послышался человеческий голос. — Иллидан, Майев, вы… Вы и вправду самая удивительная пара Азерота. Ни у кого я не видел столько разных граней в отношениях, никто на моей памяти…       — Прекрати свои льстивые речи, маг, — язвительный голос Стражницы звучал из объятий Иллидана твёрдо и уверенно. — Я всё больше и больше понимаю, почему Кордана, пообщавшись с тобой, лишилась рассудка.       — Да бросьте вы! — воскликнул Кадгар. — Я говорю искренне. Я рассчитывал услышать на свой вопрос сухое «нет», а тут… Я просто рад за вас. Вот и всё.       — Ты же знаешь, — вклинился в разговор Иллидан, — Стражи очень агрессивно относятся к тем, кто пытается донести истину.       Где-то под ребром почувствовался слабый удар женской ручкой. От него полудемон лишь мягко посмеялся. Обхватив Майев за талию, Иллидан поднялся и под активное обсуждение окружающих схватил второй рукой как плащ с наплечниками, так и латные перчатки.       — Где там наши победные вина? — наигранно сурово спросил он.       — Минуту, минуту. — Кадгар взметнул несколько искорок магии вверх, привлёк всеобщее внимание. — Добропочтенные гости! Думаю, ни у кого не осталось сомнений, кто сегодня стал самыми любящими…       Два жутко недовольных взгляда уставились на Кадгара.       — То есть, самыми… самыми чуткими партнёрами! Позвольте объявить вам победителей сегодняшней викторины! Первый охотник на демонов Иллидан Ярость Бури и Командир Стражей Майев Песнь Теней!       Все вновь одарили стоящих бурными овациями. Иллидан довольно оглядывал гостей; Майев, скрестив руки на груди, с хитрой полуухмылкой прижалась к нему плечом. Пристальный взгляд наткнулся на знакомые макушки зелёных волос, и охотник сам удивился: как он умудрился забыть о стоящих среди других пришедших Малфурионе и Тиранде? Эти двое как будто не знали, что им делать — то ли хлопать, то ли удивляться, то ли сплетничать. Поэтому они лишь неловко отвели взгляд от своего родственника.       — Как ожидаемо, — шепнула Майев, тоже удостоив пару своим вниманием. — Тиранда никогда не умела признавать проигрыши, а Малфурион… Не удивлюсь, если он на ближайший месяц отправится жить отдельно в свои друидские кельи. Кстати, а сколько баллов они набрали?       Усмехнувшись, Иллидан так же шёпотом ответил:       — Семь.       — М-да, достойно самой крепкой пары кал’дорай.       — Думаю, после сегодняшнего вечера этот титул им больше не принадлежит.       Переглянувшись, победители тихо усмехнулись друг другу. Майев чуть плотнее прильнула к накаченному торсу, а затем хитрые белые глазки обвели толпу задорным взглядом, как будто показывая, кто из присутствующих тут заполучил самого лучшего партнёра. Ещё бы несколько часов назад Иллидан разозлился подобной выходке, но сейчас осознание того, что его дорогая тюремщица безмолвно хвастается своим положением, грела душу и разум. Рука, что лежала у Песни Теней на талии, прижала партнёршу к полудемону посильнее.       — А вот и награда! — Кадгар, казалось, возник перед парой из ниоткуда. Но, может, так и произошло — телепортация именно так и работает. — Самые лучшие вина со всех уголков мира: Калимдор, Восточные королевства, Нордскол, Пандария, Расколотые острова… И даже из Запределья и Дренора! Всё для вас, дорогие победители!       Плетёная корзинка, обрамлённая атласной лентой, содержала в себе увесистое количество бутылок. Иллидан буквально почувствовал, как у Майев внутри всё загорелось от вида этой разнообразной коллекции. Отпрянув от него, женщина быстро выхватила подарок из рук мага и с восторгом оглядела каждую бутылку. А затем с улыбкой, выражавшей предвкушение и удовлетворение, подняла глаза на охотника. В это мгновение Иллидан почувствовал большую радость от происходящего — видеть счастливую Майев было необычайно приятно.       — Самое время открыть портал в Казематы, — даже не с намёком, обратился полудемон к Кадгару.       — Эх, так и знал, что не задержитесь, — по-доброму усмехнулся тот. — Но кто я такой, чтобы мешать победителям отпраздновать первое место на своих условиях.       Пара ловких, давно заученных движений — и вот, воздух привычно заискрился, образовав разрыв в пространстве. В помутнённом изображении угадывались тёмные камни холодного подземелья, столь неприятного почти всем присутствующим, но такого родного и для Майев, и для Иллидана. Поблагодарив Кадгара наклоном головы, Ярость Бури жестом предложил спутнице пройти первой. Когда она сделала шаг вперёд, охотник быстро кивнул некоторым из присутствующих, попрощавшись с ними, — в том числе всё ещё находящимся в замешательстве Тиранде и Малфуриону, — и шагнул вслед за Стражницей.       — Погодите минутку!       Остановившись, пара с интересом и даже с некоторым подозрением посмотрела на окликнувшего их Кадгара.       — Я знаю, что вы сегодня утомились от откровений… Но всё же, может, вы позволите задать мне ещё один, финальный вопрос?       Прежде, чем Иллидан успел указать магу дорогу, по которой хочет его отправить в далёкое безвозвратное путешествие, он поспешно добавил:       — Можете не отвечать, если пожелаете. Если вопрос не понравится — сразу же разворачивайтесь и уходите, я слова вам на это не скажу.       — Что там ещё? — грубо спросила Майев.       Получив разрешение, Кадгар с видом дельца сделал шаг навстречу застывшей у портала паре. Затем он вальяжно поправил воротник, и, щёлкнув пальцами, призвал в руку бокал вина, из которого сделал глоток с превеликим наслаждением. Довольно выдохнув, он наконец смерил стоявших перед ним лукавым взглядом и отчётливо произнёс:       — Не решитесь ли вы назвать своего первенца в мою честь? Как-никак, именно благодаря моей задумке на сегодняшнем вечере вы официально объявили всему Азероту о своих взаимных чувствах…       Зал наполнился смехом, но очень неловким и как будто смущённым. Гости старались вести себя культурно, прикрывая рот то бокалами, то платочками, а то и вовсе отворачиваясь, чтобы не выдать заразительного хохота. Но больше всех веселился сам Кадгар, улыбнувшись так широко, насколько позволяли его губы. От Стражницы послышался долгий, тяжёлый, злобный выдох. Повернувшись к партнёру, она невероятно вежливо произнесла:       — Иллидан, не затруднит ли тебя немного подержать корзину с вином?       — Конечно, нет, — добродушно ответил охотник. — Давай её сюда.       — Не тяжело? Ты же всё-таки ещё и мой плащ несёшь, и наплечники.       — Нет-нет, всё нормально, это не так много, как ты можешь подумать.       — Ну, хорошо. Я задержусь на несколько минут. Если хочешь, можешь идти в портал, я вскоре догоню тебя.       — Нет, что ты, я подожду. Тем более, что я и сам хочу посмотреть, как ты попрощаешься с Кадгаром.       На этом моменте улыбка сошла с лица мага. А когда в руках маленькой эльфийки блеснул очередной метательный нож, он и вовсе попятился назад.       — Что ж, я постараюсь не задерживаться, — всё таким же мягким тоном оповестила Майев.       — Подожди-ка минутку. — Переместив все вещи в одну руку, Иллидан коснулся клинка и прошептал пару строк на языке демонов. Кинжал слабо запульсировал энергией, а по его лезвию расползлись зелёные отметки магии Скверны. — Так-то лучше. Теперь тебе достаточно сделать маленький надрез на коже живого существа, и оно на ближайшие дни отправится в лазарет биться в агонии и мучениях.       — Это именно то, чего я хотела! — восхищённо произнесла Майев. — Ты понимаешь меня буквально с полуслова…       — Мы ведь вместе уже десять тысяч лет.       Мило улыбнувшись друг другу, оба одновременно повернулись к Кадгару. В их взглядах тут же пропала какая-либо теплота. На её смену пришла дикая, животная жестокость. Для мага это было явным сигналом — пора бежать.       — АХ ТЫ ПОДЛЫЙ ЧЕЛОВЕЧЕСКИЙ ЧАРОДЕЕШКА! — зарычала Стражница, рванув за забывшим о возможности телепортироваться Кадгаром. — Молись всем известным Богам, чтобы этот кинжал не впился в твою несчастную голову! Я тебе так всё покромсаю, что ты сам сможешь детей рожать!       Под смех, улюлюканье и даже аплодисменты гостей, Кадгар и Майев друг за другом выбежали в коридоры башни. Посмотрев им вслед, Иллидан с улыбкой усмехнулся, невольно поблагодарив кого-то свыше за две вещи: за то, что Стражница в кои-какие веки гналась не за ним, и за то, что сегодняшнюю ночь он проведёт в её холодных тёмных Казематах.