Инструкция по обращению со своим злым двойником

страх сковывает его сердце, когда он понимает, что, если двойник вернёт себе контроль, он может не пережить гнева своего злого близнеца. он оглядывает комнату в поисках способа сбежать или защититься. его взгляд падает на стоящую рядом тяжёлую вазу. поддавшись порыву, пугод бросается к ней, надеясь использовать ее как оружие, чтобы задержать доппельгангера на достаточно долгое время, чтобы сбежать. внезапное движение сбоку заставляет монстра очнуться от транса. он резко поворачивает голову и видит, как пугод убегает в другую комнату. двойник быстро встаёт, не обращая внимания на свой член, который всё ещё возбуждён, и бросается за ним. он забегает в ту самую комнату, где скрывается пугод, и вдруг его оглушает сильный удар. он пытается сориентироваться и просто мчится в соседнее помещение. там он видит пугода, который возится с дверным замком. а пугод слышит, как приближаются тяжёлые шаги двойника, и этот звук эхом разносится по коридору, как похоронный звон. как только замок наконец щёлкает, пугод широко распахивает дверь, открывая проход на узкую лестницу, ведущую на первый этаж. не колеблясь, он бросается к выходу, и его сердце бешено колотится. пугод мчится по лестнице, мокрой от летнего сезона дождей. лужи разбрызгиваются от каждой пройденной ступеньки. но ему не везёт, он поскальзывается, едва успевая ухватиться за поручень. и в этот момент доппельгангер настигает его. его лицо нечитаемо, по голове течёт кровь, но он хватает пугода за руку и тащит его тело по ступенькам, острые формы которых оставляют на нём синяки и ссадины. пугод отчаянно вырывает руку из чужой хватки, пытается удержаться за скользкие ступеньки. и наконец выскальзывает из его рук и кубарем катится вниз, едва ли ощущая боль от жёсткой посадки. всё его внимание сосредоточено на том, чтобы добраться до входной двери, своего спасения. собрав последние силы, он вскакивает на ноги и тянется к ручке, пытаясь её повернуть. дверь со скрипом открывается, и на него дует поток прохладного вечернего воздуха, дразня обещанием свободы. как только он собирается выйти на улицу, когтистая ладонь хватает его за лодыжку и с жесткой силой дёргает назад. сдавленный крик, его затаскивают обратно в дом, и он скользит по неумолимому полу. сквозь пелену слёз он видит нависшего над ним двойника, чудовищную фигуру, полную ярости. тот затаскивает его в комнату, где они только что были, и с силой швыряет. затем монстр склоняется над ним, его лицо искажено гневом и жаждой. пугод беспомощно лежит на полу, его грудь вздымается от панических вздохов. доппельгангер нависает над ним, его взгляд кажется свинцовым, как физическое присутствие, которое грозит раздавить его. оригинал пытается отползти, но его конечности тяжёлые и непослушные, как будто скованные цепями. отчаяние сдавливает ему горло, когда он осознаёт тщетность своего сопротивления. на этот раз ему не сбежать. сосия приближается к нему, его тонкие руки хватают пугода за плечи и поднимают его высоко над собой. пугод чувствует, как его нижняя часть тела остаётся на полу, а верхняя висит в воздухе перед лицом монстра. он смыкает пальцы вокруг шеи пугода, начиная медленно сдавливать её, наблюдая, как лицо его жертвы краснеет, как тот царапает руки двойника, как хрипит что-то невнятное. зрение пугода начинает размываться по краям. его лёгкие горят от нехватки воздуха, и каждый отчаянный вдох только усиливает хватку. наступает паника, его разум мечется от мыслей о неминуемой гибели. его сопротивление слабеет, тело предаёт его, а недостаток кислорода берёт своё. хриплым, едва разборчивым шёпотом он молит о пощаде. — «н-не надо больше… пожалуйста… я не могу… дышать…» — его слова растворяются в серии сдавленных булькающих звуков, сознание ускользает и его мир сужается до булавочного укола света среди чернильной пустоты. когда пугод теряет сознание, и доппельгангер отпускает его шею. он кладёт его на спину и смотрит на лицо, которое постепенно приобретает здоровый цвет. он дотрагивается до губ пугода, прикасается к его носу, проверяет пульс. затем он пристально осматривает его тело, которое покрыто ссадинами, синяками, царапинами и грязью, и все эти увечья нанесены не им. он берёт его на руки и относит в ванную, непонятно, брезгливость это или забота. он обнимает его, пока они сидят в маленькой ванной. смывает грязь и кровь с их тел, расчёсывает слипшиеся от крови волосы. в конце концов он просто прижимается к его спине, слушая сердцебиение. когда пугод медленно приходит в себя, его голова раскалывается от боли, и каждое движение отдаётся болью во всём теле. он с трудом открывает глаза и видит, что лежит на кровати, а его раны обработаны и перевязаны чистыми бинтами. заметив, что пугод очнулся, двойник тут же прильнул к нему, вторгаясь в его пространство, желая стать его точкой фокуса. он гладит его, нащупывая пульс на шее. потрясённый внезапной близостью, пугод невольно вздрагивает, и его сердце бьётся с новой силой. от прикосновения доппельгангера у него по спине пробегает холодок, и он не может не обратить внимания на то, как пронзительно эти голубые глаза смотрят на него. — «ч-чего ты хочешь?» — он запинается, пытается говорить смело, несмотря на дрожь в голосе. — «почему… почему ты просто не убьёшь меня?» тот лишь прижимает его к себе, шумно выдыхая в чужое плечо, отчего влажные волосы пугода дрожат, щекоча. но пугоду не до смеха, он уже на собственном опыте понимает, что эта ласка ничего не стоит, что как только пугод ослабит бдительность, у двойника непременно засвестит фляга, и тот набросится на него, пытаясь утолить какие-то свои потребности. отчаянно пытаясь вернуть себе контроль, пугод ёрзает, стремясь увеличить расстояние между ними. его разум лихорадочно работает, в попытке найти способ разрядить обстановку, пока она снова не накалится. но двойник хватает его за руку, сильно сжимая её, чтобы остановить все усилия пугода отдалиться, подносит его руку к губам и нежно целует ладонь пугода. двойник снова начинает возбуждаться, прикусывает губу, слегка дрожа от нахлынувшего возбуждения, его лицо становится безумным, раскрасневшимся, взгляд расфокусированным. он просто прижимает пугода к себе так крепко, что от объятий становится трудно дышать. он не двигается, но пугод красноречиво ощущает, как сзади воспрянула твёрдая плоть. в конце концов двойник начинает тереться, запуская ладони куда-то под рубашку, ощупывая обнажённую кожу. он начинает облизывать чужую шею, отчаянно борясь с желанием искусать пугода. тяжёлое дыхание обжигает ухо пугода, и он издаёт сдавленный стон, ощущение этих грубых ладоней на его груди заставляет его вздрогнуть. тщетные попытки хищника сдержаться только усиливают невыносимое напряжение. когда губы двойника касаются его шеи, тело пугода напрягается от ужаса. в последней отчаянной попытке вырваться он начинает биться с новой силой, пинаясь и крича, пока его голос не охрипнет. но хватка доппельгангера остаётся крепкой, а сила — подавляющей. боль пронзает его плечо, и он ощущает, как тёплая кровь стекает по спине. двойник наконец отпускает его, позволяя сделать судорожный вдох. пугод валится на кровать, утыкаясь лицом в подушку. он чувствует себя совершенно опустошённым, его воля сломлена непрекращающимися нападками. шелест ткани, когда с него срывают одежду, становится почти хуже физических мучений, унизительным напоминанием о его полной беспомощности. пугод закрывает глаза, готовясь к неизбежному. по его щекам текут слёзы, смешиваясь с потом и кровью после их борьбы. кажется, что всё существо пугода дрожит, каждый нерв обнажён и открыт. в тот момент он чувствует себя более одиноким, чем когда-либо, брошенным на милость чудовища, которое упивается его страданиями. двойник поворачивает его лицо к себе, пугод инстинктивно отпрянывает, широко раскрывая глаза от страха. язык хищника скользит по его слезам, оставляя солёный след, который только усиливает его отвращение. а затем следует поцелуй — долгий, глубокий и беспощадный. доппельгангер поглаживает его избитое тело, надавливая пальцами на синяки и повязки. каждое прикосновение отзывается новой вспышкой боли, вырывающей из его горла болезненные стоны. он пытается вывернуться, но хватка двойника остаётся неумолимой, удерживая его на месте. двойник проводит ладонью по чужой талии и ведёт к бедру, сжимает одну из ягодиц. раздвигает его колени, полностью обнажая и сердце пвгуда окончательно падает в пятки. он не может заставить себя оглянуться, не может вынести похотливого предвкушения в глазах своего похитителя. ощущение того, что тело доппельгангера прижимается к нему сзади, вызывает у него приступ тошноты. он слышит прерывистое дыхание хищника, чувствует жар его возбуждения даже сквозь одежду. а потом поцелуи — жадные, с открытым ртом, — когда он с извращённым наслаждением слизывает засохшую кровь с его кожи. несмотря на первоначальный дискомфорт, пугод обнаруживает, что отвечает на эти ласки. его тело предаёт его, смягчается и поддаётся. он ненавидит себя за это, за то, что поддаётся извращённым желаниям этого монстра. но по мере того как проходят минуты, он всё больше погружается в ощущения и его разум затуманивается. а движения двойника становятся всё более настойчивыми, он трётся о него с нарастающим пылом. копия обхватывает их соединённые члены, и у оригинала перехватывает дыхание. интимность этого жеста, откровенное проявление желания одновременно пугают и возбуждают. он хочет отстраниться, отказать этому монстру в чём угодно, но его тело, кажется, движется само по себе, прижимаясь ближе, чтобы ощутить прикосновения двойника. пугод закусывает губу, чтобы сдержать крик, ведь пальцы доппельгангера начинают проникать в него, начиная с небольших, пробных толчков, которые постепенно усиливаются. несмотря на первоначальную боль, пугод чувствует, что расслабляется и его тело приспосабливается к вторжению. он знает, что не стоит доверять мягкости двойника, понимая, что это манипуляция. это просто ещё одна игра, ещё один способ для хищника поиздеваться над своей добычей, разорвать её на части, пока от неё не останется ничего, кроме пустой оболочки покорности. и всё же, даже осознавая это, пугод не может не реагировать на прикосновения, его бёдра непроизвольно покачиваются в такт каждому толчку. когда пальцы доппельгангера проникают глубже, исследуя и поглаживая чувствительные ткани внутри него, пвгуд чувствует внезапный прилив сильного удовольствия, смешанного с болью. ощущение ошеломляет, оно прокатывается волнами по всему его телу. он выгибает спину и кричит, его голос приглушается губами двойника. место, которое обнаруживает двойник, оказывается спусковым крючком. по его щекам текут слёзы, пока он пытается дышать, не в силах справиться с нахлынувшими чувствами. пугод тянется к своему члену, чтобы избавиться от навязчивого возбуждения, но двойник перехватывает и удерживает его ладонь свободной рукой. толчки пальцев внутри пугода набирают темп, сводя его с ума каждый раз, когда задевают простату. пугод выгибается, издаёт несколько сдавленный стонов и кончает, обмякая в чужих руках. двойник переворачивает его на спину, чтобы видеть его лицо: раскрасневшееся, запыхавшееся, с расфокусированным взглядом. довольный зрелищем, доппельгангер вытаскивает пальцы и приставляет свой член к отверстию пугода. он давит, проникая головкой внутрь, ощущая восхитительную тесноту. затем резким толчком он полностью проникает внутрь. пугод раскрывает глаза от неожиданности и вскрикивает: — «н-нет, стой, медленнее!» — и на удивление, двойник прислушивается. он останавливается, давая привыкнуть, а затем делает медленный пробный толчок. пвгуд невольно вздрагивает, инстинктивно напрягая мышцы, чтобы противостоять вторжению. но из-за его нервозности внутри становится совсем тесно. двойник наклоняется и целует пугода в плечо, но затем облизывает место поцелуя и касается зубами плеча, не смыкая их, словно угрожая. от этой угрозы у пугода по спине бегут мурашки. он понимает, что не стоит испытывать терпение хищника, рискуя спровоцировать его ещё больше. вместо этого он сосредотачивается на том, чтобы расслабиться и приспособиться к длине, погружённой в него. лицо двойника красное, он едва справляется с собой, едва сдерживается, чтобы не вбиться в податливое тело и трахать его до беспамятства. он держится, пока может. двойник удовлетворённо стонет, почувствовав, как пугод немного расслабляется. он медленно толкается внутрь, постепенно наращивая темп. и вдруг с губ пугода срывается стон, когда двойник толкается прямо в простату. в этот момент доппельгангеру сносит крышу. он сильнее прижимается к пугоду, обхватывает ладонью его член и безжалостно набирает темп, погружаясь глубже. двойник, весь красный, обезумевший, толкается внутрь. его тело такое горячее, что руки пугода, едва справляющегося с накатившими ощущениями, обвившиеся вокруг его шеи, кажутся ледяными. и это для него чувство восхитительно. когда двойник достигает максимальной глубины, он кончает, полностью заполняя его своим семенем. он заключает пугода в объятия и останавливается внутри, давая ему время успокоиться. только после этого начинает медленно выходить, извлекая из него свой член. при этом он не отрывает взгляда от лица пугода, не убирая улыбки, которая уже начинает превращаться в выражение вседозволенности. когда он почти полностью выходит из пугода, оставшись только головкой, он резко передумывает и сильным толчком снова заполняет его на всю длину. и, всё ещё находясь внутри, он приподнимает пугода, а сам ложится. внезапное изменение положения застаёт оригинала врасплох, на мгновение дезориентируя. прежде чем он успевает осознать, что происходит, двойник переворачивает их. с его губ срывается испуганный хрип, когда изменение угла позволяет всё ещё твёрдому члену другого мужчины тереться о его чувствительные внутренние стенки. глаза пугода расширяются, когда он понимает, что они ещё не закончили, что двойник собирается взять его снова, прямо здесь и сейчас. двойник похлопывает пугода по бедру и приподнимает его, намекая, что теперь тот должен двигаться. на дрожащих коленях пугод приподнимается, почти сразу же падая обратно. его тело неспособно к физическим нагрузкам после стольких издевательств. он лежит, тяжело дыша и взъерошенный, неловко раскинув конечности. двойник закатывает глаза и сам начинает насаживать пугода на себя. пугод глубоко вздыхает и подчиняется неумолимому ритму, позволяя своим бёдрам двигаться в такт толчкам доппельгангера. каждый толчок вызывает у него волны удовольствия, несмотря на остаточную боль после их предыдущих «сеансов». погрузившись в ощущения, пугод теряет связь с реальностью. его мысли фрагментарны и несфокусированы. всё, что он может делать, — это чувствовать, позволять первобытному желанию поглощать его, пока, наконец, с тихим стоном он не достигает очередной кульминации, изливаясь на живот вторгшегося в него двойника. в этот же момент доппельгангер хватает пугода за бёдра и начинает рычать. его член сильно вибрирует внутри пугода, он обильно кончает, сильнее натягивая оригинал на свой член и изливаясь в глубину его тела. с губ пугода срывается сдавленный крик, когда он чувствует, как густая жидкость двойника заполняет его изнутри. это ощущение почти невыносимо. его зрение затуманивается, тело неконтролируемо дрожит, пока он переживает последствия оргазма. он падает на грудь двойника, а его тело обмякает и дрожит. двойник крепко обнимает пугода, удерживая его на себе, не давая упасть. он чувствует, как учащённо бьётся его сердце, и слышит прерывистое дыхание. удовлетворённо кивая, он осторожно кладёт пугода рядом с собой, укрывая одеялом. затем, подходя к окну, он распахивает его, позволяя свежему воздуху наполнить комнату. ветерок слегка колышет занавески, создавая иллюзию движения. пугод просыпается от шороха. он слегка поворачивает голову и видит, что двойник сидит на краю кровати и пристально смотрит на него. по его спине пробегает дрожь, но он не может сказать, от холода ли в воздухе или от тяжести этого взгляда. пугод пытается сесть, но мышцы протестуют. он морщится, остро ощущая боль, которая теперь пронизывает каждый сантиметр его тела. со стоном ему удаётся опереться на спинку кровати и плотнее закутаться в одеяло. двойник тянется к пугоду и касается его губ поцелуем — лёгким, почти невесомым, словно это нереально. отрывается, идёт в другую комнату, а когда возвращается, в его руке блестит нож. молча, он вкладывает холодную рукоять в ладонь пугода, крепко сжимает его пальцы, как бы говоря: «держи крепче». а потом прижимается к нему — обнимает, втягивает в глубокий поцелуй, не давая опомниться. и сам же, плавно, неотвратимо, насаживает себя на лезвие, вонзающееся ему в грудь. тело двойника дёргается, рассыпается, как пепел, — и исчезает. а пугод остаётся — с окровавленным ножом, с дрожащими руками, с изувеченными психикой и телом.