Слёзы, жизнь и любовь

Беседа за чаем шла неторопливо. В небольшой квартире Армина Арлерта, служившей по совместительству главным офисом амбассадоров, было на удивление уютно. Кухню, которую лучше назвать буфетом из-за небольшого размера, от гостиной отделял большой стеллаж с книгами и различной мукулатурой. Большой стол в зоне столовой, за которым дипломаты проводили бессонные ночи, был окружён несколькими стульями. В зоне гостиной около стеллажа с книгами стоял неширокий диван, обитый светло-зелёной бархатной тканью, несколько кресел в таком же стиле были расположены рядом, создавая органичную композицию. Девушки сидели на диване, попивая чай, попутно пытаясь разобраться в несчастье Пик. Повезло, что Леонхарт удалось застать именно здесь. Господин Леонхарт относился к личной жизни дочери настороженно. Нелегко принять тот факт, что дочь выросла и детает что хочет. Было бы более неловко обсуждать личное дома у Энни в присутствии её отца. У Армина была так называемая «нейтральная территория». Обычно все встречи проходили именно у него. Арлерт сидел вместе с девушками, на кресле. Так получилось, что он отвлекся от работы, услышав недовольный крик Энни: «Армин, или сюда! Сколько можно сидеть со своими бумагами. Никто на твой остров не нападет, следующие 20 тысяч лет так точно!» Высунувшись из своего кабинета, в котором проводил всё свободное время, он заметил гостью, коей была Пик. Кивком Леонхарт предложила парню сесть к ним и присоединиться к беседе. Она выслушает подругу, но сделает это не одна. Не стоит бояться просить помощь, когда понимаешь, что сам не справишься. Кроме того, взгляд со стороны будет полезен. Всё же Армин знает Жана дольше и лучше. — Ну, и? Что собираешься делать? — голос Энни не звучал безымоционально, как раньше. Пусть на её лице не дрогнул ни один мускул, ей было не всё равно. В глазах цвета ледяных кристаллов читалось волнение. Не каждый день узнаешь, что твоя подруга потеряла ребенка, а спустя несколько недель поругалась и разошлась со своим молодым человеком. — Я не знаю, что мне делать. Уже думала несколько раз над тем, стоит ли мне продать дом и переехать. Тяжело жить там, где ещё совсем недавно всё было хорошо. Относительно хорошо. Сначала отца не стало, потом Жан ушел. В этом доме одна боль. Новые жильцы вдохнут в него новую жизнь. Уверена, любой будет рад шансу жить нормально, а не в палатке, как сейчас в пострадавшей части Марлии. — Грехи искупить пытаешься? Не строй из себя благодеятельницу. Впрочем, твой выбор. Делай, только если действительно этого хочешь. — Эта фраза применима к нашему изначальному обсуждению, — голос подал Армин. Он посмотрел на Пик, — Как ты думаешь, стал бы Жан делать тебе предложение, если бы не был серьёзен в своих намерениях? Я сейчас не про выгоду. Жан никогда не стал бы играть с чужими чувствами. Сколько его знаю, и Энни не даст соврать, он всегда был прямолинейным. Даже в кадетском училище он не говорил о великих целях, а честно заявлял о желании жить во внутренних землях в безопасности. Наверное, он до сих пор этого хочет, только уже не на Парадизе. Он вернулся в Марлию, хотя у него было больше причин остаться на родном острове. Разве это не доказывает его намерений? Я вот не могу понять, с чего начался ваш спор. Извините, пропустил первую часть вашей беседы. — Думаю, Пик будет не против повторить. А ещё лучше рассказать всё с самого начала, — инициативу на себя взяла Энни, увидел задумавшееся лицо подруги после слов Армина, — И под «с чего всё началось» лучше всего подразумевать наше кадетство. — А при чем тут Порко, мы вроде бы про нас с Жаном говорили? — не понимала Пик, — Или ты думаешь, что я всё-таки искала себе замену в нём? — Смотрю, ты уже забыла про свою первую одержимость. Напомню, вот подсказка: начинается на «З-», заканчивается на «-ик Йегер». Было видно, что Пик засмущалась. О Зике Йегере вспоминать хотелось меньше всего, хотя бы потому что он с недавних пор он считался предателем родины и врагом народа. Но он был неотъемлемой частью воспоминаний об отряде «Воинов». Первая симпатия у юной Пик возникла к нему. И это было невзаимно. Зика интересовала учёба, титаны, этот трижды проклятый план эвтаназии. Чем он привлекал? Был старше других кандидатов, был опытнее, самостоятельнее, его настойчивости можно было позавидовать. Юная Пик хотела получить похвалу именно от старшего товарища. Хотела, чтобы её талант заметили, а успехи достойно оценили. Зик Йегер был в их рядах кем-то вроде «кумира». Сдал собственных родителей, которые возглавляли анти-марлийское тайное общество, доказал свою преданность стране — вот повод для гордости. Марлийцы оценили, были чуть более благосклонны. С человеческой точки зрения это жестокий поступок. Чем не доказательство несправедливости и жестокости этого мира? Так почему же на Пик, которая так старалась получить одобрение Зика, так и осталась им незамеченной? Интересна к ней изначально не было. Если Зик о ней и думал, то только о том, как может использовать в своих целях. Иметь союзника для тайного плана было бы выгодно. Но союзник так и не нашелся. Зик понимал, что рано или поздно, Пик поймает его на обмане. Между ними началась бы битва двух умом, отчего он сохранял дистанцию. Любая привязанность будет мешать выполнению задачи. Пик осталась ни с чем. Зик Йегер так и остался недостижимым идеалом, первой необдуманной влюбленностью. — Я не знаю что именно мной тогда руководило. Наверное, мне просто нравилось получать похвалу от старших. Нравилось знать, что меня ценят, что я чего-то стою. Сами понимаете, военные больше бранятся, чем хвалят, а отец радовался любым моим успехам. Инога я выдыхаю с облегчением, зная, что между нами ничего не было. Более того, я не против позлорадствовать над некоторыми личностями. — рассказ о первой неудачной влюбленности был завершён, — Как понимаете, потом в моей жизни появился Порко. Он и до этого там был, но исключительно как друг. Зик не обращал на меня внимания, а Порко всегда поддерживал. Я тоже старалась помогать, он всё же скучал по брату. Я постепенно влюблялась в него, мне нравилось проводить с ним время. По крайней мере, он не строил за моей спиной хитроумные планы. — Решила переложить свои чувства к Зику на Галльярда? Хитро. — голос подала Энни. Армин был удивлен её словами. По его мнению это звучало немного грубовато и вызывающе. — Ничего я не перекладывала! — она не сразу поняла к чему клонит собеседница. Спектически хмыкнула, — Думаешь, из-за прошлого личного опыта, я могу понять Жана? Я знаю каково это, когда ты стараешься овладеть чужим внимаем, а тебя не замечают. Я знаю это прекрасное чувство, когда тебе дали надежду полюбить заново, уже другого человека. Я знаю, каково быть счастливой с тем, кого любишь. Только вот с Порко всё было не так идеально. Хотя бы потому, что у меня было не так много времени. Когда тебе дано прожить 13 лет, начинаешь больше ценить каждый момент жизни, упиваешься страстью. Я жила с мыслью, что хотя бы кто-то меня запомнит, когда меня не станет и силу моего титана передадут. Как всё в итоге сложилось вы знаете. — она сделала пауза, давая возможность отдохнуть своим собеседникам. — Эрен на славу постарался, — сказал Армин с долей иронии, — Как бы странно не звучало до сих пор поверить не могу, что не умру через несколько лет. Сразу открывается столько возможностей. Можно просто жить для себя. Однако, учитывая мою работу, сомневаются, что эта жизнь будет сильно разнообразной. Заседания, переговоры, бескрайнее синее море… — Армин, прошу, не начинай про море. Мы не для этого здесь собрались. Расскажешь чуть позже, хорошо? — добавила Энни, тут же возвращая парня с небес на землю. Она обратилась к Пик, — Ну, и? Ты не закончила. Хочешь сказать, что Жан со своими амбициями не дал тебе нормально пожить? Пик вздохнула. Во вздохе этом пронеслись боль и тоска. — Нет, я рада, что он появился в моей жизни. Мы… Я не понимаю. Позволила ему быть рядом, потому что… Хотела встретиться конец света красиво, будучи любимой напоследок? Мне было плохо после смерти Порко. Я долго держалась, спрятала эти чувтсва глубоко внутрь, никогда не говорила о нём, а мне очень хочется. Это произошло так внезапно… всех волновала Дрожь Земли, куда там до падших товарищей. Я даже не успела по нему погоревать, тут же появился Жан. Не могу просто забыть человека, который ёще недавно был мне очень дорог, — её голос дрожал сильнее с каждым словом, но она держала себя. Слишком много слез пролито за последнее время. Плакать перед друзьями было стыдно и некомфортно. Какое-то время в комнате стояла тишина, которую прервал сосредоточенный голос Арлерта: — Давайте подытожим. Вы с Жаном поссорились из-за твоих обвинений в поиске замены. Он обвинил тебя в ответ. Затем ты пришла к нам излить душу. Мы выяснили, что… — поняв, что его монолог больше похож на пересказ или отчёт, поспешил поправить себя, — Вы с Жаном похожи, потому что оба знаете, что такое безответные чувства и как прекрасен шанс полюбить кого-то заново. Не пойми неправильно, я хочу сказать… Постарайся понять его. Подумай, чего ты от него хочешь. Дай время, ему тоже надо понять себя и всё обдумать. Не мне это говорить, прошлое так легко не отпустить и оно будет о себе напоминать. Нам всем надо научиться двигаться вперёд, после всех приключений. И о старых друзьях не забывать, вспоминать их с улыбкой и благодарить за прожитые вместе моменты. Армин был хорошим оратором. По крайней мере, у него получилось заставить слушательниц задуматься. На секунду Пик подумала, что поступает кране эгоистично, рассказывая о своих проблемах и не спрашивая о чужих. — Извините. Сижу и гружу вас своими проблемами. У вас самих всё хорошо? Энни косо посмотрела на Армина. Сдержанно ответила: — Всё нормально. Как видишь, мы оба вернулись с Парадиза живыми и здоровыми. Или в меру здоровыми. Да, это я про твои мешки под глазами говорю, — она обратилась к парню. Тот выглядел слегка озадаченно, — Совсем не бережешь свои нервы из-за всей этой бюрократии. Напомни, сколько нервных срывов у тебя было за прошедшие три года? Армин тут же начал оправдываться, говоря что-то про «важное поручение», «судьбу человечества» и «ужасные неисправимые последствия». Глядя на друзей, Пик слегка улыбнулась. Отношения Арлерта и Леонхарт развивались не столь стремительно, как у них с Жаном. Начиная предательством Энни, скрывавшей свою титанью личность, и заканчивая неловкостью в общении. Отстранённый характер девушки напоминал Армину, что важно жить для себя, заботится о себе, и неважно, что подумают люди. Энни становилась более мягкой и открытой благодаря парню, училась понимать чувства других людей и мечтать о бóльшем. Он стал смыслом жить дальше, а она утешала его в сложные моменты. Заботливо укрывала пледом, когда тот засыпал за столом, заваленным бумагами. Между ними были неловкости, обнажать перед друг другом душу было проблематично. Но они оба к этому стремились. На руинах старого мира хотели обрести покой и семью. Настоящую семью, которой у них никогда не было. Энни не ощущала в детстве отцовской любви, Армин едва помнил как выглядели его родители, а дедушка вовсе умер через год после падения Шиганшины и стены. Они оставили всю боль в прошлом и старались построить вместе будущее, где будет спокойствие и время для радости. Разговор с друзьями помог Пик скинуть камень с её девичьей души. За долгое время она высказалась о всём на внутри. В ней поселилась надежда. Если у подруги получилось построить хорошие отношения, то что мешает ей? Призраки прошлого? С этим она намеревалась разобраться в ближайшие дни. Закрыть давно забытый гештальт. Распрощавшись с молодой семьёй Арлерт-Леонхарт и поблагодарив за всё, девушка отправилась домой. Во время прогулки на свежем воздухе задумалась. «Смогу ли я дать ему второй шанс? Не могу сказать точно сейчас. Я чувствую себя преданной. Мне обидно по крайней мере потому, что он мог думать о другой. Не могу исключать такой вероятности, от этого больно, щемит сердце. Все наши разговоры и свидания были ложью? Были зря?» — она остановилась. Из-под каменной брусчатки проклевывался одуванчик. На дороге в шумном городе, природа создала жизни. Пик аккуратно обошла это маленькое чудо. Эта картина запала ей в душу. Цветок отчаянно борется за жизнь в новом мире. Постепенно её мысли возвращались от цветов к любви, — «Я не должна принуждать его к чему-либо. Это его выбор с кем быть. Пусть мне обидно, и всё же… Я не могу до конца поверить в неискренность Жана. Как будто мне хочется верить, что он всегда был только моим» Сердце подсказывало ей, что он никогда не врал ей. Он никогда не желал ей ничего дурного. Почти никогда, тот случай с громовым копьём не в счёт. Давно это было, обстановка была другая. Сейчас всё иначе. Пока что она не готова к встрече с ним, тем более не готова к беседе. Нужно подготовиться, иначе есть шанс всё испортить. Но иногда спонтанные решения — самые верные. Ей нужно побыть одной, пожить без него. Только тогда она сможет очистить разум от тревог.

***

Диван был жёсткий и неудобный. Подушка, положенная под голову, не делала матрас мягче. — Напомни, почему ты решил приобрести именно этот диван? Тебе уже говорили, что на нём спать невозможно? — Энни не нравилась жесткость мебели. — Я решил, что он выглядит по-деловому. Или 15-й командир разведкорпуса не может позволить себе хорошие вещи? Заходишь в квартиру и сразу понимаешь, что предстоит встреча с серьезными людьми, — юноша не терял оптимистичного настроя. Диван это самое мелкое, к чему может придраться Энни. — Тогда скажи мне, серьезный человек, что будем делать с этими двумя? — уточнять о ком речь не надо было, об «этих двоих» уже достаточно сказано за сегодня. — С каких пор тебя беспокоят чужие судьбы? — тон его голоса стал задумчивее. — Хочу быть хорошим человеком. Хоть для кого-то. — Мы уже помогли дружеской беседой. Интересно узнать, что по всему этому поводу думает Жан. Пригласим его? Они не подозревали, что несколько часов назад дома у Райнера Брауна состоялся похожий разговор.