ПОЗДНО

CLINT EASTWOOD

— GORILLAZ

             Закрывая одной рукой дверь, второй ты уже засовываешь себе в рот сигарету. Ключ проворачивается дважды и выходит из скважины. Ты просовываешь палец в кольцо связки и прокручиваешь их раз за разом. Под твоим глазом красуется синяк, голова болит от похмелья, а боль в мышцах напоминает о забытом вечере.       ВОСПРИЯТИЕ (ЗАПАХ) — Ты выходишь на улицу, и в нос тут же ударяет затхлый аромат города. Если принюхаться, можно учуять нотки пота и масла.       БОЛЕВОЙ ПОРОГ — Это от тебя.       Ты поднимаешь локоть и носом лезешь к себе в подмышку, слушая. Да, это определённо ты. Пожав плечами, ты двигаешься в путь. Какая разница, как ты пахнешь сейчас.       Шагая по улице, ты зажигаешь сигарету. Огонёк на кончике искрится и тут же гаснет, поддаваясь стихии воздуха. Ещё попытка, и ещё. Пока ты не останавливаешься, прячась от ветра у многоэтажного дома. Щёлк, а вот и долгожданный никотин. Убедившись, что погода больше не угрожает последней сигарете, ты выходишь из своего убежища, продолжая путь к трамвайной остановке. Где тебя встречает старая скамейка, исписанная чужими признаниями и ругательствами, ржавая урна, набитая окурками.       КОНЦЕПТУАЛИЗАЦИЯ — Люди предпочитают курение молитвам.       Ты стряхиваешь пепел себе под ноги и поднимаешь взгляд на трамвайные пути.       Никого.       ВИЗУАЛЬНЫЙ АНАЛИЗ — Рядом нет ни людей, ни трамваев. Только пролетарии медленно топают в потных рубашках на работу.       Остаётся лишь ждать, пока железная коробка с запахом мокрых курток и дешёвого одеколона проглотит тебя вместе с остальными.       КООРДИНАЦИЯ — У тебя дрожат руки.              Ты смотришь на сигарету. И правда дрожат. Ты делаешь ещё одну затяжку. Никотин проходит по горлу наждаком, оседает в лёгких вязким теплом.       Рядом кто-то кашляет. Старик в сером плаще подходит к остановке и роется по карманам, выуживая мелочь на проезд. Его пальцы похожи на сухие ветки, а глаза впали вглубь черепа.       ЭНЦИКЛОПЕДИЯ — Средняя продолжительность жизни рабочего класса в бедных районах города…       Ты мысленно захлопываешь справочник раньше, чем голос успевает договорить. По рельсам проходит вибрация. Провода скрипят над головой, и ты, делая последнюю глубокую затяжку, осушаешь сигарету до фильтра. Туша окурок о край урны, ты слышишь знакомый металлический визг. Из-за поворота медленно выползает трамвай. Старый, покрытый слоем городской копоти, он гремит, и кажется, что каждая его деталь держится исключительно на ненависти машиниста и коллективной усталости пассажиров. Дед рядом разминает шею, готовясь к посадке. Двери с шипением распахиваются. Изнутри в лицо ударяет спёртый жар и шум людей, едущих на работу. Мужчина рядом с тобой пролазит первым, утонув в толпе. Ты лишь повторяешь за ним.       Трамвай дёргается с места так резко, что старик в сером плаще едва не валится тебе в грудь. Ты машинально придерживаешь его за локоть. Кости под тканью ощущаются пугающе лёгкими.       — «Спасибо», — бормочет он, не поднимая глаз. Ты уходишь дальше в салон, упираясь в окно щекой, всеми силами стараясь, чтобы тебя не укачало.       За окном медленно тянется город. Серые фасады, бельё между домами, ржавые балконы, граффити на стенах. На одном из домов красуется огромный мурал во всю стену. На нём нарисованы двое. Мужчина и женщина, под ними подпись, но разглядеть её не успеваешь.       ЛОГИКА — Разве он был там раньше?       ЭЛЕКТРОХИМИЯ — Какая разница. Тебе надо выпить, голова раскалывается. Один глоток пива — и ты снова человек.       Сразу за этим голосом приходит другой.       СИЛА ВОЛИ — И в луже.       На следующей остановке внутрь вваливается ещё больше людей. Чья-то сумка бьёт тебя по бедру. Подросток в школьной форме протискивается между пассажирами, держа в зубах пакет. Женщина рядом красит губы, не обращая внимания на тряску. Красная помада выходит за контур рта, превращая улыбку в свежий порез.       Ты переводишь взгляд обратно к окну. Мурал уже исчез за поворотом, растворился среди одинаковых фасадов. Осталось лишь неприятное ощущение.       По спине проходит неприятный холодок. Ты суёшь руки в карманы куртки, пытаясь отвлечься, и натыкаешься пальцами на что-то липкое. Медленно вытаскиваешь руку.       Кровь.       БОЛЕВОЙ ПОРОГ — Вряд ли твоя. На руках-то ран нет. Хотя кто знает.       Ты несколько секунд просто смотришь на руку. Где-то впереди звенит звонок водителя. Трамвай начинает тормозить. За стеклом показывается твоя остановка. Ты вытираешь руку о подкладку куртки и двигаешься к выходу, чувствуя, как внутри живота медленно сворачивается тревога.              

ПОЗДНО

ГЛАВА 5

ПЛОХОЙ СВИДЕТЕЛЬ

             Ты подходишь к офису и тянешься к ручке двери, но резко последняя открывается и ударяет тебя по лицу, — «Твою мать!» — шипишь ты, хватаясь за нос. Перед глазами вспыхивают белые точки. Жан, виновник твоей травмы, замирает в проходе. В одной руке папка, в другой — стаканчик кофе. Он смотрит на тебя сверху вниз несколько долгих секунд. Ты зажимаешь переносицу ладонью во всех красках, ощущая силу удара.       Жан убирает папку под мышку и достаёт из кармана смятую салфетку, — «Кровь идёт», — ты убираешь руку, чтобы посмотреть на состояние носа. Но Жан опережает тебя, зажимая его салфеткой.       ВОСПРИЯТИЕ (ЗАПАХ) — Пахнет булочкой.       Мимо кто-то проходит с кипой бумаг, не втиснувшись между тобой и стеной, сотрудник задевает вас и толкает плечом. Бумаги разлетаются веером по полу. Мужчина тихо матерится себе под нос и даже не останавливается собрать их все, только нервно пинает один из листов ближе к стене. Телефоны трезвонят без остановки, где-то орёт радио, а из дальнего кабинета доносится кашель курильщика. Офис живёт даже в утренний час.       Жан продолжает прижимать салфетку к твоему носу так, будто пытается затолкать мозги обратно в череп.       — «Не дёргайся», — салфетка быстро пропитывается кровью. Жан недовольно цокает языком и сильнее задирает тебе подбородок, — «Да стой ты ровно».       АВТОРИТЕТ — Он разговаривает с тобой как с ребёнком.       БОЛЕВОЙ ПОРОГ — Потому что ты сейчас буквально истекаешь кровью ему на ботинки.       Ты пытаешься сфокусироваться на чём угодно, кроме боли. На облупленной краске стен. На мигающей лампе под потолком. На запахе кофе из стаканчика Жана.       — «Ты купил булочку?» — хрипишь ты через салфетку.       Жан несколько секунд молчит, будто вопрос застал его врасплох, сильнее, чем твоё окровавленное лицо, — «Я не успел позавтракать», — он зажимает нос сильнее, — «Держи сам», — ты перехватываешь салфетку, что успела прилипнуть к носу.       — «Куда ты шёл?» — спрашиваешь ты.       — «Забрать отчёт по вскрытию вчерашнего тела», — он удобнее берётся за папку, — «Не сломан?»       — «Вроде нет», — ты убираешь салфетку в сторону показывая лицо напарнику. Тот закатывает глаза и отвечает, — «Сходи умойся. Выглядишь так, словно тебя вчера избили», — улыбается он и уходит.       ДРАМА — Ха! Кто кого избил!       Ты провожаешь Жана взглядом, пока тот растворяется в коридоре среди шума. После недолгого похода к раковине ты возвращаешься к офису. Сегодня здесь ещё светлее и жарче, чем обычно. Даже прикосновение к своему столу приносит дискомфорт. Дерево нагрелось и лак начал слегка подтаивать в некоторых местах, неприятно прилипая к коже. Жан ещё не пришёл, в комнате лишь Жюдит с телефоном у уха. Она замечает тебя и тут же морщится, — «Господи, что с твоим лицом?»       — «Подрался. Дверь победила», — ты плюхаешься на стул. Она отвечает тебе усталым скрипом, как будто тоже не в восторге от перспективы рабочего дня.       — «Я перезвоню», — Жюдит кладёт трубку и открывает скрипучий ящик стола. Её руки быстро рыщут что-то внутри. Она вытаскивает из ящика маленькую аптечку, по виду пережившую пару реформ и минимум один переезд. Крышка щёлкает и девушка достаёт странный пакет с белым порошком. Ты наклоняешься вперёд, чтобы получше разглядеть его. Мино убирает аптечку на место и из этого же ящика берёт тяжёлую на вид книгу, несколько раз с силой бьёт по пакету. От резкого звука удара твоя голова раскалывается на множество метафорических кусочков. Зажмурив глаза и шипя от боли, ты не замечаешь, как младший офицер подошла к тебе и положила что-то холодное тебе на ушибленный нос.       — «Что это?» — произносишь ты сквозь зубы и удерживаешь пакет у носа, — «Холодок», — отвечает Жюдит и возвращается на место, — «Чтобы синяка не было», — улыбается она.       — «Спасибо», — ты улыбаешься в ответ и собираешься сказать ей много слов благодарности, но тут в комнату влетает Жан. Он захлопывает за собой дверь с такой силой, что окна жалобно дребезжат. Кинув папку на ваш стол, он снимает пиджак и садится рядом. Та с глухим хлопком проезжает по поверхности, чуть не опрокинув твою пепельницу.       — «У нас проблема».       РИТОРИКА— Если Жан начинает разговор не с оскорбления, значит проблема действительно серьёзная.       — «Только одна?» — спрашиваешь ты. Жан игнорирует попытку пошутить. Он открывает папку и быстро листает страницы. Жюдит поднимается со стула и подходит ближе, — «Что там?»       — «Наш труп не просто застрелили», — тараторит он, — «Его ещё и отравили».       — «Что?» — Ты осторожно убираешь пакет от носа. Холод уже не помогает. Жан протягивает тебе химический анализ крови убитого.       ЭЛЕКТРОХИМИЯ — Барбитураты.       — «В его крови нашли фенобарбитал», — Жан наклоняется ближе. Ты чувствуешь запах кофе и дешёвых сигарет, въевшийся в ткань его рубашки, — «Лошадиная доза».       — «Он умер от пули или от передоза?» — хмурит брови младший офицер.       — «Передоз», — ты указываешь пальцем в отчёте для Жюдит, — «Когда человек умирает от травмы или кровопотери, в теле успевают выработаться тромбоциты. А у него они не повышены», — она кивает, — «Даже при травме мозга?»       — «Да», — подтверждает Викмар и перелистывает папку.       — «Зачем так усложнять?» — твой голос звучит ниже, чем ты рассчитывал, — «Не понимаю».       — «Тело аудитора тоже украли не просто так», — ты поджимаешь губы, — «Вполне возможно, и у него в крови тот же препарат».       Напарник проводит ладонью по лицу, задевая щетину на подбородке, и снова утыкается в бумагу. Жюдит переминает пальцы, — «А то, о чём ты говорил вчера...» — обращается она к Жану, — «Про пропуск».       — «Какой пропуск?» — вклиниваешься ты.       — «Никакой. Это была лишь догадка. Впустую время потратил».       — «Какая догадка?» — ты слегка пододвигаешься корпусом вперёд.       — «Да никакая», — он вскидывает руки, — «Выписка с офиса, что дала секретарша, пока кое-кто был пьян. В офис зашёл наш первый убитый, чуть больше, чем за час до того, как его убили.        — «Но первому трупу уже почти неделя!»       — «Именно», — Жан откидывается на спинку стула.       — «Покажи выписку», — просишь ты, Жан молча вытаскивает помятый лист из глубины папки и бросает перед тобой, — «Система могла глючить?» — напарник криво дёргает плечом, — «Могла».       ЛОГИКА — Совпадение века. Пропуск украденного трупа случайно отображается в проходке за час до смерти банкира.       Реальность снова ведёт себя как плохой свидетель: то забывает детали, то внезапно вспоминает самые неудобные. Ты вытягиваешь распечатку из-под его пальцев и читаешь строчки. Время, фамилия, отметка, какие-то внутренние коды, похожие на номера чужих ключей.              Жан продолжает, — «И ведь тут дело не в том, как он вышел. Пожарный вход не особо охраняется даже в лучшем банке. А в том, *как* убийца успел вернуть пропуск в кошелёк аудитора до того, как мы его нашли», — Жюдит забирает у тебя лист и вчитывается в каждую строчку, — «И зачем, если через время он забрал труп».       — «Чтобы узнали личность?» — спрашивает младший офицер, не отрываясь от листа.       — «Тогда он идиот. Легче было оставить нам паспорт, права… Бейджик. Чем носиться с одного конца города на другой», — ворчит напарник, поправляя волосы. В комнате повисает короткая тишина. Только вентилятор под потолком лениво гоняет горячий воздух, а где-то за стеной снова надрывается телефон. Жюдит кладёт выписку обратно на стол и складывает руки на груди, — «А зачем убийца забрал труп?» — проговаривает она.       Жан смотрит на Жюдит так, будто надеется, что она сейчас сама ответит на собственный вопрос и избавит его от необходимости думать вслух. Но девушка только хмурится, продолжая теребить уголок выписки. Тогда он тяжело выдыхает и наконец произносит, — «Потому что труп был уликой».       — «Или в трупе было то, что убийца оставил случайно, а когда понял это — уже было поздно!» — Мино чуть подпрыгивает, когда произносит свою догадку.       Ты поднимаешь взгляд на Жана. Тот смотрит на тебя в ответ. И впервые за всё утро в его лице нет ни раздражения, ни сарказма.       ЭМПАТИЯ — Только очень медленно подступающее понимание того, насколько это дело хуже, чем казалось вчера.       Младший офицер хмурится, — «Но при таком раскладе действия слишком спланированные для обычного убийцы с бытовым мотивом. Но и серийным его назвать нельзя».       — «Третьего тела нет», — мямлишь ты, вытирая нос об рукав, и морщась от головной боли, что лишь усиливается с каждым прикосновением к травме.       — «Не каркай. Ещё одного нам не хватало», — бурчит Жан и захлопывает папку. Он вытаскивает сигарету, вертит её в пальцах и, вспомнив где находится, раздражённо засовывает обратно за ухо.       В эту секунду звонит телефон.       СУМРАК — Не бери трубку.       Телефон продолжает надрываться. Старый бежевый, с потёртым проводом, он дребезжит на краю. Никто не двигается. Жан смотрит на аппарат с таким выражением, словно тот сейчас взорвётся. Жюдит первой не выдерживает тишины и тянется к трубке, — «Участок сорок один, младший офицер Мино слушает», — ты наблюдаешь, как меняется её лицо от сомкнутых бровей к широко раскрытым глазам, — «…Повторите», — говорит она тише, — «Да, хорошо», — она медленно кладёт трубку обратно.       — «Что там?» — спрашиваешь ты.       — «Новый труп».