ПОЗДНО

FAST REVISITED — ANGELO

      — «Весь в работе», — слышит Жан чей-то шёпот, но не спешит отрываться от бумаг, — «Как видишь», — бросает в ответ он, ожидая, что человек уйдёт, однако, вместо ожидаемой реакции, на столе появляется кружка с чаем.       Надпись на кружке — «Пизда».       — «Время перевалило за десятый час, а ты всё ещё здесь», — произносит нежный, женский голос, — «Один».       Без *него*.       — «Знаю», — пытается брыкаться Жан. Он просматривает бумаги, наполняя комнату шершавым звуком бумаги. Сателлит задерживает взгляд на одной из строк, но слова теряют очертания, расплываются как чернила, попавшие под дождь.       — «Ты же не собираешься оставаться здесь до утра», — голос звучит ближе, когда она наклоняется, опираясь ладонями о край стола.       Жан поднимает голову и случайно задевает рукой кружку, чуть сдвигая её, — «А ты?» — выдыхает сквозь зубы, — «Тебя же ждут дома».       Девушка поджимает губы и глубоко вдыхает, — «Если понадобится», — отвечая лишь на первый вопрос. Свет лампы ложится на стол пятном, за пределами которого комната теряет чёткость. Всё, что не попадает в этот круг, и перестаёт иметь значение, — «Кого убили в этот раз?»       А ведь её *действительно* ждут дома. Вот и гадай, остаётся она здесь из-за милосердия к коллеге или из-за того, что не хочет видеть тех, кто её ждёт.       — «Два сотрудника банка. Одного нашли избитым до смерти в подворотне на Буги-стрит», — Жюдит кивает, — «А второго застрелили в собственном шикарном офисе», — она пододвигает стул и садится напротив, начиная изучать документы, — «Но первый труп пропал, а второй не оставил весомых улик, кроме...» — Жан ярко жестикулирует, — «Как оказалось. Не считая лишь сильнее запутывающих меня бумаг»       — «Этих?» — она указывает на файл с документами, что сателлиту дала секретарша, — «Они самые», — Жюдит принимается внимательно вчитываться в каждую строчку, прищуриваясь.       — «Когда секретарша смотрела время ухода с работы убитого, она увидела, что он вечером ушёл, а утром не пришёл»       — «Но его тело доказывает обратное», — произносит девушка, перелистывая бумагу.       — «Именно. Сначала я подумал, что, может, его убили ещё вечером, а вышли из офиса по его пропуску, чтобы не вызывать подозрений», — Викмар тянется к кружке, — «Но тогда кто подписал отпускной первому убитому? Ведь данные были загружены с его радиокомпютера»       — «Секретарша?»       — «Я тоже сначала так подумал, но смотри», — Жан отвлекается от кружки и тычет пальцем в нижнюю часть документа, — «Она пришла в офис уже после того, как отпускной был подписан», — девушка вновь кивает, — «Потом я увидел, что в офис зашёл наш первый убитый, чуть больше чем за час до того, как его убили», — Жюдит перебивает, — «Но первому трупу уже почти неделя!»       — «А значит кто-то убил аудитора. Забрал пропуск и совершил второе убийство!» — девушка молчит и кладёт бумаги обратно в папку, — «Что?» — растерянно спрашивает напарник.       — «Нет», — режет девушка, от чего Викмар замирает, — «По-твоему он потом вернулся, положил пропуск обратно в карман, отвлёк вас и украл труп? Тебе не кажется это слишком запудренным»       Жан с силой ударяет по столу, от чего Мино вздрагивает, — «Поэтому я и сижу тут!» — и кладёт голову на руки.       — «Может тебе стоит пойти поспать, а завтра обсудить всё с Гарри?» — вновь шепчет она.       — «К чёрту Гарри! БЛЯТЬ!» — Жан, своим широким жестом опрокидывает кружку с горячим чаем, обжигая ладонь, запястья и обливая документы. Кружка падает со стола и разбивается на множество осколков. Жюдит вскакивает и быстро убирает все записи на соседний стол, — «Не обжёгся?»       Викмар трясёт запястьем в попытке остудить и чувствует, как тыльная сторона ладони ошпарена и медленно краснеет, — «Да нет», — мямлит пристыженный Жан.       — «Ну, точно ожог. Сейчас найду холодок в аптечке»       Ожог.       ОЖОГ!       Он резко выпрямляется, и в этом движении исчезает вся прежняя тяжесть, что держала его за плечи, прегибала к столу, заставляла снова и снова перечитывать одни и те же строки, — «Они связаны сильнее, чем могло бы быть», — говорит он уже на ходу, хватая куртку.       Жана осеняет и он, забыв про руку, берёт, промокший блокнот, — «Жюдит!» — девушка оборачивается, — «Спасибо», — говорит он, выбегая из комнаты.       — «Жан, подожди!»       Дверь захлопывается. И лишь звук расходится по коридору, оставляя после себя пустоту, в которой ещё несколько секунд висит его присутствие, прежде чем окончательно раствориться. Жюдит остаётся одна в круге лампы, среди разбросанных бумаг и пятен чая, которые уже начинают подсыхать, стягивая страницы, и медленно опускает аптечку обратно на стол, так и не открыв её. Она смотрит на надпись на кружке, затем на расплывшиеся строки протокола, где теперь, кажется, проступает что-то, чего раньше не было видно, и тихо выдыхает.                     

ПОЗДНО

ГЛАВА 4

ДИК МАЛЛЕН

      

SCIENCE KILLER

— THE BLACK ANGELS

      Мотокарета с глухим скрипом глохнет, задыхаясь в собственных выхлопах. Жан вытаскивает ключи из зажигания, отчего в мгновение гаснут фары, и достаёт пистолет из кобуры. Щелчок, открывается барабан, где спрятаны два патрона, он морщится в надежде, что они не пригодятся. Щелчок, и пистолет оказывается во внутреннем кармане пиджака, отвешивая и без того мятый костюм.       Мужчина выходит из машины и дважды проверяет, что сингалка включена, только после этого отходя от неё. Вокруг пусто. Лишь мусорные баки отблёскивают под светом красной неоновой вывески.       Не смотря на поздний час, на улице всё ещё душно, Жан чувствует, как под одеждой скапливается пот. Возможно, поэтому тут никого нет? Может недельный труп отпугнул всех любителей выпивки с этого бара. Напарник проходит несколько шагов вперёд, облизывая потрескавшиеся губы, и поднимает голову.       «ПОЗДНО»       Ужасное название.       Жан подходит к двери, — «Гарри будет мне *долго* припоминать о своей правоте», — он тянет ручку на себя и тут же пьяная вусмерть парочка выходит из бара, чуть не сбивая с ног сателлита, — «Ой!» — смеётся пьяная девушка, прикрывая рот рукой, — «Извините», — улыбается она, пока Жан пытается пройти в бар, — «Это что, свинья?» — не скрывая, говорит она своему другу, — «Реально».       Он чувствует, как пистолет давит на его плечо и висит в паузе смеха пьяных пролетариев. Он сжимает кулаки и раскрывает дверь так, что та с хлопком ударяется о стену, — «Что? Не вижу здесь твоей мамаши», — не выдержав, дразнится Жан парочке, и заходит в бар.       Он быстро вбегает в бар, стараясь не смотреть на реакцию людей и, поправив пиджак, начинает осматривать бар, вопреки ожиданиям и пустой парковке, полный. Больше нет липкости и жёлтого света. По линии бара и стоек горит диодная лента красного, даже малинового, цвета. За стойкой копошатся барменша и официант. Первая тебе-то и нужна.       Напарник мысленно проговаривает в голове план действий и вспоминает улики. Удивительно, что секунду назад он чувствовал уверенность, но стоило пересечь порог, как тараканы забегали в животе. Справа за столиком сидит компания рабочих, слева пусто, лишь одинокий мужчина уснул лицом в стол. У бара ещё пара молодых людей ждут свои напитки.       Ступая по скрипучему полу ты думаешь о том, что сделал бы Гарри. О том, заметил ли он ожог у барменши. Такой же, как у убитых. На тыльной стороне левой ладони. С тонкими краями, больше похож на химический, чем на ожог от тепла.       Ещё шаг, и ты уже перед лицом барменши, сжимаешь пистолет, спрятанный в пиджаке.       Глубокий вдох.       — «Ох!» — опережает она тебя, оборачиваясь раньше задуманного, — «Вы всё же пришли за ним», — она быстро работает шейкером, и когда ты пытаешься всматриваться в её руки, не замечаешь шрама от ожога, — «А то он сказал, что никому не нужен»       — «Кто?» — не отрывая взгляда от рук спрашиваешь ты.       — «Ваш напарник».       Тебя словно ошпарили кипятком, ты поворачиваешь голову в сторону спящего мужчины и, приглядевшись, узнаёшь в отёкшем бродяге своего… Друга. На мгновение кажется, что это хитрый манёвр, чтобы барменша успела сбежать. Но нет. Эта рубашка, когда-то белая. Этот галстук, сбившийся куда-то под воротник. Эти длинные, нелепо вытянутые ноги, упёршиеся в ножки соседнего стула.       Гарри.       Жан чувствует, как внутри что-то медленно проваливается вниз, с тяжёлым скрипом лифта. Он бросает ещё один взгляд на руки барменши и, присмотревшись, не видит никакого шрама, лишь набухшие вены и посиневшие от холода напитков руки.       — «Нужна помощь, детектив?» — интересуется девушка, отдающая официанту напитки, — «Нет» — отвечает напарник и идёт в твою сторону.       Ты лежишь, уткнувшись щекой в липкую поверхность стола, рядом три пустых стакана, и четвёртый, полный лишь наполовину. Жан останавливается напротив и несколько секунд просто смотрит.       ЭМПАТИЯ — Вот он. Великий сыщик.       Ты тихо всхрапываешь. Потрясающе.       Где-то внутри Жана начинает закипать знакомое чувство. Не злость даже. Что-то хуже. Усталость, доведённая до белого каления. Она скребётся под рёбрами, как крыса в клетке.       — «Он ничего не натворил?»       Девушка мотает головой, — «Сначала говорил про трупы, потом про море, потом плакал. Потом снова про трупы».       Музыка в баре внезапно кажется громче. Бас бьёт в стены, в пол, прямо в зубы. Кто-то смеётся в углу. Стекло звенит.       — «Жан?» — мямлишь ты своему другу.       — «Не сейчас», — цедит тот. Ты медленно поднимаешь голову и смотришь в пустые глаза напарника. Под красным светом неона твоё лицо кажется чужим. Раздутым.       Ты тяжело сглатываешь.       — «Ты приехал», — застывшая кривая улыбка лишь ярче расползается по твоему рту, — «А я говорил ей, что ты приедешь».       — «Нет, не говорил».       Ты пытаешься выпрямиться, но локоть соскальзывает со стола, и тело опасно ведёт в сторону. Жан успевает подхватить тебя за плечо раньше, чем ты рухнешь на пол, — «Аккуратнее», — Ты морщишься и хватаешься за его рукав, — «Я был прав», — сильнее прижимаешься к нему ты, — «Она связана с убийствами».       — «Нет, Гарри, не связана», — он поднимает тебя, чуть не опрокидывая стул.       — «А как же…» — он, не дожидаясь твоего ответа, ведёт тебя к выходу. Ты спотыкаешься о собственные ноги. Люди оборачиваются. Кто-то прыскает со смеху, когда ты задеваешь чужой стол локтём. Стакан падает на пол и лопается под ботинком официанта с хрустом льда и стекла, — «Жан, стой», — бормочешь ты, пытаясь выдернуть руку, — «Ты не понимаешь».       — «Зато ты у нас сейчас образец ясности мысли».       У двери ты всё-таки упираешься каблуком в пол, — «У неё такой же ожог, как у трупа», — Жан молчит, — «Я видел. Это весомая улика! Название бара, записка и… И…» — Тот резко оборачивается. И впервые за весь вечер в его взгляде появляется что-то кроме раздражения. Усталость. Настоящая, густая как мазут. Она сидит у него под глазами, забилась в морщины у рта, повисла на плечах тяжелее пиджака и пистолета.       — «Тогда это ужасная идея, пить на месте преступления», — режет он и вы выходите из бара, даже не заплатив.       Ночной воздух встречает вас тяжёлой влажной пощёчиной. После удушающего гула бара улица кажется почти мёртвой.       Жан почти швыряет тебя к мотокарете, — «Садись».       Ты опираешься рукой о крышу машины, пытаясь удержать равновесие. Мир неприятно качается. Он дёргает дверь с такой силой, что та жалобно скрипит. В движениях Жана больше нет привычной собранности. Каждое движение стало грубым и обрезанным. Ты продолжаешь смотреть на бар. Красная вывеска мигает. «ПОЗДНО». Буква «О» несколько раз судорожно тухнет и загорается вновь.       ЭЛЕКТРОХИМИЯ — Почему-то именно сейчас это название кажется тебе ещё более тупым.       — «Садись», — строже говорит он.       Ты лишь хмуришься и отшатываешься в сторону, — «Ты злишься».       — «Да. Садись, Гарри».       — «Так чего держишь в себе?» — ты подбираешь слова, — «Как какая-то девчонка. Будешь потом болтать с коллегами о своём ужасном начальнике», — и харкаешь в сторону.       — «Что ты несёшь», — он тянет к тебе руки, чтобы силой посадить в мотокарету, но ты отпрыгиваешь в сторону.       — «Именно поэтому я тут, лейтенант ефрейтор. А не ты», — Жан наслаивает свои возражения на твою пьяную болтовню, — «Садись, блять, в машину», — но ты продолжаешь, — «Будь мужиком, выражай свой гнев нормально. Сделай мне одолжение».       — «Какое?»       — «Ударь меня».       — «Что?»       — «Я хочу чтобы ты мне хорошенько вмазал», — ты сглатываешь, — «Ты вообще дрался?»       Жан закрывает дверь мотокареты и зачёсывает рукой волосы, — «У тебя начался психоз».       — «Ну так попсихуй» — говоришь пьяный ты, — «Ударь меня».       Жан смотрит на тебя несколько секунд так, будто всерьёз прикидывает, не проще ли оставить тебя здесь. Ветер наконец начинает двигаться между домами, но легче не становится. Воздух всё ещё липнет к коже, как мокрая ткань.       — «Ты пьян».       Ты улыбаешься своей кривой уставшей улыбкой. На парковке гудит одинокая лампа. Где-то далеко проезжает мотокарета, размазывая свет фар по мокрому асфальту. Ты замечаешь, как пальцы Жана медленно сжимаются в кулак.       — «Ну?» — подталкиваешь ты.       Он делает ещё шаг. Ты качаешься на месте, ловишь равновесие каблуком, чувствуешь, как город вокруг будто слегка накренился, как плохо закреплённая декорация. Красная вывеска бара мигает за спиной Жана, и каждый её всполох ложится на его лицо рваным светом, делая его то чужим, то слишком знакомым.       — «Давай, пока я не струсил».       ПОЛИЦЕЙСКАЯ ВОЛНА — А куда бить? В живот? — проносится у него в голове.       — «Или ты ни разу не дрался?» — хихикаешь ты.       — «Ладно», — он снимает пиджак, что с тяжестью падает на землю, делает несколько прыжков и бьёт.       Удар приходится тебе в скулу. Ты отшатываешься назад, ловишь воздух ртом, и где-то в этой паузе между вдохом и падением вдруг становится подозрительно тихо.       ЭЛЕКТРОХИМИЯ — О, наконец-то что-то настоящее.       Ты проводишь ладонью по лицу, проверяя, не сместилась ли челюсть на пару миллиметров. Жан стоит напротив, пока рука всё ещё сжата в кулаке, — «Доволен?» — спрашивает он, — «Ещё как, дружище», — говоришь ты и бьёшь его в ответ. Удар приходится в солнечное сплетение, отчего твой напарник чуть не падает, но успевает спиной упиреться в мотокарету.       — «Ну как?»       — «Больно до ужаса», — говорит он хрипло, — «Двинь мне ещё»       И ты ударил его как-то по-женски, неловко, прямо в ухо, а Жан в ответ пнул. Всё, что произошло дальше, словами не объяснишь. Когда поединок окончился, вы сидели вдвоём, выкуривая последнюю сигарету. Конечно, твои проблемы никуда не исчезли. Но ему теперь плевать на них.       Пока что.