Не моё солнце

Половина седьмого утра. Первый вздох кофемашины эхом разнесся по пустой кофейне, сливаясь с привычным гулом холодильников. Аль-Хайтам любил эти предрассветные часы — только он, потрепанный томик любимой книги и неспешно просыпающаяся техника. Пока машина набирала температуру, можно было погрузиться в чтение. Щелчок магнитного замка на служебном входе заставил на секунду отвлечься — это Лайла удивляла своей пунктуальностью. Обычно она опаздывала минут на пятнадцать. Впрочем, для студентки-астронома, разрывающейся между работой в кофейне и бесконечными лекциями о космосе, это было неудивительно. Спустя четверть часа кофемашина была готова к работе. Аль-Хайтам отложил книгу и, привычными движениями засыпав свежемолотый кофе в холдер, аккуратно его утрамбовал. Первая утренняя чашка всегда должна быть безупречной — его личный ритуал. Золотистые крема, ровно 25 секунд экстракции — ни больше ни меньше. Поднося чашку к лицу, аль-Хайтам вдохнул аромат карамели и горького шоколада — сегодня помол получился отличным. Хотя пить эспрессо в чистом виде он не любил — куда приятнее с молочной пенкой и щепоткой сахара. Пришла Лайла, сонно, но вежливо поздоровалась. Аль-Хайтам сразу сделал ей замечание по поводу распущенных волос — светло-голубые пряди, попади они в выпечку, вряд ли придутся по вкусу их придирчивым клиентам. Поначалу девушка лишь рассеянно моргала и смотрела сквозь него, пока до её затуманенного сном сознания не дошёл смысл сказанного. Пробормотав извинения, она поплелась приводить себя в порядок. Вернувшись, первым делом отправила в духовку утреннюю партию круассанов. Пока Лайла колдовала над одной выпечкой, аль-Хайтам достал заготовки для синнабонов — через час их сладкий аромат должен был витать по всей кофейне. Закончив, он снова сел на табуретку, чтобы почитать. Заумные строчки из книги не помогали — мысли невольно возвращались к одному посетителю. Высокий блондин в сером пальто приходил каждый день в разное время — у этого человека совершенно не было четкого графика — заказывал двойной эспрессо с сиропом и круассан с миндалем. У него был громкий голос, заразительная улыбка и неиссякаемое желание спорить обо всём на свете. И аль-Хайтам ни за что не признался бы, но он специально держал для этого постоянного гостя один круассан — самый румяный, с идеальным количеством миндальных лепестков. Семь утра. Аль-Хайтам, потягивая второй капучино, гипнотизировал взглядом вращающуюся в микроволновке рисовую кашу. Лайла уже открыла двери для посетителей, но он все еще надеялся успеть позавтракать. Увы, звон дверного колокольчика быстро разрушил эти планы. Следующий час превратился в привычную мешанину звуков: шуршание чеков из принтера, жужжание кофемолки, пыхтение кофемашины и мерный стук капель свежесваренного кофе. Где-то за спиной плыл мягкий голос Лайлы, общающейся с посетителями — и как же хорошо, что она взяла на себя эту утомительную обязанность. Аль-Хайтам же, спрятавшись за наушниками, погрузился в мир научных теорий. «Квантовая механика: принципы и парадоксы» — именно то, что нужно для идеального утра. Несмотря на необходимость иногда вставать рано и вынужденное общение с людьми, когда приходилось подменять кого-то из персонала, аль-Хайтам был относительно доволен своим положением. Эта небольшая кофейня была его детищем, его собственным бизнесом, где каждый процесс был отточен до автоматизма — именно так, как он любил. Рутинные действия успокаивали, а привычная атмосфера дарила чувство уюта и стабильности. Впрочем, он всё чаще подумывал о том, чтобы нанять старшего смены вместо себя — это избавило бы его от необходимости лишний раз взаимодействовать с посетителями и позволило бы больше времени проводить в своём комфортном уединении, погрузившись в расчеты, цифры и аналитику. Когда поток жаждущих кофе людей заметно поредел, аль-Хайтам решил воспользоваться моментом и сообщил Лайле, что собирается перекусить в раздевалке. Но едва он взял в руки ложку, как в дверях показалось ее усталое лицо. — Аль-Хайтам, там кто-то настойчиво просит именно тебя, — произнесла она с легким недоумением в голосе, которое тут же сменилось глубоким зевком. Аль-Хайтам неспешно направился к стойке, сохраняя привычное хладнокровие — всё-таки положение владельца заведения обязывало. Он был готов в равной степени выразить как холодную учтивость, так и непреклонность, если возникнет необходимость отстаивать качество своей работы перед недовольным клиентом. Впрочем, реальность преподнесла иной сюрприз. По ту сторону прилавка стоял Кавех —  тот самый, с лучезарной улыбкой и звучным голосом. Утренний ветер взъерошил его светлые волосы, а небрежно расстегнутое серое пальто и ворот рубашки открывали взору изящный изгиб ключиц. Аль-Хайтам позволил своему взгляду задержаться лишь на мгновение, прежде чем переключил внимание на тонкие пальцы, привычным жестом зачесывающие волосы за уши. Отголосок нежности стрельнул в груди. — Доброе утро, — произнес Кавех, и прикрыл рот ладонью, чтобы скрыть невольно подступивший зевок. — Доброе. Сегодня раньше обычного, — ответил аль-Хайтам без улыбки. Сайно частенько подшучивал, что с таким скудным эмоциональным набором аль-Хайтаму следовало бы заведовать моргом, а не управлять уютной кофейней. — Хотел, чтобы именно вы приготовили мне кофе сегодня, — от сладкого кавехова голоса свело зубы. — То есть, вы прервали мой завтрак только для того, чтобы я лично приготовил вам кофе? — аль-Хайтам приподнял бровь. — Позвольте заметить, что все мои сотрудники прошли тщательное обучение и способны приготовить напиток ничуть не хуже моего. Кавех, неизменный в своей дерзости, ничуть не смутился от столь прямолинейного ответа — он никогда не терял присутствия духа, появляясь день за днем, отвечая улыбкой на бесстрастное лицо аль-Хайтама, пытаясь разговорить его и неизменно флиртуя. Вот и сейчас: — О, неужели вы признаете, что кто-то способен сравниться с вами в искусстве приготовления кофе? Аль-Хайтам сохранил невозмутимое выражение лица, хотя внутренне в очередной раз отметил растущую симпатию к флирту Кавеха. Поначалу эти заигрывания его раздражали — Кавех казался слишком ярким и шумным для ценителя тишины и размеренности. Однако со временем аль-Хайтам привык к этой энергичности, и вот уже месяц как ловил себя на мысли: если Кавех пригласит его на свидание, он точно согласится. — Мне как обычно, — Кавех навалился на стойку, будто скучающий студент на парту. — Двойной эспрессо... с бабл гамом. И, пожалуй, один из ваших фирменных круассанов с миндалем. Раз уж я имею честь получить обслуживание от самого владельца… эх, сегодня мне понадобится удача, — добавил он в конце с тоской. — Сдача проекта заказчику? — аль-Хайтам поддержал разговор. Он сам не понимал, почему это делает, но частые визиты Кавеха словно приучили его к подобному общению. — Тот самый макет, над которым вы работали последние недели? Кавех просиял, явно довольный тем, что его слова не остались без внимания: — Именно! Не думал, что вы запомните. — Сложно не запомнить, когда вы каждый день делитесь подробностями, — сказав это, аль-Хайтам отвернулся к кофемашине. Не только для того, чтобы сварить кофе, но и для того, чтобы скрыть первую за сегодня улыбку в уголках губ. Пока его пальцы привычно настраивали помол, он прекрасно чувствовал на себе пристальный, изучающий взгляд Кавеха. — Знаете, я обожаю наблюдать за тем, как вы готовите кофе, — начал Кавех, нарушая уютную тишину. — Было бы замечательно просыпаться каждое утро под аромат свежесваренного кофе... Представляете, открываешь глаза — а рядом уже ждет идеальный напиток. — Намекаете на что-то конкретное? — неожиданно для самого себя спросил аль-Хайтам. Это было глупо, ведь он прекрасно понимал, к чему клонит Кавех, но нет — он решил включиться в эту абсурдную социальную игру, где один флиртует, а второй изображает полное непонимание очевидных намёков. Он бросил взгляд через плечо и имел честь лицезреть, как Кавех — это несносное воплощение солнечного света — рассмеялся: — Возможно. Но сначала мне нужно пережить сегодняшнюю встречу с заказчиком. Рядом Лайла тихонько ойкнула — она едва удержала в руках увесистый противень, и лишь чудом десять круассанов не оказались на полу. Не обращая внимания на ее виноватый взгляд, Аль-Хайтам указал ей на крайний круассан, пышный и щедро усыпанный миндалём, который он намеренно приберёг для этого особого посетителя. — Я понял из ваших рассказов, что работа проделана серьезная. Удачи желать не стану — плохой работе она не поможет, а хорошей не нужна, — продолжил беседу аль-Хайтам, поставив на поднос перед Кавехом готовый кофе и тарелку с круассаном. Кавех моргнул, усиленно размышляя над сказанным. Затем улыбнулся, поняв смысл. — У вас не только лучший кофе в городе, но и совершенно особенная манера общения, — как бы между прочим заметил он. Да, и обычно эта манера отпугивала людей. Впрочем, болтать было некогда — за спиной Кавеха уже выстраивалась очередь. — Двойной эспрессо с сиропом бабл гам и миндальный круассан. С вас сто тридцать моры, — произнес аль-Хайтам. Кавех одарил его сонной, но от того не менее очаровательной улыбкой, после чего приложил карточку к терминалу. — Прошу прощения, но сегодня без чаевых, —  в его голосе сквозило искреннее смущение. — Конец месяца, вы же понимаете... — Ваше регулярное присутствие здесь — само по себе достаточная благодарность, — позволил себе этот глупый флирт аль-Хайтам, после чего незамедлительно ретировался в подсобку, намеренно игнорируя внезапно пробудившийся интерес во взгляде Лайлы. *** Шесть вечера. За окнами уже стемнело. Аль-Хайтам, склонившись над документами, проверял последние цифры в зарплатной ведомости и заканчивал переписку с поставщиками. Он никогда не задерживался на работе так долго, передавая смену в два часа дня другому сотруднику — сегодня должен был прийти Аякс, такой же студент, как и Лайла. Но у парня случились неотложные семейные обстоятельства, и аль-Хайтам, все же будучи ответственным руководителем, решил подменить его сам. Закончив дела, он уже был одной ногой за пределами кофейни, когда зазвенел дверной колокольчик. В зеркальном отражении начищенной кофемашины он заметил знакомую высокую фигуру Кавеха, но в этот раз тот был не один. Аль-Хайтам бросил взгляд через плечо. Кавеха под руку держала изящная девушка — алые волосы, пальтишко по фигуре, миниатюрные ножки в белых сапогах. Они смотрелись удивительно гармонично вместе, и аль-Хайтам поспешно отвернулся, подавляя неожиданный укол разочарования — конечно, у такого привлекательного парня как Кавех должна была быть пара. — А вот и та самая кофейня! — голос Кавеха было слышно даже от двери. — О, и хозяин заведения здесь. Аль-Хайтам тихо вздохнул, наблюдая в отражении, как пара приблизилась к стойке. И как назло Лайла отошла в уборную. — Добрый вечер, — мелодичный голос спутницы Кавеха был наполнен искренней теплотой. — Добрый вечер, аль-Хайтам, я думал вы уже ушли домой, — произнес Кавех со странным выражением, затем моргнул и расплылся в привычной улыбке. — Два кофе, пожалуйста. Мне как обычно, только с мятным сиропом, а для Нилу... может, посоветуете что-нибудь особенное? Внутри Аль-Хайтама росло необъяснимое раздражение, которое он пытался оправдать несвоевременным появлением посетителей в конце и так затянувшейся смены. Ему совершенно не хотелось поддерживать разговор, особенно с кем-то настолько жизнерадостным и… под ручку со своей девушкой. Он наконец повернулся к ним, не пытаясь добавить даже немного красок во взгляд. — Латте с карамелью или ванильный раф, — сухо ответил он. — Стандартные варианты для девушек. И он вовсе не избегал смотреть на Кавеха — не в его характере было прятать глаза. И, глядя на него, отметил, что тот переоделся с утра: под знакомым бежевым пальто был пуловер, на вид очень мягкий. — Извините, а можно мне, пожалуйста, латте с двойной карамелью на соевом молоке, только без кофеина?  — спросила девушка, а потом посмотрела на своего спутника снизу вверх. — Наджия с работы посоветовала — говорит, вкусно, сердце потом не колотится и желудок не болит. — Такой напиток — это издевательство над кофе. Если вам хочется чего-то полезного, могу предложить травяной чай, — плюнуть в кофе аль-Хайтам не мог, но зато мог выплюнуть подобную гадость. Он, как хозяин кофейни, имел право выразиться в отношении подобных трендов, чтобы потом не обвиняли его в том, что он приготовил невкусную дрянь. Однако Кавех явно был иного мнения — его перекошенное лицо говорило само за себя. — Вы сейчас оскорбили вкус Нилу? — с вызовом спросил он. Но не успел разгореться конфликт, как Нилу, воплощение самой деликатности, погасила искру раздора своей мягкой улыбкой: — Всё хорошо, Кави, — она одарила тёплым не только «Кави», но и аль-Хайтама. — Думаю, стоит довериться профессиональному мнению. Давайте остановимся на карамельном латте. Проигнорировать пылающий от возмущения взгляд Кавеха — легче легкого. — Заказ на экране, можете оплачивать, — коротко бросил Аль-Хайтам перед тем, как отвернуться. Он скрипел зубами, не понимая причин собственной досады. Он даже не заметил, как Нилу удивленно приподняла брови, явно озадаченная его необычным поведением. Впрочем, сейчас ему было всё равно — раздражение накатывало волнами, и единственное, чего он хотел — поскорее уйти домой. Закончив готовить напитки, он молча поставил их на стойку и скрылся в подсобке. Там он столкнулся с Лайлой — девушка едва держалась на ногах от усталости, явно засыпая на ходу. Аль-Хайтам мог бы переживать, что в таком состоянии она допустит ошибку, но Лайла обладала удивительной способностью делать всё идеально, даже когда клевала носом. Весь путь до машины аль-Хайтам чувстовал себя так, словно шел по битому стеклу. Оказавшись в салоне, он уперся лбом в руль и позволил себе целую минуту перекатывать на языке привкус разочарования. Он, привыкший к четким формулам и логическим построениям, ненавидел это иррациональное состояние влюбленности. Оно не поддавалось анализу, не имело четкого решения, а главное — полностью выбивало из привычного ритма жизни. Никакие научные статьи не могли помочь справиться с болью неразделенного чувства. Оставалось только ждать, пока время притупит острые углы эмоций, позволив вернуться к привычной размеренной жизни, где все подчинялось законам логики. *** Дождь лил всю ночь и утро, не прекратившись даже к тому моменту, когда аль-Хайтам добрался до кофейни. Глубокая лужа, встретившая его ногу на парковке, не добавила ему радости, а новость о часовом опоздании Сайно означала незапланированное общение с людьми. Хотя утро субботы выдалось ожидаемо безмятежным — большинство любителей кофеина еще видели десятый сон. Первые полчаса рабочего дня аль-Хайтам посвятил себе — книга и капучино. В отличие от модных трендов на обжигающе горький кофе, от которого сводило скулы, он предпочитал более мягкий вкус с легкой сладостью — полагаясь исключительно на расчеты и свой опыт. Аль-Хайтам точно знал: идеальный вкус рождается из выверенного баланса компонентов, а не из слепого следования чужим представлениям о том, каким должен быть «правильный» кофе. В непривычной тишине он даже решился позавтракать купленным накануне омлетом из круглосуточного магазина. И эта холодная резиновая масса на тарелке вдруг заставила его задуматься о качестве собственной жизни. «Может, пора что-то менять?» — мелькнула мысль. Нанять домработницу, что будет готовить ему свежую еду с собой, нанять второго администратора, что разгрузит его для стратегических раздумий… Но внутренний управленец тут же начал анализировать. Опыт показал: его внимание к мелочам и личный контроль — не просто придирки, а ключ к успеху. Растущее число постоянных клиентов это доказывало. Пока конкуренты гонялись за модным дизайном и новинками, он делал ставку на безупречное качество и точные пропорции в каждой чашке. Его не волновало общее мнение — только конкретные результаты. Такой подход, основанный на расчете, а не эмоциях, всегда работал. Нет, пожалуй, пока что его личное участие остается лучшей гарантией процветания бизнеса. Звякнул колокольчик над входом — аль-Хайтам прикрыл глаза и внутренне передернулся. Отложил полусъеденный омлет и встал с низкого табурета.  В помещение, принося с собой запах дождя и сырости, вошла молодая женщина. С её черного зонта на пол падали тяжелые капли, а грязные следы от сапог, которые она даже не потрудилась вытереть о входной коврик, тянулись змейкой к стойке. — Какой хмурый бариста с утра пораньше, — она облокотилась на стойку одной рукой и улыбнулась весьма кокетливо. — Могу я как-то вас развеселить? Аль-Хайтам подумал о том, что с ее зонта, наверняка натечет целая лужа. В голове мелькнула мысль о необходимости нанять дополнительный персонал на сезон дождей — при таком потоке неряшливых клиентов его работники скоро превратятся из бариста в уборщиков, бегающих с тряпками по залу вместо приготовления кофе. — Моё настроение никоим образом не сказывается на качестве напитков, — отчеканил аль-Хайтам с холодной вежливостью. — Что будете заказывать? — Ох, какой вы неприступный, — протянула женщина, и, выстукивая замысловатый ритм длинными алыми ногтями по поверхности стойки, демонстративно осмотрела почти пустой зал. — Здесь так безлюдно. Может, составите мне компанию? Терпеть не могу пить кофе в одиночестве. — Вы несколько опоздали — я уже выпил свою порцию кофе, — отрезал аль-Хайтам. — Если вы готовы сделать заказ, я приготовлю для вас напиток. Если нет — не смею задерживать. Женщина на мгновение замерла, но быстро справилась с собой. Её улыбка стала чуть более натянутой, но не потеряла своей игривости. — Латте на обычном молоке, с собой, — произнесла она небрежно. — Оплата картой. Минута — и кофе был готов. Когда посетительница покинула заведение, аль-Хайтам, перегнувшись через стойку, придирчиво оценил состояние пола. Не будучи ни перфекционистом, ни чрезмерным поборником чистоты, он тем не менее испытывал особое раздражение к тем, кто вносил уличную грязь в его владения, не потрудившись даже стряхнуть обувь на входе. В этой позе его и застал Сайно. — Доброе утро. Прости, что немного опоздал — из-за дождя весь город стоит, — сказал он, завязывая на ходу фартук. По его невзрачному лицу было не похоже, что он действительно раскаивается. — Ты опоздал на час и семнадцать минут, если быть точным, — аль-Хайтам даже не поднял взгляд, продолжая изучать пол. — Учитывая, что прогноз погоды был известен заранее, а маршрут до работы неизменен, элементарные расчеты показывают: тебе следовало выйти как минимум на сорок минут раньше обычного. — Принял к сведению, — Сайно похоже был не в духе спорить. — Смотрю, людей не много? — Не много, — аль-Хайтам все же выпрямился и посмотрел на коллегу таким же пустым взглядом. — Что логично, учитывая погодные условия и день недели. Кстати, раз уж ты заговорил об этом — возьми тряпку и протри пол в зале. — Ладно-ладно. Не обязательно быть таким душным с утра пораньше. Никто толком не знал, чем занимался Сайно за пределами кофейни — парень был довольно замкнутым и не особо болтливым. Но аль-Хайтам, обычно осторожный в выборе сотрудников, взял его на работу без опыта. Было что-то особенное в этом твёрдом взгляде, будто повидавшем все войны мира. Чутьё управляющего не подвело — новичок быстро стал одним из ключевых работников кофейни. Нередко новички часто старались из кожи вон лезть от усердия, чтобы потом, войдя в доверие, обчистить кассу. А вот Сайно с первого же дня демонстрировал какую-то железную дисциплину и четко следовал всем инструкциям. Пусть он и не был таким душкой, как Аякс, который своими улыбочками и легким флиртом притягивал постоянных клиентов, зато он отлично готовил напитки и справлялся с множеством дел одновременно, не теряя качества работы. День продолжался. Вверив общение с редкими клиентами и приготовление напитков Сайно, аль-Хайтам расположился сбоку прилавка, заткнув уши наушниками и методично сверяя накладные с прошлой поставки кофейных зёрен. Он как раз обнаружил несоответствие в тридцать три грамма между заказанным и полученным весом партии натланской арабики, когда снова звякнул этот чёртов колокольчик над дверью. Надо было снять его ещё неделю назад — звук умудрялся пробиваться даже через шумоподавление наушников. Не то, что бы ему было интересно кого там принесло, но взгляд невольно дернулся — и, конечно же, это оказался Кавех, который, нарушая привычный ритуал похода к кассе, целенаправленно двинулся вдоль прилавка к нему. Как и все сегодня, он проигнорировал коврик для обуви — аль-Хайтам стиснул зубы и снова уткнулся в документы. — Эй, уважаемый, заказывать нужно здесь, — Сайно попытался привлечь внимание Кавеха к правильному порядку обслуживания, но быстро потерял интерес к ситуации и вернулся к своему телефону. Воистину, аль-Хайтам и Сайно составляли, пожалуй, самый неподходящий дуэт для работы в сфере обслуживания. Кавех, даже не взглянув на кассира, остановился напротив хозяина заведения. Если бы аль-Хайтам соизволил поднять глаза, он бы увидел, как влажные от дождя светлые пряди изящно обрамляют точеное лицо, делая его черты еще мягче и притягательнее. Заметил бы и небрежно повешенный на предплечье мокрый красный зонт, с которого бессовестно капала вода на и так многострадальный пол, а на другом плече — здоровенный тубус. — Доброе утро, — странным голосом произнёс Кавех. — Я смотрю, вы заняты важными делами? — Поздравляю, со зрением у вас все в порядке, — не сдержал язвительности аль-Хайтам, наконец встречаясь с ним взглядом. В своей профессиональной деятельности аль-Хайтам всегда придерживался строгих принципов: сохранять объективность в отношениях с клиентами, не допускать излишней фамильярности и не стремиться превзойти чьи-либо ожидания. Однако присутствие — или же просто существование — Кавеха, с его чувственными розовыми губами и выразительными, словно у лисицы, глазами, каким-то необъяснимым образом разрушало все его тщательно выстроенные барьеры. И сейчас в этих удивительных глазах напротив — легкий шок и недоумение от такой откровенной грубости. — Знаете, — начал Кавех, сводя брови к переносице и открыто выражая замешательство, — я вообще-то хотел поговорить о вчерашнем. Вы были... довольно резки. Я понимаю, что день мог быть тяжёлым, но моя невеста была весьма расстроена вашим тоном. Слово «невеста» резануло по ушам не хуже, чем звук замолотившей за спиной кофемолки — это Сайно начал готовить напиток вон для того парня в капюшоне перед кассой. Аль-Хайтам выпрямился, чувствуя, как внутри ворочается та самая досада, что преследовала его со вчерашней смены, словно прилипчивая мелодия, которую невозможно выкинуть из головы. — Я всего лишь указал, что заказ «карамельный латте с соевым молоком без кофеина» — это насмешка над самой идеей кофейного напитка, — ровно проговорил он. — И предложил более логичную альтернативу — травяной чай, раз уж вашей спутнице не требовался ни кофеин, ни молочный белок. Он мысленно упрекнул себя за то, что сохранил в памяти столь незначительную встречу. Разве сам факт, что эта ситуация застряла в его сознании, не свидетельствует о чрезмерной эмоциональной вовлеченности? Взять, к примеру, встречу с той незнакомкой, появившейся поутру с промокшим зонтом и загадочно-лукавой улыбкой — её образ аль-Хайтам забудет уже к обеду. Но разговор с Кавехом и его невестой...  Кавех тяжело вздохнул и бросил осторожный взгляд на Сайно, будто проверяя, не подслушивает ли тот их разговор. Но коллега аль-Хайтама был полностью погружен в привычный ритуал: рассчитать клиента, выбросить кофейную гущу, протереть рабочее место — и снова уткнуться в телефон. — Понимаете, дело не в том, что вы предложили, — с расстановкой пояснил Кавех. — А в том, как вы это сказали. «Это издевательство над кофе» — не самая дипломатичная формулировка! Судя по внешнему виду Кавеха он направлялся на работу. И интересно, это именно то, что ему было нужно перед работой — отстаивать честь своей невесты перед владельцем кофейни? Вся ситуация выводила Аль-Хайтама из равновесия: человек, к которому он испытывал необъяснимую симпатию, сейчас отстаивал интересы своей возлюбленной, словно намеренно подчеркивая недостижимость каких-либо иных отношений между ними и втаптывая хрупкие надежды Аль-Хайтама в лужу под собственными ногами. — Я лишь констатировал факт, — нахмурился аль-Хайтам, борясь с нехарактерным для себя желанием сбежать в подсобку под предлогом срочных дел. — Наше меню построено на классических рецептах, где каждый ингредиент подобран для создания идеального вкусового баланса. Если гость хочет что-то принципиально иное, логичнее выбрать напиток из другой категории. — Боже, вы правда не понимаете? — Кавех фыркнул, но в этом выражении слышалось больше недоумения, чем презрения. — Люди приходят в кофейню не только ради идеального эспрессо. Они приходят за атмосферой, за удовольствием. Даже если их представление об удовольствии — это карамельный сироп в соевом молоке. — В таком случае им стоит посетить заведение, где качество напитков не является приоритетом. У нас же все готовится по стандартам, — отрезал Аль-Хайтам, опуская взгляд и берясь за ручку — универсальный жест, сигнализирующий о нежелании продолжать бессмысленный разговор. Высокий рост позволил Кавеху легко перегнуться через стойку — его не особо интересовали записи Аль-Хайтама — он просто хотел оказаться ближе. — Вы совершенно невозможный человек, вы это знаете? — произнес он с особым выражением. — И знаете что? Возможно, вам стоит задуматься о том, что ваша преданность стандартам порой граничит с обычной грубостью. Когда Аль-Хайтам поднял глаза, чтобы встретиться взглядом с человеком, так бесцеремонно указывающим на его поведение, тот добавил: — Кстати, забавно — со мной вы всегда были обходительны. А стоило появиться Нилу, как вся ваша любезность испарилась. Интересное совпадение, не находите? Это была ловушка — не стоило надеяться, что Кавех слеп и не видит, что аль-Хайтам ему благоволит. И он судорожно попытался придумать объяснение своему поведению, но, черт возьми, Кавех был прав — и аль-Хайтам вовсе не был гордецом и вполне мог бы согласиться с чужой точкой зрения. Вот только не в тех случаях, когда это ставило его в невыгодное положение. — Я... придерживаюсь профессиональных стандартов со всеми клиентами, — выдавил он совершенно не твердо. — Да-да, конечно, — протянул Кавех, и было совершенно ясно, что он не поверил. — Именно поэтому вы никогда не читали мне лекции о «надругательстве над кофе», когда я просил добавить лишний шот сиропа в свой эспрессо. В эспрессо, господин аль-Хайтам. И даже улыбались. Изредка. В его глазах плясали чертята, а в улыбке мелькали острые края — капкан, замаскированный под дружелюбие. Неприкрытое удовольствие, которое Кавех черпал из ситуации, отозвалось в аль-Хайтаме жгучей волной раздражения. Пусть его влечение к этому завсегдатаю кофейни можно было списать на мимолетную прихоть — но столь откровенная насмешка задевала за живое. — У меня еще много дел, — процедил аль-Хайтам сквозь зубы, отступая на шаг и пытаясь вернуть привычный барьер: он за стойкой, клиент — по ту сторону. Бросив взгляд на кассу, где уже выстроилось трое посетителей, он понял — самое время помочь Сайно. Удобный предлог закончить этот разговор, но жажда справедливости пересилила: — И раз мы заговорили о профессионализме... Я хочу прояснить — зачем ты продолжаешь появляться здесь и... заигрывать, когда у тебя есть невеста? Самоуверенная улыбка Кавеха погасла, словно задутая свеча. А аль-Хайтам, при всей своей социальной неловкости, умел читать людей. То, как поник Кавех — это не реакция уличенного изменника. Скорее... сожаление? — Да... мы с Нилу помолвлены, — тихо сказал Кавех. Его голос теперь напоминал разбавленную водку — бесцветный и лишенный прежней крепости. — Тогда зачем ты продолжаешь ходить сюда? Мгновение — и Кавех собрался. Вздернул подбородок и с наигранной надменностью заявил: — А вы, я смотрю, весьма самонадеянный. Неужели думаете, что каждый, кто проявляет базовую вежливость, непременно флиртует? Я хожу сюда за кофе — он действительно хорош, хотя сервис оставляет желать лучшего. Знаете, аль-Хайтам, вы напоминаете мне затворника, который принял дружелюбный кивок за предложение руки и сердца. Вы обидели мою невесту своей черствостью, а теперь выдумываете несуществующие заигрывания. Возможно, стоит уделять меньше времени вашим непременно важным бумагам и больше — изучению основ клиентского сервиса? Или найдите себе другого бариста — того, кто способен адекватно взаимодействовать с людьми. Аль-Хайтам всерьез почувствовал, как лицо начинает гореть. Кавех отчитал его достаточно громко, чтобы привлечь настороженное внимание Сайно — теперь неизбежны его расспросы. В этот момент аль-Хайтам остро осознал всю нелепость своих фантазий, а что раздражало больше всего — непоколебимую правоту Кавеха в каждом сказанном слове. — Прошу прощения за неверные предположения, — произнес он с деланным спокойствием, выпрямляясь во весь рост. Бумаги на столе могли подождать — сейчас важнее помочь Сайно. — Больше подобного не повторится. Кавех приоткрыл рот, словно намереваясь что-то добавить, но передумал, прикусив губу. Аль-Хайтам отвернулся первым, направился к кофемашине, велел Сайно встать на кассу, а сам приступил к приготовлению заказа — двойного капучино с ореховым сиропом. Поток клиентов захватил его внимание настолько, что он даже не заметил, когда Кавех покинул кофейню. Лишь позже пришло осознание, что тот, вопреки обыкновению, не заказал свой любимый кофе. Возможно, его единственной целью действительно было выяснение отношений? Или же атмосфера стала настолько невыносимой, что он предпочел поспешно удалиться? Впрочем, какая разница? У аль-Хайтама была размеренная, спокойная жизнь. Он не нуждался ни в партнере, ни в ком-либо еще. Позже, разобравшись с очередью заказов, наведя порядок и отправив новую партию синнабонов в печь, он вернулся к документам. Поверх накладных обнаружилась салфетка с короткой надписью, выведенной черной ручкой: «Прости. Все сложно» Смяв салфетку, аль-Хайтам отправил ее в мусорное ведро. Ему не были нужны недосказанности и загадки. Если Кавеху есть что сказать — пусть говорит напрямую. А пока... пока у аль-Хайтама действительно хватало дел, требующих его внимания. А Сайно, наблюдавший за всей сценой со стороны, выждав момент, неторопливо подошел к аль-Хайтаму: — Это же наш постоянный гость. Кажется его зовут Кавех. Вы с ним общаетесь? — спросил он. — Нет, как ты сказал: он просто постоянный гость, — отрезал аль-Хайтам, демонстративно перебирая накладные. — Кстати, о делах. Ты проверил остатки сиропов? Нужно составить заказ на следующую неделю. Сайно произнес какой-то неоднозначный звук, но больше допытывать не стал — спасибо ему за это. — Карамельный почти закончился, ванильного хватит дней на пять. С остальными порядок, — отчитался он, бегло окинув взглядом рабочую зону. — Хорошо, — аль-Хайтам сделал пометку в документах. — И проследи завтра-послезавтра, чтобы вечерняя смена не забывала про уборку кофемолки. Вчера Лайла опять оставила кофейную пыль. — Понял, — Сайно направился к кассе, где уже появились новые посетители. Аль-Хайтам погрузился в работу, стараясь не думать о неприятном инциденте. В конце концов, у него была кофейня, которой требовалось его внимание, и это было куда важнее любых личных переживаний. И может, и правда нанять второго администратора?