Porolon Production представляет

Утром просыпаюсь от того, что врубается свет, и Андрей, тот самый парень Игоря, матерясь вполголоса, переступает через мою тушку и начинает греметь посудой. Вчера Игорь выделил мне спальник, так что просыпаюсь я посреди кухни на полу, и в полусне пытаюсь гусеничкой заползти под стол, чтобы скрыться от света и доспать недостающее. «Разлегся тут, пока нормальные люди на работу собираются», — слышу я бормотание и меня пробивает на ржач. Кухню заполняет аромат кофе, но за окном еще темно, и мне никуда идти не хочется, но у Андрея другие планы. Он подходит ко мне и пинает меня в бок. — Давай вставай, говорю. А ещё лучше дождаться, когда он уйдет, и перебраться под одеяло к Игорю, — блаженно улыбаюсь я. Андрея мое блаженство не устраивает, и он пинает меня снова. На этот раз более ощутимо. — Вставай! Утро пришло! — и почему меня вечно гонят, пока хозяева квартиры в отключке? Что за произвол? — А ты сделаешь мне кофе? — спрашиваю я, открывая глаза. — Тогда я не скажу Игорю, какой ты мудак. Тот фыркает. — А то он не знает. Гляньте-ка, а у чувака не так всё плохо с самокритикой, как в начале казалось. — Ну что тебе жалко, что ли? — канючу я, выползая из своего кокона. Поспал бы подольше, стал бы бабочкой, а так — терпите мерзкой желеобразной личинкой. В ванной хозяйничаю, как у себя дома, открываю шкафчики — вдруг у них завалялась новая зубная щётка, но зубы всё же приходится чистить пальцем. Пялюсь мстительно на щётки в стакане, знал бы которая из них Андрея, поковырялся бы ей в жопе, и выхожу на кухню. Кофе Андрей готовит с помощью модных херовин, типа воронки, и разливает в две кружки. Может, зря я так с ним, и он не так уж плох? — У вас в кофейне баристы не требуются? Он смотрит на меня с подозрением, прежде чем сделать глоток и, кажется, не верит в мои добрые намерения. — Мне работа скоро будет нужна, — поясняю я. — Ты же слышал. — И что действительно бросишь и пойдешь кофе разливать? — сомневается Андрей. А я удивляюсь, что, кажется, угадал его работу. — Тебе же это в кайф, и по деньгам, наверное, прибыльнее. — Да ты дьявол, — бормочу я. — Игорь на правом, ты на левом — бедняга Даня Мазин. Андрей хмыкает и пьет кофе. На самом деле мне он даже начинает нравиться. Не такой уж он плохой и правда любит Игоря. Пытается защитить его от меня. Даже мило. — Что будешь делать? Я смотрю в светлеющее окно и пожимаю плечами. — Поеду к Леше, а там как масть попрёт. — Я про вообще. — Уволюсь из порностудии, начну честную жизнь. Приду работать к тебе баристой, — перечисляю я. — Звучит неубедительно. Я снова беспечно пожимаю плечами, тоже мне полиция убедительности. Не то чтобы я сам до конца верю в то, что говорю, но после разговора с Игорем, я и правда начинаю понимать, что порно-весело-задорно перестало для меня быть таковым. Одно дело выёбываться на камеру перед теми, кого любишь, а другое подставлять свой зад ради бабла. А ведь по началу казалось, что это одно и то же. Ох, мама, когда и где я свернул не туда? Но Андрей прав в том, что пиздеть не мешки ворочать. Это сейчас я полон решимости, но хз не сдуюсь ли через час? Особенно, когда увижу Тимура и всё опять пойдет по пизде. У Игоря есть Андрей, у Лёши — мефедрон, а что есть у меня? Мой порно-бизнес. — Как думаешь, он говорил серьёзно? — включаю я торги, и часа не прошло. — Сто процентов, — говорит Андрей. — И срать рядом с тобой не сядет. Красивая метафора, всегда ее любил. — Да я в дерьме! — заключаю я, поднимая на Андрея полные печали глаза. — И сам унылое говно, а думал, что огонь-пушка-бомба. — Осознание проблемы — первый шаг к ее решению, — нравоучительно сообщает Андрей и допивает кофе. Как приятно иногда поговорить с человеком, который не питает к тебе никаких добрых чувств и не ведется на манипуляции. Надо попросить его номер, буду звонить, когда жизнь станет слишком лёгкой и захочется немного тлена и безысходности. Мы молча одеваемся и выходим в подъезд, прощаемся на лестничной площадке. Андрей бодро сбегает по ступеням, а я плетусь за ним, как столетний дед, на ногах которого по десятикилограммовой гире. Спешить мне некуда, я иду к Тимуру, а там пиздец, как ни крути.

***

Когда звоню в дверь его квартиры, Лёша открывает не сразу. Я успеваю понервничать, представляя его в отключке с болтающимся шприцом в вене, и когда его наконец вижу, даже выдыхаю с облегчением. Лёша моей радости не разделяет и, буркнув «привет», скрывается в квартире. Я иду следом, стараясь отгонять непрошенные флэшбэки. Он заходит в комнату, садится на матрас спиной к стене, берёт с края переполненной пепельницы докуренную до половины сигарету и затягивается. На меня он смотреть избегает, и, по всему видно, что ему хуёво. Снова играет его депрессивный рэп-плейлист. «Ждем того, кто мягче скажет «Уебись об стену», Так уебись об стену Я умоляю, еще раз, прошу на бис Уебись об стену…» Очень жизнеутверждающе. Понимая, что разговора не выйдет, решаю убрать мусор. Просто пиздец некомфортно находиться посреди этого дерьма. Жалею, что не захватил костюм химической защиты или хотя бы перчатки. Сваливаю в ведро все, что плохо лежит, через пакет подталкиваю туда же со стола использованные шприцы и презервативы. Не факт, что полиэтилен из «Пятерочки» поможет, но брать в руки это говно я просто брезгую. Причем на таком уровне, что реально не могу себя заставить дотронуться даже через пакет. Приходится извращаться, используя подручные предметы. Пока я сюда шел, меня посещали самые разные мысли и эмоции, но перед брезгливостью отступает практически всё. Не передать словами, как я невъебенно рад, что проснулся под аромат кофе и брюзжание Андрея, а не здесь после нескольких часов нарко-ёбли с душевными приятелями Тимура. Пока я убираю мусор, он наблюдает за мной, но по-прежнему избегает встречаться со мной глазами. Докурив, закрывает лицо предплечьями, пятерней сжимая бритый череп. Наверное, даже не прочь сейчас раздавить его, как орех. «Даже он не подозревает насколько глубока эта бездна, Все бесполезно Ты — мой! Все безболезненно....» Пацанский речитатив в колонке срывается на истерику, и я даже начинаю прислушиваться к словам. «…и что же может быть прелестней, а? От того, что ты меня... Без меня!» Ёбтиль-мобтиль, какая драма. Я выношу мусор, а когда возвращаюсь в квартиру, Тимур сидит в той же позе, закрываясь от меня и мира, только между пальцами правой руки снова тлеет сигарета. Как же кроет его, беднягу. Я забираюсь к нему на матрас и сажусь рядом, касаясь его боком. Тимур поднимает голову и затягивается. Я беру сигарету из его пачки, и он протягивает свою, чтобы прикурить. Какое-то время мы курим и слушаем музыку. Следующий трек более злобный, но и не такой душераздирающий, как предыдущий. Даже весёлый: «Обезглавить, обоссать и сжечь. Обоссать и сжечь!» Я прислоняюсь к Лёше, чувствую, как его тело сначала цепенеет, но потом, спустя какое-то время, совсем чуть-чуть, но всё же расслабляется, и в меня проникает его тепло. Наконец, Тимур тушит сигарету и обнимает меня, опуская голову мне на плечо и пряча лицо где-то под моим подбородком. Я продолжаю курить и глажу свободной рукой его по спине. Надо же так обосраться, думаю я, и, как ни странно, мне становится легче. Наконец-то, я могу позволить себе быть великодушным и всепрощающим, а не сгорать от стыда за собственные поступки. Наконец-то, я могу увидеть его на своем месте — уязвимым и сломленным, сомневающимся, — и принять таким и его, и себя. Мы облажались оба, так толку кого-то в этом винить? Я гашу окурок и убираю пепельницу на пол. Возвращаюсь к Лёше и поднимаю его лицо к себе. Он смотрит, набычившись, несколько секунд и пытается отстраниться, но я наклоняюсь к нему и целую в губы. Поцелуй получается на удивление неторопливым и кротким, как будто он не до конца уверен, что стоит продолжать. Может, и не стоит. Может, не сейчас. Странно, но моя твердокаменная уверенность в том, что секс уместен всегда и везде, уже второй раз за сутки даёт течь. Я ложусь на единственную здесь подушку и тяну Лешу за собой. Он снова укладывается мне на плечо и обвивает руками, залезая ко мне под футболку. Я чувствую его напряжение, непроизвольное сокращение мышц, из-за чего он то и дело дёргается, двигает челюстью. И, кажется, ему приходится делать над собой усилие, чтобы не завыть в голос и не вскочить, чтобы разметать и раскрошить вокруг всю мебель, но вместо этого он прижимается ко мне крепче. Приподняв зад, я достаю из кармана джинсов телефон и гуглю последствия приёма мефедрона. Узнаю про «дофаминовую яму», ломку и разрушительное действие на организм. В статье написано, что наркоман может не спать сутками, продолжая мефедроновый марафон до полного истощения, и я радуюсь, что всё закончилось уже утром. — Тут пишут, что ты можешь быть опасен для окружающих. Ты опасен? — пытаюсь я разрядить обстановку. — Нет, — мычит Тимур. Я удовлетворено киваю. — Можно вызвать нарколога бесплатно. — Не надо. — Ок. Молчим. Погода этой зимой редкостное говно, так что в комнате царит полумрак. Я свечу себе в лицо телефоном. — Тут интересный прейскурант, — снова заговариваю я, на самом деле и правда полезно знать, что можно сделать в случае чего. — Например, можно экстренно избавиться от симптомов всего за шесть тысяч. С помощью клизм и капельниц. И снова как огурчик. Хочешь клизму? Про клизму там, конечно, ни слова, это я добавил от себя, чтобы немного снизить градус серьёзности. Даже я понимаю, что избавление от симптомов не равно избавлению от зависимости. Я откладываю телефон, закидываю левую руку под голову, а правой глажу Лешу по затылку. Брил голову он совсем недавно, поэтому затылок приятно бархатистый. Плейлист, к счастью, заканчивается, а то я уже думал вырубить его сам. Комната погружается в приятную тишину. — Как давно употребляешь? — Чуть больше года. Ничего себе, а я и знал, что у нас в армии такие приколы. Мнусь, не зная как сформулировать следующий вопрос. — А эта пати... какая по счету? — Вторая. В первый раз был ещё до армии, — отвечает Лёша без особого энтузиазма. — Когда вернулся? — Вчера утром. — Насыщенный у тебя был денёк, — вздыхаю я и на минуту замолкаю. — Как там в армии? — Херово. Просидел в окопе год, на передок нас не бросали. Но всё равно — страшно, — говорит Тимур непривычно длинными предложениями. — И скучно. Это даже хуже, потому что говно всякое в голову лезет. Я подавляю желание съязвить в ответ — эта тема по-прежнему меня дико триггерит, и решаю закрыть тему, но Тимур продолжает. — Я думал слезу там с мефедрона, но там можно достать всё. Все в курсе, и всем насрать, но если употребление становится заметным, отправляют в штрафбат. И тогда точно пизда. — Ого, боец, полегче, какие откровения… где твой патриотизм? — как-то совсем тухло усмехаюсь я. Мы замолкаем. Моё плечо устало, поэтому я переворачиваюсь на бок лицом к Тимуру. Есть еще одна тема, на которую нам надо с ним поговорить. Я беру телефон и подключаюсь к колонке через блютуз. Моя очередь делиться прикольной музыкой. «Стыд? Что еще за стыд? Бит? Уже трижды бит Дойдет до ста…» - Та, та-та-та-та, - весело подпеваю я. «Больше нет предела наготе Давит, то и дело, в голове пусто так…» — Ты видел мои стримы? — спрашиваю я, когда песня заканчивается. Я знаю, что он видел, но иначе мне мысль сформулировать не удается. — Да, блядь, мимо не пройдешь, даже если захочешь, — Лёша водит пальцем по моей футболке, обводит надпись «doma pogovorim». Он лежит ниже меня, поэтому его лица я не вижу. — «Поролон продакшн», — с издевкой произносит он название моего канала. — Какой ты же долбоёб, Даня. Озабоченный педрила, дрянь и шалава. Нахуя? Мне нечем крыть, когда всё это произносится таким тоном, что по спине начинают бежать мурашки. — Я не знаю. А ты нахуя? — Нахуя тебе всегда надо быть в центре внимания? И делал бы что-то нормальное, так нет, блядь, — порно! — Ты говорил, что любишь порно, — вставляю я. Надо же как его зацепило. Даже кулаки сжал, зубы заскрипели. — А, так это для меня такое счастье? — Ну да, — говорю я и сам задумываюсь, — наверное... По крайней мере так это начиналось. — Идиот, — бессильно выдыхает Лёша, ему тоже тяжело со мной, а я-то думал, что простой, как три копейки. — И когда следующий? — глухо спрашивает он. Хочется тупо пошутить в своей манере, но я понимаю, что так я снова всё испорчу. На самом деле, мне тоже нелегко обо всем этом говорить, а смехуёчки позволяют сделать вид, что мне всё окей и похуй. — Завтра, — отвечаю. — Но я тут подумал, что... ну, его в пизду. Прикрываю этот бизнес. Опасно это, да и вообще... уже не торкает, как раньше. — Серьёзно? — Лёша приподнимается на локтях, чтобы заглянуть в моё лицо. Бля, заебали спрашивать. Я чувствую смущение и большую ответственность. И как теперь не обосраться? — Ну да. Игорь сказал, что срать со мной не сядет рядом, если я не прекращу. Я ночевал у него на кухне сегодня. Познакомился с Андреем — милейший парень, чуть почку мне не отбил утром, когда будил, так боялся, просплю, — меня опять несет. Лёша переворачивается, ложится спиной на кровать и обессиленно трёт виски. — Что еще сказал? Переживает. Понимает, что я на него жаловался тоже. — Андрей? — нарочно туплю я. — Игорь. — Доходчиво объяснил, что мы говноеды, тебе нужно в рехаб и нормальную работу. Пойдёшь в рехаб? — На это нужны деньги. Сам справлюсь, — вздыхает он. — Уверен? Он пожимает плечами, ну да, какая тут уверенность. Но у меня отлегло от сердца, по крайней мере он не хочет продолжать в том же духе. — Хуёво тебе? — продолжаю допытываться я. — Да. — Я был уверен, что ты еще будешь под кайфом, когда приду. — Закончилось, — снова жмет плечами Лёша. — За закладкой не пошёл. Тебя ждал. Я расплываюсь в улыбке. Как приятно. Он меня ждал! Приподнимаюсь и смотрю на него. — Я хочу быть снова твоим парнем. — Я наркоман, — косится на меня Лёша. — А я блядь в отставке. Чем не идеальная пара? Но с оргиями предлагаю завязывать, их сильно переоценивают. Deal? — я протягиваю ему ладонь. Тимур смотрит на меня несколько секунд и отвечает на рукопожатие. — Deal.