Яд ликориса

      Сунами и Сурин подъехали к дому через полчаса и в тишине разошлись по своим комнатам.        Девушка быстро приняла душ и обработала рану. Ей очень не хотелось выкидывать кусочек майки Киришимы, но и хранить его она не могла. Этот клочок ткани вдруг стал чем-то ценным и значимым в её глазах. Он был осязаемым доказательством неожиданной заботы, неловкой и неуверенной, но такой искренней. Доказательством того, что кто-то, совсем чужой, увидел её плачевное состояние и протянул руку помощи.        Пришлось тоскливо улыбнуться оборванной ткани и ещё раз мысленно отблагодарить Эйджиро, прежде чем кинуть значимую вещь в мусорку.        У Сугиямы после экзамена и не слабой нервотрёпки из-за появления Рин совсем не было аппетита, поэтому она приняла самое оптимальное решение: наконец-то выспаться.        Закрыла шторы, завернулась в кокон из одеяла и прикрыла глаза. Сон настиг её почти сражу же, стоило опустить голову на подушку.        Экзамен дался слишком тяжело для её неподготовленного тела. Пусть она и смогла проявить себя, но этого было недостаточно. Если она поступит, то наверняка никто не будет давать ей поблажек из-за истощения и постоянного кровотечения. Девушке ещё предстоит многому научиться, а пока — только сладкий сон. 

***

      Сурин проснулась от нескончаемого звука уведомлений и топота на первом этаже ближе к девяти вечера. Второе было легко объяснить: Хэцу приехала с работы, а вот первое было необычным, и Сугияма спросонья даже не сразу поняла, кто может ей так активно писать.        Лёжа в кровати, она нехотя нашла телефон где-то на полу и схватила в руки, пытаясь вчитаться в сообщения от Киришимы. Улыбка вылезла сама, стоило девушки увидеть бесконечный поток вопросов о её самочувствии. Быстро напечатав ответ, что всё хорошо и она просто отсыпалась после испытаний, Сурин потянулась и присела на край постели, всё ещё держа смартфон в руках и болтая ногами в разные стороны.        Они могли бы переписываться ещё несколько часов, но девушке стоило как можно раньше поприветствовать Нао. Написав, что ей нужно поужинать и привести себя в порядок, Сугияма отправилась в ванную, чтобы умыться и причесаться. Ей стоило предстать перед Наоми в подобающем виде и рассказать, что сегодня она на славу постаралась.        Чуть ли не прыгая, Сурин выскочила из комнату и пошла в сторону кухни, откуда доносился приятный голос Хэцу, заносчивый дяди и вкусный запах домашней еды.        Женщина встретила девушку объятиями и обвела тревожным взглядом:       — Боги! Ты совсем бледная. Даже знать не хочу, сколько сил ты потратила сегодня. Наложу тебе двойную порцию, — младшая слышала её раздосадованный голос как будто из толщи воды и просто улыбалась. Ей одновременно и не нравилось, и было приятно, что Нао переживает. Но чаша перевешивала в пользу недовольства за собственное состояние.       «Вот и ещё один повод стать сильнее, чтобы никогда не видеть таких беспокойных зелёных глаз», — Сугияма повела плечами и придала лицу спокойный вид:       — Всё хорошо. Мне кажется, что я смогла хорошо себя показать. А небольшое истощение — маленькая плата за перспективную возможность, — Хэцу нахмурилась, но не стала переубеждать девушку, потому что это было бесполезно — она была столь же упряма, как и муж. Да и насмешливая улыбка Суны тут же заставила её обратить всё внимание на мужчину.        — А ты не посмеивайся исподтишка! Вроде бы уже взрослый, а ведёшь себя хуже ребёнка, — дядя закатил глаза и вернул взгляд к телефону. Спорить с родной женой из-за какой-то племянницы было ниже его достоинства.        Наоми пригласила Сурин за стол, а сама вернулась к готовке. На ужин будет вкуснейшая индейка с картошкой и небольшой торт.        К сожалению, Хэцу много работает и здраво оценивает свои силы, поэтому десерт был куплен в магазине, а не приготовлен самостоятельно. Но позже она обязательно состряпает такой торт, который младшая запомнит на всю жизнь!

***

             Девушка хмуро смотрела на дядю, когда тот стал неожиданно щедрым на иронию.        Они уже десять минут обсуждают как прошёл экзамен. Нао только так нахваливала Сугияму за смелость и поделилась, что хочет как-нибудь познакомиться с Эйджиро и Миной. А Сунами был в своём репертуаре: насмехался и язвительно комментировал любое слово девушки, из-за чего часто получал по шляпе от жены и грозный взгляд племянницы, но не останавливался.        — Я не понимаю, ты просто ловишь специфический кайф, когда потешаешься надо мной? — Хэцу подняла брови в удивлении, а затем поникла, понимаю к чему может привести вопрос девушки.        — Определённо, — строго кивнул и закинул в рот кусочек индейки, не стесняясь на довольную ухмылку.        — Ребята, может мы не будем сегодня ссориться? — неожиданно тихо предложила Оми. Сунами бросил взгляд на жену и, увидев на её лице следы усталости, готов был в коим-то веке заткнуться, чтобы не трепать ей нервы, но племянница удивила:       — Извини, Наоми, но я хочу кое-что понять, — девушка скомкано извинилась, а затем более уверено начала, — Я догадываюсь, чем могла тебе не угодить, но разве тебе самому не кажется, что это перебор? — откуда у Сурин столько сил на разбор полётов с дядей она и сама не знает.        Всю осознанную жизнь она была тихой и замкнутой. Старалась сглаживать углы во всех конфликтах и не докучать.  Её мир — мягкий кокон, сплетённый из полутонов и шёпота. Она — свидетель жизни и сторонний наблюдатель, прячущийся за маской вежливой отстранённости. Каждое слово в разговоре — хрупкие бусины, которые она перебирает, прежде чем произнести. Ей было проще раствориться в толпе, стать призраком, нежели привлечь к себе внимание, вызвать лишний вопрос и нарушить чужое спокойствие.        И так бы продолжалось вечность, если бы Сунами не начал ежедневно уничтожать её единственный уголок размеренной жизни, спрятанный глубоко в голове и созданный ещё со времён средней школы, заставляя девушку показывать всё своё красноречие, и убиваться от собственных противоречий в голове.       Перебранки с ним стоят уже как кость в горле на протяжении нескольких месяцев и ей бы правда хотелось, чтобы их общение не походило на бои без правил, а было, в лучшем случае, похоже на человеческое.        Нужно было это решать и как можно скорее. Сурин не хочет оставаться старой собой — зажатой прессингом издевательств и жизненных обстоятельств.        Она научиться говорить и отстаивать свои права. Если не в первого раза, так со второго и, если будет нужно, с третьего.       Да, она оказалась здесь не по своей воле. Во многом, это был выбор самого Сунами взять её на попечительство, но девушка не просит слишком много: всего лишь еда и нужные всем людям вещи, но жить под постоянным агрессивно-пассивным напором со стороны дяди было тяжело.        Младшая всегда старалась держать лицо перед ним. Не мозолить глаза слишком часто и не попадаться на его дешёвые провокации. Иногда не получилось: срывалась и шикала в ответ, но потом сидела в комнате, утыкаясь носом в колени и загоняясь из-за собственной несдержанности на человека, который её обеспечивает.        Сомнения были её вечным спутником. Терзали её, изматывали, словно изношенная лента, повторяющая одну и ту же печальную мелодию. Почему она так остро реагирует на его слова, на эти мелкие уколы, которые он ежедневно наносил с безразличной ухмылкой? Почти всегда девушка колко отвечала в ответ, а затем забивалась в углу комнаты, боясь, что переборщила и разозлила его. Страх того, что после этого младшая потеряет то немногое, что у неё есть — какой-никакой, а комфорт, стабильность, место, куда можно вернуться, всегда мелькал где-то на подкорке сознания.        Но сегодня она просто не выдержала. Ей хочется услышать хоть что-то, что выдернет её из мук сомнений. Неважно, каким будет ответ, она примет любой. Просто тогда наконец поймёт, нужно ли ей стараться что-то менять или оставить всё как есть.        — Абсолютно нет. Меня раздражают ты, твоя слабость, безрукость и пассивное поведение. Я нахожу душевное равновесие, подшучивая над тобой, и, на чистоту, уже тысячу раз пожелал, что решился на опекунство, — Сунами был честен. Сурин была благодарна за правду.        Всё встало по полочкам. Головой она знала, что по-другому он не ответит, но огонёк надежды всё ещё горел.        Только теперь безвозвратно потух.         — Я поняла, — она несколько раз кивнула, проглатывая комок в горле, старалась не обращать внимания на до боли сочувственный взгляд Хэцу, а затем не выдержала: убежала в комнату. Закрылась и спряталась, как делала это всегда.        «Я обязательно научусь не обращать на такое внимание. Стану сильной, честное слово. Но сейчас не могу. Слишком слабая. Не получится», — младшая слышала сору дяди и жены, где Наоми отчаянно билась за девушку, говорила, что так поступать с ребёнком нельзя и это неправильно, но Сугияма заткнула уши, не желая слышать, как кто-то за неё борется, и уставилась глазами в потолок, — «Никаких слёз из-за этого придурка. Нужно терпеть. Нельзя становиться посмешищем хотя бы в собственных глазах. Я узнала правду, больше нет смысла пытаться стать лучшей версией себя ради его признания».       Тепло начинавшийся семейный ужин закончился очередным провалом. И, кажется, в этом была вина Сурин.       Задала тот самый лишний вопрос, нарушала царившее спокойствие в доме и потерпела неудачу, когда не смогла стойко выдержать честное признание дяди. 

***

      Всю следующую неделю в доме витала удручающая атмосфера.        Наоми затаила сильную обиду на мужа, который если и не мог признать племянницу, то хотя бы должен был прикрыть рот, когда это так необходимо.        Она очень любила детей и ненавидела, когда ими пренебрегают. И пусть Хэцу знала о сложном темпераменте Суна, искренне верила, что появление младшей родственницы вынудит того переосмыслить взгляды. Но надежда была утеряна. Женщина начала его сторониться и работать чуть больше обычного. Если у неё была ночная смена, то по возвращению домой она сразу ложилась спать, дневная — занималась хозяйством, избегая прямых разговоров с мужем. Но в одном она была постоянно: в независимости от времени и обстоятельств, оставалась такой же заботливой и чуткой по отношению к Сурин, ежедневно готовя ей еду и поддерживая на тренировках,       которые редко, но метка заставала.        Сунами стал раздражительные обычного. Понимал, что ошибся, но не мог пересилить себя и признать поражение перед племянницей. В начале даже пытался перекинуть всю вину на ребёнка, но потом понял, что ведёт себя просто отвратительно и так ужасно по-детски.       Он был злым и упёртым взрослым, а младшая просто подростком, которой, судя по всему, что он успел заметить, жилось нелегко.        Пачка сигарет заканчивалась за два дня, а на приёмах пищи он привык есть фастфуд или еду из круглосуточных. Хэцу не готовила на него. И он даже чувствовал гордость за жену, которая, не смотря на долгие годы вместе, стойко игнорировала его и показывала свой характер, указывая на его провал. Когда они встретились в первый раз, она была совсем не такой. Сейчас стала сильнее.        Сурин же большую часть времени отсиживалась в комнате, иногда выходила во двор для поддержания стабильности причуды или на кухню к Наоми. Она перекрыла все возможные пути для дяди, полностью забывая о его       существовании.        Да, было неблагородно относиться так к своему кормильцу, но обида была сильнее здравого смысла.        Весь мрак в доме развеяло письмо из UA, которая счастливая Хэцу передала Сурин прямо в руки. Она сидела на кровати и задумчиво крутила его, а затем аккуратно спросила:       — Ты не будешь против, если я сама его открою и первая узнаю содержание?        — Конечно нет! — Наоми мягко улыбнулась, приглаживая выбившиеся пряди тёмных волос у младшей, — Но я буду ждать, когда ты придёшь и поделишься отличной новостью!              — Хорошо, спасибо, — Сугияма благодарно кивнула, а Хэцу с довольным лицом выскочила из помещения, прикрывая дверь.        Повертев бумажку ещё пару секунд, Сурин с сомнением открыла его.        Перед лицом появилась голограмма Всемогущего с яркой улыбкой. От этой приторности стало тошно, из-за чего девушка не выдержала и без зазрения совести скривила лицо. Её ведь всё равно никто не видит.        — Юная Сугияма, приветствую! — За теоретическую часть ты набрала целых.. — герой что-то задумчиво пробубнил, спрашивая у людей за кадром, сколько у неё вообще баллов за тестирование, а потом натянул лыбу обратно, будто-то бы ничего и не было, — Целых 85 баллов и ты заняла аж третье место в рейтинге среди поступающих! Похвальный результат. За практическую часть ты собрала 36 баллов и 8 за спасение. Из чего следуют целых 44 балла, что тоже достойно похвалы. Поздравляю, юный герой, теперь ты будешь учиться в академии UA! Ждём тебя уже послезавтра в классе 1-A, — он показал знак «Класс» и голограмма исчезла.        Найдя пояснительную записку, девушка узнала, что школьную форму привезут прямо к двери уже завтра, но для получения необходимо подтвердить личность, показав письмо.        Испытывала ли Сурин радость? Вероятно, да. Но точно не гордость. Она неплохо сдала экзамен для той, кто редко посещал школу и плохо ладил с собственной причудой, но чего-то всё равно не хватало.        Это «чего-то» висело над ней серым облаком, затмевая лучи такой яркой новости, как поступление в саму академию UA! И сейчас, когда цель достигнута, вместо ярких салютов в душе царила странная пустота.        Глупое чувство перфекционизма вынуждало хотеть быть первой.       В комнату добросовестно постучали и, не получив ответа, уже не так совестно вошли без разрешения. Ведь кто запретит хозяину дома гулять по нему и спрашивать дозволения, правильно?        Дядя молча прикрыл за собой дверь, опираясь на неё и не замечая эмоций на лице племянницы, спросил:       — Не поступила?       — Наоборот, — хмуро заметила девушка, не зная, чего можно ожидать от старшего спустя целую неделю молчания.        — И чего тогда с такой кислой миной сидишь? Где же радость от того, что утёрла мне нос? — Сунами вздохнул, когда не услышал ответа. Снова съязвил. Потёр переносицу, будто решаясь на что-то, а затем посмотрел прямо в глаза младшей.       — Знаешь, совесть у меня всё-таки есть, да и поведение Наоми каждый день пробуждает её. Поэтому я пришёл извиниться за то, что наговорил в тот вечер, — он устало прикрыл глаза, пока лицо Сурин приобретало черты недоумения, — Но всё, что я тогда сказала — чистая правда. Ты меня раздражаешь так же, как когда-то твоя непутевая мать. Но, не взирая на это, я не должен был выплёвывать всё на тебя, ребёнка, как последний кретин. Повторюсь, мне жаль только за тот вечер, не более. Я не хочу менять своё отношение к тебе и, очевидно, не буду, но больше не допущу повторения того инцидента.       — Если ты извиняешься только ради Нао, то не надо. Да и извинения мне уже не нужны, — она на секунду замерла, затравленно посмотрев на него, и продолжила, переводя взгляд на окно, — Я всё понимаю. Знаю, что здесь меня априори быть не должно. И честно благодарна, что ты подобрал меня, накормил и одел, правда, — она вновь вернула взгляд к нему, — В тот вечер и я допустила ошибку. Из-за меня ты поругался с женой, мне жаль.       — Наоми меньшая из проблем, — Сунами неопределенно развёл руками, — Такие разногласия не редкость. Скоро она остынет. А извиниться я пришёл по собственному желанию.       — Хорошо, я рада знать, что ты не последняя мразь и у тебя есть другие чувства помимо гордости, — дядя сжал челюсть от её слов и проницательного взгляда, процедив сквозь зубы:       — Вот и замечательно, — натянул кривую ухмылку, удаляясь из комнаты. Для пущего эффекта слабо хлопнул дверью.         И только теперь Сурин испытала живую радость, когда ткнула дядю носом в грязь. Не так круто и вычурно как это делал он, но по-своему хорошо.              Через несколько минут в комнату вбежала Наоми, не сдерживая счастливую улыбку и прыгая на кровать к девушке.        — Суна сказал, что ты поступила! Прости, никак не могла дождаться, когда ты спустишься, чтобы рассказать, поэтому пришла сама, — Сурин с огромным удовольствием сидела в тёплых объятиях, вдыхая слабый аромат духов с камелией, которыми пользовалась Хэцу. Он действовал как успокоительное, мягко растворяя тревоги и убирая напряжение, накопившееся за неделю. Она чувствовала себя безопасно и свободно, сидя вот так вот рядом с самым светлым человеком, которого только могла встретить, — А ещё он сказал, что ты приняла его извинения. Это правда? Если ты его простила из-за наших отношений, то так нельзя! Я готова заставить его помучиться ещё пару-тройку дней. Ты и не представляешь, сколько подарков он успел подарить за прошедшую неделю, — она спрятала ладонью пакостливую улыбку.        — Правда. Он сам пришёл и раскаялся в своей ошибке, — Сугияма ненадолго задумалась и приняла решение ничего не умаливать, — Мы поговорили и, думаю, нашли некий компромисс. Как минимум, таких историй как была на прошлой неделе не повториться.       — Я рада это слышать, Сурин! Значит сегодня мы устроим пир на весь мир в честь твоего поступления, — Наоми нежно гладила как по голове, так и по спине, а затем положила руки на всё ещё неокрепшие плечи младшей, — Я горжусь тобой, подрастающий герой. И верю, что твоё будущее будет самым лучшим из всех возможных. Не забывай об этом, хорошо? В этом доме ты не одна, да и в академии найдёшь людей, которые в дальнейшем смогут подставить тебе плечо.        — Большое спасибо, Наоми. За всё, что ты делаешь — спасибо, — девушка прерывисто обняла Хэцу, пряча мокрые глаза.        Вместе они посидели ещё около получаса. Нао сначала успокоила девушку, сразу увидев наличие мокрых следов на своей кофте, а потом рассказала разные истории из жизни, делясь пережитым и впечатлениями. Сурин в основном слушала, иногда добавляла что-то от себя, чтобы не было видимости её отсутствия.        Сугияме было по-настоящему хорошо. Хэцу была тем самым лучиком света, пробившимся сквозь густые тучи её затянувшегося одиночества. Тёплым, нежным лучом, согревающим насквозь продрогшую душу девушки. Она была счастлива, что неблагосклонная судьба свела её с ней. Хотя бы раз в жизни она была мила с девушкой.       Когда Наоми снова убежала готовить, Сурин быстро написала Киришиме, делясь хорошей новостью и спрашивая о его успехах. Ответ пришёл почти сразу же.        Они оба поступили, но решили умолчать в какой именно класс. Пусть это будет слегка грустной неожиданностью или приятным сюрпризом для них обоих. 

***

      Только вчера она получила форму, а уже сегодня приступит к обучению на геройском факультете. Сурин совестно пыталась научиться правильно завязывать красный галстук, но когда не через двадцать, не через сорок минут не получилось аккуратного варианта, забросила гиблое дело, криво и косо нацепив предмет гардероба на шею. Никто ж её не побьёт за такое.        Просить помощи было не у кого: Сунами — просто потому что не хочет, а Наоми не было. Работала.       Дядя сразу сказал, что отвезёт её. А вот как она будет добираться до дома — сама решит. Ну, век интернета и технологий, может быть девушка и не потеряется в Токио.        — Я узнал, что твоим наставником будет Стёрка. И по доброте душевной предупреждаю: не разочаровывайся слишком, когда он исключит весь твой класс, — напоследок пожелал дядя. Хоть предупредил и на том спасибо. Младшая молча кивнула и вышла из машины, нервно перебирая пальцы из-за предстоявшего знакомства с абсолютно новым коллективом.        Нужный кабинет она нашла не сразу и только с помощью второкурсника, который под ручку её отвёл к классу. Он мило улыбался и что-то рассказывал о академии по дороге. Сурин поблагодарила спасителя и, глубоко вздохнув, открыла дверь.         В помещении было мало учеников и ни одного знакомого лица, что принесло толику грусти. На доске висела рассадка учащихся, и девушка с довольной улыбкой нашла своё имя чуть ли не в самом конце: четвертая парта первого ряда у окна. Что может быть лучше?        По пути до парты она рассматривала уже собравшихся ребят: парня с волосами необычного цвета и гетерохромией; девушку лягушку, судя по её внешнему виду; и ещё двух парней, один из которых имел руки репликаторы, а у второго причуда, кажется, была связана с локтями.        Они все молча втыкали либо в окно, либо в телефон. Было неловко.        Сурин присела за парту, тихо доставая письменные принадлежности, и решила делать как все: молча куковать.        Такая атмосфера продержалась бы до самого начала урока, если бы более активные ребята не начали появляться в классе и создавать приятный шум. Но стоило в поле зрения девушки нарисоваться Мине и Киришиме, как она тут же не сдержала счастливой улыбки.        Ашидо сразу заметила её и подлетела к ней, ни о чём не заботясь и прыгая через свободные парты.       — Моя лучшая подруга! Я так и знала, что мы обе пройдём и будем учиться в одном классе, — схватив Сугияму за руки, она потянула её вверх и чуть ли не закружила, забавно пританцовывая ногами, — Как же это хорошо!        — Ага, точно, — девушке было неловко от некоторых взглядов, направленных на них, но она не могла оставить такую хорошую знакомую без ответной улыбки, — Давай я тебя ещё кое с кем познакомлю? — Мина активно закивала, и Сурин потянула девушку за руку, направляясь к парте уже хорошего друга.       — Привет, Киришима, во-первых, очень рада, что мы в одном классе, — она довольно хмыкнула, — во-вторых, хочу познакомить: это Мина.       — Приятно познакомиться, красный чувак! — громко взвизгнула девушка, прихлопывая в ладошки и протягивая руку. Эйджиро впал в ступор от её слов. Сугияма мысленно хлопнула себя по лицу и натянуто улыбнулась в поддержку друга. А Ашидо стояла и просто светилась от нескончаемой энергии, слегка топая ногами.       — Тоже самое, — парень весело ухмыльнулся и протянул в ответ руку для рукопожатия.        Ребята устроились на пока ещё свободных партах и начали обсуждать прошедший экзамен, разные мемы и в целом всю жизнь. Сурин снова была простым слушателем — её старая жизнь была не особо интересной, чтобы можно было что-то рассказать, но она старательно поддерживала разговор, уточняя всякие детали и задавая дополнительные вопросы.        Чуть позже к ним присоединился заносчивый парень — представившийся как Каминари Денки — сказал какие-то пошлости в сторону девушек, за что был награждён красноречивым взглядом от Эйджиро, заливистым смехом и пинком от Ашидо, а под конец и краснеющими щеками от Сугиямы. Но в коллектив влился, правда теперь сидел подальше от девочек и не поднимал на них взгляда, рассказывая что-то про недавно вышедшую игру.        Через пару минут в классе появился очкарик, которого Сурин смогла опознать, вспоминая собрание в актовом зале. Он начал что-то вещать их компании о использовании парт по назначению. Ведь они нагло пользовалась возможностями и сидели прямо на них, а не на стульях. Но не завидев никакой реакции, кроме разве что немного стушевавшейся Сугиямы, он метнулся к безбашенному блондину — так для себя его прозвала девушка — и начал снова заливать про целомудренное использование школьного инвентаря, на что получил нескромные пожелания смерти и дорогу в самую задницу.        В классе появлялось всё больше людей и их компании пришлось разойтись, освобождая места для других, договорившись продолжить начатый разговор о фильме на обеденном перерыве.        Очкарик — Иида Тенья, оказывается — завидев зелёную макушку у двери, сразу метнулся туда, но у Сурин уже рябило в глазах от такого изобилия движений, поэтому она решила отдохнуть до начала урока и остановила свой взгляд на окне.        Вот только её планы прервал громкий девичий крик, а потом мрачная тишина. Сугияма вернула внимание к двери, откуда донёсся звук, и затаила дыхание, ожидая развязки.        — На то, чтобы вы замолчали потребовалась двадцать секунд. Плохой результат, — Сурин повторила за всеми и привстала, чтобы увидеть всю картину. На пороге лежал человек в спальном мешке, а его лицо показалось девушке до боли знакомым. Она вернулась на место и глухо ударилась головой о парту, пряча макушку руками: это тот самый мужчина, который её встретил на вступительных, а она проявила всю свою недогадливость, — Моё имя Айзава Шота и я ваш классный руководитель. Сейчас мы проведём небольшой тест. Подходите и получайте спортивную форму, — все поочередно встали, не создавая толкучки, и мирно один за другим подходили к учителю, который благополучно не парился и просто кидал форму в руки, — За мной.       Ничего не поясняя, Айзава отвёл их сначала в раздевалку, а потом на спортивную площадку.        Сурин не увидела Рин ни в классе, ни в раздевалке, ни на поле, что заставило её пару раз облегчено выдыхать. Вопросы о том, как человек с одной из самых сильных причуд, что довелось видеть девушке, не поступил, она решила выбросить из головы. Одно счастье, что их теперь не объединяет нахождение в одном классе.       Сугияма постаралась занять место в самом конце, но не отходила далеко от Киришимы или Мины. Было стойкое предчувствие чего-то плохого. И стоило девушке заглянуть в глаза учителя, пока тот не обращал на них никакого внимания, её мысли подтвердились: он точно что-то задумал. Что-то такое, что не понравится ни одному студенту. Глаза никогда не лгут, и Сурин усвоила это очень хорошо.        Шота наконец начал объяснять правила проведения теста. По началу всё шло как в обычных школах: бег, пресс, прыжки в длину и прочее-прочее. Но условия теперь будут другие. Раньше все ученики были во многом ограничены в использовании причуд что законом, что нормами общества, это правда. Сегодня таких притеснений не будет.        Услышав спереди громкий возглас Мины: «Звучит весело!», многие начали поддакивать и заумно кивать. Девушка нахмурилась. Ребята, того не понимая, сами дали учителю добро на вседозволенность.        — Весело, говорите? Отлично, тогда по суммарному результату испытаний последний ученик будет исключён и больше никогда не сможет стать героем, — Айзава зло улыбнулся, хотя девушка назвала бы такую улыбку оскалом. На лицах детей больше не было радости, — Бакуго, ты первый среди поступивших на экзамене. На сколько метров ты закидывал мяч в школе?       — Шестьдесят семь.       — Теперь сделай тоже самое, только с использованием причуды. В пределах круга ты можешь делать всё, что хочешь, — учитель вяло кинул мячик в руки парня, а затем отошёл, доставая что-то из кармана.       Бакуго с многообещающим криком: «Сдохни!» забросил мяч на семьсот с чем-то метров, девушка не особо запоминала такие ненужные значения. Сейчас в голове крутилось куда больше переживаний по поводу своего будущего.        В начале дня дядя не просто так дал наводку по поводу исключения. Такие прецеденты уже были.         Дальше шли такие испытания, как растяжка, пресс и кувырки вперёд из стойки. На них Сурин не могла показать достойного результата и не пользовалась причудой. Она бы там никак не помогла.        Во время бега на время её поставила в пару с Киришимой, за что она мысленно благодарила всех существующих богов. Его присутствие значительно повышало уверенность.        В этот раз причуда могла помочь, поэтому она достала ножик и сделала точечный надрез на руке под взгляды одноклассников.        Форма была не очень удачной и не прикрывала потрёпанную левую руку, на которой проскакивали слабые, а иногда сильные и совсем свежие шрамы от порезов. С этим девушка ничего не могла сделать. Пользоваться острыми предметами и резать кожу, обязывала причуда.        Сугияма ждала сигнала учителя о начале. И стоило ему прозвенеть, как под ногами появилось подобие небольшой и уже находящейся под давлением пружины, состоящей из толстых стеблей ликориса и откинувшей девушку на приличное расстояние.        Во время полёта она панически создала что-то типа подушки безопасности. И очень удачно, ведь, если бы не успела, то наверняка бы влетела головой в стоящее напротив дерево. Вышло не так элегантно как у других, но, зато, с высокой скоростью.        Где-то в стороне послышались слабые смешки, но девушка не обращала на них внимания. Во-первых, привыкла абстрагироваться от них ещё со времен издевательств, во-вторых, важнее всего было показать себя, а красиво ли — уже вторично и не так важно.        «3,4 секунды — вполне неплохой результат», — подумала Сурин, опираясь на поданную руку Мины, которая похвалила её и пожаловалась, что причуда кислоты не особо помогает в этих тупых испытаниях.       На жиме девушка тоже проявила чудеса фантазии, которой никогда не было много, и, снова выпуская кровь из тела, создала стебли, которые намертво скрутили портативный динамометр, выдавивший значение: «178», из-за чего Сугияма чуть ли не вприпрыжку подошла к учителю, который скучающее оглядел её пораненную руку и просто кивнул, записывая результат.        На броске мяча Сурин хотела показать самый лучший возможно допустимый результат, чтобы не вылететь. Да, она пару раз видела совсем никудышных ребят, которые сдали чуть ли не все нормативы хуже неё, но сомнения никуда не делись. Да и в глазах Айзавы хотелось выглядеть как подающей надежды ученик, а не просто халтурный подросток, толком не умеющий использовать квирк.        Когда настала её очередь, она задумчиво перехватила летящий мяч, не глядя на учителя и ступая в круг.        Девушка хочет попробовать создать ударную волну, такую же, как и в тот момент борьбы с трёх очковым. Пусть эта атака и тратит много сил, но это последнее испытание. Последняя возможность показать себе цену и стопроцентно получить одобрение.        Была лишь единственная загвоздка: дома она так и не начала тренировать этот удар. В первое время тело ещё не до конца восстановилась после экзамена, а потом иссякло и желание, будучи в глубокой соре с дядей и угнетающей атмосфере дома.        Сугияма с большего понимала, как технически создать её, но не была уверена в конечном результате.        «Не войдя в логово тигра, не достанешь и тигрёнка», — так часто говорила Рин, когда они дружили. И, как не кстати, именно эта пословица сейчас идеально описывала ситуацию девушки.        — Долго ещё ждать? — все мысли ушли, стоило прогреметь недовольному голосу учителя. Сурин виновато улыбнулась и свободной рукой отковыряла корку со свежего пореза.        «Была не была».       Она подкинула мяч как можно выше, концентрируя причуду в ладони, и со всей силы ударила ровно по небольшой поверхности шара.        Прогремело что-то похожее на взрыв и поднялась огромная волна пыли. Во всей этой грязи летали цветки паучьей лилии, аккуратно развевающиеся на ветру и улетающие в разные стороны. Сладкий аромат забился в ноздри каждого, но никто не обращал на это особого внимания. Некоторые ребята даже попытались поймать цветки, чтобы разглядеть поближе, но как только те касались чужих рук — сгнивали.        От ударной волны девушку чуть ли не откинуло за пределы начертанного круга, но она стойко балансировала на краю, уверенно держась на ногах.        У неё получилось. Смогла сделать это. И даже пульсирующая боль от ноющего пореза была не так значительна, по сравнению с необъятным чувством успеха.       — Семьсот один метр. Неплохо, — кивнул учитель, зовя следующего. Это «Неплохо» звучала как самая дорогая похвала в мире. Почему-то казалось, что, чтобы получить даже такие слова от Айзавы, нужно было очень постараться.        Сугияма вернулась к ребятам. Её сразу встретили Киришима и Мина, поднимая пальцы вверх. Даже другие, те, с кем она ещё не успела познакомиться, похвалили её бросок, от чего она смущенно кивала и говорила тихое: «Спасибо». На что-то большее не осталось сил.       По результатам всех испытаний девушка заняла 11 место.        Главное, не самый низ и не исключение, остальное было неважно. Пусть внутри она и испытывала разочарование, но, как не крути, были нормативы, где её причуда не то что помогала бы, а могла сделать только хуже.        Глазами она нашла Мидорию Изуку, чьё имя было в самом конце списка. Девушка не знала, как он выглядит, но было достаточно увидеть чуть ли не рыдающего парня, чтобы понять, что именно он тот, кто ей нужен. Ей стало действительно жалко его. Он правда старался на всех испытаниях, но смог применить квирк только в самом конце. И-то получив травму. Сурин уже хотела подойти к нему, искренне попытаться подбодрить — она ж на героя учиться, а они это умеют делать! — но необходимость тут же отпала, когда взгляд поймал донельзя довольного учителя.        — Кстати, про исключение я солгал, — Изуку расцвёл на глазах, падая в объятия неизвестной брюнетки, услышав заветные слова Айзавы. Остальные тоже обрадовались тому, что это простая уловка, чтобы они больше выкладывались. И были счастливы, что их первый учебный день не обернётся тоской по ушедшему однокласснику. Только вот девушка знала, что никакая это не уловка. Такое уже было и, видимо, закончилось неблагополучно для кого-то, но смиренно сохраняла молчание, не портя славную атмосферу вокруг, ведь это были всего лишь её догадки со слов дяди.        Дальше весь учебный день проходил спокойно. Сугияма решила отложить знакомство с остальной частью класса, предпочитая находится в уже установившейся компании, не чувствуя дискомфорта рядом с ними. Иногда она, конечно, подолгу рассматривала других одноклассников, примечая тех, с кем стоит познакомиться завтра.       А со своей компанией они успевали переговариваться и рассказывать что-то новое только на небольших переменах и только потом смогли полностью насладиться общением в столовой, мирно обедая и обсуждая всё вокруг. Обсудили и классного руководителя, где девушка решила подать голос и составить полное предложение:       — Не могу утверждать, но Айзава-сенсей действительно имеет право исключать учеников по своему усмотрению, — все три пары глаз удивленно устремились на Сурин, от чего она поёжилась, — Но это не делает его плохим, не подумайте! Просто мне кажется, что как раз-таки у него мы будем получать самые жестокие тренировки, которые слепят из нас достойных героев, — Киришима выразил согласие, а Мина и Каминари выпучили глаза и чуть ли не в обнимку начали рассуждать о жестокости жизни. Сугияма ласково улыбалась, глядя на них.        Думается, она нашла нужных людей в своём мире.        Они пообщались ещё немного и поплелись на английский, где девушка готова была привычно биться головой о парту, увидев, кто именно преподаёт этот предмет. Сама его улыбка звучала как погребальный марш, а появление в дверях класса вызвало неистовое желание отчислиться.        Весь урок Сурин сидела, то и дело закрывая уши, когда Сущий Мик, не парясь, повышал децибелы своего голоса, чтобы отметить важность какого-либо правила или намекнуть на то, что лучше выучить.        Это был по-настоящему паршивый урок. И хуже было только знание того, что такое будет на протяжении всего учебного года. Теперь у Сугиямы нет выбора, кроме как носить с собой горстку таблеток от головной боли. 

***

      Уроки подошли к концу и многие разошлись по домам, торопясь быстрее оказаться в кровати. Кому-то повезло идти в одну сторону, а кому-то, как Сурин, пришлось досадливо прикусить губу, идя одной, и тешить себя попытками разобраться в интернет-картах.        Самое первое, что ей было жизненно необходимо: дойти до нужной станции, чтобы с пересадками доехать до дома. Стоит ли по приходе домой отблагодарить Сунами хотя бы за то, что он дал полный адрес?        Сугияма не тороплива шла с помощью навигатора, иногда мотала головой, пытаясь понять, куда забрела. Иногда спрашивала у прохожих: кто-то был настроен открыто и помогал, а кто-то молча проходил мимо. Что ж, у каждого могут быть более важные дела, чем помощь незнакомой девчонке.        Дойти никак не получилось. Она путала переулки и выходила на совершенно не те улицы, потом возвращалась назад и делала так по кругу. От досады девушка уже не сдерживалось в выражениях и гневно пинала камушки, представляя на их месте лицо дяди.        Так бы она и петляла в неизвестном городе, ища нужную станцию, если бы на глаза не попалась знакомая разноцветная макушка. Как там его Бакуго назвал? Половинчатый?        Он показался ей нелюдимым ещё в самом начале дня, когда во время тестировании Айзавы многие успели подружиться, а он оставался стоять в гордом одиночестве. Но выбирать не приходилось, поэтому Сурин поспешила нагнать его, боясь потерять из виду.        — Привет, Тодороки! Если что, то мы с тобой одноклассники, Сугияма Сурин, — она нервно следила за тем, как он кивнул и пошёл своим ходом дальше, не обращая на неё внимания, — Один вопрос! Всего один вопрос и я отвяжусь. Ты не знаешь, как добраться до этой станции и куда потом сесть, чтобы доехать до Синдзюку? — она быстро ткнула пальцем в экран телефона, показывая фото станции и, для уверенности, пару раз перелистнула картинки, показывая здание со всех сторон.       — Знаю, — Шото уверенно кивнул и поплёлся вперёд. Он прошёл несколько метров, прежде чем остановиться и глянуть на отчаявшуюся девушку, — Мне тоже нужно в Синдзюку. Можешь идти со мной, — Сурин довольно улыбнулась, получив помощь, и поравнялась с ним, пару раз отблагодарив и окончательно замолкнув.        Она понимала, что даже если захочет начать диалог — он будет проигнорирован. Тодороки весь день вёл себя отрешенно со всеми в классе, а те, кто набирался смелости подойти к холодному, на первый взгляд, парню, уходили разочарованные, не получив ответа ни на один вопрос.        Возможно, отстранённость была просто неизменной чертой его характера. Может, он, так же как и девушка, жил в своём мире, игнорируя внешние факторы.        Шото был словно невидимой стеной, созданной из холодного безразличия, которая отгораживала его от шума людской суеты. Сколько Сурин не рассматривала Тодороки днём — как и всех остальных, в принципе — его взгляд скользил по лицам, не задерживаясь ни на одном.        Почему-то его поведение напоминало девушке своё собственное. Не такое уверенное, как у него, но отдалённо похожее. Из-за этого ей хотелось попробовать к нему подступиться и, по возможности, завести нового друга. Но для этого было слишком рано.        Он не захочет, а она не рискнёт настаивать. Как и всегда.       Благодаря парню они оба оказались на станции уже через двадцать минут. Сели в вагон рядом друг с другом, но не проронили и слова. Сурин была не против, а Шото и подавно.        Ехать до Синдзюку было недолго, всего сорок минут, большую часть из которых они проверили втыкая в телефоны.        Продолжая сохранять молчание они уже почти разошлись по разные стороны, как девушка вновь поблагодарила спасителя, обещая, что не забудет этого и ушла, получив лёгкий кивок. Благо, как добраться до дома со станции она знает.        Когда они не очень дружной семьёй ехали с торгового центра, Сугияма видела станцию и запоминала примерный маршрут до нужных апартаментов. Да и в расписании автобусов было гораздо проще разобраться, нежели в метро.