Яд ликориса

      Учебные дни протекали размеренно и тихо, пока на пороге класса не появился счастливый Всемогущий со своей фирменной улыбкой.        Сурин не любила его. Но должна постараться сделать вид, что он просто бельмо на глазу, которое совершенно не беспокоит её.        Этот показной нейтралитет будет даваться ей очень тяжело, потому что просто видя его на экране, девушку тут же передёргивало.        Всё вокруг боготворили героя номер один, восхваляли его силу и восхищались его ослепительной улыбкой. Его имя никогда не сходило с первых полос газет и новостных лент в телефоне, это лицо смотрело с каждого рекламного щита, а голос, полный уверенности в своей победе, звучал из всех телевизоров. Для Сугиямы он был лишь фальшивой блестяшкой, пустым символом. Ей претила эта наигранная героичность, эта показушная забота о людях.        И даже сейчас, учась в академии, её компания часто обсуждала подвиги Всемогущего. Каждый раз, когда разговоры заходили в это русло, губы Сурин невольно кривились в презрительной усмешке, которую она тщательно скрывала за вежливой полуулыбкой. Если остальные узнают о настоящих чувствах девушки к герою, то наверняка откажутся от неё, посчитав странной.        Это было утомительно и изматывающе, словно бесконечная игра в прятки от собственных чувств.        Ведь испытывать к герою неприязнь она начала только тогда, когда её вера в то, что он, будучи героем номер один, самим символом мира, спасёт девушку из лап обидчиков, растаяла. Канула в бытие беспочвенной надежды.        После этого вера в героев в целом пропала. И сейчас она сидит в этом классе исключительно на зло Сунами и радость Наоми. Не более.        Детская и инфантильная обида до сих пор скребла её душу. Она знала — так неправильно. Понимала, что он тот, кто удерживает злодеев даже от простой мысли о преступлении. И признавала, что герои не могут всех спасти и помочь каждому. Тем более они борются против злодеев, а не детей. Но кто же им расскажет, что простые детские шалости ранят сильнее удара злодея?        — И я вошёл в кабинет, как обычный человек! — громкий бас и уверенная стояка заставили одноклассников визжать от восторга, а девушку нервно заламывать пальцы, — Сегодня у вас начинаются фундаментальные занятия. Надевайте свои первые геройские костюмы и отмечайте в душе ваш первый шаг на пути становления лучшим героем! — учитель нажал на кнопку и из стены вылезли ячейки с нумерацией. Сурин по списку была девятой, что было иронично, учитывая общепринятое значение этой цифры. (написать, что «9» — омофон слова «страдание», то бишь звучание цифры и слова почти идентичны)        Ребята, очарованные появлением символа мира, побежали к стене, чтобы побыстрее забрать свои костюмы. Началась сильная толкучка и громкие возгласы, которые не мог перекричать даже Всемогущий. В этой суматохе не участвовали разве что Сугияма и Тодороки, мирно ждущие своей очереди. А ещё был Иида, пытающийся всех угомонить и встать в строй строго по очереди, но его успехи не были велики, да и он сам, подумав, рванул к своей ячейке.       Но, к удивлению первой, Яойрозу, как девушка узнала ещё вчера, подошла к ней и протянула небольшой чемодан с её номером.        — Я же ничего не путаю, Сугияма? Это твоё, правильно? — брюнетка нервно протягивала руку с необходимым предметом, пока Сурин глупо пялила то на собеседницу, то на ящик.        — Да-да! Прости, — она быстро забрала предмет и натянула на лицо улыбку, которая вышла кривой из-за понимания совершённой глупости, — Спасибо.       Момо кивнула и поплелась к выходу, держа путь в раздевалку.       Все девочки переодевались в свои весьма броские костюмы, пока Сугияма оценивающе разглядывала свой.        Всё, что ей было необходимо: свобода движений и небольшое крепление на ремне. Поэтому её костюм состоял из чёрной мешковатой кофты, которая облегала тело только в рукавах и оголяла часть левой руки до локтя. Объёмных чёрных штанов, сделанных из специальной укреплённой ткани и удобных кроссовок едкого красного цвета — на них девушка делала особый акцент, желая не оставлять костюм совсем пустым. На шее висели увесистые наушники — после того, как Сурин поняла, что по сравнению с другими её слух очень чувствителен, она несколько раз обвела и подчеркнула слова: «С высокой шумоизоляцией» в заявлении на костюм. На ремне были специальные крепления для ножа, баночек с перекисью и бинтами в случае долгого сражения и необходимости остановить кровь. Создатели заботливо и без спроса добавили красные вставки на одежде, но работу сделали тонко — ни одна не выглядела лишней, а на спине красиво вырисовывались очертания паучьей лилии, вышитой в ручную.         — Сугияма-а! — протянула Мина, недовольно оглядывая девушку, — Почему так просто?        — Я не заморачивались над костюмом, он всё равно может порваться уже на сегодняшней тренировке, — Сурин беззлобно пожала плечами, потому что Ашидо была права. Из всех собравшихся у неё был чуть ли не самый скучный наряд.        — Ну, тут ты права, но это всё равно грустно! Я думала, ты захочешь носить какое-нибудь платье или юбку, — Мина надула губы и ещё раз обвела взглядом наряд подруги, — Хотя, не одежда красит человека, а человек одежду! Ты такая красивая, что все будут обращать внимание только на твоё личико, — она уверенно закивала, лично подтверждая свои слова, а Сурин застенчиво улыбнулась.       — Спасибо, твой костюм просто волшебный, — на комплемент Ашидо подпрыгнула и захлопала в ладоши, утягивая Сугияму в сомнительный танец.       — Девочки, думаю, нам пора идти, — подозвав всех, сообщила Момо.        Выйдя из раздевалок что парни, что девушки начали рассматривать друг друга. Каминари и Минета сразу не поскупились на пошлые комментарии в сторону Яойорозу, за что получали пинки от девочек и нотацию от Ииды. Сурин не обращала на это внимание — очевидно, это были шутки, или она просто хотела так думать — и нашла глазами Эйджиро, у которого был достаточно открытый костюм, оголяющий большую часть торса.        — Классный прикид, Киришима, тебе идёт и для причуды подходит, — оглядывая парня, заметила Сугияма.       — У тебя тоже! Только я, почему-то, думал, что ты выберешь что-то более открытое и свободное из-за своей маневренности во время атак, — он задумчиво рассматривал её, а она стушевалась под таким взглядом. Не нравится ей такое.       — Что есть, то есть.. — Сурин не успела договорить из-за болезненного толчка в плечо.       — Уйди с дороги, Шинкованная! — Бакуго, очевидно, как всегда был не в духе. Как в его голову вообще приходят такие клички?       Было бы даже обидно, если бы девушка не знала, что он поимённо никого не запоминает и зовёт всех как заблагорассудиться. Хотя душу неприятно кольнуло от его слов — она не выбирала причуду и, тем более, способ её применения.        — Воу-воу, братан, будь мягче! Ты с девушкой разговариваешь, — подняв руки в примирительном жесте, Эйджиро аккуратно отодвинул Сугияму подальше от взрывоопасного парня.        — Да чхать я хотел с кем разговариваю. Она загораживает весь коридор, — девушка подняла недовольный взгляд на Кацуки. Грубить ему себе дороже, да и она не умеет делать это красиво, но сегодня был особенно неудачный денёк, из-за чего она не могла оставить блондина без ответа и тихо гаркнула:       — Некоторые люди умеют обходить препятствия, а не взрывать их. Это, если что, называется «Тактичность», — Киришима в ауте смотрел на Сурин, которая почти никогда не говорила так много, предпочитая отмалчиваться или избегать неприятных тем. Она всегда не обращала внимания на людей, не входящих в их компанию, предпочитая игнорировать их существование, не проявляла открытой злобы в классе, слыша то что-то неприятное от того же Кацуки, то непристойные шутки Минеты, но сегодня с ней было что-то не так.        Она и так весь учебный день особенно заметно молчала и метала недовольные взгляды на одноклассников, а тут ещё и её ответка в сторону Бакуго..       Эйджиро перевёл взгляд на вскипающего парня и ему захотелось уйти в другую часть помещения, возможно, в другую академию.       — Чё сказала? — на его руках стали плясать искры и облака дыма, — По шапке захотела? — рыкнул Кацуки, поддаваясь вперёд. В привычно уверенных глазах теперь виднелись чёртики ярости.        — А ты попробуй! Меня-то за такое не исключат, — Сурин не дрогнула. В её голосе, несмотря на внешнее спокойствие, прорезалась сталь.        День начался со сгоревшего завтрака — Наоми попросту проспала работу и не успела его приготовить, оставляя всё на младшую, — и насмешек дяди, полдень омрачился низкой оценкой по английскому и окончательно испортился появлением Всемогущего, из-за которого хотелось застрелиться. Сейчас не было ничего более лучшего, чем выпустить недовольство на кого-то. И плевать, что дома она закроется в комнате, мучаясь от голоса совести в голове, вещающего, что так нельзя поступать, что теперь одноклассники увидели её мерзкую сторону.        Злость Сурин была тихой и застоявшейся, а Бакуго — громкой и всегда открытой. В этот момент она была похожа на маленькую, но бесстрашную кошку, готовую дать отпор огромному псу. И Киришима, зажатый между двумя — он и не догадывался, что Сугияма может быть такой! — вулканами, готовыми вот-вот извергнуться, нервно сглотнул. Его попытки погасить конфликт разбивались о нарастающую волну агрессии, которая почти что вся шла от блондина.        В коридоре повисло тягучие молчание. Всё замерли, наблюдая за вырисовывающейся картиной. Даже солнечные лучи, проникающие сквозь окна, казались наэлектризованными, предвещая неминуемый взрыв.       Девочки нервно сжимали кулаки, боясь за безопасность Сурин — в их число входил Мидория — а многие парни, выпучив глаза, были готовы рвануть на помощь девушке, в случаи открытых действий со стороны Бакуго. Даже Тодороки, обычно не вникающий в разбор отношений между одноклассниками, неожиданно сосредоточился.       — Молись, чтобы мы сражались не против друг друга, иначе я тебя просто закопаю, — он ткнул пальцем в её плечо, прежде чем отправиться на площадку к учителю, кидая злые взгляды на всех одноклассников.        — Эм.. — скомкано произнесла Момо, подходя к замершей Сурин, — Ты в порядке? — Яойорозу неожиданно для себя вздрогнула, когда одноклассница с взвинченной и дёргающейся улыбкой подняла голову.        — В полном! Я просто прекрасно себя чувствую, не переживай, — Сугияма похлопала знакомую по плечу и мирной походкой пошла в сторону выхода. На душе стало гораздо легче после выплеска эмоций. И она наконец-то смогла дать отпор одному из немногих обидчиков, коих встретила в жизни. День начинает приобретать краски.        — Сугияма всегда была такой? — спросил ничего не понимающий Денки, нервно перебирая пальцы и наблюдая за уходящим силуэтом.        — Вообще никогда.. — тяжко вздохнул Киришима, обводя взглядом медленно расходящихся ребят.       — Но согласитесь, мы этого не ожидали, а Сугияма так ответила! Я думала, что все мы взлетим вместе с этой академией, если бы Бакуго что-то устроил! — и только Мина сохраняли непоколебимую активность и радость, махая руками и показывая пальцами «Класс» всему коллективу.       — Это правда было неплохо, но всё равно.. Как-то совсем не думала, что человеком, ответившим агрессией на агрессию Бакуго, будет наша скромная Сугияма.. — даже Джиро, не входящая в компанию Киришима-Мина-Каминари-Сугияма, приняла участие в обсуждении. Кьёко никогда не видела Сурин настолько готовой к драке и разбору полётов с кем угодно в классе.       — Ребят, давайте забудем? С кем не бывает, у каждого из нас бывают плохие дни и мы срываемся, ведь так? Да и нам пора идти к автобусу, — Момо решила взять всё в свои руки, пресекая обсуждения одноклассников.        Почти все активно закивали, молча повинуясь словам брюнетки.       В автобусе сохранялось небывалое молчание, изредка ребята кидали восторженные взгляды на Всемогущего и кислые на мрачного Бакуго и спокойную Сурин, зажатую между Миной и Киришимой с двух боков. Они оба пытались разговорить девушку, но у той совсем не было настроения и они приняли негласное поражение.        — Что ж, сейчас мы увидим, из чего вы сделаны, будущие герои! — символ мира привёз их на полигон, являющийся прототипом обычного города. Стоило ему подать голос, как все ребята замолкли и остановилась.       — Учитель, мы будем использовать весь полигон для битвы? — сначала подняв руку и получив разрешение на вопрос, выдал Иида. Он механически двигался, указывая на всю территорию площади, что заставляло других посмеиваться.       — Нет, сегодня я хочу увидеть, как вы продемонстрируйте себя в битве два на два в одном здании, — объявил герой, щёлкнув пальцами и ослепляя детей улыбкой. Подростки недовольно переглянулись, ведь никому не претила идея случайно ранить друга, — По статистике, созданной Ассоциацией героев, уже давно было доказано, что большинство стычек между героями и злодеями происходят внутри замкнутых помещений. Например..       Дальше Сурин не слушала, полностью отдаваясь в царство мыслей. Сегодня для неё определённо неудачный день. Сначала сорвалась на Сунами с утра пораньше, потом на саму себя во время английского, а теперь ещё и на Бакуго, что изредка кидал на неё недобрые взгляды. Ещё и эта глупая битва между всеми ними! Она не хочет случайно сделать кому-то больно. С её причудой такая проблема весьма возможна, если учитывать то, что ей приходится ранить и саму себя, что уж говорить о других.        Девушка пришла в себя, когда перед глазами начали щёлкать пальцами и тормошить за плечи. На неё уставился весь класс. В том числе и Всемогущий. Настала её очередь тянуть жребий.        Робко потянув руку в сомнительного вида мешочек под подозрительную улыбку учителя, она достала номерок. Показала символу мира, на что тот кивнул и записал результат в планшет.        На большом мониторе в специальной комнате ожидания появился список команд.       «Да я, как не посмотри, в полном дерьме», — заметила Сугияма, стоило ей увидеть своего напарника.        Чёртов Бакуго Кацуки. И они чёртовы злодеи в этой пьесе. Просто волшебно.        После того как Всемогущий объяснил все правила испытания и задачи каждого участника, Кацуки потянул Сурин за шиворот на разговор, как он соизволил оповестить.       — Слышь, я тебя уделаю, поняла? — заявил парень, когда они оказались на достаточном расстоянии от одноклассников, что молча посылали девушке сочувствующие взгляды и жестами крестили её. Всемогущий так вообще внимания не обратил, молча всматриваясь в экран телевизора.       — Ладно..? — Сурин протянула это слово так неуверенно, что, казалось, будто и не она двадцать минут назад была готова к прямой потасовке.        — План таков: ты стоишь с боеголовкой и потом с кровью удерживаешь её от той щекастой. Усекла? — девушка слабо кивнула, и, почему-то, это разозлило блондина ещё больше, — Сдохнешь ты или нет, боеголовку не отдашь. Поняла, ты, Шинкованная? — Кацуки недовольно засопел, когда вновь не услышал прямого ответа, а получил лишь ещё более неуверенный кивок. Он хотел в очередной раз начать тираду, но Сугияма обогнала его.       — Да поняла я, поняла. А ты?..        — Я раздроблю Деку и его тупорылую мечту об асфальт. Но тебе лучше думать о том, как ты справишься с той дурой, — Бакуго неопределённо ткнул пальцем за спину, явно пытаясь указать на Урараку.        Сурин лишь молча проследила за тем, как он сворачивает за Всемогущим в переулки, а потом поплелась следом, тяжко вздыхая и слушая наставления со стороны одноклассников. Она молча улыбалась, благодаря, но не вслушивалась в их слова. На носу битва и она хочет победить.        Им дали наушники, чтобы они поддерживали между друг другом связь и всего пять минут, чтобы спрятать боеголовку, чем занималась только девушка, потому что парень тут же ушёл на первый этаж встречать гостей. Она решила пойти на третий этаж, выбирая самую пустую комнату, где для Урараки не будет возможности использовать причуду.       Сугияма была недовольна, но молча делала. Как не посмотри, но боец из Бакуго куда более опасный, чем из неё. Всё, что ей нужно было — выстоять против Очако пятнадцать минут. Звучит несложно.        Сурин благоразумно решила заранее чирикнуть ножом по коже. На всякий случай испачкала боеголовку в собственной крови чуть ли не во всех местах, чтобы, если что, иметь преимущество перед девушкой.       И не прогадала.        Каким образом Урарака обошла блондина, она и знать не хочет. Скорее всего, простой план Мидории, который знает Бакуго как свои пять пальцев.       Очако сразу пошла в наступление, не видя в комнате ни одного предмета для манёвра, чему Сурин была только рада: налегке создала небольшой вихрь цветков, застилая девушке обзор и дезориентируя. Сугияма не хотела доставать катану с целью травмировать пусть и не подругу, но милую знакомую, и в душе была очень рада, что такой необходимости не требовалось.        Для Сурин это казалось игрой в догонялки: Урарака пыталась её обезвредить, подобраться поближе к заветному объекту, но вечно попадала под застилающие обзор атаки со стороны девушки. Сугияма не доставила острого оружия, не применяла действительно опасных для здоровья атак и молча бегала из угла в угол, изредка перемещая боеголовку.        На нижних этажах были слышны шум, взрывы и громкие возгласы. Тряслись стены и потолки, из-за чего от них стала отваливаться штукатурка, а под конец и вообще несколько кусков от колонны попадали на землю, что в руках Урараки становилось оружием.       «Бакуго идиот! Тут всё ходуном ходит из-за его взрывов, Ками!» — мысленно негодовала Сурин, уворачиваясь от летящих камней. С каждой секундой их становилось всё больше и больше, от чего девушка недовольно скрипнула зубами, создавая катану и разрубая слишком большие куски.        Пару раз Сугияме зарядили и в живот, и в руки, и в ноги. Один особенно мелкий камень попал прямо в лицо, задевая губу.       — Бакуго, возможно, у меня жесть какие проблемы, — девушка пыталась дозваться до парня через наушник, но тот её благополучно проигнорировал. Она зло шикнула, негодуя и из-за своих ошибок, и из-за тишины от блондина.        Сурин поступила глупо. Переоценила свои возможности и не приняла Очако за достойного соперника только из-за правильного выбора комнаты и мысли, что здесь она не сможет пользоваться квирком. И теперь, после слишком частого создания небольших вихрей, которые она планировала использовать все пятнадцать минут, сил на ту же ударную волну не хватало. Мышцы начинали сводить, а кости неприятно ныть. Сугияма начинала чувствовать свой предел.       Стоять на ногах становилось сложнее, а уворачиваться от камней и того хуже. Её тело, измученное от метких атак Урараки, вопило о остановке. Вдохи отдавались острой болью в груди не только из-за полученных ранений, но и из-за истощения. Каждый удар катаной давался с трудом, а руки дрожали от напряжения. Мир вокруг расплывался, превращайся в калейдоскоп из серых и багровых пятен. В ушах стоял гул, заглушающий все звуки.       Казалось, сама земля уходит из-под ног, затягивая девушку в бездонную пропасть. Но где-то в глубине её сознания теплилась искра упрямства. Эта искра, питаемая последними каплями воли и громкими приказами Бакуго не проигрывать, не давала Сурин упасть. Не позволяла сдаться. Сугияма продолжала бороться, цепляясь за победу с той же силой, что и летящие камни в неё.        Каждый её удар, разбивающий куски бетона на части, каждый уклон был маленькой победой, доказательством того, что она ещё может сражаться, что её дух не так легко сломить.        Но этого было мало. Урарака тоже выдохлась, но более уверенно продолжала использовать причуду. Она сделала решающий удар и отправила огромный камень в сторону Сурин, сбивающий ту с ног. Она не успела ни увернуться, ни защититься катаной.        Прямо на глазах Сугиямы Очако помчалась в сторону боеголовки, от чего у девушки не было другого выбора, кроме как сделать последнее, что она может в своём состояние: использовать заранее оставленную кровь на боеголовке и создать кокон. Она не была уверена, что получится, не могла гарантировать, что, если Урарака дотронется, это не засчитают за победу героев. Но другого варианта просто не было.       Сурин сделала это. Из последних сил спрятала боеголовку в прочный кокон.       И у неё вышло. Очако дотронулась, но кокон не поднялся. Не сдвинулся с места. А в наушниках не слышался голос Всемогущего, оповещающего о проигрыше злодеев. На её губах растянулась победная улыбка.        А потом исчезла, стоило прогреметь самому громкому взрыву, который ей доводилось когда-либо слышать. Он уничтожил не просто пол и потолок, а целое здание, устремившись в небо и зацепив кокон.        Сурин одновременно радовалась и переживала. Первое было обосновано тем, что она лежит чуть ли в самом дальнем углу комнаты, где остатки пола каким-то чудом держались. Второе же было связанно с её последней защитой боеголовки. Она напряжённо разглядывала её и обречённо опустила веки.       Кокон не выдержал. Пошла трещина, а затем он и вовсе разбился, оставляя после себя мелки красные цветки.       Урарака висела в воздухе и, конечно, успела схватиться за боеголовку, безоговорочно забирая победу.       — Победили герои, — раздался голос учителя в наушниках, — Пройдите в зону ожидания. Раненные будут доставлены к Исцеляющей Девочке. 

***

      Увечья Сурин не были слишком серьёзными по сравнению с тем же Мидорией, но она всё равно получила лечение и негодующий взгляд старушки.        На теле было множество гематом и несколько открытых порезов, которые появились не только из-за причуды. Описав своё состояние врачу, которое не должно было так стремительно ухудшаться, Сугияма получала простой ответ:       — Девочка моя, я могу сказать лишь то, что после десяти минут битвы ты стояла на ногах только из-за упрямства и адреналина. У тебя очень маленький предел возможного использования причуды. И это не только из-за самого принципа создания цветков, — Исцеляющая Девочка задумчиво провела ладонью по медкарте, —  Это просто врождённое. У тебя, буду честна, никудышный резерв и, ко всему прочему, постоянное кровотечение во время сражения. Это плохо сказывается на твоём теле и общем состояние. Ты не можешь долго находиться в бою. Мой тебе совет: для того, что побеждать, тебе стоит научиться быстро расправляться с врагами.       Сурин молча кивнула, прикусывая губу. Это всё было просто отвратительно.        Она догадывалась о своём низком тайминге по использованию причуды ещё после вступительного экзамена, но выбрасывала эти мысли из головы, скидывая всё на нехватку опыта, но теперь, получив врачебное подтверждение, она почувствовала себя слабой.        Лёгкие слова Исцеляющей девочки звучали как приговор, эхом отдаваясь в голове Сугиямы. Слова обвивались вокруг её сердца, сдавливая его ледяными кольцами.        Сурин опустила голову, её плечи поникли под тяжестью осознания собственной неполноценности. Она вдруг почувствовала себя пленницей своего тела, запертой в клетке из ограничений, неспособной вырываться на свободу и достичь той цели, которую поставила для себя, поступая в академию. Эта слабость, эта неизбежная ограниченность, становились непреодолимой преградой на пути к становлению неплохого героя.        — Ты слишком много думаешь! — воскликнула женщина, слабо пиная по спине пациентки тростью, — Что, уже додумалась до того, что это приговор и невозможность стать героем? Не чуди, ежедневные и суровые тренировки повысят лимит и устойчивость. А если не забывать то, что твой классный руководитель — Айзава, который никогда не был милостив к своим ученикам, то вопрос о повышение твоей выносливости и вовсе отпадает.        Сурин слушала вполуха, а затем молча встала и пошла в сторону выхода, прошептав тихое «Спасибо» у двери. 

***

      В комнате ожидания ребята встретили Сугияму с восторженными комментариями о битве, нахваливая её неплохую тактику и героическое упрямство, забывая о том, что она, вообще-то, играла роль злодея.        Девушка ласково улыбалась, словесно благодаря лесть, мысленно — отрицая. Она не была достаточно хороша, чтобы выиграть. Вся их поддержка была вызвана лишь благими намерениями и, возможно, реальным восторгом, но это было незаслуженно.        Сурин давно выучила, что нужно быть исключительной, чтобы чего-то стоить и что-то заслужить. Чтобы впечатлить, чтобы заставить их заметить настоящую силу..        Она вымученно попросила прощения и отошла в дальний угол, присаживаясь у стены и опираясь головой на колени.        Всемогущий похвалил всех участников битвы, поминая добрым словом и Мидорию, что отлёживался на койке, а затем перешёл к разбору ошибок. Сурин решила не слушать. Она и без того знает, что было не так. Но случайно выловила монолог Момо о себе из контекста, которая, почему-то, решила взять роль оратора на себя:       — Сугияма действовала разумно: без помощи Бакуго она выбрала пустую комнату, где у Урараки не было преимущества в использовании причуды. Она аккуратно вела бой, не подпуская героя к боеголовке и сохраняя необходимую дистанцию. В критический момент создала кокон вокруг объекта и исключила возможное касание Урараки к нему, тем самым избежав поражения. Кстати, она позаботилась об этом ещё в самом начале, когда измазала своей кровью боеголовку. И злодеи бы победили, если бы не финальный удар Бакуго, уничтоживший не только здание, но и кокон Сугиямы, чем Урарака воспользовалась, забирая победу, — Яойорозу задумалась, а затем тихо добавила, неловко поглядывая на спокойную брюнетку в углу, — Но нельзя и исключать того, что Сугияма недооценила Урараку как соперника, не сразу создав полноценное оружие и отправив героя в нокаут. Хотя, в любом случае, из всех сражавшихся она показал себя наиболее перспективным и героем, и аналитиком. Пусть и с недочётами..        А потом Сурин отключилась, забивая на всё вокруг и погружаясь в царство Морфея.        Причуда Исцеляющей Девочки окончательно забрала все её силы.