Плоть и кровь

      — Юки-чан, всё в порядке?              Хошимото вздрогнула, услышав голос. Она словно вернулась из сладкой грёзы, центром которой был Кенто — в футболке поло, запачканной брызгами краски винного цвета. Он так аккуратно водил кистью по стенам, так ровно, не оставляя разводов, что Юки наверняка могла бы смотреть на это вечно. Или, по крайней мере, находить оправдание своим наблюдениям — якобы следила за процессом. Но на деле же бесстыдно рассматривала, как сосредоточено работает Нанами: как он следит за движением кисти, равномерно нанося краску; как поджимает губу, заметив незначительный просвет; как на его предплечье проступают очерченные волокна напряжённых мышц, натягивающиеся и расслабляющиеся под кожей, когда тот ведёт рукой вверх-вниз; как зачесывает пряди светлых волос, сбившиеся на потный лоб; как поло подчёркивает его фигуру, как будто ставшую крупнее за последние полгода — плечи стали массивнее, шире, мягко переходя в тонкую талию. Возможно, он записался в зал, но предпочёл об этом не рассказывать.              И вот сейчас этот человек смотрел на Юки с лёгким недоумением, пока по его щеке стекала капелька пота.              — Да… всё хорошо, — еле слышно пробормотала она.              Порывшись в кармане, Хошимото достала платок и подошла ближе. Неторопливо, словно нарочно растягивая момент, она осторожно приложила ткань к влажной щеке Нанами, стирая влажные следы.              — Жарко сегодня, да? — спросила Юки, не поднимая взгляда.              Ей было неловко встречаться с его беспристрастными ореховыми глазами. Смотреть украдкой — она могла себе позволить. А вот говорить, смотря друг другу в глаза — уже нет. Это казалось уже слишком, слишком интимным. Словно, чуть глубже заглянув в них, Юки может нарушить баланс, разрушить эту устоявшуюся границу и принести тихому и домашнему Нанами дискомфорт. Но так ли это было на самом деле?              Юки задумывалась о том, почему ей так хотелось поскорее вернуться в Японию. Ей было хорошо — наконец расправить плечи и вырваться из офиса, в котором, несмотря на интересный коллектив, всё равно было душно — от ограничений, от скудного интерьера, от суетливого, но всё ещё монотонного течения дней. Ей было хорошо — оказаться рядом с друзьями, которых она не видела несколько лет, бывших однокурсников, родных, чьи лица, несмотря на тяжелый труд на винодельне, всегда были улыбающимися и сверкающими от внутреннего огня. Ей было хорошо — когда морской бриз ударял в лицо мягкой, освежающей волной и играл с локонами, словно резвящийся ребенок, пока она, щурясь от закатного солнца, вглядывалась в горизонт, будто надеясь уловить то, что прячется за его чертой.              Но ей чего-то не хватало. И потому она невольно искала ответ — в том самом зелёном проблеске, что появляется, когда солнце исчезает за линией моря.              Тонкая, почти невесомая грусть, остающаяся солёным привкусом на сухих губах после морского ветра, почти незаметно, но упрямо терзала такое желанное ей спокойствие. Место, в которое Юки всегда была рада вернуться, считая его вторым домом, вдруг перестало быть таковым. Она словно потеряла кусочек пазла, ломающий идеальную картину, и теперь готова была вернуться назад, лишь бы найти его.              И почему-то именно сейчас, когда она стояла в испачканном комбинезоне, а её пальцы касались щеки Нанами через хлопчатую ткань, Юки чувствовала, что тот самый недостающий фрагмент встал на своё место.              Хотелось растянуть этот момент в вечность — вдыхать тёплый, чуть терпкий аромат кожи, наблюдать, как ровно вздымается его грудь, как чуть подрагивает кадык, прежде чем он заговорит…              — Да, — сказал Кенто, внимательно наблюдая за движениями Хошимото. — Надо побыстрее управиться.              Юки поспешила убрать платок, почувствовав, как неловкость от излишней близости скользнула за ребрами и уколола в самое сердце. Она вновь погрузилась в этот манящий сон под названием «Нанами Кенто». Что с ней происходит? Кто он для неё?              Когда он переставал отвечать в последние дни её командировки, её охватывала злость. Почему он так поступал? С ней что-то не так? Тогда она и задумалась, кем для неё был Нанами и почему она настолько не хотела его отпускать.              Он был тем, кого она неосознанно искала глазами в толпе, даже когда её окружали шумные и весёлые друзья. Он был тем, к кому она первым делом обращалась за советом, если чувствовала сомнения, ведь знала — Кенто, беспристрастно оценив ситуацию и взвесив все варианты, задумчиво почешет подбородок и даст самый подходящий ответ. Его порой излишне «взрослый» взгляд на вещи давал Юки опору, за которую она хваталась, чтобы её собственный хаос не унёс её в ненадёжное «куда-то».              Но, возможно, всё это значило куда больше. Её сердце пропустило удар, когда Нанами прижал её к себе, успокаивая после того, как на него обрушились заслуженные кулаки. Её щёки наливались жаром, когда он, подойдя со спины, слегка касался её плеча — жест, казавшийся непринуждённым, но от него внутри всё дрожало. Её глаза, пользуясь любым удобным случаем, скользили по Кенто и задерживались на каждом движении, наблюдая, как под одеждой играют мышцы, как он сосредоточен, чем бы не занимался.              Это уже как-то неправильно. Мы ведь друзья…              Юки давно не влюблялась. Несколько парней — один ещё в школе, другой в университете Монпелье, пара мимолётных знакомств, пока она помогала матери в пекарне. Всё было не тем самым… Влюблённость как быстро вспыхивала, так быстро и сгорала. И после, когда сходили эмоции, оставалась только реальность — и не всегда привлекательная. «Надо быть внимательнее», — твердила она себе вновь и вновь. Но всё равно обжигалась. И с каждой ошибкой страх влюбиться непреклонно рос.              И теперь, когда сердце трепетало лишь от одного взгляда на Кенто, страхи проникали в разум, шепча предостережения.              Но в то же время всё ощущалось иначе. Без вспышек, без урагана. Лишь лёгкий трепет, желание быть рядом, заботиться о Нанами, делить с ним свои дни, мысли, переживания и радости. Как будто это была не влюблённость, симпатия, а что-то иное. Может, это какой-то новый уровень дружбы?       

***

             По небольшой кухне тянулся диковинный для неё пряный аромат — пока на плите томился соус, Кенто подготавливал форму: сегодня он решил попробовать сделать лазанью — эксперимент, продиктованный интересом к средиземноморской кухне. Этот неожиданный для него челлендж не мог не радовать Юки, хоть та и волновалась: паста не входила в число любимых блюд Нанами. Но что-то — возможно, искра в её глазах и задорная улыбка после первой пробы — заставляло его продолжать.              Хошимото лишь наблюдала за спокойно готовящим Нанами, не говоря ни слова. Закатанные рукава рубашки оголяли крепкие кисти, мастерски управляющиеся с нарезкой овощей и помешиванием соуса бешамель. Плечи были расслаблены — процесс кулинарии, казалось, был для него медитацией и способом отдохнуть. У Юки же всё было иначе: её кухня после готовки напоминала зону боевых действий, а сама она была сплошь покрыта пластырями, скрывающие порезы даже в самых неожиданных местах. И пусть на выходе была только простая соба с овощами — напряжения она тратила в разы больше, чем Кенто.              — Что планируешь на открытие? — вдруг спросил Нанами, не оборачиваясь.              Юки вздрогнула. Снова засмотрелась. Документы, лежащие на столе, и подсчёт расходов оказались не такими интересными, как его фигура, плавно движущаяся вдоль кухонного гарнитура.              — Ну… — пробормотала она, возвращаясь в реальность, — организую дегустационный сет, подготовлю закуски. Надеюсь, это привлечёт первых клиентов. Район ведь оживлённый, туристов сейчас особенно много.              — Позовёшь? — Нанами обернулся, взглянув на неё с лёгкой надеждой.              — Конечно! — Юки едва не подпрыгнула, но осеклась, осознав, как бурно это прозвучало. — И коллег зови. Мне нужно расширять клиентуру.              Кенто пожал плечами и хмыкнул, отвернувшись к плите.              — Не обещаю, но рекламу обеспечу.              — Спасибо, — Юки улыбнулась, но уже не его лицу, а его широкой спине, скрытой за синей рубашкой.       

***

             Еженедельное собрание подошло к концу, и маги стали торопливо расходиться из зала, стремясь поскорее выбраться из техникума навстречу долгожданным выходным.              — Хорошего вечера, — коротко бросил Нанами, вставая со стула и аккуратно поправляя бежевый пиджак.              Весь день Сатору не сводил глаз с Нанами, пытаясь понять, что же в нём изменилось.              Казалось, что в его облике было что-то новое, необычное. Он всегда выглядел безупречно: идеально выглаженный костюм, аккуратно уложенные и зафиксированные лаком волосы, сдержанные движения. Но сегодня он выглядел иначе. Будто бы он приложил чуть больше усилий, чем обычно, и теперь сиял, как модель с обложки. Или, будь они в Древней Греции, был богом, решившим ненадолго сойти с Олимпа к простым смертным.              — Нанами-и, куда так торопишься? — протянул Годжо, лениво откидываясь на спинку стула и опасно балансируя на задних ножках. — Пошли поедим чего-нибудь. Я плачу!              — Годжо-сан, у меня уже есть планы. Сегодня — никак, — отрезал Кенто и, не теряя времени, направился к выходу.              Но Сатору не собирался его так просто отпускать. В мгновении ока он оказался рядом и повис на плече Нанами.              — Что-о? Неужто на свидание? Девушку себе на…              Он не успел закончить — в его лицо прилетел кулак, который заставил отскочить назад и недовольно потереть теперь болезненно гудящий нос.              — Меня позвали на дегустацию вин. Вам там будет скучно, — произнёс Кенто, не оборачиваясь на Сатору. На его губах заиграла лукавая улыбка. Шалость удалась.              — К винам подают закуски. Я вполне обойдусь ими. — Годжо уже шёл рядом, не желая прекращать допрос. — Ты что-то скрываешь, а?              Нанами остановился и выдохнул, закрыв глаза и поправив очки.              — Да, там будут закуски и выпечка, — с усилием выговорил он. Кенто не любил врать. К тому же, он уже смирился, что ему не удастся отвязаться от настойчивого внимания Годжо: прямой отказ вызовет ещё больше подозрений.              — Отлично! Меня и это устроит. — Сатору радостно хлопнул Кенто по плечу и пошёл вперёд. — И куда мы идём?              — Я, — подчеркнул Нанами. — Я еду в Сибую.              — А я с тобой.              Кенто тяжело вздохнул, выпуская скопившееся раздражение. Юки, конечно, будет только рада гостям и тем более коллегам Нанами, но последним, кого он хотел бы видеть в её лавке — это Годжо, который вмиг распустит сплетни по всему техникуму, так ещё и прожужжит ему же все уши вопросами про Хошимото.              Но делать нечего. После небольшой паузы он направился к машине, где его уже ждал сияющий от предвкушения Сатору.       

***

             Сибуя встретила их оживлённой суетой. Добраться до винной лавки среди людского потока оказалось непросто. Внутри кучковались гости, рассматривающие представленный ассортимент в шкафах. Они вели беседы, обсуждали вкусы, потягивая напитки из натёртых до блеска бокалов, заботливо подготовленных Нанами накануне. Юки, едва заметно волнуясь, эмоционально рассказывала о каждой бутылке из представленных в дегустации и предлагала оценить вина на вкус.              — Ого! Так ты не шутил! — воскликнул Сатору, заваливаясь в лавку.              — Разумеется, Годжо-сан, — процедил Кенто и направился к столу, где уже стояла небольшая группа слушателей.              Юки, заметив прибывших гостей, казалось, улыбнулась чуть сильнее и слегка расслабилась в плечах. Её взгляд пересёкся с Кенто — и он, почти незаметно, едва заметным движением губ, улыбнулся в ответ. Только для неё. Щёки Юки запылали.              — Так, кто тебя сюда позвал? — прошептал Сатору, наклоняясь к уху Кенто и хитро щурясь. Проследив за его взглядом, он хмыкнул и ехидно улыбнулся. — Можешь не отвечать.              И снова удар. Теперь локтем под дых. Нанами не нужны были слова, чтоб донести свою точку зрения на комментарии Годжо.              Вскоре Юки закончила свою небольшую лекцию и предложила гостям угоститься и подробнее рассмотреть остальной ассортимент магазина. Нанами, заметив, как дрожали её руки, а губы были искусаны чуть ли не в кровь, нахмурился и сделал шаг к ней. Но его опередили.              — Привет! — Сатору в миг оказался рядом с Юки и уже осматривал её со своего большого роста. — Меня зовут Годжо Сатору, я друг Нанами.              — Друг… Нанами? — переспросила Юки, глядя на подходящего Кенто. Тот молча кивнул. — Я Хошимото Юки. Не хотите угоститься? — она указала на стол, на котором стояли ровные ряды бокалов и аккуратно выложенные канапе на металлических блюдах.              Годжо с энтузиазмом склонился к угощениям, а Нанами воспользовался моментом. Он молча подошёл ближе, незаметно для остальных достал из-за стойки бутылку воды — заранее приготовленную, с заботливо раскрученной крышкой — и протянул её Юки.              — Ты в порядке? Сильно волнуешься? — спросил он негромко, с ноткой тревоги в голосе, и внимательно осмотрел Хошимото.              Едва капля воды попала на язык, она осознала, насколько пересохло её горло — от тревоги, усталости и продолжительных разговоров. Прохладная жидкость, казалось, обжигала обезвоженную слизистую. Она пила жадно, крупными глотками, пока взгляд судорожно прыгал с лица на лицо, с полки на полку, ища любую неидеальность, любую ошибку.              Последние дни Юки жила на грани: волнение, бесконечные приготовления, поток мыслей о том, что что-то может пойти не так. И даже доводы Нанами, его дотошный подход и хладнокровное спокойствие, казавшееся надёжным якорем, не могли до конца унять тревогу, сверлящую изнутри где-то в районе желудка. Всё, что мог сделать Кенто — просто быть рядом, поддерживая своим присутствием и невозмутимостью. Он был готов предложить своё плечо и для слёз от переживаний, и для опоры.              — Вроде… всё хорошо, — пробормотала Юки, позволив себе немного расслабиться, пока посетители не обращают на неё внимания. — Даже людей много. Я не ожидала.              — Ты молодец, — Нанами сказал лишь это. Но в этих словах было столько тепла, что её сердце пропустило удар, следом забившись чуть быстрее.              Хошимото обернулась на Кенто, их взгляды встретились. И в его — всегда таком сдержанном, спокойном — она увидела неподдельную гордость. Её лицо озарила улыбка, а за ребрами разлилось тепло.              — Спасибо, но это всё не без твоей помощи, — прошептала она и, смутившись, отвела глаза в сторону гостей. — Ты, кстати, всё-таки привёл друга.              — Он коллега, — сухо поправил Нанами, недовольно закатив глаза. — Сам увязался.              — Я всё равно рада. — Юки вновь улыбнулась и, не осознавая, что делает, ухватилась за рукав его пиджака. — Правда. Спасибо.              В этот момент Годжо, будто бы по наитию, обернулся к паре, и Юки поспешно отпустила ткань, сделав шаг в сторону, словно ничего и не было.              — Фсё осень вкусна, — промямлил он с набитыми щеками.              Юки не сдержала раскатистого смеха, заставив обернуться на себя ближайших гостей. Сея сцена была настолько нелепой и не вписывающейся в общую атмосферу заведения, что на душе стало легче, и все тревоги резко ушли. Нанами, у которого в очередной раз дёрнулся глаз от выходок Годжо, предпочёл просто взять бокал и сделать добротный глоток вина. Ему предстоял долгий, нервный вечер — и алкоголь был спасательной подушкой.              Проглотив пищу, Сатору подошёл ближе, и на лице его засияла фирменная обаятельная улыбка:              — Юки-чан, а не подскажете, где найти такой чудесный сыр и хлеб? Это божественно!              Хошимото могла поклясться, что за этими чёрными, почти не пропускающими свет очками были состроены милейшие умоляющие глаза, которым было невозможно отказать.              — Сыр и маслины я привезла с юга Франции, — ответила она. — А хлеб — из булочной моей мамы. Могу дать адрес.              — Прекрасно! Благодарю за рекомендацию, Юки-чан, — Годжо поблагодарил её лёгким кивком и перевёл взгляд на Нанами. — А теперь расскажите-ка, как вы с этим мрачным скрягой вообще сдружились?              Хошимото почувствовала напряжение, исходящее от Кенто. Его взгляд стал колким. Воздух будто стал потрескивать от напряжения — казалось, ещё чуть-чуть и в тесном пространстве блеснут молнии.              — Мы работали вместе, в одном офисе, — поспешно вмешалась Юки, стараясь разрядить обстановку. — Там сдружились и потом… просто продолжили общение.              — Значит, вы тоже с биржи? — прищурился Сатору, как будто увидел Хошимото по-новому. — Никогда бы не подумал. Вы совсем не похожи на обычный офисный планктон.              — Было интересно попробовать, — спокойно ответила она. — Сфера продаж дала хороший и полезный опыт. А потом я решила применить его уже в своём деле.              Пока Юки рассказывала, Кенто молчал, но по его лицу было видно — напряжение никуда не ушло. Оно выражалось в плотно сжатой челюсти, в жёстком, ядовитом взгляде, устремлённом на Сатору. Хошимото, как бы невзначай, слегка ткнула его носком своей туфли, и лицо Нанами тут же смягчилось.              — Юки-сан никогда не была обычным сотрудником, — вдруг сказал он. — Она была тем, кто приносил в офис свет и радость. С ней становилось легче — даже в самые сложные дни.              Сатору приподнял очки и уставился на Кенто с неподдельным изумлением. Теперь Юки видела, насколько его глаза были голубыми — словно два топаза, чистейшие и идеально огранённые.              — Нанами, ты меня удивляешь! — усмехнулся Годжо, подмигнул и вернулся к столу с закусками.              Кенто вновь глубоко вздохнул, пытаясь выпустить подступившее к краю раздражение. Юки положила ладонь ему на плечо и мягко улыбнулась. Её касание было лёгким, почти невесомым, но таким тёплым и спокойным для Нанами, что тут же стало спокойнее.              — Я пойду к гостям. Угощайся и ты. Отдыхай, ты заслужил, — прошептала она, не сводя с него блестящих глаз — искрящихся, словно золотистое шампанское под лучами зенитного солнца.              Этого оказалось достаточно: Нанами слегка расслабился и кивнул в знак благодарности. Юки, чуть сжав его плечо напоследок, отошла и растворилась в толпе, оставляя после себя едва уловимый ягодный, с кислинкой шлейф.       

***

      В течении вечера Годжо продолжал наблюдать за Юки и Нанами. То и дело закидывая в рот оливки и запивая лимонадом — тем самым, что Кенто непонятно откуда достал и всучил ему вместо вина, — он смотрел то на Юки, то на Нанами. Она, что увлечённо общалась с гостями, рассказывая им о представленном алкоголе. Он, что стоял чуть в стороне, с постоянно сменяющимся бокалом в руке, но не сводил с неё глаз.              Сатору подмечал эти еле заметные изменения, когда их взгляды пересекались. Как Нанами будто становится серьёзнее, но в то же время его уши едва заметно краснеют, пальцы теребят рукава, вертят блестящие пуговицы, а взгляд — только встречается с её — тут же уходит в сторону, как будто он пойман за чем-то запретным. Как Юки, перехватив его беглый взгляд, расслабленно улыбается, а её пальцы сами тянутся к выбивающимся прядкам и прячут их за ухо; будто бы она на миг забывает о происходящем вокруг, погружаясь в карман пространства, созданный только для неё и для него, где царили покой и уют.              Сатору неловко усмехнулся, допил лимонад и незаметно растворился в толпе. Его исчезновение заметили не сразу. Позже Нанами прислал ему сообщение с благодарностью от Юки, хоть и в формальном, классическом для Кенто стиле.              Годжо лежал, глядя в потолок, и обдумывал прошедший вечер. Чем больше мыслей проносилось в его сознании, тем хитрее становилась его улыбка. Ему не терпелось взять на себя роль, о которой его не просили, но желание то ли лишний раз побесить Нанами, то ли сделать его чуть счастливее, было превыше любых норм морали. Так он и провёл ночь, прокручивая в голове сценарий пьесы, которую он собирался ставить.