Положение

      Снова входная дверь открылась только спустя несколько часов. Выстрелы, периодически доносившиеся снаружи, стихли, но никто так и не решился взглянуть и посмотреть, в чем дело.       Первыми вошли несколько солдат в розовых комбинезонах. Вслед за ними другая вооружённая группа приволокла нескольких игроков, включая Ки Хуна, лицо которого было разбито в кровь.       Чжун Хи тут же встала с кровати и быстро начала сканировать взглядом всех присутствующих. Рядом с ней молча стояла 149-я и качала головой от досады. Слишком многих не хватало в рядах повстанцев, а это могло означать только одно.       — ….Его нет, — после короткой паузы тихо выдохнула Ким и сильно сдавила рукой запястье другой руки, впиваясь в кожу ногтями. — Чон Бэ тоже нет…       — Мне так жаль, мила — с огромным сочувствием в голосе обратилась к ней женщина, но Ким не отреагировала.       Вместо этого она все пыталась перехватить взгляд Ки Хуна, чтобы получить хотя бы безмолвный ответ, но все, что удалось увидеть — слезы, застывшие в глазах мужчины, который теперь казался как никогда беспомощным.       Произошедшее было практически невозможно осознать. Вот они сидят все вместе за обедом, и Ён Иль добродушно делится с ней своей порцией, параллельно участливо интересуясь состоянием ребёнка, а вот… Даже в мыслях она не могла произнести слово «мертв». Он ведь не мог быть просто мертв? Не мог же? Наравне с Ки Хуном он казался одним из главных действующих лиц этого спектакля из-за своего практически постоянного спокойствия, дружелюбия и доброты, о которой не нужно было даже просить.       Он был таким сам по себе.       — Был, — практически неслышно произнесла Ким, все стараясь принять тот факт, что прошедшее время.       Боль внизу живота заметно усилилась.       Охрана грубо бросила мятежников на пол, из-за чего послышались болезненные стоны. После один из фламинго-квадратов взошел на импровизированный пьедестал и повернулся ко всем собравшимся, бросая долгие взгляды на растерянных игроков.       — В качестве наказания за попытку мятежа всем игрокам придется пройти 6 игр заново. Каждая игра будет с повышенным уровнем сложности. Также у игроков изымается право на голосование «за» или «против» проведения игр. Все, кто попробует покинуть комнату — будут немедленно устранены. Спокойно ночи.       По одному розовые комбинезоны начали покидать помещение, по прежнему сжимая в руках оружие. Игроки переглянулись между собой. В глазах многих из них не читалось ничего, кроме отчаяния, другие же пылали яростью и жаждали мести, но не по отношению к организаторам игр, больше нет — вся их злость была направлена на одного человека, который так и не встал с пола после того, как был грубо на него брошен. Ки Хун и сам себя винил за все, что устроил, и в особенности за то, что стал причиной смерти друзей, а остальных заставил откатиться назад в своих небольших, но все же ощутимых достижениях.       Послышалась возня и чья-то громкая ругань. Протестующих стали клясть на чем свет стоял, некоторые бросились поднимать мужчину с пола, но он все так же оставался неподвижным и лишь еле сдерживал слезы горечи и раскаяния.       Ким осела на край кровати, прикрыла глаза, начала глубоко дышать, пытаясь посчитать время между схватками. Боль пока что была терпимой, но растянуть процесс ещё на неделю не представлялось возможным. Ребёнок грозился появиться на свет уже в ближайшие дни. Заметив состояние девушки, к ней тут же с разных сторон потянулась Гым Чжа и Мён Ги, но остановив всех резким движением руки, девушка лишь покрепче ухватилась за стальную конструкцию рядом.       — Все нормально. Это скоро пройдет, — через каждый выдох повторяла она, убеждая то себя, то окружающих.       От полной растерянности Мён Ги впал в ступор и совершенно не знал, что делать и куда себя деть. Заметив замешательство парня, Гым Чжа отправила его за бутылкой воды, а сама не отрывала взволнованного взгляда от тяжело дышащей девушки. У них под рукой не было ничего, что помогло бы родам пройти легче, но не желая сдаваться беспомощности, женщина сгребла все подушки с рядом стоящих кроватей и, несмотря на протесты, уложила Ким на них.       Девушка тут же обхватила руками живот.       — Я в порядке, — повторила она и оглянулась в поисках сама не знала, кого.       С каждым часом становилось все хуже. Она не знала, была ли это все ещё ночь или уже утро, но чувствовала, что время в принципе перестало существовать. Была только боль. И страх. За ребёнка, за себя, за их будущее здесь или вне этих стен. Уверенности не было ни в чем, даже в том, переживает ли она эти роды. Вряд ли здесь найдётся родильное крыло, настолько сильно полагаться на удачу точно не нужно.       Схватки усилились. Интервал между ними быстро сокращался, и по ощущениям, сейчас не проходило и часа в перерывах между сильными толчками. Женщина рядом ни на секунду за ночь не сомкнула глаз, все время поддерживающе держа девушку за руку. По тому, как часто сжималась её ладонь, да так, что у них у обеих болели костяшки, она поняла, что процесс вот-вот перейдет в активную фазу. Им нужна была помощь, иначе никак.       Собрав все имеющиеся силы и оставшуюся храбрость, Гым Чжа встала и направилась в сторону входной двери. Громко постучал несколько раз, она ждала ответа от охраны, но его так и не последовало.       — Да проявите же вы человечность! Тут девушка рожает, неужели у вас не найдётся одного несчастного врача и полотенца, чтобы хоть что-то для нее сделать?! — крикнула она прямо в круглое окошко и стала прислушиваться к звукам снаружи.       Прошло не больше 10 минут прежде, чем дверь наконец открылась. Безмолвно в комнату вошли несколько человек, двое из которых катили чёрные носилки с повязанным на них уродливый розовым бантом.       — Куда вы её забираете? — тут же среагировал Мён Ги, встав перед кроватью девушки. Впрочем, парень остался проигнорированным.       Грубо отодвинув его, один из фламинго, который на вид был самым крепким из них, подхватил Ким на руки и уложил на каталку. Сейчас девушка не была способна оказать сопротивления. Снова попытавшегося их остановить 333-го кто-то с размаху ударил по лицу, , от чего он почти повалился на кровать и выплюнул на пол сгусток крови.       Гым Чжа, стоявшая рядом, тихо читала молитву, искренне переживая за состояние Ким и опасаясь отпускать отпускать беззащитную девушку одну в неизвестность.       — Бог храни тебя, девочка, — последнее, что услышала 222-я, перед тем тем, как дверь за ними закрылась, и её повезли в сторону одной из комнат на верхних этажах.       Для крика уже не хватало ни сил, ни голоса. Пока врач осторожно осматривал её, девушка ерзала на кресле, стараясь хоть какой-то уменьшить боль. По всей комнате вокруг были расположены чёрные экраны, больше похожи на телевизионные плазмы. Ким концентрировала на них свое внимание, чтобы не смотреть человека перед собой, и все это время каждый из них был выключен. Пока в комнате не появился человек в черной маске.       — Как продвигается? — низким без толики заинтересованности голосом спросил он. Врач сразу окончил осмотр и подошёл к хозяину.       — Придётся провоцировать дополнительные схватки. Роды были стремительными вначале, но сейчас уже нет. У девушки кончаются силы.       Ким зажмурилась, от боли до крови прокусив губу.       — Дополнительные схватки, — задумчиво повторил мужчина и оглянулся в поисках небольшого чёрного пульта.       Когда предмет был найден, он тут же перевёл взгляд на центральный экран. Уже мгновение спустя вместо чёрного фона девушка увидела запись с камеры в одной из игровых комнат. И ещё. И ещё. Со всех возможных ракурсов. И, черт возьми, она узнала эту комнату. То же помещение, в котором они пытали сбежать от смерти под механические повторяющиеся фразы «красный свет-зеленый свет». С тем лишь отличием, что сейчас пугающих ростовых кукол было две — в самом начале и в самом конце помещения. И между ними, словно бабочки в банке, метались растерянные игроки, которые уже не имели возможности придерживаться прошлой стратегии. Одна из камер выхватила из толпы Мён Ги, который чуть не упал за секунду до поворота безжизненной кукольной головы. Увидев это на большом экране, Ким почувствовала, как её сердце проваливается куда-то в пятки. Давление внутри усилилось, и, заметив потуги девушки, к ней вернулся врач.       Человек в маске бросил на Ким последний взгляд и стремительно покинул помещение, так и оставив плазму включённой. Не отрывая взгляда от экрана, девушка старалась делать все, что от неё требовалось, и позволила себе хоть немного расслабиться только когда игрок номер 333 в целости пересёк финишную черту.       В общей сложности роды заняли почти 9 часов. Когда все закончилось Ким уже не осознавала в полной мере, где находится и что ей нужно делать. Лишь молча плакала и осматривалась в поисках воды в стремлении утолить нечеловеческую жажду.       Все это время ребёнка на руках держал врач. Малыш на удивление был достаточно спокойным, почти не издавать никаких звуков и не требовал слишком много сиюминутного внимания.       Придя в себя, Ким потянула к нему руки.       — У вас девочка, — объявил медик и осторожно отдал ребёнка в руки матери, а сам направился за водой.       — Девочка, — эхом повторила она и обессиленно улыбнулась. — Привет.       Малыш лежал, прикрывает глаза, и все, что оставалось делать Ким — мягко гладит её по голове кончиками пальцев.       — Я хочу назвать тебя Хан Си. Как тебе?…Или может стоит спросить у твоего отца, если мне ещё представится шанс…       — Не стоит. У матерей есть все права на выбор имени ребенка, они тратят на его создание почти год своей жизни, и ещё многие годы потратят на заботу о нем, — вдруг послышалось со стороны входа, и Ким моментально перевела туда слегка испуганный взгляд.       Снова человек в черной маске. Она не слышала, как он вошёл, и в какой-то момент ей и вовсе показалось, что он не покидал помещения, все время находясь в самом дальнем тёмном углу.       Неспешным шагом он подошел к её кровати. Девушка машинально прижалась ребёнка к груди, чувствуя исходящую от незнакомца опасность. Заметив это, мужчина остановился, сохранив между ними небольшую дистанцию.       — Вам стоит отдохнуть. Я позабочусь о ребенке.       — Я не отдам вам её. Хотите — можете убить, — несмотря на внутренний страх, холодно бросила девушка и на секунду бросила взгляд на потухшие экраны.       — Полагаете, вам безопаснее будет вернуться к остальным игрокам? Не думаю, сейчас вы даже на ноги не сможете встать. Это не безопасно.       — А с вами безопасно? — губы девушки дрогнули, на лице появилась гримаса отпращения. Это слегка позабавило мужчину.       — Все, что я могу сделать сейчас — это поклясться, что Хан Си будет в полной безопасности те несколько часов, что вы потратите на сон и восстановление сил. Довериться мне или нет — выбор за вами.       Ким опустила взгляд на малыша. Человек в маске терпеливо ждал ответа, все ещё стояла на расстоянии двух метров. После долгих и достаточно тяжёлых раздумий, девушка глубоко вздохнула, поцеловала дочь в лоб и осторожно протянула её мужчине. Бережно, как самую редкую в мире жемчужину, он взял девочку на руки, точно так же прижал к себе, как до этого сделала 222-я, и снова покинул комнату, уносят ребёнка в неизвестном направлении.       Ким же, стоило ей только коснуться головой подушки, провалилась в глубокий сон на ближайшие 12 часов.       Проснулась она уже полностью дезориентированной в пространстве и времени. Она помнила, что родила, но не могла сказать, когда точно это было, а посторонние звуки, которыми была наполнена вся комната, и вовсе мешали хоть на чем-то окончательно сконцентрироваться. Подняв глаза, она поняла, что весь шум исходил от экранов, которые снова все были включены, но теперь транслировали совершенно другую игру. Человеческие шахматы.       От напряжения сжав краешек одеяла пальцами, девушка стала выискивать взглядом игрока под номером 333, и, наконец увидев его на месте фигуры коня одной из команд, облегчённо выдохнула, снова откинувшись спиной на принесенную кем-то дополнительную подушку.       Дверь в комнату беззвучно открылась. На пороге появилась фигура в розовом комбинезоне с полным подносом еды и баночкой молока. Только при взгляде на что-то съедобное девушка в полной мере осознала, насколько была голодна после пробуждения.       — Ребёнка вам принесут после еды, — безэмоционально отчеканил голос из-под маски, после чего поднос был поставлен на небольшую тумбу рядом с кроватью.       Ким осторожно придвинула к себе пиалу с какой-то лапшой и овощами и сразу принялась за обед, не отрывая взгляда от экрана. Даже если сейчас она сама была в безопасности, все нутро болезненно сжималось от понимания, что Мён Ги может так запросто погибнуть на её глазах. Сейчас он жив, а через минуту его может не стать, как уже не стало… К горлу подступил ком. Осознание, что она так и не смирилась со смертью Ён Иля из-за стремительно набиравших обороты родов больно ударило в грудную клетку. Нет, она просто не могла потерять обоих мужчин всего за три дня, это было невозможно. Она не была уверена, что эмоционально справилась бы с этим, даже после появления Хан Си.       Хан Си…       “У матери все права на выбор имени ребенка» — пронеслось в голове, и девушка даже была согласна с этим утверждением, несмотря на то, что эти слова были произнесенны бездушной машиной для расправы над людьми. Хотя то, с каким трепетом человек в черной маске взял её дочь, наводило на какие-то определённые мысли. Возможно, он сам был отцом и знал каково это. Что ж, истины она никогда не узнает, а потому остаётся только надеяться на то, что с ним её беззащитная малышка действительно в покое и безопасносности. Она готова была молиться всем, кого знает, на это.       Минуты в ожидании встречи с Хан Си тянулись бесконечно. Всё, чего хотелось Ким — это удостовериться в том, что ее ребёнок действительно появился на свет, сотканный из плоти и крови крошечный человек, маленький ангел, для которого она стала мамой.       Мужчина в черной маске появился сразу, как только пустой поднос был вынесен из комнаты. Как и днем ранее, он бережно прижимал к груди ребёнка, которого уже успели переодеть. Хан Си выглядывала из-за грая небольшого одеяльца. Увидев её, девушка расплылась в умиротворенной улыбке.       — Она тоже голодна, — с толикой нежности произнес незнакомец и отдал ребёнка в объятия его матери.       Больше он ничего не говорил, лишь стоял в стороне и смотрел за тем, как 222-я расцветает рядом со своим ангелом, как Хан Си чувствует маму и тянется к ней, как они вместе создают свой маленький мир, в котором нет места смерти, боли и насилию.       Что-то влажное буквально обожгло его щеку под маской, и не без удивления для себя он вдруг понял, что не смог сдержать слез, наблюдая за жизнью, которого его самого когда-то лишили.       Сверху послышался гул, заставляя мужчину вернуться в реальность из глубоких недр собственных размышлений. Нахмурившись, он снова взял в руки пульт и переключил на записи с других камер, которые выходили на крышу и внешнюю сторону здания. Там он обнаружил военных, которые не принадлежали числу его подчинённых, несколько полицейских и…собственного младшего брата. Снова.        Напрочь позабыв о спокойствии, кажущимся ему реальным всего секунду назад, он поспешил покинуть комнату, так и не взглянув больше ни на Ким, ни на ребёнка. Девушка же, не поверив своим глазам, уставилась в экран, пока Хан Си была занята молоком. Неужели сейчас так просто все закончится?..       В поле зрения камеры не попадала вся поверхность крыши, но то, что человек в черной маске поднялся туда, она не сомневалась. Один из полицейских наставил на кого-то свой табельный пистолет. Словно в танце они кружили друг напротив друга, не решаюсь сделать первый выстрел и периодически пропадая с экрана, а 222-я не могла определиться, о чем сейчас думать приоритетнее: о конце игр или о том, чтобы безвозвратный конец не настал для Мён Ги.       В любом случае пульта при ней сейчас не было. Следить за событиями, развернувшимися на крыше стало единственным доступным вариантом. Вдруг Хан Си ощутимо укусила ее деснами. Девушка отвлеклась буквально на мгновение, но этого хватило, чтобы снаружи прогремели череда выстрелов.       Подняв глаза, она так и замерла, безмолвно уставившись в экран. Фигура в черной маске летела с крыши головой вниз, через несколько секунд безвозвратно канув в открытую воду, пока один из полицейских стоял на самом краю, зарывшись пальцами в свои волосы и с силой оттягивая их. Да что черт возьми там происходит?!       Ответа не было. Был только негромкий стук, оповестивший о том, что прямо сейчас кто-то находится за дверью.

***

      Около трех недель прошло с момента, как все оставшиеся в живых игроки покинули остров.       Ким едва ли восстановилась после родов, но уже упорно пыталась влиться в повседневную жизнь, с чем ей старался помогать Мён Ги, одновременно разбираюсь со своими бесконечными долгами. Девушка не была уверена, что подпускать его к себе снова было хорошей идеей, но и выбора у неё особо не было, даже с новорождённым ребёнком на руках она не могла себе позволить долгий декретный отпуск. Ощутимой помощью для их семьи стала Гым Чжа. Потерявший сына женщина перенаправила всю свою боль в заботу о чудом ребенке и действительно практически считала Хан Си своей внучкой, за что Ким была ей бесконечно благодарна.       Все деньги, которые были обещано в качестве выигрыша, изъяла полиция, так что игроки остались ни с чем. Но в целом и ей, и Мён Ги сейчас хватало того, что они оба выбрались с острова живыми и сейчас могут позаботиться друг о друга и о своём ребенке.       Это был обычный вечер, ни чем не отличающийся от всех остальных. Ким занималась готовкой на кухне в то время, как парень укачивал дочь в небольшой спальне их съёмной квартиры. Внезапно раздался звонок в дверь. От неожиданности девушка вздрогнула, сразу посмотрев на часы. Для гостей было уже достаточно поздно, да и они никого не ждали, так что с уже привычной опаской она направилась в коридор и медленно приоткрыла дверь. За ней никого не оказалось. Уже было спихнув это на чью-то несмешную шутку, Ким все же осмотрела и вдруг заметила небольшой конверт, лежавший прямо у её ног. Слегка нахмурившись девушка подняла его и машинально закрыла за собой дверь.       Наступить внутри было что-то маленькое и твёрдое. Поддавшись любопытству и поддев ногтем край бумаги, девушка осторожно открыла конверт и извлекла из него банковскую карту, дизайн которой показался ей весьма странным: на ней была изображена маленькая бутылочка молока. И больше ничего. Вслед за картой Ким достала небольшую записку, и развернув её, быстро пробежалась по ней взглядом. По спине побежал холодок, а на глаза вдруг навернулись непрошенные слезы.       «Я не хочу, чтобы вы с Хан Си в чем-либо нуждались. Этих денег вам хватит на три жизни вперёд, пожалуйста, прими их от меня, ни о чем не переживай, и просто окружай любовью и заботой свою дочь. Всё будет хорошо.

001»