#ЗлодейскийДекабрь

[Эта зарисовка – прямое продолжение ДЕНЬ ТРИНАДЦАТЫЙ: СЕРДЦЕ] Стройный (даже несколько худощавый) длинноволосый заклинатель, покоящийся в трепетных объятиях Муана вовсе не был мифической Хули-Цзин, как и не отличался особой красотой среди прочих бессмертных. Не располагал к нему и вздорный характер, точно у дикого зверя, готового укусить протянутую в добром жесте ладонь. А порочные слухи, тянущиеся нескончаемым шлейфом беспросветной тьмы и коварных домыслов, вкупе с мрачной аурой и высокомерным видом, острыми клыками предубеждения вгрызались в сострадательное сердце… лишая то последнего шанса оказаться понятым и принятым хоть кем-нибудь. Всем своим существом Шен отталкивал окружающих его людей… Муан внимательно вглядывался в измождённый облик проклятого старейшины, невольно подмечая и его мертвенную бледность, и израненный вид. Мокрые волосы беспорядочно прилипли ко лбу и щекам проклятого старейшины, лицо же стало бледнее траурных одежд. Мечник склонился над ним, положив тому руку на грудь, собираясь поделиться духовной энергией (отчаянно страшась вглядываться в его золотое ядро… осознавая что именно может увидеть)… и внезапно понял, что Шен едва дышит. – Н-нет… Нет! Шен! – трясущимися руками Муан стал убирать с безразличного лица прядки волос. – Нет! Пожалуйста! Пожалуйста, Шен! Что мне делать? Смутное чувство дежавю, столь долго преследовавшее мечника по пятам и неотвратно настигающее в самый неожиданный момент, захлестнуло его вновь. Но на этот раз в нём не осталось сил сопротивляться его безжалостной силе. Понимание поразило его внезапно и опустошающе. …Было холодно. Муан чувствовал, что физически тело его было целым, но сердце буквально разрывалось от боли и отчаяния. Мечник совсем не двигался, точно оказался заживо обращённым в лёд, и лишь натянутая паутина стальных нервов, туго стягивающая его покрытое инеем сердце, и удерживающая готовую ускользнуть вместе с последним тёплым вздохом из тела душу, не давала тому рассыпаться на части. Вся его суть обратилась призрачным пламенем отчаянной надежды, которое неумолимо гасло в смертельных объятиях зимней стужи… новое воплощение которой он столь трепетно прижимал к себе. Страшась. Молясь. И веря… что проклятый старейшина вопреки всем законам мироздания сможет преодолеть и это. Сможет вернуть к нему. Муану. Потому что однажды дал обещание. «К тебе вечно». С глаз будто спала пелена. Точно некое тайное знание или древнее заклинание, эти простые три слова разорвали оковы оцепенения, что пленили мечника, и перед ним предстала совсем другая реальность – словно путы прошлого, наконец, ослабли и он снова смог ощутить, как живет в настоящем. И в это же мгновение его взгляд привлёк блеск серебра, неразрывной нитью связавший их с Шеном. Решение пришло само. Схватив проклятого старейшину в охапку, он рывком поднял его на руки и решительно зашагал к священному источнику. Муан не отдавал себе полного отчёта в том, что именно подтолкнуло его к действию, как не мог и оформить несвязные мысли и ощущения во что-то целостное и понятное его прямолинейному нраву. Он просто шёл вперёд с бесчувственным заклинателем на руках… и это было единственное, про что он сейчас мог бы сказать «просто». Потому что всем своим существом Шен отталкивал окружающих его людей… Новая волна видений (или воспоминаний?) захлестнула неожиданно и едва не утянула на самое дно – где подобно кромешной бездне разверзлось нечто непреодолимое и столь же несокрушимое, как и Глубинная тьма, заточённая в одном из залов чёрного замка – но вопреки всему Муан смог устоять на ногах. И даже продолжить идти по направлению к источнику со своей драгоценной ношей – только вот мыслями он уже был далеко от этих мест. Сердце внезапно защемило – верный признак того, что предстоящее зрелище также не несло с собой никакой радости. И в своём предположении мечник не ошибся. Перед ним предстал Шен. Привычно растрёпанный и столь же привычно болезненно-бледный, он был облачён в чёрный наряд с фиолетовыми вставками и красными разводами, который прежде на нём Муан никогда не замечал. Тот, несомненно, шёл проклятому старейшине, но уступал своей красотой даже родным цветам Проклятого пика, что уж говорить про алые наряды, к которым заклинатель в последнее время проникся особой симпатией (не без чужой помощи). Как всегда безучастное выражение лица сейчас казалось наспех подобранной маской – неуместной, вульгарно нелепой, точно шутовской – потому как душа прославленного мечника полнилось ворохом чужих разрозненных эмоций, что чешуйчатыми кольцами обвили полное сомнений и переживаний сердце. А стоило острым клыкам безжалостно вонзиться в трепещущую плоть, как чужие боль и отчаяние сразили вернее самого смертельного яда. – Что ж, быстрее с этим покончим! – произнёс проклятый старейшина и решительно схватил чёрную пилюлю. Тот уже намеревался закинуть её в рот, но в последний момент Муан перехватил его руку. – Подожди… Почему… ты чувствуешь… боль? Я думал… думал, облегчение… …всем своим существом… отталкивал окружающих его людей… – Что я чувствую – больше не твоего ума дело! – вырвав свою руку из ослабевшей хватки и зажмурившись, Шен быстро проглотил пилюлю. И в тот же миг отголоски чужих эмоций смолкли, а их связь – прежде кажущаяся нерушимой – оборвалась. Новая порция отчаяния, сменившая внезапно обрушившееся на мечника подобие покоя, ужалила в разы сильнее прежнего, но теперь она всецело принадлежала Муану. Ведь пусть два старейшины и стояли рядом, но уже не чувствовали друг друга как прежде. Всё закончилось. И мечник сам сделал этот выбор. «Неужели… неужели я снова совершил ошибку?» С ним он то и дело совершает ошибки! – Мы ведь всё ещё друзья? – такой наивный и глупый вопрос, до невозможного простой… слишком простой для всего того, что таилось за каждой буквой, закрадывалось в каждом звуке. Для всего, что так и осталось неявным для прославленного мечника. – А тебе по-прежнему это интересно? – внезапная пауза, будто не дающая сорваться с языка мятежным мыслям, и слова, ударившие подобно хлёсткой пощёчине. – Терпеть такого человека как я? Того, кто… того, кто постоянно ведёт себя неправильно. …отталкивал окружающих его людей… Заклинатель резко отвернулся (будучи не в силах больше сохранять подобие достоинства), но Муан готов был поклясться, что успел заметить блеснувшую на щеке слезу. – Шен… …но с таким отчаянием жаждал хоть крупицы их тепла. [Изменения в повествовании сделаны в рамках AU (https://t.me/c/2006129973/7188). Поэтому, если я где-то плачусь про коллажик, то знайте – я говорю об этом]