Одно тело - две души

Снег оседал на землю легкими хлопьями, создавал ровную пелену без единого пятнышка или следа, и из-за этого поле сливалось с белоснежным, задернутым дымкой небом, настолько плотной, что даже солнечный свет не резал глаза, а мягко рассеивался вокруг. Если посмотреть на эту картину со стороны, можно даже не заметить худощавой фигуры, стоящей посреди бесконечного снежного поля, его волосы, одежда и даже тон кожи практически теряется в снегу. Эта фигура — Саймон, он оглядывается и пытается зацепиться хоть за что-то, понять свое местонахождение, но в округе нет ничего, кроме снега. Тогда он пытается пройтись немного вперед, следы моментально засыпает. По сугробам идти максимально тяжело, и двигаться аккуратно довольно трудно, однако Саймон осознает, что ему совершенно не холодно. Он одет легко, к тому же босиком рассекает белые дюны, но не чувствует ни намека на мороз. Пока он старательно продирался сквозь снег, окружение понемногу начало меняться: небо покрылось черными пятнами. Сначала их было не особо видно, но немного погодя они стали больше и четче, как будто кто-то поднес зажигалку и начал поджигать облака. Саймон обнаружил похожее и на снегу, когда вступил в лужу черной слизи. По истине отвратительно. Пятнами покрывалось все вокруг, чернота, охватывающая небо, разрослась настолько, что начала капать вниз. Саймон старался продолжать идти, но вскоре пятна заслонили солнце, и он оказался в кромешной темноте, тишина отдавалась в ушах легким звоном, как если бы барабанную перепонку чем-то заслонили. Совсем сбитый с толку, Саймон остановился и осознал, что снова вступил в лужу той самой черной слизи, а звук шага в тишине, по-видимому, кого-то пробудил, потому что в следующую секунду из тьмы распахнулся огромный глаз. В считанные секунды глаз становилось все больше и больше, они покрывали все пространство, глазные яблоки смотрели на него, и взгляд был таким, что по телу пробегали мурашки. Создавалось впечатление, что его рассматривают изнутри, каждую деталь тела, каждую крупицу разума, каждую частицу сознания. Их взгляд что-то подцепил, зрачки слегка задергались, а на белках проступили тонкие красные капилляры - теперь они не рассматривали Саймона, они уставились на него с какой-то нечеловеческой злобой. Им было противно смотреть на него, они ненавидели его, но взгляд не отводили. Его хотят стереть в порошок, сжечь, задушить и причинить такие муки, которые он боялся представить, и, если бы была возможность, это было бы сделано в ту же минуту, но по какой-то причине Саймон все еще был жив. От пристального взгляда хотелось убежать, спрятаться, что в данной ситуации было невозможно: даже когда же он попытался зажмуриться, с ужасом обнаружил, что и с собственных век на него таращатся. Внезапно, все исчезло, потому что в лицо ударил резкий свет. Послышались голоса людей, шуршание и звяканье инструментов, но Саймон не мог открыть глаза и разглядеть, кто его окружал, так как под прямыми лучами закрытые веки превратились в ярко-красную пелену, и жгло так сильно, что хотелось содрать их. — Показатели стабилизировались, — донесся до него женский голос. Над ухом ритмично пикал прибор для измерения пульса, Саймон слышал собственное сопение в кислородной маске. Сознание потихоньку возвращалось к нему, и в голове начали появляться первые вопросы: а что, собственно, с ним случилось?  Он попытался прикинуть события, которые произошли до настоящего момента, но не смог ничего вспомнить, только почувствовал легкую тревогу. Наконец-то свет отодвинули, и Саймон попытался раскрыть один из глаз. Мышцы лица сразу прорезало противной тянущей болью, а в поле зрения замигали мелкие цветные точки и странные серые пятна. Аккуратно он попытался раскрыть и второй, вот теперь картинка стала четкой, только состояла она из типичного больничного светло-мятного потолка. Саймон повернул голову вправо и увидел стоящую к нему спиной медсестру, которая раскладывала инструменты на столе, только вот из-за того, что шея затекла, на всю палату раздался громкий хруст. Услышав это, медсестра развернулась и в панике подбежала к Саймону. — Постарайтесь не двигаться так резко, — она вернула его голову в прежнее положение и сняла кислородную маску. В нос ударил запах хлорки, спирта и йода, захотелось чихнуть. - И пока что ничего не говорите, показатели мы хоть и стабилизировали, но телу сперва нужно окрепнуть. Как бы Саймон не хотел, говорить он физически бы не смог: горло изнутри как будто покрылось твердой коркой, ее можно было почувствовать даже при дыхании. Да и медсестра была такой встревоженной, что, если бы он заговорил, она скорее всего грохнулась в обморок. Все, что оставалось делать - рассматривать потолок, но продлилось это недолго. В коридоре послышались быстрые шаги, открылась дверь палаты; на них обернулась медсестра и сразу подлетела к посетителю. — Он уже проснулся! — на это последовал удивленный вздох, и вошедший тут же оказался рядом с койкой. В поле зрения Саймона появилось новое обеспокоенное лицо. Это был молодой мужчина, бледный как мел. В тени ярко-белого больничного света его лицо, казалось, отдает голубизной. Судя по одежде и сдвинутой на подбородок маске, этот человек был врачом. Глаза, в тон волосам, были темно-карими, почти черными, а смотрел он на Саймона как на воскресшего, даже не дышал. В ответ на этот взгляд Саймон лишь ошарашенно хлопнул глазами пару раз, он был удивлен не меньше. Человек медленно опустился на колени перед койкой, взял его руку и прислонился к ней лбом. — Господи, — мужчина тихо выдохнул, его трясло. Медсестра что-то промямлила и покинула палату. Человек у койки никак не отреагировал, он сидел в той же позе и, похоже, ничего вокруг не замечал. Саймон был в смятении, он не знал этого человека, однако его теплое прикосновение казалось каким-то смутно знакомым. Он напряг мозг, но память ответила ему ничем. Саймон начал собственное существование здесь и сейчас, со страшного видения до пробуждения в больничной койке. Может его с кем-то спутали? Хотелось бы спросить, но у горла были свои планы на этот счет, и вместо вопроса Саймон издал ряд нечленораздельных хрипящих звуков и поморщился. Горло неприятно закололо, напоминая, что им очень давно не пользовались, а медсестру нужно было слушать и лишний раз не говорить. Однако этого хватило, чтобы человек у койки поднял голову. — Хочешь что-то сказать? — он встал с колен. Саймон слегка наклонил голову сначала вниз, потом вверх, в знак согласия. — Тогда нужно сначала прокашляться, давай я тебя приподниму. Придерживая за спину и голову, неизвестный помог ему подняться и принять сидячее положение. Саймон закашлял и почувствовал, как засохшая корка болезненно отрывается от горла и подступает к глотке с накопленной мокротой. Незнакомец поднес салфетку и помог ему сплюнуть всю эту мерзость, а после опустил обратно на подушку и присел рядом на койку. — Кто вы? — Наконец-то спросил Саймон. Его голос все еще был слабым и тихим, но зато различить звуки стало возможным. Да что там, если бы незнакомый человек не поддержал его, он вряд ли бы смог поднять голову и сидеть самостоятельно. В ответ ничего не последовало, собеседник просто сидел и смотрел на него так, как будто Саймон отвесил ему пощечину. Саймон подумал, что может быть его не расслышали, поэтому решил повторить: — Могу я узнать, кто вы такой? Как к вам обращаться? Незнакомец моргнул пару раз и прокашлялся. Видимо сначала он подумал, что Саймон шутит, но, когда он повторил вопрос, а выражение его лица отражало абсолютное непонимание происходящего, понял, что это не шутка. — Меня зовут Джефф, — его лицо все еще выражало смесь удивления, непонимания и шока, а голос приобрел еще более тревожный оттенок. Он тяжело вздохнул. – И не стоит так официально, обращайся ко мне на «ты». — Что со мной случилось? — Я нашел тебя в тяжелом состоянии, недалеко от местного леса. Ты лежал на снегу без одежды и практически не дышал. Еще чуть-чуть, и было бы сильное обморожение, благо я успел вовремя. Тебя туда вытащила Миранда, — это имя Джефф произнес с каким-то особым отвращением. — Кто это? — Твоя названая сестра. Ты совсем ничего не помнишь? Саймон отрицательно помотал головой. — Даже так, потеря памяти меньшее из зол. Ты пролежал в отключке несколько дней с минимальными признаками жизни, — Джефф сделал небольшую паузу. Видно, ему было тяжело об этом говорить. — Я ужасно боялся, что ты не очнешься. Несмотря на то, что Саймон хотел сказать еще много чего, между фразами нужно было делать перерывы и давать горлу отдохнуть. Он замолчал и еще раз напряг память. Безрезультатно. Казалось, напрягись он еще сильнее, и мозг вылезет через уши, поэтому продолжать не стал. — До того, как проснуться здесь, я видел странный сон, — Саймон снова заговорил. – Там было заснеженное поле, которое покрывалось черной слизью, а потом из нее на меня стали таращится глаза с какой-то безосновательной ненавистью. Кто-то из вас включил свет над моим лицом, и я вернулся в реальность — все, что помню. — Тяжелая ситуация, — Джефф задумчиво хмыкнул. — На самом деле это был не сон, Саймон. Так выглядит твоя душа. Саймон вопросительно уставился на него. — В нашем мире есть люди — их тело является сосудом для души, которая не может существовать без него. А есть существа, у которых душа и тело одно целое. Твоя же – смесь душ человеческой и такого существа; именно ее ты и видел. Ему потребовалось какое-то время, чтобы переварить эту информацию. Все это звучало как сюжет какого-то фильма, но на деле было реальность. — Когда мы впервые встретились, ты попросил меня вернуть твою душу к первоначальному состоянию, полностью человеческому, но я пока не смог понять, как это сделать. Боюсь, теперь этот процесс немного затянется. — А как давно мы знакомы? — Около пяти лет. Пять лет! И все они подчистую стерты амнезией. Теперь Саймон понял, почему Джефф так обеспокоен и шокирован, должно быть за это время они сильно привязались друг к другу. Одна удивительная новость за другой, что еще Саймон сегодня узнает? Он уже боялся спрашивать дальше. — Думаю, пока что лучше оставить ситуацию как она есть, - снова заговорил Джефф, как будто услышал его мысли. — Если абсолютно все сейчас рассказать, для тебя это будет большим стрессом, особенно учитывая, что ты совсем недавно очнулся. Нужно дать памяти время восстановиться самостоятельно. Но если ты захочешь что-то спросить, я всегда рядом и готов ответить на любой вопрос. — Мне стоит сказать спасибо, — Саймон чувствовал глубокое уважение по отношению к Джеффу. Именно благодаря ему он сейчас не покрывается льдом где-то у дремучего леса, а лежит тут в тепле и безопасности. — Может я могу как-то тебя отблагодарить? — Достаточно будет просто следовать моим рекомендациям по лечению, — Джефф впервые за все время разговора улыбнулся, как-то ностальгически. Кажется, эта фраза о чем-то ему напомнила. — Я врач, в конце концов, спасать других — моя прямая обязанность.