Фотографии / Photographs

Не имело значения, что он смотрел, читал или слушал. В тот момент, когда Драко закрывал глаза, его разум добавлял ко всему, что в нём уже было, Гермиону. Не имело значения, как сильно он старался не думать о ней. Наоборот, казалось, чем больше он старался, тем меньше у него получалось. В своих снах он снова и снова влюблялся в неё — в самую чокнутую ведьму своего времени. Ему снилось, как они ходили на занятия в Хогвартсе, как вместе учились в библиотеке за тем самым дальним столиком, который она всегда занимала, как ходили в Хогсмид, держась за руки. Ему снилось то, что могло бы случиться в будущем. Но на этом всё не закончилось. Его ночные видения пошли дальше. Они посетили все чудеса маггловского мира, и Драко нравилось, как светилось лицо Гермионы каждый раз, когда она узнавала что-то новое. Они целовались перед каминами, под проливным дождем, под тёмным небом, усыпанным звездами. Они вместе читали, они вместе исследовали мир. Драко пытался остановиться, он действительно пытался. Но его разум не позволял ему. Окклюменция не сработала. Отвлекающий манёвр не сработал. Истощение оказалось недолговечным решением. Ничего не помогало. И, если быть до конца честным, ему это нравилось. Ему нравилось мечтать о ней. У него было такое чувство, будто он живет двумя жизнями: одной — днём, а другой — ночью, с закрытыми глазами, но открытым сердцем. Драко решил, что таким образом у него, по крайней мере, есть жизнь, ради которой стоит жить. Он продолжал рассматривать фотографии. Он знал, что, вероятно, не стоит этого делать. Моника купила новый альбом, и они сложили вместе фото, которые она нашла. Просматривая их, женщина рассказывала истории, которые были с ними связаны. А Драко слушал. И запоминал. Он запомнил каждую из них.

***

Дни превращались в недели. Недели превращались в месяцы. Месяцы превращались в годы. Драко и Уилкинсы, или, скорее, трое Уилкинсов, ведь он полагал, что теперь стал одним из них, жили спокойной жизнью. Довольной жизнью. Он бы не сказал, что они были счастливы: они не были в полной мере счастливы. Драко знал, что Моника и Венделл тоже скучали по Гермионе, как и по своей прежней жизни. Они просто выполняли свои обязанности. Они жили так, как от них ожидали. Гермиона, слава Мерлину, позаботилась о том, чтобы денег им хватило на пару лет умеренной жизни. Драко иногда пытался представить себе свою маггловскую жизнь, если бы ему тоже приходилось работать как магглу, и он не боялся утверждать, что, вероятно, умер бы в течение нескольких недель. Его уважение и восхищение теми, кто не мог колдовать, росло в геометрической прогрессии: он видел их тяжелую работу, их преданность делу. Конечно, не все магглы были одинаковы, но то же самое можно было сказать и о волшебниках и ведьмах. Моника посещала книжный клуб, занималась садоводством и была волонтером в местном приюте. Венделл занимался спортом с Драко каждое утро, а в остальные дни ходил играть в гольф. У Драко были онлайн-курсы. По выходным они ходили гулять: в кино, зоопарк, театр, на пляж… В последнем из мест одна девушка пыталась уговорить Драко заняться сёрфингом, но Уилкинсы совсем недавно посмотрели фильм «Челюсти», так что Драко и ногой не ступил в воду. Венделл всё ещё пытался убедить юношу отправиться в поход, но Драко так и не сдался, поэтому Венделл и Моника отправились вдвоём. Они втроём отправились осматривать достопримечательности Австралии, посетили Большой барьерный риф, Сиднейский оперный театр, пляж Бонди и многое другое. Иногда Драко смотрел на них и думал, что вот так бы и выглядела его жизнь, имей он нормальную семью. Если бы он не был волшебником. Или, что ж, он мог бы быть волшебником. Но только не сыном расиста, которого волновал лишь кровный статус, невыносимого члена высшего общества. Драко нравилось проводить время вот так. Это было непохоже на его прошлое, непохоже на волшебную жизнь, однако и такая была не так уж и плоха. Могло быть и хуже, — вот это точно. Моника и Венделл подарили Драко на день рождения фотоаппарат, чтобы он мог сам заполнять фотоальбомы. Он так и делал. У него были фотографии, на которых он вместе с Моникой готовил что-то на кухне; фотографии Венделла на поле для гольфа; фотографии, на которых они вместе тренируются, бегают, ходят в кино. Были и изображения, на которых они втроём, — сделанные, как только Драко понял, как это можно провернуть, — на Большом Барьерном рифе, в походе по национальным паркам. У слизеринца был альбом, заполненный фотографиями того дня, когда они ходили в маггловский парк развлечений. Драко перепробовал все аттракционы, даже тот, в котором были маленькие поезда, которые ездили очень быстро и даже сделали несколько кругов. Он визжал от радости. Ему казалось, что он летит. И ещё была поездка, где им пришлось сесть в лодку, похожую на бревно, и их понесло вниз по крутой реке, а на них обрушивались волны. На снимках был и он сам с праздничным тортом в руках; он улыбался так же, как улыбалась Гермиона на одной из подобных фотографий. На этой фотографии Моника, стоящая рядом с ним, положила руку ему на плечо. И она тоже улыбалась. Была у Драко фотография, на которой они с Венделлом, покрытые взбитыми сливками, громко смеялись, потому что Моника засунула их лица в торт. У юноши были фотографии всех этих событий. Драко прослушал ещё несколько курсов, получив степень не только по современной, но и по исторической литературе, и теперь работал над дипломом по истории. По истории магглов! Ирония этого не ускользнула от него, и юноша поймал себя на том, что хихикает над этим фактом каждый раз, когда открывает одну из своих книг. Ему нравилось посещать занятия, узнавать так много нового, общаться с людьми, которые тоже любили учиться, обсуждать с ними свои идеи, получая новые. Драко также научился водить машину. Да, он умел водить машину. Он всё ещё думал об этих средствах передвижения как о смертельных ловушках, но чем комфортнее ему становилось жить в мире маглов, тем больше ему хотелось уменьшить зависимость от Моники и Венделла. Теперь он ходил по магазинам один, сам покупал продукты. Он мог готовить, не поджигая дом. Драко любил готовить, следуя рецептам. Теперь на их кухне была целая полка, отведенная под кулинарные книги, и каждую пятницу они с Моникой выбирали новый рецепт для того, чтобы опробовать.

***

Однажды Драко вернулся домой из спортзала и сразу пошел в душ. Венделл решил позаниматься в другой день, потому что один из его приятелей по гольфу праздновал свой день рождения, и, очевидно, это означало, что в одиннадцать утра он должен был пойти в бар гольф-клуба. Моника отправилась за покупками. Драко знал, что он один, поэтому, зайдя в ванную комнату, включил радио, чтобы насладиться последними хитами. Возможно, он подпевал. Возможно. Он не стал утруждать себя переодеванием в обычную одежду перед тем, как включить чайник и выпить заслуженную порцию чая. Он вошел в кухню с ещё мокрыми волосами и полотенцем, обернутым вокруг талии. — Драко! — услышал юноша вскрик. Если бы он держал в руках чайник, то точно уронил бы его. Драко обернулся. Шокирован он был не только потому, что должен был быть один. Нет, он был больше шокирован тем, что узнал этот голос. Он не слышал его несколько лет. Он обернулся. И это была она Гермиона. Драко был ошеломлён. Должно быть, у него было именно такое выражение лица, ведь юноша внезапно потерял дар речи, он просто уставился на неё, вероятно, тоже открыв рот. Ему пришлось сглотнуть. Он должен был заговорить. — Гермиона. — Ты выглядишь, э-э-э, хорошо? Он вдруг вспомнил, что на нём не было ничего, кроме полотенца. Он почувствовал, как покраснело его лицо. Он попросил Гермиону подождать пару минут, прежде чем поспешить в свою спальню, вцепившись руками в полотенце, чтобы не стать счастливчиком, с которого оно падает, обнажая перед ведьмой его задницу. — Извини, — сказал Драко, вернувшись. —Я думал, что дома никого не будет. — Всё в порядке. Я не хотела тебя пугать. Но я позвонила в дверь перед тем, как войти. Никто не ответил. А мне показалось, что просто так торчать у входной двери — не самая лучшая идея. День был довольно холодный, так что юноша не мог винить её за это. — Хочешь чаю? — Я бы с удовольствием. Когда Драко снова направился на кухню, он остановился как вкопанный. Он забыл. Он совершенно об этом забыл. Юноша обернулся и встревоженно посмотрел на нее. — Что случилось? Моника и Венделл сказали мне, что ты будешь навещать их только в случае крайней необходимости. — Никакой чрезвычайной ситуации нет, Драко. Волан-де-Морт мертв. Война окончена. Тебе больше не нужно прятаться. Гермиона мягко улыбнулась. — Всё кончено. Всё действительно кончено. Драко не знал, что сказать. Он снова растерялся. Гермиона подошла к нему. Похлопала его по плечу и подвела к стулу. — Вот, садись, я приготовлю чай. Должно быть, это большая неожиданность. — Как он умер? — Гарри убил его. — Поттер убил Волан-де-Морта?! — Да. — Поттер? — протянул Малфой. Гермиона обернулась и посмотрела на него, прищурившись. — Да, Малфой. Это сделал Гарри. Но ради этого ему самому пришлось умереть. — Поттер тоже мертв? — потрясенно спросил Драко. — Нет, он вернулся к жизни. — ВЕРНУЛСЯ К ЖИЗНИ?! — теперь Малфой был по-настоящему потрясен. Гермиона только хмыкнула. — Не могла бы ты, пожалуйста, объяснить понятнее? — если бы он не был так потрясен, он бы произнёс эти слова протяжно и приподняв бровь, просто так, от нечего делать. Но нет. Гарри Поттер не только убил Волан-де-Морта, но и сам умер, а потом вернулся к жизни? Великий Салазар, теперь этот парень должен был стать ещё более невыносимым. — Я объясню, как только приедут мои родители. Я не хочу повторять дважды, если ты, конечно, не возражаешь, — Гермиона протянула ему кружку. Драко посмотрел на неё; она выглядела усталой. Тощей. Более взрослой. И она всё ещё выглядела просто прекрасно. — Я понимаю. Твоя мать ушла в магазин, так что вернется с минуты на минуту. Однако у твоего отца должна быть вечеринка по случаю дня рождения в гольф-клубе. Так что, честно говоря, тебе, вероятно, придется подождать до завтра, чтобы всё рассказать: вероятность того, что его возвращение затянется, довольно высока. — Мой отец играет в гольф? — Тебя больше шокирует игра в гольф, чем выпивка до полудня? — Да. Нет. Я не знаю… — Гермиона опустилась на стул рядом с ним. — Как они, с ними всё в порядке? — Да. Мы скучали по тебе. Э-э-э… Они. Они скучали по тебе. С ними всё в порядке. Чёрт. Чёрт-чёрт-чёрт. ЧЁРТ. Она ведь этого не заметила, верно? — Я немного нервничаю. Я просто надеялась забрести в гостиную, пока все находятся дома, чтобы было проще. Ну… Для меня. Но я забыла о разнице во времени. Драко мог себе представить. Сколько времени прошло, почти два года? И у неё действительно были проблемы с тем, чтобы расслабиться, он не мог этого не признать. — Я полагаю, ты всё ещё не знаешь, как будешь рассказывать? Она улыбнулась. — Нет. — А как насчет… — Драко сглотнул. Как же трудно!.. — А как там мои родители? Гермиона вздохнула. — Я… э-э-э… — Мерлин, неужели они… — Нет! Нет! Они живы! Драко облегчённо выдохнул. — Но… — продолжила Гермиона, — ну, полагаю, я уже могу рассказать тебе эту часть. С твоей матерью всё в порядке. Я имею в виду, учитывая войну. Я поговорила с ней. Мне очень неприятно это говорить, но она всегда задавалась вопросом, действительно ли ты умер или мне удалось осуществить свой план. После того, как ты оказался здесь, всё очень быстро пошло наперекосяк, так что у меня так и не было возможности встретиться с ней на одном из моих уроков. Это было хорошим прикрытием, потому что её сердце было разбито совершенно искренне. — А мой отец?.. — Драко едва решился спросить. — Он… — голос девушки дрогнул, она повертела в руках чашку. — Мне жаль. Твой отец был довольно жестоким человеком. Разговоры о нём навевают много воспоминаний. Он в Азкабане. — Там ему и место. — Это всё, что смог сказать Драко. — Визенгамот переговорил со всеми известными Пожирателями смерти в течение месяца после того, как Волан-де-Морт был убит. Переговоры шли практически без перерывов. Они просто говорили, и говорили, и говорили… Он не выйдет оттуда, Драко. Он будет там до конца своей жизни. — Мне всё равно. — Тебе правда все равно? — удивлённо спросила Гермиона. — Как я уже сказал, он заслуживает того, чтобы быть там. — Драко не мог посмотреть ей в глаза. — Твоя мать тоже получила срок. Она находится под домашним арестом. Следующие пять лет ей запрещено покидать территорию поместья. — Могло быть и хуже. — И… ты тоже получил срок. Он чуть не поперхнулся чаем. — Я получил срок? Как? Почему? Разве они не думали, что я умер? — Они так и думали. Но я-то знала правду. У Бруствера были подозрения, что ты мог быть жив. Поэтому я попросила его провести твоё дело через Визенгамот, заставила его нести какую-то чушь о том, как было бы хорошо, если бы они были прилежны, и все такое прочее. Это сработало. Они купились на это. Итак, Род Малфоев должен выплатить компенсации, но поскольку твои проступки были совершены под сильным давлением и манипулированием, а также потому, что ты был несовершеннолетним, они прощены. Я думала… Я думала, что тебе будет достаточно тяжело вернуться, если ещё и Визенгамот будет дышать тебе в затылок. Так что теперь, если ты вернешься домой… когда ты вернешься, ты сможешь не бояться, что тебя вызовут на суд. — Ты не считаешь, что я заслуживаю суда или наказания? — Драко думал, что он не может быть шокирован ещё сильнее, но это оказалось не так. Эта ведьма позаботилась о том, чтобы он мог вернуться домой, не думая о последствиях? Почему? Ему было наплевать на возмещение ущерба, но где-то в глубине души он всегда беспокоился о том, что его тоже отправят в Азкабан. — Может быть, не считаю. Честно говоря, я не знаю. Просто мне показалось, что так будет правильно. Ты был ребенком, Малфой. Тебе не кажется, что твои друзья возненавидят тебя за то, что ты ушел от наказания? Что ты станешь для них чужим? Что они будут для тебя чужими? Столько всего произошло. Так много всего… — девушка вздохнула и потерла переносицу. — ГЕРМИОНА?! — раздался крик. Затем — глухой удар. В дверях появилась Моника. Пакеты с продуктами упали на пол. Пакет с яблоками лопнул, и фрукты разлетелись во все стороны. Драко улыбнулся при виде неподдельного счастья на лице Моники. Он пошёл поднять все продукты и оставил мать и дочь наедине, чтобы они могли побыть наедине. Сев на свою кровать, он вздохнул. Наконец-то Гермиона была здесь. И он знал, он знал, что у него никогда не будет той жизни, о которой он мечтал последние два года.

***

Той ночью, после того как Венделл немного вздремнул, Гермиона рассказала им всё. Рассказала, как она прожила в палатке больше года, как она, Поттер и Уизел охотились за крестражами, как Поттер победил Волдеморта, как его мать, Нарцисса, помогла Гарри, твёрдо приняв решение. Гермиона рассказала, как был разрушен Хогвартс. Она назвала людей, погибших в последней битве. Это были их одноклассники и их родители. Они были мертвы. Она рассказала, как был разрушен дом её детства. Как пытали магглорожденных, как убивали их родителей. Гермиона ответила на все их вопросы. Она всё объяснила. И все пролили много слёз. Гермиона и её родители крепко обнимались. Она принесла с собой несколько «Ежедневных пророков», чтобы рассказать им о последних новостях, о судебных процессах. Драко больше не мог этого выносить. Ему нужно было отдышаться, нужно было передохнуть. Он подозревал, что по возвращении мир будет другим, но он не знал, каким. — Ты в порядке? — Венделл вышел на крыльцо, присоединяясь к Драко, сидящему на скамейке. — А вы в порядке? — парировал Драко. — Слышать, как ваша дочь проходит через всё это…. Потерять свой дом. Думаю, я бы сошел с ума. Венделл глубоко вздохнул. — Я не знаю, как я себя чувствую. Я рад, что Гермиона вернулась, но я также вижу, как война повлияла на неё. Это видно по её глазам. По тому, как она держится. На самом деле, мне плевать на этот дом. Мы привезли с собой всё самое важное. Дом — всего лишь здание. Моя дочь — единственное, что имеет значение. — Да, я понимаю. Венделл похлопал его по плечу. — Мы разберемся с этим, Драко. Я пойду поговорю с Моникой, она так и не простила себе своего отношения к происходящему после ухода Гермионы, и теперь всё это всплывает наружу. — Я могу чем-то помочь? Венделл задумчиво улыбнулся ему. — Нет, сынок, ты не можешь. Просто оставайся здесь. Это всё, что нам сейчас нужно.

***

Той ночью кошмары вернулись. Драко увидел всё, о чем рассказала им Гермиона. Битва. Волан-де-Морт. Поттер. Гермиона, выживающая в палатке. Его мать, рискующая своей жизнью. Его отец в Азкабане. Нагайна, пирующая магглорождёнными. Разрушенные дома. Разбомбленный заклинаниями замок. Драко проснулся с криком впервые за два года. — Приснился кошмар? — Именем Салазара, Грейнджер, ты не имеешь права так пугать людей два раза подряд за такой короткий срок. Гермиона сидела на кухне, в полутьме, на том же табурете, что и утром, и заваривала чай. Она взмахнула палочкой и приготовила чай и для него. Драко наблюдал за происходящим, следя за движением её палочки, словно ястреб. — Не могу поверить, что я забыл об этом. Прежде чем Драко успел спросить, что она забыла, девушка встала с табурета и подошла к книжному шкафу. Она выдвинула стул и, балансируя на нем, потянулась к растению в горшке, стоящему на книжном шкафу. Он спросил Монику о том, почему она никогда не поливает это растение, и она сказала ему, что оно ненастоящее. Затем Драко задал ей много вопросов о магглах и их ненастоящих растениях, но после этого совершенно забыл об этом. Что она делала? Как только растение оказалось у Гермионы в руках, она взяла его с собой на кухню и поставила перед Драко. — Что такого в этом растении, Грейнджер? — протянул он. — Дело не в растении, Малфой, — Гермиона начала рыться в листьях и за что-то потянула. — Ты ведь знаешь, что это подделка, верно? — Да, я сама купила этот цветочек. Просто подожди. Она застряла. — Кто застряла? — Твоя палочка. — Моя… Моя палочка? — Драко посмотрел на растение, на Гермиону и снова на растение. Он застонал. — Пожалуйста, не говори мне, что моя палочка была здесь всё это время! И, что еще хуже, ты превратила её в часть интерьера! — Ну, я не смогла бы ее трансфигурировать. И если бы ты сказал стандартное «Акцио, палочка!»… Драко не знал, злиться ему на неё или смеяться. — Если бы я произнес простое заклинание «акцио», то получил бы по лицу чёртовым растением! Видишь, как она прилипла? Ты использовала суперклей? — Драко попытался помочь Гермионе, но ведьма оттолкнула его руки. — Ты что, знаешь про суперклей? — Должен ли я напоминать тебе о том, что последние два года я жил как маггл? — А, ВОТ И ОНА! — Гермиона приложила столько усилий, что растение чуть не вылетело у неё из рук и едва не упало на пол. Драко схватил палочку. Подержал её в руках. Почувствовал её. Впервые за целых два года. Он снова почувствовал себя полноценным человеком. Он мог чувствовать магию. Юноша осмотрел палочку. Все это время она была в пределах досягаемости, совсем близко. И вновь держать её в руках было очень приятно. — Почему ты никогда не пытался её вернуть? — Никогда не приходило в голову. Я думал, ты взяла её с собой. — Я думала об этом, но решила не рисковать её потерей. — Спасибо, Грейнджер, что вернула её мне. — Прости, Малфой, что вообще её забрала. Они допивали чай в тишине.

***

Когда Драко проснулся на следующее утро, он уже принял решение. Он ещё не был готов вернуться, что казалось довольно идиотским, потому что всё, чего он хотел последние два года, — это вернуться к своей прежней жизни. Сначала он хотел получить степень по истории. Ему также нужно было побольше узнать о Второй войне волшебников. Ему нужно было подготовиться, он не мог вернуться просто так. Может, ему стоит закончить и своё магическое обучение? Гермиона сказала, что Хогвартс предлагает восьмой год обучения для студентов, желающих вернуться, чтобы закончить своё образование, но Драко не хотел возвращаться в Хогвартс. Он не мог быть так близок с Гермионой. Только не тогда, когда она была счастлива и влюблена в Уизела. Даже если он не заслуживал её, она не заслуживала того, чтобы не быть счастливой. Вчера вечером она сказала им, как счастлива, что они нашли друг друга после всех этих ужасных месяцев. Рассказала, что он заставлял её смеяться. Гермиона так много потеряла во время войны, что ему было трудно осознать это. Драко должен был держаться от неё подальше. Она сделала достаточно, отдала достаточно. И даже если он не был более подходящим вариантом, кто мог сказать, что у него вообще будет шанс? У него были месяцы, чтобы узнать её получше, пусть и косвенно. У него было два года, чтобы по уши влюбиться в неё. У неё этих лет не было. Она только что пережила войну. Чёрт возьми… Он решил написать в Ильверморни, чтобы узнать, сможет ли он закончить своё магическое образование заочно после того, как получит маггловскую степень в Австралии и постепенно свяжется со своей матерью и старыми друзьями. Он не мог просто вернуться в Британию, когда жизни всех его близких были в руинах, а он так легко всего этого избежал. Драко должен был быть доволен даже тем, что снова может практиковаться в магии, что ему больше не нужно прятаться. С возвращением домой придется подождать ещё немного.