Его холодные объятия

К тому времени жители барака на острове игр обзавелись некоторого рода бытом. Странная шаманка каждое утро просыпалась раньше всех и садилась на своей кровати в позе лотоса в ожидании завтрака. По мере пробуждения остальных часть разбредалась по ванным комнатам, а другая часть продолжали валяться. Ранними пташками были преимущественно старики, а молодёжь просыпалась куда позднее, едва отрываясь от постели. Танос и Намгю просыпались одни из последних. Однако тем утром Намгю с привычной утренней ненавистью, едва продрал глаза, когда обнаружил Таноса сидящим на своей постели и наблюдающим за кучкой людей, собравшихся посреди комнаты. Они что-то бурно обсуждали и даже порой смеялись, будто собрались за дружеским ужином где-то в забегаловке в центре Сеула. — Ты чё не спишь уже? Давно проснулся? — отрывая свою голову от подушки, спросил Гю, протирая глаза. — Не знаю… Давно, наверно, — не меняя фокуса, ответил тот. Теперь ему удалось разглядеть выражения лица Субона. Оно было несколько напряжённым, и становилось понятным, что его не волновала группа людей напротив, он смотрел сквозь них в неведомую точку. — Всё нормально? , — поднявшись, падает рядом и тут же кладёт голову ему на плечо, не выдержав её тяжести, — Ты какой-то странный сегодня. — И вправду странный… — прихмурившись, повторяет за другом. — Может ты хочешь поговорить? — трётся щекой, словно ласковый кот, на что Танос даже не реагирует, привыкший к тактильности Намгю. — Поговорить? Возможно… — опускает голову, — Ты задумывался над тем, что будет, когда мы выйдем? — Хах, — ухмыляется тот, — Я нажрусь в Пентагоне, как последняя мразь! Хочешь составить мне компанию? — А если меня убьют? От такого вопроса Намгю бросает в дрожь. Он приподнимается и с недоумением смотрит на друга. Признаться, будет ложью сказать, что он об этом не задумывался. Они находятся в тех условиях, когда гарантий никаких нет. Но подобные мысли парень всегда отгонял от себя. Закидывался таблетками в попытках убежать. И совсем не мог подумать, что сам Танос поднимет эту тему. Но единственной реакцией в голове было звонко ударить того в плечо и с возмущением произнести: — Ты идиот? Старший перехватывает чужую руку, заострив взгляд на порезах на запястье. — А тебя кто-нибудь ждёт… Там? — Какие-то глупые у тебя вопросы, — выудив свою руку, отворачивается, — Наверное, начальство рвёт и мечет из-за того, что я не вышел на работу. Думают, что я опять в запое или трипе, ищут меня… А кроме них, я и не знаю. А что насчёт тебя? Тебя кто-нибудь ждёт? — Нет конечно, — без раздумий отвечает Субон, взяв в руки свой крест, — Если бы у меня был хоть кто-то я не оказался бы здесь, — достав таблетку, закидывает в рот и показательно ухмыляется, — Там завтрак дают, пойдём. Намгю до сих пор помнит то чувство недоумения, с которым его оставил Субон в тот раз. Сейчас проснувшись рано утром в его объятиях, он разглядывал спальню. Их одежда валялась на полу, создавая беспорядок, но в остальном его комната выглядела чистой. Все вещи сложены аккуратно даже с некоторой прослеживающийся дотошоностью. Только слой пыли выдававл его долгое отсутствие здесь. На стенах висели какие-то картины, на полках виднелись статуэтки. Кажется, Субон был приобщен к искусству. Но было тяжело ухватиться за что-то, что выдавало бы присутствие других людей в его жизни, никаких фото, чужих вещей, да и сам он никдогда не говорил о наличии хотя бы друзей. В то время как в голове продолжался бесконечный поток мыслей, рядом послышалось чьё-то шевеление. Мужчина приподнялся и крепче сжал парня в объятиях, укладывая голову на плечо. Уму казалось это всё затянувшимся сном, который не хотел упустить. Он открывает глаза и тянется ладонью к руке Намгю, чтобы сомкнуть руки в замок. Взгляд скользил по предплечью, а затем окинул обнажённое тело полностью, не считая низа, покрытого одеялом. — Доброе утро, Субон. — И вправду доброе, — оторвавшись от парня, приподнимается на локтях, щурясь от солнечных лучей, пробивающихся сквозь жалюзи, — Так непривычно просыпаться с кем-то. Я честно говоря думал, что ты сбежишь. _ Ты постарался сделать так, чтобы я не смог, — посмеивается Намгю, а следом и собеседник. — Будешь кофе? Или чай? –без зазрения совести вылезает из постели, полностью обнажённым и поднимает одежду с пола. Намгю не ожидал подобной самоуверенности, отведя со стеснением взгляд. — Хоть бы прикрылся, — бубнит себе под нос. — Да ла-адно, разве ты вчера не рассмотрел всё в мельчайших подробностях? Я уже не молод, чтоб переживать из-за таких мелочей. Парень думает, что тот прав, но чувство неловкости от подобной ситуации не оставляет его. — Я бы хотел сходить в душ для начала. А так, я буду кофе. Без сахара. — Сможешь разобраться? Или тебя провести? — натягивая штаны, говорит Танос и направляется к выходу. — Думаю, да. Чуть позже они встречаются уже на кухне. По квартире разливается аппетитный аромат, вызвавший урчание в желудке Намгю. — Голоден? — Немного. Не знал, что ты умеешь готовить. Что это? — заглядывая через плечо, рассматривает содержание сковородки. — Омлет с овощами. Я просто вырос в тех условиях, когда базовые бытовые навыки необходим для выживания. — А как же богатая рэперская жизнь и трёхразовое питание в ресторанах? — Не буду юлить, — облизывая лопатку, начинает, — И такой период имел место быть. Но ты упускаешь ту главу, в которой я становлюсь никому ненужным наркоманом с кучей долгов. Намгю замолкает и виновато опускает взгляд. — Прости. — Да ладно, — накладывая еду в тарелки, — Знаешь, я много думал, когда вернулся и остался наедине с собой и своими мыслями, — поставив их на стол и включив чайник, садится и продолжает, потянувшись к пачке сигарет, — По началу это было похоже на безумный рой, в котором дальше вытянутой руки ничего не видно. Но постепенно я стал расставлять всё по своим местам, — затянувшись горьким дымом, выдыхает его и загадочно смотрит вдаль, словно герой романтического фильма, — Вспоминая глаза смерти, что смотрели на меня, я понял, что всегда бежал им навстречу, приближая нашу встречу. Думал, что жизнь несправедлива, и в ней не смысла. Да, справедливого мало, однако её смысл в наших руках. — Мне кажется, ты умом тронулся, — пережёвывая омлет, бормочет Намгю. — Хах, может и так, — сделав последнюю затяжку, тушит сигарету в пепельнице и убирает её в сторону, — Это звучит слишком пафосно, будто отрывок из дурацкой книги для заучек, но это правда имеет смысл. — Заткнись и ешь, мне дурно от твоих речей, — хмурится, — Я начинаю заражаться этим дерьмом. Субон, недолго думая, хватает Намгю за ногу и кусает за икроножную мышцу, показательно рыча и издавая странные звуки. Тот едва не давится куском омлета в горле и тут же принимается защищаться ударами по спине. — Ты точно ебнулся! — Теперь ты тоже заражён, — показательно облизывает место укуса, стойко выдержав все удары. Намгю хватает кусок омлета из тарелки Субона и сует ему в рот, отчего тот корчиться и хватается за щеку, отстранившись. Освободив рот, он с недовольством говорит: — Ты мне чуть зубы не повыбивал! — Так тебе и надо! — схватившись за вилку, заносит над головой с угрожающим видом. — Ладно-ладно, тише, — поднимает руки, демонстрируя своё поражение и поворачивается к тарелке, — Но я бы на твоём месте задумался. — Ты в сектанты подался может? — Молчу, — опускает глаза в тарелку. *** После почти милого и почти уютного совместного завтрака, парни разошлись. Один отправился домой, чтобы приготовиться к рабочей смене, а другой вновь остался наедине с собой. Некоторое время он потратил на генеральную уборку в доме, а после вернулся к записям. Раскидывая биты, мешая сэмплы, он всё пытался найти хороший звук. И когда начало выходить что-то достойное, его всё мучала мысль, что чего-то не хватает. Тут в голову пришла мысль — теперь-то у него есть помощник. Скинув Намгю, он заварил себе чаю, чтобы чем-то разбавить ожидание, и вернулся за стол как раз к тому моменту пришёл ответ: — Звучит охрененно, но ты прав, нужно чем-то разбавить. Я подумаю и напишу тебе. — Не хочешь заехать ко мне и устроить мозговый штурм? — быстро печатает ответ. — Только без душных лекций, окей? — приходит тут же ответ. Отправив улыбающийся смайлик оставляет без ответа и откладывает телефон. Накинув зипку, он выскакивает в магазин, чтобы купить бутылочку вина и пару свечей, для наводящей на мысли атмосферы. Субон давно заметил, что в полумраке куда приятнее работать и создавать что-то. Алкоголь пусть и был вредной привычкой, но он был убежден, что своего рода топливо, дающее свободу мыслей. Намгю появился далеко за полночь. Пентагон работал практически до самого утра, но Намгю, как управляющему, удавалось сбежать пораньше. Каким же было его удивление, когда войдя, обнаружил разбросанные свечи и уже начатую бутылку вина. — А у нас точно мозговой штурм намечается? — хмыкнув, становится напротив старшего и складывает руки на груди. Однако вместо ответа получает внимательный изучающий взгляд, который останавливается на шее. Меж бровей вылезает морщинка, не обещающая ничего хорошего. Этот взгляд вызывает напряжение, потому Гю оборачивается на зеркало позади себя и замечает пару розовато-фиолетовых следов на шее. Его бровь слегка вздымается, он поправляет волосы и поворачивается обратно лицом к собеседнику. — Ты чего? — Тяжёлый день на работе был? — Да ничё такой. Непримечательный, — ведёт пальцем по шее, — Тебя что-то смущает. Субон подходит ближе и обхватывает чужую шею ладонью и чуть сдавливает, наклонившись к уху. — Ты, кажется, забываешь, что уже давно принадлежишь мне, — с некоторым безумием в глазах, будто вкушая каждый слог, произносит тот. — Че.Чего? — с недоумением распахивает веки, но стоит прийти осознанию, как Намгю резко отталкивает мужчину, сопровождая это пощёчиной, так, что тот врезается в стену позади себя, — Ты реально с ума сошёл? Чхве, блядский, Субон, сходи к мозгоправу, у тебя с концами крыша протекла. Святоша недоделанный. Всё это время Танос стоял как вкопанный, держась за место удара. В груди будто что-то закипало. Ему хотелось заткнуть кричащего Намгю, показать ему, где его место. Ведь это он был рядом во время игр, благодаря нему Намгю остался жив, а значит, за ним должок. Ему и впрямь верилось, что этот парень теперь его собственность. А вещи не умеют разговаривать, верно? В голове рисовались холодящие кровь картинки. Хотелось ударить, показать власть, унизить любыми способами, но что-то мешало. Тонкая преграда в виде голоса разума заставила тело оцепенеть. Ничего не стоило эту преграду преодолеть Закончив, младший разворачивается и едва не бежит к выходу, когда Субон заносит руку над ним. Он в страхе оборачивается, приготовившись ускориться. Сбежать, забыв об этом страшном человеке. Его хватают за запястье, однако не успевает даже подумать о том, как вырваться, когда мужчина падает на колени. Он боится поднять голову. Ему даже мерещилось, будто тело его содрогается. А может и не мерещилось вовсе. Такой властный и угрожающий пару минут назад, он будто уменьшился в размерах и стал до противного жалким. — Прости меня… Прости, — кажется, захлебываясь в слезах говорил он, — Я не могу просто. Больше не могу так… Я устал от мыслей, устал от боли, понимаешь? — отпустив руку, закрывает лицо и чуть позже поднимает голову. Раскрасневшийся, заплаканный тридцатилетний Чхве Субон и вправду дрожал, — Мне так хочется облегчить эту боль. Прекратить это. Забыться. — Хах. Тебе нужна доза, хён? — ухмыляется парень, — Я достану, без вопросов, ты только скажи. Не нужно меня пугать так больше, — смеётся нервно. — Нет-нет-нет… Этот хаос он пугает меня. Намгю, я чувствую, как гнию изнутри, понимаешь? Разве ты не чувствуешь того же? Не чувствуешь, как гниют твои органы? — он накрывает лицо рукой, — Ты ещё молод и не можешь это понять. Эта гадость стала частью тебя. Подменила. Намгю… — он поднимается и снова кладёт руку на шею, что заставляет парня слегка отпрянуть напуганно, но тот лишь прикладывается лбом ко лбу, — Из этого можно выбраться… Я должен. Но я не смогу без тебя. Ты мне нужен, — оставляя лёгкий поцелуй на лбу, продолжает, — Будь со мной. Я сделаю всё, что ты хочешь. Только не оставляй. — Тише ты, — Гю всё-таки подаётся вперёд и обнимает, прижав к себе, — Разнылся тут, как тряпка. Что бы там ни было с моим телом, Танос, как видишь, я здесь. С тобой. — Спасибо. Не знаю, что на меня нашло… — отстраняется, отвернувшись, и пытается привести в порядок своё лицо, — Эти ломки даются тяжело. Давай просто пойдем выпьем. Ага? Кивнув, Намгю следует за ним в спальню, где по бокалам разливается красное сухое. Его вкус казался парню противным, но он привык пить всё, что льётся. Всё ещё было странно видеть лицо Субона таким. Таким беззащитным. Тишина, поглотившая их двоих, обволакивала, словно мерзкая слизь. Сквозь неё прорывались звуки глотков, звон бокалов и треск фитиля, сгорающего в огне. Глядя на него, Намгю вдруг задумался, прокручивая слова старшего, как заевшую пластинку в голове. Неужто он был как это фитиль? Ему казалось, будто он прямо-таки чувствует, как горит изнутри. Прямо как фитиль. Горит ярко, но исчезает, оставляя за собой лишь чёрный пепел. Грязный. Танос садится рядом на диван, где расположился его гость,. Приобняв, делает ещё глоток и отставляет бокал. — Ты всё ещё напряжён, — гладит по голове, уж слишком мягко и ласково, — Прости ещё раз за то, что сорвался. — Что уж там, — хмыкает, — Я и впрямь как ублюдоку, после ночи с тобой, тут же подцепил обдолбаную девушку в клубе, с которой лизался в туалете с расчётом на секс, пока она не отрубилась прямо у меня на плече. Пришлось вызывать скорую. Передоз. — Ох. — С ней всё в порядке. Я оказал первую помощь, и врачи вовремя подоспели. Но это не отменяет того факта, что я полный ублюдок. — Тц. Знаешь, в моё время у меня таких за ночь было минимум трое. Я ещё куда более грязный ублюдок. Я в какой-то момент настолько забылся в своих трипах, что уже не мог относиться к людям серьёзно. Они все были для меня вещью. Эта установка так глубоко въелась в мозги, что я, как видишь, до сих пор не могу отмыться. — Но тем не менее ты не смотришь на мои шрамы с отвращением, даже во время срыва пытаешься вправить мне мозги. Воспользовавшись случаем, ты переспал со мной, но на утро не выставил за дверь, а дал мне принять душ, приготовил завтрак и напоил вкусным кофе… Я никогда не пил такой вкусный кофе. — В моей жизни давно такого не было. Это лишь мелочи. Намгю, осушив, свой бокал до дна внезапно поворачивается и кладёт руку на щёку мужчины, притянувшись, целует. Тот лишь успевает приподнять брови в недоумении, пока другой оперативно укладывает его на лопатки. Но тут же Танос тормозит его, взяв за плечо. — Ты уверен, что хочешь сейчас этого? — Уверен, — без раздумий отвечает, — Как ты говорил? Я нужен тебе, да? Вот и ты окажи мне услугу. Старший притягивает его к себе за шею и меняет позиции, оказавшись сверху. Целует щёки, висок и забирается под футболку, на удивление прохладными пальцами. Нижний томно дышит и ерошит теперь тёмные волосы. В голове мелькает мысль, что Субон и вправду с ними выглядит лучше. Куда серьёзнее и сексуальнее. Больше не читается в нём детских детских черт и той наивной глупости. Возможно именно такой он, настоящий Чхве Субон. Словно леденец, который скользит во рту, он раскрывался новыми вкусами. Возможно было бы проще его раскусить, чтобы добраться до середины, но куда приятнее было тянуть удовольствие. В своих Намгю не заметил, как оба уже были обнажены. Язык ласкал тёмно-розовые соски, то прикусывая, то зализывая ранки. Но тем не менее настойчиво избегал шеи. Пальцы добрались до члены, лаская, привели его в стоячий вид. Не так давно Намгю боялся власти, которую позволил себе мужчина, но теперь был готов отдать себя без остатка, не чувствуя зазрений совести. Именно Сейчас он готов был стать вещью. Мало того, что позволил бы, он бы хотел, чтобы его вдавили в этот диван и без жалости вытрахали бы всего без остатка. Когда уже чужой член с презервативом оказался внутри, Намгю стал тихо постанывать. Медленные, дразнящие толчки делали его стоны похожими на скулёж. Едва он вошёл во вкус, как Танос резко остановился и ошарашенно заглянул в глаза. Во взгляде словно читалось: «Эврика!». Он отстранился, буквально подорвавшись, и встал за компьютер. Несколько быстрых кликов, и на экране загорелось окно звукозаписывающей программы. Рэпер подхватывает, будто пушинку, партнёра и садит на стол, сгребая в стороны ненужный хлам и ставит микрофон прямо над ним. Намгю не успевает издать и звука, как член резко входит. Ловко закинув ноги на себя, тот начинает быстро наращивать темп. Между звонкими стонами, кое-как можно было расслышать «Какого чёрта?!», но вопрос уже был риторическим. Удивительным было некое свойство стонов Намгю. Их сложно было назвать грубыми «мужскими», но и на женский его голос не походил. Это было что-то среднее, и если бы не открывшийся перед ним вид, Танос навряд ли бы определил, кому принадлежали издаваемые звуки — знойной брюнетке или слащавому пареньку. Шлепки становились грубее, а на лицах обоих расплывались довольные улыбки. Один наслаждался процессом, а второй помимо ожидал результата. Вскоре они оба дошли до оргазма и, не сговариваясь, сплелись в нежных объятиях друг друга, вдыхая естественный аромат тела в перемешку с парфюмом и привкусом вина. Считается ли, когда новой зависимостью становится человек?