Его холодные объятия

Поразительная тишина, словно покрывалом, накрыла просторный амбар, где на многоярусных кроватях спали, или пытались спать игроки. Намгю ворочался уже порядка часа, но тревога одолевала. Уснуть удавалось совсем ненадолго — только он закрывал глаза, как сознание рисовало мрачные картинки, и тот подрывался. Не выдержав, он всё-таки поднимается, приняв сидячее положение и осматривается. Все вокруг как минимум дремали, как максимум давным давно храпели. Взгляд останавливается на силуэте мужчины с взъерошенными фиолетовыми волосами. Замешкавшись, парень всё-таки встаёт и направляется к нему. Намгю передвигался на удивление тихо, будто хищная кошка. Он сел на пол возле постели Субона и облокотился. Здесь было спокойнее, ему даже удавалось спокойно прикрыть глаза. — Эй, Танос. Ты спишь? В ответ раздалось лишь тихое сопение, на что Гю только хмыкнул. Он прекрасно знал, что тот не спит. Повернувшись к нему лицом, ложится возле руки и пальцем вырисовывает на простыне какие-то узоры. — А мне вот не спится. Кошмары… — он сглатывает будто ком в горле, — Только закрываю глаза, как всплывают картинки мёртвых тел. Даже таблетки не помогают. Тц. Вместо ответа по-прежнему было молчание. Танос только игриво стукает по носу парня и улыбается сквозь сон. — Ты придурок, Танос. Он наконец-то открывает глаза и недовольно вздыхает. — Чего ты хочешь? Ложись рядом. Намгю оживляется и заползает на кровать. Она была узкой, но за счёт худощавого телосложения Намгю они занимают удобную позицию. Тот утыкается в грудь старшего, а он его приобнимает и, не заметив, начинает легко поглаживать его по спине. Кто же знал, что, оказавшись на свободе, Танос будет каждую ночь вспоминать о том дне. Кто же знал, что он будет молиться о том, что этот парень оказался рядом. Уже долгое время он мучился бессонницей, что не могло не сказаться на здоровье. Он практически не выходил из дома, питался лапшой быстрого приготовить и много пил. Наркотики так и были для него табу, от одного вида бросало в дрожь. Долги же никуда не делись. Он отдал некоторую часть, но чтобы покрыть их полностью влез в новые. Теперь нужно было работать, пытаться восстановить своё честное имя, но стоило сесть за написание песен, как мозг превращался в бездумную кашу. Воспоминания-вспышки о мёртвых телах, проклятое шоу, Генсу и Намгю… Этот чёртов Намгю, который вёл себя так, будто ничего не случилось. Обдолбанный и пьяный, кто смотрел на него своим пустым взглядом. Будто ничего и не было, будто всё, что произошло и вправду лишь одна сплошная галлюцинация. Хотел бы и сам Субон так же забыться, но вот у него не выходило. В очередной раз он сидел за рабочим столом, уткнувшись взглядом в монитор. Идей совсем не было, всё заканчивалось на попытках накидать биты, заключающихся в бессмысленном разбросе разных значений и слабоватом фристайле, что был банален до ужаса. Решив принять душ, якобы наталкивающий на полезные размышления, он полез в шкаф, чтобы достать сменную одежду и наткнулся на худи, в котором был в «Пентагоне» последний раз. Ожидаемо в кармане он нашёл скомканную салфетку с номером, что был явно написан на скорую руку. Первая мысль — выкинуть. Но почему-то он тормозит. Разворачивает и разглядывает так, будто видит в первый раз. Что-то внутри болезненно мечется из стороны в сторону, но всё-таки Субон откладывает салфетку в сторону и отправляется в душ. Стоя под потоком прохладной воды, он протирает своё лицо. Что-то в нём хотело набрать этот чёртов номер, ведь чем больше времени проходило с момента их последней встречи, тем менее реальной она казалась. В голове образовался парадокс — с одной стороны мерзкая до тошноты трезвость из-за отсутствия наркотиков, а с другой вечные сомнения в том, насколько «действительна действительность». С одной стороны он мог забыть про Намгю и дальше пытаться влочить свою жалкое существование, а с другой мог бы попытаться помочь и себе, и другу. Если его можно было так назвать. Натянув только штаны, мужчина возвращается в спальню и сразу же хватает телефон и салфетку. Та размокает из-за влажных рук и цифры становятся менее различимыми. Набирать номер приходится быстро и практически наугад. В конце концов из динамика раздаются гудки. Один за одним… Это длилось, кажется, вечно, и в итоге с первого раза дозвониться не удаётся. Танос шипит, хватаясь за влажные волосы на затылке, но не долго думает, перезванивать ли, рука сама тянется, чтобы нажать на нужную кнопку. В этот раз ему отвечают практически сразу, и по ушам сразу же бьёт громкая клубная музыка. — Да, кто это? — едва слышно звучит голос парня. — Это… Танос. — О, да ладно, братан. Всё-таки решил нормально оторваться? Подъезжай к нам, тут в Пентагоне улётная тусовка. — Нет, я хотел тебя попросить… Ты можешь приехать ко мне? Я скину адрес и вызову такси, если нужно. Внезапно голос затихает. Кто-то окликает Намгю, призывая вернуться к компании, но он отмахивается. Проходит несколько секунд прежде чем раздаётся ответ: — Жду такси. Намгю кладёт трубку и цокает. Ему не было ясно, почему он согласился. Всё, чего ему хотелось сейчас, напиться как обычно и часикам к пяти утра заявиться домой, где мать устроит истерику, но парню уже будет не до этого — он отрубится, едва коснувшись кровати. Но почему-то он собирает вещи и направляется к выходу, прихватив целую бутылку вина. Не удаётся сделать и пары шагов, как его останавливает какая-то девушка из компании, с которой он тусовался. — Эй, хён, ты куда? Уже ходишь? — она едва могла связать пару слов и шаталась, однако всё равно находила в себе силы подкатывать к нему, — Я думала, сегодня ты позаботишься обо мне, — она ведёт пальцем по его груди, но он тут же убирает её и довольно резко, что шокирует девушку. — Ищи себе другого дружка на ночь. Я не сплю с девчонками из клуба, — бросает тот и обходит её. — Я так и знала, что ты по парням, — еле слышно говорит она ему в спину. Намгю даже не тормозит. Её фраза странно сходилась с тем, куда он сейчас направлялся. А как тут можно было отказаться, когда речь шла о легендарном репере Таносе? Или она шла не о Таносе… А о Субоне. К его счастью, машина уже была возле клуба, когда он спустился и сразу заскочил в машину. Делая глоток вина, парень откидывается на спинку и прикрывает глаза. Под неспешный темп езды в голове начинают всплывать воспоминания. Дело было в комнате с туалетными кабинками. Время близилось к сонному часу, поэтому кроме Таноса и Намгю здесь больше никого не было. Они тогда закончили игру в шестиногий пентатлон. Танос, стоя перед зеркалом, умывался, а Намгю сидел рядом на раковине, перекручивая кольцо на своём пальце. — Знаешь, а ведь… Если бы Минсу не смог бы сыграть в гонги ещё пару раз, нас бы пристрелили. Протирая лицо руками, старший выпрямляется и бросает свой взгляд на товарища. Тот же как завороженный глядел куда-то в потолок. Подойдя ближе, он кладёт руку ему на плечо, а после хватает за шею, чуть подвинув чужую голову, чтобы взгляд был направлен на него. — Намгю, — он сразу же оживился, ведь впервые услышал, как тот правильно к нему обратился, — Ты боишься? Задумавшись, Гю снова отвёл взгляд. Тяжело не бояться смерти, когда на твоих глазах люди мрут как мухи, сколько таблеток ты бы не сожрал. Но признаться в этому Субону было ещё страшнее. Поэтому он всё продолжает молчать, однако тот и не требует ответа. Свободной рукой раздвигает ноги парня, чтобы прижать к себе вплотную, отчего его будто парализует. Но вскоре он и сам прижимается ближе, уткнувшись носом куда-то плечо, обнимает крепко и трётся, словно мартовский кот. В объятиях Чхве было тепло и спокойно. Он не сказал ни слова, но на душе сразу стало легче. Даже если прямо сейчас к затылку приставят дуло, он не дёрнется, лишь бы сохранять идеальный баланс их тел, что сплелись между собой, будто единое целое. Только пальцы на спинке мужчины изредка подёргивались, сжимая ткань ветровки. Первым объятия разрывает Танос, но не отстраняется. Намгю смотрит в его глаза снизу вверх и чуть сжимает бёдрами, намекая на то, что ему не хотелось бы заканчивать то, что сейчас происходит, чем бы это не было. — Тебе легче? Он кивает в ответ и трётся щекой об руку, которая всё ещё держала за шею. Старший ухмыляется и ведёт ладонь так, что большой палец оказывается на подбородке. Гю же не сопротивляется, поддерживая зрительный контакт, он замер в ожидании, ему было любопытно, каким будет следующее действие Таноса. Но они оба понимали, к чему всё идёт. Танос сомневался, но Намгю точно был готов. Видя это уверенность в глазах чужих, он чуть приподнимает того за подбородок и наклоняется. В груди что-то ёкает, младший своими пальцами куртку мужчины и подаётся вперёд, но внезапно тот отстраняется и хватается за голову. — Ну нахрен! Я же не… Не пидор какой-то, — с недоумением говорит Танос и разворачивается к выходу, оставляя своего напарника в одиночестве. Первые пару секунд он сидит неподвижно, а затем с уст срываются смешки, и губы растягиваются в улыбке. — Ублюдок… — И вправду, ублюдок, — бубнит себе под нос, и тут же слышит голос таксиста, что выдёргивает из размышлений. — Приехали. Выскочив, Намгю достаёт телефон, чтобы убедиться, что он на месте. По ощущениям проходит буквально мгновение, и вот он уже стоит перед нужной дверью. Прежде чем постучаться, делает пару больших глотков вина и затем громко бьёт кулаком по двери. Она открывается даже слишком быстро, он едва успевает вытереть вино, оставшееся на губах и, встретившись взглядом с Субоном, усмехается. — Ну, привет? Тот молча отходит, чтобы пропустить своего гостя внутрь, и в это время окидывает его взглядом. Мятая футболка, джинсы… Он выглядел неопрятно, шатался из-за выпитого алкоголя и должен был вызывать отторжение, но чёрт подери, его хотелось схватить и держать при себе, лишь бы это безумие кончилось. Гю спотыкается на ровном месте, но хозяин квартиры спасает его от падения, поймав рукой, и тем самым прижимает к себе. — Я только переступил порог, а ты уже меня лапаешь. Так ведут себя все реперы? — Намгю… — Интересно, как давно ты запомнил моё имя, — снова подносит бутылку к губам, — Если собираешься снова пускать сопли, я сваливаю. — Нет, я просто хотел… Хотел попросить тебя помочь с записью. — Я чё, похож на звукаря? Я же не шарю в этом от слова совсем. Зачем я тебе? — Ну… Для вдохновения, наверное, — чешет затылок Субон. Этой фразы хватает, чтобы заткнуть Намгю. Он тупит взгляд на мужчину, и именно этот взгляд кажется знакомым. Сейчас ему становится понятно, как много он не замечал в этом парне. Буквально весь он пропитан чем-то невесомым, манящим, чем-то, что сводило с ума. Однако всё, что ему остаётся — наблюдать со стороны. — У тебя есть сигареты? Я забыл свои в клубе, — бурчит он, разворачиваясь, — Веди. — Есть, — в полуулыбке отвечает старший и направляется на кухню, а гость юркает за ним. На кухне открывался вид на небольшую веранду, куда и заводит его Субон. На веранде было два кресла и небольшой столик, на котором и расположились две пачки сигарет и несколько зажигалок. Они проходят внутрь и садятся друг напротив друга, Чхве достаёт одну сигарету для себя и протягивает вторую Намгю, а после поджигает и свою, и его. Намгю затаскивает ноги на кресло и прижимает колени к себе, облокотившись на спинку. — Почему ты позвал именно меня? — не поворачиваясь, говорит тот. Он совсем не любил зрительный контакт. Субон заметил это практически сразу, но всё же редко он заглядывал в чужие глаза. Редко и метко. Так, чтобы запомнилось надолго. Навсегда. Как было и тогда в туалете. Перед ответом мужчина крепко затягивает и поднимает голову вверх, выдыхая дым. — А кого ещё мне звать? У меня ведь и нет никого… — Ты же врёшь. Если я единственный человек, который остался в твоей жизни, мне остаётся только принести соболезнования. — Не говорит так, — цедит сквозь зубы дым. — Хочешь сказать, что ты рад… Рад, что я у тебя есть? Тот молчит, затушив сигарету, и протягивает руку, указывая на бутылку вина. Намгю ставит её на стол и опускает голову. Ему хотел разобраться, что значат слова Субона. Хотел понять, что тот чувствует. Но это, кажется, было бесполезным. Вдруг ему подумалось, с чего бы это должно его волновать. И сразу как-то полегчало. Исподтишка он поглядывает на то, как полуголый репер разом выпивает практически половину из того, что оставалось в бутылке, так жадно, будто не пил ничего пару дней. Капли вина стекали от губ по подбородку и спускались на обнажённую грудь. Пожалуй, если бы это видела какая-нибудь фанаточка Таноса, то отдалась бы ему прям здесь. Что уж там, Намгю и сам бы отдался. Но нужно было держать себя в руках. — Пойдём? — оторвавшись, передаёт бутылку обратно и встаёт. Кивнув, Намгю поднимается вслед за ним, чтобы переместиться в импровизированную домашнюю студию. Внутри стоял небольшой диван, на котором судя по всему Танос спал. Плед, лежавший сверху был смят, расположившись по площади волнами. Здесь же стоял небольшой шкаф, казавшийся опустевшим. — Когда мы были на игре, ты говорил, что у тебя большая коллекция кроссовок и всяких лимитированных шмоток, но складывается ощущение, будто у тебя вообще одежды нет, — завалившись на диван, говорит. Танос недоумённо смотрит на себя и чуть щурится. — Я могу одеться, если тебя что-то смущает. — Да нет… Я просто, к слову. — Продал, чтобы расплатиться с долгами. Если меня пристрелят из-за них, кроссовки уже не понадобятся. — По моим расчётам тебе ведь не хватило на то, чтобы закрыть долги после игры, так ведь? — Да, ты прав. Я накидал битов, послушаешь? Гю подсаживается ближе, кивнув, и пока тот что-то настраивал, его глаза были направлены на сосредоточенное лицо. Это совсем не было похоже на того Таноса, которого он запомнил. Это не был Танос из «Пентагона» и уж тем более не был Танос, с которым они собрали команду на играх. Это был кто-то другой. Кто-то, кто манил своей неизведанностью. Был ли это тот человек, которого на мгновенье увидел, едва не поцеловавшись с Таносом? Из колонок начинает звучать неспешная мелодия, которую сопровождают приглушённые биты. Атмосфера казалась сгущалась с каждой нотой и превращалась в саундтрек к какому-то хоррору. — Ты это серьёзно? Хочешь сказать, это трек легендарного Таноса? Да если ты вернёшься к своим фанатам с этим унылым дерьмом, тебя никогда слушать не будут, а ну-ка, дай мне. Намгю поднимается и отодвигает Чхве, который не успевает даже что-либо ответить или возразить. Подобравшись к компьютеру, он начинает тычить что-то беспорядочно, лишь бы сделать что-то ритмичное. Делать это стоя и согнувшись в три погибели, было непросто, что мужчина замечает и придвигает к себе, взяв за талию, чтобы посадить на колени. От неожиданности тот резко вздыхает, но не сопротивляется, сделав вид, что сильно увлечён делом. Чхве старается даже дышать тише, лишь бы не спугнуть парня, но всё же ладонь так и тянет поджать пальцы. Но стоит это сделать, как тот выпрямляется и кивает в сторону монитора, после чего Субон тянется к кнопке «play». На выходе звучит безумная мелодия с кучей битов, вряд ли сочетающихся между собой. Это было громко и резко. Репер поджимает губы и опускает голову, стараясь скрыть выражение своего лица от Намгю. — Только попробуй рассмеяться, — звучит странное кряхтение, — Танос, ты не станешь. Он только тяжело дышит, болезненно постанывая. — Ладно, можешь не сдерживаться. Мужчина заливается смехом, не в силах остановиться. Ему было тяжело понять, что смешнее: получившаяся композиция, самоуверенность Намгю или то, как он смутился в итоге. — Ладно-ладно… На самом деле не так уж и плохо. Подчистить немного и сделать более гармонично. И накидать текст вроде «Dad of underground rap finally comeback». Я понял, что ты имел ввиду. Не хочешь стать моим продюсером? — выключив звуковую дорожку, говорит. — Продюсером? Я? — с недоумением смотрит на репера младший, — Ты уверен? — Почему нет? Ты уже довольно-таки давно варишься в тусовке, знаешь моих фанатов и фанатов жанра в лицо, у тебя есть вкус и в конце концов… Мы уже работали в одной команде, и у нас неплохо получалось. Что думаешь? — Ну… Это было бы круто. Наверное… Мне нужно подумать. — No problem, bruh. Ты останешься? — На ночь? — хмыкает Намгю. — Ну да, на ночь. Тот поворачивается, чтобы заглянуть в глаза своему собеседнику. Воцарилась тишина, и казалось, что окружение медленно исчезало вместе с каждой секундой их зрительного контакта. Взгляд Намгю скользит на губы мужчины, а его пальцы подбираются к краю футболки. Гю положил руку на щеку Субона и погладил её пальцем. Волосы выбрались из-за уха, щекоча его нос, а расстояние медленно сокращается. Дыхание уже обжигает чужие губы, но резко Намгю подскакивает и отстраняется. — Ты чего.? — вопросительно глядит Танос на него. — Я же не… Не пидор какой-то, — тихо бубнит он с заметной обидой в голосе. Брови вздымаются наверх, и старший замирает, но вскоре поднимается с кресла и подходит ближе, тем прижимая другого к столу. Он дует губы, отворачивается, но сжав в своих руках подбородок, мужчина жадно впивается в эти губы, собрав руки за спиной, чтобы избежать сопротивления. А Намгю улыбается сквозь поцелуй.