Их личный мир

Кажется, это было вечность назад, в другой вселенной и с другими людьми. Хотелось бы, чтобы глаза с опущенными внешними уголками, словно всегда печальные, не снились каждую ночь, исправно напоминая о том, кому он принадлежит. Мир, как известно, не может никому принадлежать, а вот сердце Вэна — и весь Вэн — принадлежат одному человеку, и это никогда не изменится. Вэн застрял на сто восьмидесятом меридиане в стремлении жить настоящим и строить свое будущее, но болезненно желая отправится в прошлое, чтобы прожить те пять самых счастливых дней еще раз. Время течет слишком быстро, как ручей, через который лежит мост Вэн, в период ливней. Шесть лет схлопнулись в один, за который Вэн получил степень магистра философских наук, написал множество статей и предпринял несколько безуспешных попыток уехать в горы, вернуться домой, куда зовет его сердце. Только разум оставлял его на месте и заставлял уходить в работу. Глупо и наивно лелеять юношеские чувства, которые дали корни и разрослись внутри пушистым кустом за это время, но Вэн лишь плотнее укутывает их, оберегает и питает. Боль от воспоминаний — отличное удобрение, укрепляющее хрупкую любовь. Первые годы становления на ноги Вэн провел бок о бок с Мон, что было испытанием терпения. Каждое слово она воспринимала на свой счет и не упускала возможности облить грязью Ина. Так часто это имя Вэн даже в мыслях не произносил, однако из уст матери оно вылетало регулярно, обрамленное нелестными приставками. После второго курса Вэн съехал. Не без ругани, но навсегда. Жизнь в общежитии, где не было упреков и агрессии, а лишь умиротворение, пошла на пользу его рефлексии. Получилось осознать свои приоритеты и прекратить попытки отказаться от «нездоровых» чувств. Вэн написал несколько писем за эти годы, которые, вероятно, уже никогда не будут отправлены. Конверты с рисунками китов в уголках перевязанной стопкой хранятся в ящике. Последнее из них было написано пару месяцев назад, когда Вэн переехал в свою квартиру. Жить одному до сих пор непривычно, но Вэн старается. Квартира кажется необжитой, поэтому он периодически ходит по магазинам и покупает любую деталь декора, которая хотя бы кажется подходящей интерьеру. Так в гостиной появился ковер, а в спальне абстракция на холсте, почти такая же, что и дома. Засыпая, Вэн разглядывает ее, освещенную ночными фонарями с улицы. Ему кажется, она отображает замкнутый круг, в котором живет Вэн. В котором Вэну комфортно. Так и проходят неделя за неделей, в однотипных мыслях и нескончаемом потоке работы. Каждую субботу Кид — лучший друг еще с университета — исправно пытается вытащить Вэна из дома и развеяться, на что с такой же регулярностью получает отказ. — Ты же знаешь, что нам нужно сдать статью к четвергу, — сегодня суббота, и впервые за долгие две недели закончился дождь, поэтому Кид уговаривает с особенной настойчивостью, на что Вэн пытается не согласиться. — И я сейчас готовлю кофе. — Вот выпьешь кофе, и пойдем. Я уговорил знакомого пустить нас на выставку, в понедельник она уже закроется, — Кид вздыхает и шуршит какими-то бумагами. — Ну пожалуйста. Вэн тоже вздыхает, продолжая наливать кипяток в дрип. Может действительно стоит выйти из дома и не думать о работе хотя бы пару часов… Вэн молчит, слушая, как Кид пишет что-то на бумаге. В конечном итоге он сдается. — Ладно. — Наконец-то, — фыркает Кид и сообщает, что пришлет адрес позже. Нужно иногда выходить из зоны комфорта. Он же не Ин. Хотя, все чаще Вэн задумывается о том, что живет именно так, словно в затворничестве, хоть и в обществе. Мысли о возвращении домой снова посещают его, но на этот раз уничтожаются страхом вновь быть отвергнутым. Скорее всего, так бы и случилось, если бы Вэн попробовал, и те слова о том, что он готов пытаться даже в ущерб себе, из уст его двадцатилетней версии теперь не имеют веса, ведь в свои двадцать шесть Вэн действительно стал бояться. От его мечты оказаться на координатах перемены дат осталось лишь пепелище, на котором вырос хлипкий каркас единственной оставшейся и такой ценной мечты. Мечты остаться рядом с ним, конечно. *** Из дома он выходит спустя час, одетый с иголочки и пахнущий дорогим парфюмом. Выбор между прогулкой и машиной стоял недолго, сегодня аномально солнечная погода, так что не насладиться этим было бы преступлением. Люди на улице особенно улыбчивые, все кажется слишком ярким, что не вяжется с мироощущением Вэна, даже странно. — Я думал, ты, как обычно, за рулем, — вместо приветствия говорит Кид, хлопая друга по спине, когда они заходят в здание. — Я подумал, мне нужно разгрузиться. — Правильно, — Кид тут же подхватывает со стола бокал шампанского и насильно вручает его Вэну. — Даже не начинай, ты с прошлого года нудишь, хотя бы сегодня побудь человеком. Вэну не остается ничего, кроме как смириться и не налегать на алкоголь. Минув фуршет, они наконец оказываются в выставочном зале. Это архитектурная выставка, всюду стоят застекленные макеты и развешаны чертежи и планы. Вэн ощущает, как по спине прокатывается холод от воспоминаний, но в то же время приходит умиротворение. Вероятно, шампанское с непривычки сразу же дало в голову. Вэн ненадолго прикрывает глаза. — Не знал, что ты интересуешься архитектурой, — говорит Вэн, разглядывая план двухэтажного дома. — Не особо, просто много слышал об этом месте, этот мужик здесь каждый год выставляется, — Кид скучающе осматривает помещение. — Что за мужик? — А, я не помню. Найдем где-нибудь табличку и узнаем. — То есть ты позвал меня, неизвестно куда, — без упрека смеется Вэн и идет дальше, к макету дома с плана. — Ну, ты говорил, что шаришь в этом, — Кид тоже смотрит на картонную модель. — Зато ты вышел из дома. Вэн мысленно соглашается. Ему на удивление комфортно здесь, не слышно мыслей. Экспонаты выглядят так, словно в каждый из них вложено больше, чем просто стремление заработать — их автор действительно живет своим делом. Это вдохновляет, когда, не видя автора, можно понять, что его работа доставляет ему удовольствие. В следующем зале стоят макеты меньшего размера и их значительно больше. Видно, что такая коллекция собралась не за один год. Миниатюрные домики вызывают изумление и гордость за тех, кто их создавал. Такая работа стоит очень дорого, и речь даже не о деньгах, а о потраченном времени. Вэн разглядывает каждую деталь и замечает, что Кид тоже втянулся, иногда воодушевленно охая. В какой-то момент он даже зовет: — Вэн? — М? — Он не отвлекается от крошечных бамбуковых ставен, мысленно боготворя терпение автора. — Тут… — Он пытается сформулировать мысль, но Вэн подходит раньше, чем он успевает закончить ее у себя в голове. Перед ними стоит всего один макет, но Вэну хватает даже образа на периферии, чтобы понять, что именно он изображает. Мост. — Ты знал, что тебя зовут, как халабуду из досок? — Это мост, — агрессивнее, чем мог бы, отвечает Вэн. Теперь все вопросы о том, что за выставка и кто же этот загадочный автор, развеялись. В голову стали проползать неприятные мысли. — Ты чего бледный такой? — Кид кладет ладонь ему на плечо. — Хочешь выйти? — Нет, сейчас пройдет, давай сядем. Мимо проходят люди, обсуждают экспонаты, а Вэн не может отвести взгляд от скромного деревянного макета в другом конце комнаты. Кид, напряженный тишиной, сидит рядом. — Так… Выходит, это его выставка, — он утверждает, даже не поворачиваясь. Вэн кивает. Он рассказал про Ина еще в период, когда тот был открытой кровоточащей раной. Сейчас он больше похож на запекшуюся кровь. — Мне кажется, я готов встретиться, — уверенно озвучивает свои мысли Вэн, на что Кид смотрит на него с недоверием. — Ты, конечно, поступай, как хочешь. Только прошу тебя, после этого сходи к своему психологу. Вэн шутку не оценил. Он столько раз пытался заставить себя поехать туда, посмотреть ему в глаза и выразить свое единственное в жизни стремление быть рядом. В итоге, шанс выпал ему сам, Ин здесь. — Я узнаю, когда встреча, — Кид растворяется в толпе, а Вэн постепенно расслабляется. В нем ни капли обиды, он принял каждое решение Ина, и теперь готов попытать шанс еще раз. Быть может, мост Вэн на этот раз наконец станет их связующей. Толпа людей становится лишь больше. Вэн различает восторженные комментарии и вопросы о личной встрече с автором. До слуха также долетает ответ — архитектор не устраивает личных встреч, никто даже не знает, как он выглядит. Стоило ожидать. В таком случае, искать больше нечего, не станет же Вэн сидеть здесь и надеятся на то, что таинственный архитектор появится среди людей. Солнце уже заходит за горизонт и становится влажно. Вэн пишет сообщение о том, что вышел из здания и убирает телефон, складывая руки в карманы брюк. Он замечает, как компания девушек достаточно громко перешептываются, и первой мыслью в голове оказывается, конечно, что объектом внимания стал Вэн. Он расслабленно поворачивает голову в сторону шума и понимает, что обсуждают совсем не его красивую фигуру. Вэн прослеживает их восхищенные взгляды и видит мужчину, который пытается что-то прочитать на экране телефона, но явно безуспешно из-за яркого солнца. Теперь Вэн согласен с девушками, чей выбор пал именно на этого господина. — Господин, ваша персона невольно переманила у меня женское внимание, — Вэн встает рядом и изо всех сил старается держать лицо. Он не обижен, но и не легкомыслен. Ин рядом чуть вздрагивает и не спешит поворачивать головы. — Прошу прощения, я уверен… — Он наконец обращает свое внимание на собеседника и забывает закончить фразу. Вэн смотрит ему в глаза с бесконечной нежностью. Он замечает, как Ин тяжело выдыхает, и давит в себе желание обвить его шею руками. — Привет, — тихо говорит Вэн. — Привет… — Так же на грани слышимости отвечает Ин. В его глазах смятение, а еще море, море вины. — Я… — Ты занят? — Пытался позвонить агенту, — он стыдливо опускает взгляд, как делал в последние дни тогда, крутя в руке телефон. — Не против прогулки? — Ин снова смотрит на него и качает головой. *** Солнце уже не видно за небоскребами, а воздух стал тяжелее. Вэну плевать, если пойдет дождь, если он промочит дорогой костюм, если простудится и еще на миллион «если». Ин идет молча, но уверенно. — Так… Ты все-таки поддался технологиям? — Вэн наблюдает за ним, поглощает каждую реакцию и зажимку. Он так скучал… — Я часто живу в городе, тяжело справляться только стационарными, — его голос завораживает, и Вэн чувствует себя тем юным мальчишкой, что восхищался каждым вздохом взрослого мужчины. — А ты? — Что я? — Вэн говорит это лишь для того, чтобы продолжить. — Я пишу статьи и научные работы, недавно переехал в свою квартиру. Пытаюсь свыкнуться с… — Прости меня, — Ин останавливается и полностью поворачивается к Вэну. Его брови подняты, он до побеления пальцев сжимает телефон и ждет ответа. Вэн хмурится. — Я просто хотел сказать, что пытаюсь освоиться в новой квартире, — он слабо улыбается, находя трогательным подобное поведение старшего. — А на тебя я давно не злюсь. Он идет дальше, явно обозначая свою позицию. Ин догоняет его, но ведет себя по прежнему тихо. Вэн не признается, но ему очень льстит, что Ин осознал свой поступок. Тогда всем было страшно, так что обвинять его бессмысленно, особенно шесть лет спустя. Однако, гордость Вэна ликует от осознания победы — уже такой неважной, но все же. Присутствие Ина рядом словно дает второе дыхание, Вэн чувствует себя окутанным теплом, будто энергия Ина невольно тянется к нему. Его собственная, Вэн уверен, все эти года тоже стремилась к единственному человеку сквозь километры. Молчание затягивается, и Вэн слышит, как мужчина рядом громко дышит носом. — Может… — Он замедляет шаг, исподлобья смотря на Ина, который обращает все свое внимание на него, как будто, если пропустит хоть слово, потеряет смысл жизни. — Пойдем ко мне? — Хорошо, — более чем уверенно соглашается Ин. Он больше не выглядит неловко, к нему будто вернулась вся уверенность, которая и покорила Вэна когда-то. В квартире на двадцать восьмом этаже все еще достаточно пусто, некоторые коробки так и не распакованы. Красное солнце отражается от соседних окон и озаряет гостиную, ложась тенями на поверхности. Ин разглядывает интерьер, поднимает голову к потолку, трогает столешницу. Вэн ведет себя тихо, наблюдая за старшим в его профессиональной среде. — Кофе? — Все же приходится нарушить тишину. — Если не сложно, — отвечает самый прекрасный голос. Для него Вэн сделает все. Он научился делать кофе в дрипе и уже много лет не пьет никакой другой. Вошло в привычку измельчать зерна в ручной кофемолке и кипятить чайник на плите. Таким образом Ин всегда был рядом с ним. — Ты научился пользоваться кофемолкой, — Ин обходит барную стойку и становится рядом, наблюдая за процессом. Вэн чувствует, как сердце стучит о ребра. — Да, что-то вроде медитации, — «потому что думаю о тебе» появляется в мыслях. — Достань, пожалуйста, клубнику из холодильника. Он за тобой. Ин без промедлений выполняет просьбу и ставит на столешницу лоток с крупной клубникой. Вэн заканчивает с измельчением кофе и не без гордости снимает крышку, разглядывая кофейный порошок. — И правда хорошо получается, — Ин попутно достает ягоду и тянет ко рту, но не успевает укусить. Вэн действует на рефлексах и только после того, как вырывает клубнику из длинных пальцев старшего и подставляет ее под струю воды, он вспоминает момент, когда ситуация была та же. Только теперь Вэн, а не Ин, выключает воду и, подумав пару секунд, протягивает ее прямо к губам мужчины. Они не разрывают зрительный контакт, даже кажется, что веки стали опускаться медленнее, и Ин аккуратно обхватывает ягоду губами. — Уже не так боишься, — Вэн говорит тихо, на грани дыхания. Он чувствует, как чужие губы касаются его пальцев, ему хочется задержать руку у его лица, но все же опускает ее, продолжая делать кофе. — Ты не спросишь меня? — Ин спрашивает в том же тоне. — О чем? — О том, что я так и не ответил тебе. — Мне не нужно спрашивать. Никогда не было нужды, я же все и так видел, — Вэн наливает кипяток в фильтр и улыбается от осознания, сколько чувств живут в нем с того самого дня, как они впервые увидели друг друга. Никто ничего не говорит. Ин принимается мыть клубнику, иногда поглядывая за Вэном, а Вэн уходит в свои мысли. Почему Ин согласился пойти с ним? Из чувства вины или из-за того, что его тянет к молодому человеку? Тем временем кофе в обеих чашках готов. Вэн протягивает одну гостю и делает глоток из своей. Ин вдыхает пар, исходящий от кофе и довольно жмурится. Вэн тает, видя его таким, а не подавленным, как в тот день перед прощанием. — Я очень жалею о том, что отпустил тебя, — внезапно озвучивает свои мысли Ин. Вэн благодарен, что вовремя проглотил порцию кофе, иначе подавился бы. Он всматривается в лицо напротив и не находит там лукавства или следов незакрытого гештальта. Лишь искренность. В районе живота зудит желание уткнуться в плечо, зарыться носом в шею, поцеловать ключицы… Вэн не сопротивляется. Он ластится к Ину, приближаясь лицом к его плечу, и нарочито медленно трется щекой о ткань его рубашки. Ин вздыхает и зажмуривает глаза, словно с его плеч упал тяжелейший груз, и он наконец-то может свободно вздохнуть — его мальчик принял его назад. Вэн чувствует, как в его волосы зарываются мозолистые пальцы и массируют кожу затылка. Этот невинный жест воспламеняет все внутри молодого человека. Ин слышит, как сопит Вэн, и невольно сравнивает это с мурлыканьем. — Котенок… — Он берет лицо младшего в свои ладони и заглядывает в глаза, не находя там страха или отвержения. Любовь, только она. — Такой ласковый. Вэн нетерпеливо подается вперед, накрывая губы мужчины своими горячими и жаждущими. Его не останавливают, наоборот, притягивают за талию настолько близко, что они сталкиваются животами, и Вэну приходится закинуть руки на чужие — родные — плечи. Подумать только, их первый поцелуй. Вэн даже рад, что в такой момент они счастливы, а не разбиты на осколки, как тогда в комнате Ина. Вэн тянется к пуговицам на рубашке Ина, расстегивает по одной, не переставая ласкать влажные губы. Кажется, что шесть лет могут изменить все, перевернуть с ног на голову, но они остались все теми же, будто застыли во времени, ожидая друг друга. Ин отстраняется от губ только для того, чтобы прикоснуться к шее младшего. Он оставляет влажные следы, судорожно стягивая с плеч пиджак, а следом рубашку. Вэн стал только сексуальнее, Ин не может побороть желание прикоснуться к его прессу ладонью, а потом губами. Он медлит некоторое время и, подхватив Вэна под бедра, усаживает его на барную стойку. Вэн издает первый стон, когда старший касается языком его живота. Он не ожидал от Ина такого напора, в то время все было по другому, и младшему казалось, что ведет он. Видимо, в его руках был руль, а педали под ногами Ина. Ин плавно спускается к брюкам и, утыкаясь носом в пояс, гладит Вэна через ткань. — Ты уверен? — Он поднимает глаза, и Вэн теряет дар речи от того, как горячо Ин сейчас выглядит и насколько низок его и без того сексуальный голос. Сдавленно промычав соглашение, Вэн откидывает голову назад, стараясь вести себя потише. Когда Ин целует молнию, а затем ее расстегивает, Вэн прикусывает кожу на тыльной стороне ладони. — Котенок, ты можешь быть громким. Я твой единственный зритель. — Блять…- Невольно вылетает изо рта, когда Ин аккуратно высвобождает его член из оков одежды. Вэн пытается сохранять рассудок, но видя такого Ина ему хочется лишь встать на колени и отсосать ему. Что он и озвучивает. — Тс-с, будь терпеливым, сейчас я о тебе забочусь. Хочу, чтобы тебе было хорошо, м? — Голос старшего рокотом прокатывается по слуху Вэна, и ему кажется, что, услышав это, он стал еще тверже. У Вэна было много возможностей представить их первый раз, и вариант, где Ин в настолько доминирующей позиции, от которого слабеют ноги и мутнеет рассудок, всплывал в воображении довольно часто. Однако, эти фантазии не сравнятся с реальностью. Особенно, когда Ин обхватывает губами его влажную головку. Вэн выгибается и практически ложится на столешницу, пока Ин двигает головой в медленном темпе и наблюдает за тем, как реагирует младший. От стен отражается громкое эхо стонов Вэна, на что Ин поощряюще мычит, заставляя молодого человека дернутся под ним. — Ин! — Вэн хватается за его отросшие волосы и оттягивает, безмолвно прося отстраниться. — Я сделал больно? — Тут же обеспокоенно спрашивает Ин, выпрямляясь и вытирая рот. Вэн качает головой и тянется к брюкам старшего. Когда он обхватывает член, Ин шумно выдыхает, сжимая талию Вэна. — Давай так, — Вэн двигается ближе и берет оба члена в руку, плавно поглаживая снизу вверх. Ин подстраивается под него и заменяет его ладонь своей, аккуратно отводя чужую руку в сторону. Вэн нетерпелив и жаден, если дело касается Ина, особенно, когда он целует его, ускоряя темп. Вэна потряхивает, он не может отвести глаз от капелек пота, скопившихся на шее и груди Ина, он боится, что не сможет продержаться долго. Но видя, как старший сжимает зубы, Вэн понимает, что тот тоже на грани. — Н-назови меня так еще… — Просит Вэн, утыкаясь в мокрую шею. — Котенок, — практически шепчет Ин. — Кончи для меня. Вэн успевает лишь всхлипнуть прежде, чем задрожать в руках Ина. Его легкие охвачены огнем, как и низ живота, который будто омывает магма. Ин кончает следом, слегка прикусив стык плеча и шеи. — Ты когда-нибудь представлял, как раздеваешь меня? — Тихо спрашивает Вэн, лениво вылизывая место под челюстью. Ин держит его в своих объятиях и беззвучно смеется. — Я представлял больше, — этот ответ более чем удовлетворяет Вэна, и он отстраняется, чтобы увидеть самые любимые глаза. — Спасибо тебе, — Вэн запускает руку в чужие волосы, наматывая прядь на палец. — За то, что вернулся ко мне. — Спасибо, что ждал меня. Было время, когда их миры жили по разные стороны меридиана смены дат. Теперь же они оба встречают и провожают солнце в одно время, существуя бок о бок в отдельном маленьком мире, который, несмотря на необъятный внешний, всецело принадлежит им.