Желание

— Минсу, Минсу! — Танос буквально бросился к койке, где лежал сто двадцать пятый. Не успев остановиться, он едва ли не рухнул на Минсу, упираясь руками в край кровати. Дыхание Таноса сбивалось, грудь судорожно вздымалась, а голос дрожал от смеси отчаяния и безумной решимости. — Damn, Минсу, fuck me, please! — Минсу поднял взгляд, слегка прищурив глаза, словно пытаясь убедиться, что не ослышался. Между ними повисла напряженная тишина. — Что ты сказал? — пробормотал Минсу, его голос звучал одновременно удивленно и недоверчиво. — Я говорю, трахни меня, блять, давай быстрее! — почти закричал Танос, встряхивая Минсу за плечи, будто пытаясь привести его в чувство. Лицо Мина раскраснелось, а взгляд метался, как у загнанного зверя. Минсу слегка покачнулся под натиском, но сумел сохранить равновесие. Он внимательно посмотрел на Таноса, словно пытаясь понять, насколько тот был серьезен. — Ты… ты в своем уме? — наконец выдавил он, голос был пропитан смесью раздражения и искреннего замешательства. — Вполне! — рявкнул Танос, наваливаясь на него сильнее, почти лишая пространства для воздуха. — Пойдем быстрее, мне сейчас крышу нахуй снесет! Умоляю, блять, Минсу, не заставляй меня ждать! Минсу тяжело вздохнул, прикрыв глаза рукой. На его лице промелькнуло что-то похожее на усталое смирение. — Танос… ты точно.. Ну, как бы.. Трезвый? — тихо спросил он, стараясь сохранить хоть остатки спокойствия, но уголки его губ дернулись, выдавая скрытую эмоцию —  нервозность. Танос ничего не ответил, только продолжал сверлить его взглядом, в котором читалось безоговорочное требование. Рэпер потянул сто двадцать пятого игрока за рукав кофты, силясь стащить его с койки. Минсу без лишних слов слез, бросив мимолетный взгляд на окружающих, но никто даже не поднял головы. Они были слишком измотаны, чтобы обращать внимание на что-то, кроме собственной борьбы за выживание и ну уж очень привлекательного, белесого потолка. Он пошел за двести тридцатым игроком, следуя за ним по пустому коридору к мужскому туалету.  Уборная была вполне ожидаемым выбором. Здесь, среди стерильных кафельных стен и тусклого света, они могли хотя бы ненадолго скрыться от чужих глаз и хаоса, царящего вокруг. Единственное место, где можно было хоть на секунду выдохнуть, несмотря на то, что само пространство давило гнетущей тишиной. И конечно же, идеальное место для трахалок.  Танос тянул его так, будто от того, потрахаются они или нет, зависела его жизнь и дальнейшая судьба. Пальцы сжимали запястье Минсу слишком крепко, но тот не сопротивлялся. Су Бонг шагал уверенно и быстро. Он двигался так, будто каждый шаг приближал его к спасению, хотя на самом деле спасать нужно было не тело, а его объебанный разум. Казалось, весь его пылкий энтузиазм теперь был направлен на одну цель, ебля. Он был как кошка в май месяц, которая на улице к каждому прохожему самцу лезет.  Минсу, не отставая, шёл за ним, внутри всё было далеко не спокойно. Ему оставалось только следовать за двести тридцатым, наблюдая за его напряжённой спиной и стиснутой в худых пальцах изумрудную кофту. Дойдя до мужского туалета, рэпер поспешно открыл дверь, заводя в туалет игрока, и громоздко её же закрыл.  Свет в помещении был тусклым и мерцал, создавая на стенах причудливую игру теней. Воздух казался затхлым, словно это место давно никто не проветривал. Да и как тут проветришь то, окон то нет. Танос сразу же повёл Минсу к самой дальней кабинке, где можно было чувствовать себя более скрытно. Он остановился перед дверью, обернулся на мгновение, взгляд был тяжёлым и сосредоточенным. Затем, толкнув дверь, он зашёл внутрь первым, оставив её приоткрытой для Минсу. Парень выдохнул, как будто собирался с духом, и вошёл следом, чувствуя, как напряжение между ними сгущается, словно воздух в этой тесной кабинке становился всё плотнее. Объяснять Минсу, что делать, уже не имело смысла. Он молча закрыл дверцу кабинки на замок. Пространство стало ещё теснее. Они уже трахались здесь раньше, и не раз, но Таносу всегда было этого недостаточно. Рэпера невыносимо раздражала привычная осторожность Минсу. Его вечно мягкий подход, словно он боялся лишний раз надавить или навредить. Он превращал каждую их поебаловку в однообразный ритуал, от которого Танос давно устал. Танос хотел большего — не нежностей, не аккуратных касаний или долгих прелюдий. Он жаждал чего-то грубого, такого, что заставило бы его полностью потерять контроль. Ему нужно, чтобы Минсу взял его так, будто никакой нежности между ними не существует, будто он последняя блядь, вымаливающая ласки, и всё, что остаётся — подчиняться. Он хотел слышать собственные крики, захлёбываться ощущениями, извиваться под каждым движением Минсу. Чтобы, когда всё закончится, его ноги отказывались держать, а дыхание сбилось так, будто он пробежал ебучий марафон.  Чтобы его мысли заполнил только Мин Су — ни одного постороннего образа, только этот человек. Танос хотел быть весь заполнен им, до предела, чтобы ничего другого больше не имело значения. Только он, только Минсу.  — My little boy Min-su, я знаю, что ты можешь быстрее, — произнес Танос, не скрывая напряжения в голосе. Ему нужно было, чтобы Минсу сорвался, чтобы он оставил за собой всю свою нерешительность и позволил себе больше. Но Минсу снова отвел взгляд, и это заставило Таноса ещё сильнее ощутить раздражение, смешанное с отчаянием. — Минсу, — он глубоко вдохнул, стараясь удержать себя в руках. — Я тебя блять умоляю, не сдерживайся. Трахни меня максимально по жесткому, as hard and rough as you can get. Слова словно зависли в воздухе, и Танос смотрел прямо в глаза Минсу, уже не ожидая отказа. Ему было всё равно, как это прозвучало. Он просто ждал, чтобы это наконец случилось так, как он хотел. Чтобы всё напряжение, что кипело внутри, нашло своё разрешение. Глаза Минсу расширились, и по его лицу быстро разлился румянец. Парень явно не ожидал такой прямолинейности, и даже его обычно спокойное выражение лица дало трещину. Он на мгновение застыл, словно обдумывая происходящее, но Су Бонг уже не собирался терять время. Не дожидаясь ответа, он отступил на шаг назад, чтобы дать себе больше пространства. Его движения были быстрыми, почти торопливыми, как будто любое промедление могло заруинить весь настрой. Руки быстро потянулись к резинке бирюзовых штанов, и он начал торопливо стягивать с себя нижнюю одежду, которая была лишней и совершенно ненужной в данный момент. Ткань мягко скользнула по коже, и мягкий звук падающей одежды на кафельный пол разбавил напряжённую тишину. Танос поднял взгляд на Минсу, его глаза словно горели. В нём не было ни капли стеснения, только откровенное желание и настойчивость. Двести тридцатый игрок торопливо опустился на стульчак.  Раздвинув перед Минсу худые ноги, он будто открывал самую сокровенную часть себя. Его тело слегка подрагивало, кожа была теплой и гладкой на вид, словно зовущая к прикосновению. Напряжённая плоть пульсировала, уже чуть ли не блестела от количества стёкшего по ней предэякулята. Светло-розовая дырочка то и дело сжималась в такт глубоким и размеренным вдохам Таноса, словно подчёркивая своё существование.  Минсу нервно сглотнул, его взгляд метался то по кабинке, то по телу Су Бонга. Всё, что происходило, казалось нереальным, но возвращаться назад было уже поздно. Атмосфера в маленьком замкнутом пространстве стала настолько плотной, что, казалось, любой момент мог превратиться в точку невозврата.  Парень нервно теребил в пальцах рукав кофты, его взгляд то и дело скользил по извращённому Рэперу, что сидел напротив, томно выдыхая, словно наслаждаясь игрой напряжения. Наконец, собравшись с духом, он осторожно придвинулся ближе, смачивая два пальца в слюне. Смазки не было, но подготовка всегда имеет значение — об этом он уже был в курсах.  Оперевшись на край холодного унитаза, Минсу замер на мгновение, чувствуя, как сердце гулко отзывается в груди. Слегка дрожащей рукой он коснулся тёплой, живой кожи, осторожно приставляя пальцы к чувствительному отверстию. Его взгляд поднялся, встретив глаза Таноса — в них он искал ответ, одобрение. Рэпер ответил едва заметным кивком, его глаза оставались полуприкрытыми, а дыхание становилось всё тяжелее. Парень медленно, с трепетом, ввёл обе фаланги, чувствуя, как напряжённое тело Рэпера отзывается на каждое движение пальцев. Сдавленный выдох вырвался из его губ, наполненный и едва сдерживаемым удовольствием. Пару минут они оставались неподвижны, но затем парень начал медленно двигать фалангами пальцев, вгоняя их во всю длину и осторожно, но уверенно, растягивая узкое отверстие. Его движения были мягкими, почти нежными, и каждое из них сопровождалось всё более глубокими и томными выдохами двести тридцатого игрока.  Танос резко притянул сто двадцать пятого к себе и жадно впился в его губы. Они сминали и захватывали чужие, язык мягко скользнул вперёд, сначала осторожно касаясь, а затем уверенно исследуя, дразня и вовлекая всё сильнее. Пальцы медленно и осторожно продолжали двигаться внутри рэпера, растягивая колечко напряжённых мышц. Его дыхание сбилось, а тело невольно дрогнуло от переполняющих ощущений. Игрок глухо стонал в чужие губы, пытаясь подавить звуки, но каждый новый жест вызывал едва сдерживаемый отклик, который невозможно было скрыть.  Минсу первым осмелился прервать поцелуй, отстраняясь от рэпера с неохотой. Губы на мгновение задержались, касаясь чужих, прежде чем полностью отступить, разрывая и тонкую нить слюны.  — Is my boy emboldened? — с усмешкой бросил рэпер, прищурившись и оценивающе глядя на собеседника. В его тоне слышалась лёгкая насмешка, но уголки губ были слегка приподняты, будто он наслаждался моментом. Минсу тихо хихикнул. Его мягкий, чуть приглушённый смех прозвучал неожиданно тепло, почти трогательно, наполняя воздух невесомым оттенком искренней доброты. — Возможно… — пробормотал Игрок, стараясь не встречаться взглядом с рэпером. Смущение выдавала каждая деталь: слегка порозовевшие уши, дрогнувший голос, опущенные глаза.  Рэпер лишь усмехнулся шире, довольный произведённым эффектом. К двум пальцам осторожно присоединился третий, скользнув внутрь с удивительной лёгкостью. Его прикосновение было плавным, почти нежным, не нарушая хрупкого баланса между мягкостью и настойчивостью. Сто двадцать пятый прикусил губу, сосредотачиваясь на своей текущей работе. Его пальцы уверенно двигались, растягивая упругое кольцо мышц, словно стараясь добиться идеального результата. — Shit… My boy, enough, — выдохнул Су Бонг, резко схватив Минсу за запястье и потянув его назад, заставляя остановиться. Его взгляд был суровым, голос прорезал тишину, полон напряжения и раздражения. — Блять, просто вставь уже. Игрок замер, переваривая резкость слов. Его глаза встретились с глазами рэпера, в которых смешались нетерпение и что-то ещё — глубокое, едва уловимое, но вполне осязаемое. — Ты уверен? — тихо спросил Минсу, слегка нахмурившись, но не вырывая запястья. Его голос звучал сдержанно, но в нём всё же проскользнула тень сомнения. — Я всегда уверен, — отрезал Су Бонг, отпустив руку и отступив на шаг, давая пространство. — Просто делай, don't make me repeat myself, boy. Сто двадцать пятый сглотнул, нервно выдохнув и бросив недоверчивый взгляд в сторону Рэпера, прежде чем всё же остановить начатое. Его движения замедлились, пальцы осторожно и плавно покидали тёплое пространство, оставляя за собой странное ощущение завершённости, смешанное с напряжением. Резкое чувство пустоты внутри заставило тело двести тридцатого игрока вздрогнуть, мышцы невольно сжались, а дыхание стало сбивчивым и прерывистым, но это ненадолго, лишь немного потерпеть.  Пальцы осторожно потянулись к резинке штанов, медленно цепляясь за край ткани. Ненужный элемент одежды плавно соскользнул вниз, открывая кожу, и вид на налитый кровью член. Прохладный воздух коснулся оголённого тела, вызывая волну мурашек. Штаны вместе с боксёрами упали к ногам, собираясь у щиколоток мягкими складками. Минсу сжался. Казалось бы, он уже не раз представал перед Таносом в подобном виде, но смущение, словно неуклюжий гость, вновь пробивалось сквозь уверенность. Его щеки налились жаром, взгляд опустился вниз, избегая встречаться с чужим, пристальным взором. Парень осторожно приближается, ощущая теплоту и мягкость его тела. Рука уверенно скользит по бедру Таноса. Головка члена осторожно касается уже подготовленной дырочки, заставляя обоих задержать дыхание. Минсу осторожно входит наполовину, замирая на мгновение, чтобы дать обоим привыкнуть к новому ощущению близости. Затем, словно преодолевая внутренний барьер, он резко толкается внутрь, заполняя его полностью. Танос издает сдавленный стон, в котором переплетаются боль и наслаждение, каждое из которых накатывает волной, лишая возможности думать о чем-либо, кроме этого. Минсу не торопится двигаться, давая Таносу время привыкнуть, и в это мгновение дыхание обоих сливается в едином ритме. Руки сто двадцать пятого мягко скользят по бедрам партнёра, словно стремясь успокоить и одновременно усилить его ощущения. Субон обвивает руками шею парня, притягивая его ближе, так, что их дыхания смешиваются. Губы едва касаются уха, когда он шепчет едва слышное, но настойчивое: «Двигайся». В его голосе звучит одновременно мольба и уверенность, заставляя Минсу задержать дыхание на мгновение, прежде чем подчиниться этому тихому приказу. Игрок медленно отвёл бёдра назад, позволив ощущению мучительной пустоты заполнить пространство между ними. Он закусил губу, глаза прикрыты, дыхание стало более тяжёлым, словно каждое движение было наполнено терпеливой издёвкой. А затем, не давая другому долго ждать, резко толкнулся вперёд, вбивая плоть до самого основания. Звук удара кожи о кожу разнёсся по маленькому пространству кабинки, смешиваясь с сладкии стоном и ощущением горячего жара, пронзающего двоих разом. Игрое задаёт медленный, почти мучительно ленивый ритм, будто нарочно дразня, заставляя каждое движение ощущаться в полной мере. Его толчки кажутся небрежными, как будто безразличными, но с каждым разом становятся резче и глубже, вырывая из рэпера сбивчивые вздохи и приглушённые стоны. В этой игре контрастов — между ленивой медлительностью и неожиданной резкостью — чувствуется скрытая власть, доводящая до предела. Танос изнывает от желания, его тело пылает, а нервы натянуты, как струны. Он не просто хочет — он пиздец как жаждет большего, и Минсу прекрасно об этом знает. Но вместо того чтобы удовлетворить эту жажду, он нарочно продолжает дразнить, двигаясь медленно, почти лениво, словно издеваясь. Каждое его движение — это смесь обещания и наказания, вызывающая у Таноса то тихие стоны, то сдавленные ругательства. Минсу явно наслаждается, чувствуя, как каждое медленное, размеренное движение заставляет партнёра корчиться от нетерпения. Он мог бы легко изменить темп, сделать всё быстрее, жёстче, мощнее, вдалбливать его в керамическую поверхность так, чтобы дыхание перехватило. Но ведь, дрянь, не делает, хотя может.  Игрок двигался всё увереннее, с каждым мгновением наращивая ритм, его бедра ритмично и настойчиво толкались вперёд, погружая плоть в горячее нутро, которое будто подстраивалось под каждое движение. Каждый толчок становился глубже, чуть резче, постепенно поднимая накал ощущений до точки кипения. Танос запрокинул голову, фигура едва удерживалась от громких стонов, рвущихся из глубины груди. Каждое движение отзывалось по телу, словно волна, пробуждая дрожь. Дыхание стало тяжелым, прерывистым, наполняя воздух грубыми нотами страсти. Каждый новый толчок игрока, точный и мощный, отзывался сладкой, щемящей болью, сплетаясь с неукротимым желанием, которое нарастало с каждой секундой. Его разум, обычно острый и хладнокровный, теперь утонул в этой буре эмоций.  С каждой секундой ритм нарастал, словно набирая силу, движения становились всё более уверенными. Игрок словно исследовал границы, заставляя рэпера отдаваться целиком, забывая обо всем, кроме накатывающей волны блаженства.  Танос медленно притянул парня ближе, позволяя их дыханиям смешаться. Ладони, сначала лежавшие на шее, плавно переместились на горячие, слегка покрасневшие щеки. Большим пальцем парень осторожно поглаживал нежную кожу, едва касаясь. Су бонг медленно приподнял голову, его взгляд на мгновение задержался на лице Минсу, прежде чем вновь втянуть его в мягкий, но настойчивый поцелуй. Язык вновь скользнул внутрь, мягко и уверенно, сплетаясь с чужим в медленном, чувственном танце. Рэпер глухо стонет прямо в поцелуй, грудь судорожно вздымается.  Его пальцы невольно сжались, скользнув с горячих щек вниз, вновь охватывая крепкую шею, будто это была единственная точка опоры, которая могла удержать его в реальности.  Влажные шлепки соприкасающейся кожи становились всё громче и чаще, нарушая напряжённую тишину вокруг. Рука Минсу медленно скользнула вниз, словно нерешительно исследуя путь, пока пальцы не коснулись чужой плоти. Пальцы нежно обвели чувствительную головку, задержавшись на мгновение, словно наслаждаясь каждой реакцией, каждым вздохом, вырвавшимся в ответ. Затем они плавно скользнули вниз, к самому основанию, оставляя за собой горячий след. Три пальца осторожно сомкнулись вокруг, обхватив основание в уверенном, но всё же бережном хвате.  Рука плавно двинулась, задавая ритм, неспешный и дразнящий, с каждым движением доводя до предела. Темп был мучительно сладким, оставляя между каждым касанием едва уловимую паузу, которая заставляла жаждать продолжения. Су Бонг первым разорвал поцелуй, его грудь тяжело поднималась от учащённого дыхания, а губы всё ещё пылали от недавно пережитого жара поцелуя. Взгляд его метнулся вниз, и на мгновение застыл, останавливаясь на том, как пальцы Минсу уверенно и искусно словно управляли его телом, как каждое движение вызывало отклик.  Минсу медленно наклонился ниже, позволив своему взгляду задержаться на длинной, изящной шее двести тридцатого, Губы слегка коснулись теплой кожи, сначала почти невесомо, как лёгкое прикосновение, но затем, прижимаясь сильнее. Он нежно засосал кожу, его губы оставили глубокий алый след, словно на теле осталась печать, не поддающаяся стиранию. Кровь стремительно пронеслась под кожей, образуя видимый кровоподтек — яркое клеймо, которое будет напоминать о его присутствии ещё долго. Минсу слегка наклонил голову и осторожно дотронулся губами до алого пятна, мягко целуя.  Минсу замедлил темп, но не утратил ни капли напора, продолжая толкаться в горячее нутро с прежней резкостью. Его движения стали чуть более размеренными, но каждая новый толчрк был так же выверен. С каждым толчком из Таноса вырывались стоны — громкие, захлёбывающиеся, словно он терял контроль над собой. Звуки их дыхания и плоти сливались в единое напряжённое эхо, заполняя пространство вокруг, переплетаясь в тревожный, непрерывный шум. Сто двадцать пятый внезапно изменил ритм, вновь увеличивая темп. Его бедра двигались стремительно, ритмично, каждое движение грубое, почти яростное. Именно так, как того желал Рэпер, эта резкость и интенсивность заставляли все вокруг замирать в напряжённом ожидании. Минсу бился внутрь, всё глубже, с каждым толчком разрушая границы самообладания, которые Танос тщетно пытался удержать.  Тело двести тридцатого дрожало, содрогаясь от каждого толчка, Его дыхание становилось всё более рваным, переходя в хаотичный поток звуков — смесь сбивчивых вдохов и громких стонов, уже не поддающихся контролю. Гулкие звуки ударов — кожи о кожи — наполняли кабинку, их эхом разносило по стенам. Стоны сливались с прерывистым повторением имени Минсу, словно все остальные слова потеряли смысл, оставив в словарном запасе лишь захлёбывающееся «быстрее» и отчаянное «МинсуМинсуМинсу». Голос срывался, превращаясь в хриплый, сбивчивый поток звуков, где каждое новое слово звучало как мольба, смешанная с полной потерей контроля.  С каждым новым толчком голос становился всё громче, а слова — всё более бессвязными, поглощёнными волнением. Но имя Минсу продолжало звучать чётко и выверенно, как неумолимое напоминание о его контроле над моментом. Минсу, близится к пределу, ускоряет темп, каждый удар становится всё более стремительным и напряжённым. Его дыхание срывается, а его движения обретают особую жесткость. Секунды тянутся в напряжении, когда он, наконец, делает несколько “конечных” толчков, сильных и резких, на последнем усилии, и, ощущая, как все тело сжимается в кульминации, изливается внутрь, наполняя нутро горячим семенем. Через несколько минут Танос и сам доходит до предела. Вязкая жидкость медленно стекает по стволу, оставляя за собой странное чувство тяжести и холодной липкости. Она моментально попала и на бледную ладонь сто двадцать пятого.  — Блять, Минсу… — выругался он, вытирая ладонь о одежду, но продолжил, чуть разминая шею и прислушиваясь к происходящему — Это было охуенно.