Aurora Borealis

Намджун успевает задремать в кресле зала ожидания в аэропорту Инчхон, невольно опустив голову на плечо Юнги. Они ожидают рейс на Осло. Оттуда Намджун и Юнги, вместе с членами экспедиции, полетят на Шпицберген, в Лонгйир, а оттуда в полярный лагерь. Они проведут три недели или чуть больше в обществе ученых и будут видеодокументировать их жизнь и работу. Помимо Мин Юнги, верного оператора и друга Намджуна, в экспедицию также едут два биолога, метеоролог и эколог. Рейс немного задерживается, и Намджун, который заранее выпил успокоительное, потому что несмотря на большой опыт, он всё ещё побаивается летать, уснул. Намджуну даже успевает присниться место его самого первого журналистского расследования. Тогда они с Юнги и полицейской группой по этому делу несколько недель подряд выслеживали банду наркодельцов на юге страны. Намджун в то время постоянно жил в дороге между Сеулом и Ёсу. Порой приходилось спать в автомобиле и, в целом, не иметь никаких удобств. Минимум комфорта и максимум опасности. Но как же было здорово! Адреналин в крови и ощущение причастности к чему-то настоящему и важному. Это вам не репортажи про скандалы в среде айдолов писать. Это действительно серьёзно — бороться с преступлениями и быть на месте, освещая события, что называется, из первых рук. С тех пор прошло не так уж много лет. А ощущение, — будто целая вечность. Ещё в универе, учась на филологическом, Намджун знал, что хочет быть именно таким журналистом. Журналистом, который меняет мир к лучшему. Да, возможно, звучит немного наивно и идеалистично, и с годами его пыл, конечно, предсказуемо поубавился. Но всё равно и сейчас, в свои тридцать два, Намджун считает, что то, с его он начинал и то, что его в итоге прославило, было не только важным и интересным; в этом был смысл его журналистской карьеры а, может быть, всей жизни. Намджун делал не только специальные расследования, но и полноценные репортажи на избранные темы. Под полноценными он подразумевал абсолютное погружение в процесс. Многие журналисты собирают информацию для своих статей, не выходя из офиса редакции. Максимум, встретятся за обедом с информаторами. Намджун всегда был готов сорваться и поехать туда, где происходило что-то интересное. В самую кущу событий. Очень часто это было рискованно и порой небезопасно для здоровья и жизни. Это было, как минимум, энергозатратно, но Ким Намджун не умел работать иначе. Если это был репортаж о политической забастовке, Намджун ехал в лагерь бастующих, брал у них интервью, и находился, так сказать, в эпицентре до самого конца. Если это был материал о каком-то явлении, которое находилось вне Сеула или даже Кореи, Намджун летел в этот город или страну и исследовал на месте, не упуская ни одной детали, ни одной мелочи. Репортажи Намджуна были не только о расследовании преступлений или политических событиях. Он делал интересные проекты на тему науки, образования и искусства. Намджун был, как это принято говорить, «свободным художником». Он не принадлежал ни одному каналу или агентству, а потому его хотели заполучить себе все. Телеканалы были готовы платить Намджуну большие деньги за его работу. Но он продавал только сам материал и ни с кем не стремился заключить договор на постоянной основе. С Сокджином Намджун познакомился в офисе одного из каналов, когда приехал встретиться с выпускающим редактором своего репортажа. В какой-то степени Намджун и Сокджин были коллегами. Тогда, шесть лет назад, Джин работал ведущим новостей. Он был ровесником Намджуна, по сути они варились в одной среде, но познакомились лишь тогда, когда Намджун уже успел прогреметь на всю страну со своим первым репортажем. Да и вторая его работа была довольно многообещающей. Весёлый, раскованный и обаятельный Джин сразу привлёк к себе внимание Намджуна. Его симпатия оказалась взаимной, и без особых церемоний и долгих ухаживаний Намджун и Джин вскоре начали встречаться. Это были те самые органичные отношения, над которыми не нужно работать или что-то дополнительно изобретать. Всё шло само собой. И вот уже в этом году шесть лет, как они вместе, почти пять из которых, женаты. И у Джина, и у Намджуна эти отношения были первыми серьёзными. То есть, конечно они встречались с другими людьми и до, но так чтобы с кем-то жить и захотеть построить семью, такое у них обоих было впервые. Они оба без труда шли на уступки и компромисы, несмотря на то, что были достаточно молоды, когда всё началось. И, конечно, они были безумно влюблены. Намджун мысленно морщится от слова «были» в своей голове. Ему хочется верить, что они всё ещё любят друг друга, и, со своей стороны, он ручается в этом на все тысячу процентов. А вот что касается Джина… Намджун не очень-то в этом уверен. Более того, Намджун думает, что Сокджин хочет с ним развестись. Именно поэтому он здесь, на пути на Северный Полюс. И Джин об этом ничего не знает… Всё началось с того, что Намджун ушёл из большой журналистики, как он любил говорить. Сначала после первого репортажа была популярность, после второго она лишь умножилась, а потом у него взяли интервью, которое неожиданно посмотрело огромное количество человек, и Намджун в одночасье стал любимцем страны из-за своей харизмы, острого ума и чувства юмора. Намджун считал это хорошим знаком. Слава это новые инвесторы, проекты, деньги. Славу можно монетизировать, а не только наслаждаться ею и почивать на лаврах. Спонсоры это большие возможности, это шанс снимать красиво, дорого и в то же время содержательно. Приносить пользу обществу и делать этот мир лучше и даже, возможно, с некоторым комфортом. Проектов было много, а в какой-то момент их стало слишком много. Намджун пересаживался из одного самолёта в другой, спал и ел в поездах. Они с Джином стали реже видеться. Если точнее, они не виделись почти совсем. Бывало и такое, что один прилетал, а второй тут же улетал, и большой удачей было пересечься в аэропорту и позавтракать или поужинать вместе. Сокджин тогда ушёл с роли ведущего и пробовал себя в роли актёра в дорамах и полнометражном кино. И, надо сказать, у него отлично получалось! Намджун был рад за мужа. Его работа тоже требовала большой самоотдачи, так что возможности увидеться не урывками у них почти не было. Тем не менее, каждая встреча была для них словно праздник. Сокджин всегда придумывал что-то романтичное, а Намджун с удовольствием включался в процесс. В их отношениях не было места каким-то мелочным придиркам или бытовым ссорам. Они были так рады наконец увидеться, что им хотелось только наслаждаться обществом друг друга. И в преддверии очередной скорой разлуки Намджуну и Сокджину совсем не хотелось тратить время на несущественное и неважное. Для Намджуна было важно, что их отношения с Джином строились на доверии, были чем-то прочным и стабильным в его жизни. Для него это было важнее романтики и секса. Частично это было связано с его детством. Когда Намджуну исполнилось восемь лет, его родители развелись, и это стало достаточно травмирующим событием, которое наложило отпечаток на будущее восприятие Намджуна. А отчасти это зависело от того, что работа Кима была действительно опасной. С уверенностью можно было сказать, что Джун уже несколько раз рисковал здоровьем и жизнью ради интересного и уникального материала. Иначе, впрочем, Ким Намджун никак не мог. И да, он определял себя, как тревожного человека. Однако, Сокджин в его жизни создавал ощущение якоря, который стабилизировал и успокаивал. Когда Намджун чувствовал внутри себя «шторм», ему стоило лишь вспомнить о муже, об их доме, и всё становилось лучше, затихало и устанавливался штиль. В работе и с малознакомыми людьми Ким Сокджин был весёлым и лёгким в общении человеком. Но его близкие знали: несмотря на кажущуюся лёгкость, по натуре Джин — надёжный и серьёзный человек. Джун очень ценил эти качества в своём муже. И, со своей стороны, старался дать Джину то, что может, и то, в чём тот нуждается. Поэтому, когда Сокджин стал намекать, что его расстраивают долгие разлуки и то, что Намджун часто бывает в рисковых поездках, Джун решил рассмотреть отход от дел. Не отказ от журналистики в целом, а переход на что-то более спокойное и не требующее частых отлучек из дома. Намджун был тогда в зените своей популярности, и ему всё ещё напропалую предлагали снять проекты и профинансировать их. У него даже был свой агент или ассистент, Чан Вусок, который занимался всеми этими предложениями, и его почтовый ящик буквально был готов взорваться от количества людей, которые хотели поработать с Джуном, или предлагали ему тему репортажа и финансирование на него. Чан был не слишком-то доволен решением Намджуна осесть в каком-то издательстве. — Что ты будешь делать? Писать книги? Редактировать чужие? — В том числе, — Намджун звучал не слишком уверенно, но изо всех сил старался выглядеть таковым, — а почему бы и нет? Я также буду писать новости для портала «Культурный Сеул». Вусок поморщился. — Зато я буду в городе и не буду ездить никуда дальше реки Хан, — возразил на это Джун. — Хорошим журналистом можно быть и без того, чтобы соваться в пекло где-то на краю земли. — Решать тебе, — Чан поднял обе руки в воздух в жесте «сдаюсь», — но мне кажется, ты совершаешь ошибку, Джун. — Время покажет, — бросил Намджун уже у двери. Сначала всё было хорошо, даже замечательно. Намджун впервые в жизни стал тем самым работником с графиком с девяти до пяти. Порой он работал из дома, делал необходимое на своём домашнем ноутбуке и отсылал готовые материалы. У него появилось много свободного времени, которое он полностью посвящал дому и Джину. Намджун научился готовить, взял на себя все остальные домашние обязанности. Они с Сокджином, наконец, смогли себе позволить завести собаку. Заботы о ней тоже полностью легли на Намджуна, и совсем не тяготили его, а скорее были в радость. Сокджин иногда пропадал на съёмках, но, когда он приезжал домой, Намджун никуда не девался, и они могли проводить много времени вместе. Естественно им обоим нравилось видеться чаще. Но со временем что-то понемногу начало меняться. Прежде всего, в самоощущении Намджуна. Сначала он просто скучал по работе, а потом стал тяготиться тем образом жизни, который у него теперь был. Но просто так всё бросить он не мог, да и не хотел. Ведь он принял решение осознанно, не сгоряча. И сделал это для человека, для которого был готов фактически на всё, — для Джина. Но внутренняя неудовлетворённость продолжала разъедать изнутри, словно ржавчина железо, и Намджун сначала стал раздражительным, а потом замкнулся и подавил в себе все эмоции. Он по-прежнему занимался домом, по-прежнему работал над скучными статьями и правкой чужих книг, но это не приносило ему никакого удовольствия. Скорее наоборот. Чтобы как-то отвлечься, Намджун начал писать свою собственную книгу о том, как он работал над своими первыми репортажами. Ему казалось, что получается неплохо, но времени на это часто не хватало, а в какой-то момент воспоминания о прошлой жизни стали на него давить. К тому моменту о Намджуне практически почти все забыли. Вполне обычная ситуация. Его агент нашёл себе нового клиента, инвесторы больше не ломились в дверь Намджуна и не обрывали его телефон. Профессиональное забвение наступило быстро. И тогда Ким припомнил слова Вусока о том, что он совершает ошибку, и подумал, что тот был не так уж и не прав. Сокджин, конечно же, всё видел. Несмотря на то, что Намджун старательно скрывал своё разочарование, Джин слишком хорошо знал своего мужа. Кроме того, состояние Намджуна не могло не сказаться на их отношениях. Они будто бы стали, если так можно выразиться, пресными. Сокджин чувствовал, что Намджун потерял интерес ко всему в жизни, включая их брак. И, будучи человеком дела, начал действовать решительно. Он нашёл, а точнее ему горячо порекомендовали, хорошего семейного психотерапевта. И этот психотерапевт в особых случаях даже выезжал к клиентам на дом. А у них с Намджуном была именно такая ситуация. Намджун не особенно верил в семейную терапию. Когда-то его родители тоже обращались к специалисту. Но ничего хорошего из этого не вышло. Лишь привело к новому витку выяснения отношений и скорому разводу. А потому, когда Сокджин поставил его перед фактом, что завтра к ним на дом придёт семейный психотерапевт, Намджун испугался. Он испугался, что всё у них, по мнению Джина, так плохо, что уже нужно вмешательство специалиста. Более того, Намджун был уверен, что Сокджин хочет с ним развестись, и это предвестник начала конца их брака. Однако, он всё-таки согласился на этот визит, несмотря на весь свой негативный опыт, внутренние установки и страхи. Но вёл себя с доктором Ли крайне скованно, — отвечал односложно, витал в облаках. И хотя никто не сказал ему, что что-то было не так, Намджун чётко ощущал, что он облажался, и это ещё быстрее приблизит их развод. Уже какое-то время Намджун думал о том, чтобы сделать репортаж подобный тем, что он делал раньше. Да, ему придётся уволиться или договориться о том, что он будет работать на редакцию на фрилансе. И, конечно, Намджун хотел бы обсудить это с мужем. Но всё закрутилось как-то быстро. Ему подвернулась под руку возможность поехать в полярный лагерь с экспедицией. И почти в тот же момент Сокджин привёл в их дом психотерапевта, чем напугал мужа. И вот Намджун трусливо бежал, надеясь, что его отъезд оттянет неизбежное, и даст ему возможность поработать так, как он работал раньше. Никому из своих друзей или родственником Намджун не сообщил о своём отъезде. Кроме Мин Юнги. — Конечно, я буду рад снова поработать с тобой, Намджуна. — Юнги отпивает глоток от чёрного, как его глаза, эспрессо. — Ты один из самых стоящих журналюг нашего времени. — Спасибо, Юнглз. — Не за что, — ухмыляется Мин, — я даже забью на свою нелюбовь к холоду. Когда ещё мне выдастся возможность сгонять на Северный Полюс? Сам я туда точно не поеду. — Это должно быть интересно. Завтра поеду знакомиться с ребятами. Давай со мной? — Конечно! Как Джин отреагировал на то, что ты снова в деле? Намджун опускает голову. — Он ничего не знает. — Серьёзно? Ну ты даёшь! Намджун выкладывает Юнги всё, что накопилось у него на душе. — Понимаю тебя, Намджуна, но всё-таки может стоит сказать? Ты что же, сбежишь как подросток из дома? — Я просто боюсь, что он меня бросит, Юнглз. — Уверен, всё не так, как тебе кажется, но не вмешиваюсь. Я человек, который к тридцати четырём годам успел дважды развестись. Что делает меня малокомпетентным советчиком в сфере отношений. Намджун молчит, а Юнги заказывает ещё кофе.