Скрижали памяти.

Кирей Тамаши была обычной японской школьницей – жизнерадостной восьмиклассницей, которая всегда увлекалась рисованием и читала мангу перед сном. Ее семья была ее крепостью: мама – заботливая домохозяйка, которая пекла лучшие в округе сенбеи; папа – скромный работник офиса, всегда готовый шутить; старший брат, Рю, всегда казался защитником, хоть и немного донником. Бабушка и дедушка, жившие с ними, наполняли дом теплом и мудростью. Все 15 лет жизни Кирей были наполнены светом и любовью. Но Рождество, всегда приносившее счастье, стало днем, разрушившим ее мир. В тот вечер, когда на город опустилась тьма из-за выключенных уличных фонарей, отец решил уйти за тортом в пекарню. Казалось, это был пустяк – привычный жест заботы, ведь он хотел сделать праздничный ужин совершенным. Но, пересекая дорогу, он не заметил машину, несущуюся с выключенными фарами. Все произошло мгновенно: звук удара, крик прохожих и тревожный звонок матери. Кирей запомнила этот момент навсегда. С этого времени Рождество для нее стало днем страха и потерь. Бабушка с дедушкой не выдержали горя и переехали в село, оставив дом полупустым. И как бы Кирей не уговаривала их, они все равно уехали, говоря лишь: "милая, скоро все наладится и мы приедем вновь." Но было одно но. Кирей знала, что это была ложь. Она знала, что больше никогда не увидит счастливые лица бабушки и дедушки. Она знала, что она больше не сможет погулять с ними. И все это было из за того, что она попросила этот чертов торт на Рождество! Думая, что если бы она его не попросила, то отец был бы жив? Они снова сидели на кухне, и пили горячий какао, слушая с братом бабушку и дедушку, которые наверное раз 10 рассказывали о том, как познакомились, а тем временем мама с отцом танцевали вальс у камина, ожидая когда приготовится ужин. Старший брат, ранее казавшийся непоколебимым, начал искать утешение в алкоголе. Мать, чтобы содержать семью, работала до поздней ночи. Однажды, когда мать задержалась на работе, а Кирей вернулась из школы, дом встретил ее необычной тишиной. Рю был дома, но этого в нем не было брата, которого она знала. Его пустые глаза, в которых не казалось той теплоты, которая была раньше, смотрели на нее с затуманеной остью, ненавистью, и ещё чем то, что она не могла понять. Запах алкоголя наполнил комнату, когда он вышел из кухни и подошёл к ней. Его глаза сверкали чем-то чужим и пугающим. Этот вечер навсегда сменил Кирей. Рю, в своей хмельной неадекватности, лишил ее детской наивности и чистоты. Она до сих пор, лёжа на кровате, прокручивала воспоминая которые исполнились час назад. Брат, прижавший ее к стене, дышал ей в шею, и что то шептал в роде: "это твоя вина. ты ещё долго будешь страдать, я тебе это обещаю.." Через миг, он сорвал с нее школьную форму, от чего ее крик пронесся по всему кварталу: "Рю, какого чёр-!.."- неуспевши закончить свою речь, он заткнул ее рот поцелуем. Это чувство было мерзкое, отвратное, она даже не знала какие синонимы ещё можно было подобрать. Оставшись одна в темном доме после того, как он скрылся в своей комнате, Кирей почувствовала, как внутри нее кипит что-то, чего она никогда раньше не знала. Ей было больно, очень больно. Ее руки дрожали, когда она вошла на кухню, схватила нож и, следуя своему гневу, сделала то, что считала единственным выходом. Она не успела увидеть его глаза, в тот момент, когда она набросилась на него. Может, он ничего не понял..или, или он испытывал пьяный стыд. Она лишь услышала его хриплый стон, когда нож вошёл в его грудную клетку. Спустя пару минут, он не двигался. Когда мать вернулась домой, она застала Кирей в луже крови рядом с братским телом. Ее руки все еще сжимали нож, а сама она смотрела безчуственным взглядом то на умершую плоть, то на испуганную мать. Ее мать, Нигера, не знала чего от нее ожидать. Вдруг, в нее вселился бес? Ох, это было бы ужасно! Но, все таки, вдруг бы ее любимая дочурка накинулась на нее с ножом, медленно убивая, а после смерти творила бы всякие с ней извращения, как положено психопатам.. Все дальше было туманом: крики, звонок в полицию, машины с мигалками, дорога в больницу. Психиатрическое учреждение стало новым домом для Кирей, а ее жизнь теперь разделилась на "до" и "после". Ее история только начиналась.