Скрижали памяти.

Холодные белые стены палаты давили на Кирей Тамаши. Здесь не было привычного тепла дома, запаха бабушкиной кухни, шума улицы или звуков вечерних сериалов, которые иногда смотрела мама. Только тишина, стерильный воздух и ощущение пустоты. Когда медсестра разложила ее вещи, единственным, что напоминало о прошлом, это была заколка, которую ей подарил брал ещё в детстве. Но смотреть на нее Кирей не могла – она только напоминала о жизни которую она потеряла. Спустя несколько часов дверь тихо приоткрылась. В палату вошла молодая девушка. Ее легкий стук в дверь был скорее формальностью, чем просьбой разрешения войти. Она остановилась у края кровати, улыбнулась мягкой, ободряющей улыбкой и присела на стул. – Здравствуй, Кирей, – сказала она, ее голос был нежным и спокойным. – Меня зовут Харуми Ямато, я твой лечащий врач. Кирей подняла глаза, но только на секунду, чтобы тут же отвести их обратно в пол. Перед ней стояла стройная девушка лет 23-х. Ее светло пепельные волосы были аккуратно собраны в элегантный пучок, открывая худощавое лицо с бледной кожей. Голубые глаза Харуми мягко блестели, излучая тепло и спокойствие, как будто она могла одним взглядом развеять любую тревогу. – Я понимаю, что сейчас тебе трудно, – продолжила Харуми, ее голос был таким приятным, что почти завораживал. – Но ты не одна. Я здесь, чтобы помочь тебе. Кирей молчала. Слова звучали где-то далеко, словно сквозь толстое стекло. Она не верила, что кто-то мог понять, что с ней произошло. Как кто-то мог оправдать то, что она сделала? Она знала только одно: ей 15 лет, и она убийца. – Я не буду заставлять тебя говорить, – добавила Харуми после долгой паузы. – Но знай, что ты можешь довериться мне. Когда захочешь, мы сможем поговорить. Она встала, подошла к небольшому столику у кровати и положила туда маленький блокнот и ручку. – Если не захочешь говорить, попробуй писать, – сказала она, оборачиваясь к девочке. – Иногда это помогает упорядочить мысли. Харуми вышла так же тихо, как и вошла, оставив Кирей наедине с собой. Весь вечер Кирея просидела у окна, не притронувшись к блокноту. Она смотрела на серый, чужой мир за стеклом – мир, который продолжал жить своей жизнью, будто ничего не произошло. Мир, который оставил. Кирей долго сидела у окна, наблюдая за серым, безмолвным миром за стеклом. Блокнот так и остался лежать на столике нетронутым. Она не могла найти в себе силы что-то написать. Да и зачем? Слова казались бессмысленными, как и все, что происходило вокруг. Спустя какое-то время она медленно поднялась с кровати и подошла к шкафчику, где медсестра оставила ее вещи. Школьную, разорванную форму она аккуратно повесила на спинку стула, будто боялась повредить этот последний символ ушедшей жизни. Вместо нее надела простую больничную пижаму. Она чувствовала, как холодная ткань неприятно касается кожи, но это уже не имело значения. Кирей легла на жесткую больничную кровать и свернулась клубком, подтянув колени к груди. Одеяло казалось слишком тонким, чтобы укрыть ее от холода, который исходил не только от стен палаты, но и изнутри нее самой. Она закрыла глаза, надеясь, что сон сможет забрать эту боль, но знала, что это маловероятно. Тишина комнаты обволакивала ее, а в голове всплывали обрывки воспоминаний: свет фар, крик, холодная сталь ножа. Сжимая зубы, она попыталась выдавить из памяти эти образы, но они становились только ярче. Так прошла ее пер вая ночь в новом месте