Часть 11
29 января 2025 г., 09:40
Сынмин приходит позвать Феликса, когда солнце уже садится. Он стучит и ждет, пока Феликс ответит, прежде чем просунуть голову в дверной проем.
— Как ты себя чувствуешь, Феликс? — спрашивает он, и имя Феликс на его языке звучит странно, но не обязательно в плохом смысле.
Феликс пожимает плечами. Он не чувствует ничего особенного. Последние несколько часов, после того как ему наконец удалось успокоиться, он просто сидел на стуле у письменного стола и ждал. Иногда он засыпал, но потом его голова опускалась на грудь, и он снова просыпался.
— Ты вздремнул? — Сынмин продолжает настаивать, переводя взгляд с кровати на другого омегу. Феликс напрягается и быстро качает головой. Он думает, что это может быть неправильный ответ, потому что Сынмин хмурится всего на мгновение, прежде чем вернуть своему лицу нейтральное выражение. — И что же ты делал? —
Феликс снова пожал плечами. Он позволил своим мыслям блуждать, провел ногтями по тонким бороздкам на поверхности стола, наблюдая, как в комнате постепенно темнеет, прежде чем ему пришлось включить свет. Он подумал об Австралии. Затем он подумал об акценте Бан Чана. А потом он подумал о том, что принесет ему этот вечер, и о завтрашнем визите к врачу, о котором упоминал его социальный работник. Все эти тревоги крутились у него в голове, и когда одна начинала утихать, следующая поднимала свою уродливую голову.
— Не хочешь ли поужинать со мной? — Феликс думает, что знает правильный ответ на этот вопрос. Он кивает и встает со стула. Честно говоря, ему действительно не хочется выходить из комнаты. За последние часы он слышал, как несколько раз открывалась и закрывалась входная дверь, и к голосам вернувшихся домой членов стаи добавились новые голоса. Он не вел счет, и также трудно сказать, всегда ли кто-то входил или выходил, но, по его оценкам, почти вся стая уже должна быть дома.
Сынмин открывает дверь пошире, пропуская Феликса, и ведет его в столовую. Со стороны спальни стаи доносятся голоса. Феликс интересуется, все ли соберутся на ужин. От этой мысли у него учащается пульс, и он впивается ногтями в ладони, сдерживая боль, чтобы не поддаться панике при этой мысли. Когда Сынмин пригласил Феликса поужинать, это касалось только их или других членов стаи тоже?
В столовой сидят Джисон и Бан Чан. Краем глаза Феликс замечает, что Минхо суетится на кухне. Джисон, прислонившийся к Бан Чану, выглядит измученным. Альфа обнимает Джисона одной рукой и тихо слушает, что говорит бета, уткнувшись носом в его волосы.
— Джисон работает медбратом в больнице. Он работает по 12 часов в смену, поэтому обычно очень устает, когда приходит домой, — объясняет Сынмин Феликсу, жестом приглашая его сесть за обеденный стол.
— Очень устаю? Я больше похож на ходячего мертвеца — ворчит Джисон. — Я чувствую себя так, словно смерть разогрели в микроволновке.
— А еще от тебя так пахнет, —парирует Сынмин.
Джисон бросает в его сторону яростные взгляды всего секунду, прежде чем тяжело вздохнуть.
— Я знаю. Мне нужно пойти в душ, но я действительно не хочу вставать прямо сейчас.
Сынмин не так уж неправ. От Джисона разит дезинфекцией и болезнью, смешанными с легким привкусом крови и рвоты.
— Иди умойся перед ужином, Джисон. Я люблю тебя, но Сынмин прав, — вмешивается Минхо, входя в столовую из кухни. Феликс невольно напрягается от близости альфы. В последний раз он видел Минхо во время его нервного срыва на кухне, а до этого относился к нему как к омеге. Разозлится ли Минхо? Покажет ли он Феликсу, что значит принимать альфу за омегу? Но Минхо держится на расстоянии и только одаривает его быстрой улыбкой.
Джисон встает с недовольным рычанием, а Феликс сжимается в комок. Бета открыто выражает недовольство приказом альфы. Это не предвещает ничего хорошего. В старой стае Феликса он бы даже не успел сделать следующий вдох, как его бы постигло наказание, если бы он проявил такое неуважение к альфе.
Секунды начинают казаться часами. Феликс в ужасе наблюдает, как Джисон проходит мимо Минхо. Альфа протягивает к нему руку, и Феликсу хочется закричать: «Не причиняй ему вреда!», потому что до сих пор Джисон был добр к нему, но он не может пошевелить языком, и звуки застревают у него в горле. Рука Минхо соприкасается с рукой Джисона, и...
Он ерошит волосы беты. Нежно? На его лице появляется выражение, и Феликс пытается его классифицировать. Обожание? Нежность?
— Эй, ты в порядке? — Голос Сынмина заставляет его вздрогнуть, и время снова начинает ускоряться. Джисон выходит из столовой, а Бан Чан и Минхо обмениваются парой слов друг с другом. Сынмин наклонился ближе к Феликсу, пытаясь поймать его взгляд. Феликс избегает его любопытного взгляда и вместо этого смотрит на грудь Сынмина. Он замечает, что другой омега теперь одет в пушистый светло-голубой джемпер. На ощупь он мягкий, почти как облачко на небе в мирный летний день. Феликсу хочется протянуть руку и ощутить его текстуру кончиками пальцев, хочется узнать, такой ли он мягкий, каким кажется. Он еще сильнее впивается ногтями в ладони.
— Я в порядке, — отвечает он, потому что это правда. Он в порядке, и Джисон в порядке, хотя он только что зарычал на приказ альфы, и у Феликса от этого факта кружится голова. Но никто не спрашивал, смущен ли Феликс.
— Приятно это слышать. Я подумал, что, может быть, мы могли бы поужинать в гостиной и посмотреть фильм. Как по-твоему, это звучит заманчиво?
Феликс просто кивает, потому что... Что еще остается делать?
— Минхо-хен, ужин готов, —Спрашивает Сынмин и встает из-за стола. Он прерывает разговор Минхо и Бан Чана. Феликс задерживает дыхание, но снова ничего плохого не происходит. Минхо говорит ему, что да, ужин готов, и Сынмин велит Феликсу следовать за ним. Они идут на кухню, и Сынмин подает им по тарелке с основным блюдом и по миске с рисом, ставит их на поднос вместе с Бан Чаном и проводит Феликса в гостиную. Феликс следует за ним, как заблудшая овца, оставляя в столовой двух альф, которые вернулись к своему предыдущему разговору.
Они смотрят диснеевский фильм "Моана". Феликс слышал о нем в прошлом, когда еще жил в Австралии, но никогда не смотрел. Ему нравится что он сможет посмотреть его в комфорте. Прошло много времени с тех пор, как он мог заниматься чем-то таким простым, как просмотр фильма. Они сидят на диване, и он очень-очень осторожен, чтобы не пролить что-нибудь из еды. Когда они с Сынмином заканчивают есть, Сынмин откидывается на спинку дивана и берет два одеяла. Он накрывается одним из них сам, а другое предлагает Феликсу.
Феликс с благоговением смотрит на него, пока персонаж на экране поет о том, как он был полубогом. На мгновение его пальцы зависают над ним, прежде чем он позволяет себе взять его и положить себе на колени. В отличие от Сынмина, Феликс не осмеливается расслабить свою напряженную позу. Кто-нибудь может зайти и увидеть его в таком виде, с грязной посудой на кофейном столике, занимающим место на диване с другим омегой. Это кажется неправильным, но Сынмин уже дважды заверил его, что они смогут убрать посуду после фильма, и Феликсу хочется верить, что Сынмин говорит правду. Что не будет никаких последствий за то, что он не убрал ее немедленно. И вот он сидит, накрыв колени одеялом, и смотрит фильм по телевизору, а Сынмин сидит рядом, его дыхание медленное и ровное, а поза расслабленная. Его аромат лаванды наполняет воздух и пахнет уютом, и он смешивается с ароматом малины Феликса, который очень вкусный.
Феликс делает глубокий вдох, стараясь быть незаметным. Его запах, это не… это пахнет как… как настоящая малина. Не гнилой, не кислый, не воняющий. Просто малина, нежная, но сладкая, с легким оттенком беспокойства. Его сердце начинает биться быстрее от осознания этого. Он не может вспомнить, когда в последний раз его запах был таким чистым, не разбавленным и не искаженным негативными эмоциями. Феликс моргает, глядя на экран, и при этом осознании сюжет фильма совершенно забывается.
— Феликс, — очень тихо говорит Сынмин, замечая изменение в его запахе, осознавая тот факт, что иногда члены стаи проходят мимо гостиной, направляясь в столовую, или спальню стаи, или в офис. Он замечает, что они подозрительно часто проходили мимо, хотя и не думает, что Феликс заметил в этом что-то необычное.
— Все в порядке? — Феликс сглатывает. Он смотрит на Сынмина. Растянулся на диване, завернувшись в одеяло, как в кокон, одной рукой поигрывая пультом от телевизора. Он отпускает пульт и наклоняется вперед, чтобы схватить Феликса за руку. Феликс тут же начинает теребить рукав своего свитера, даже не осознавая, что делает. Он такой же мягкий, как и на вид, если не сказать что он еще мягче. Он поглаживает ткань кончиками пальцев, все еще пытаясь осознать то, что только что произошло.
— Да, — бормочет он, снова с трудом сглатывая, прежде чем ему удается выдавить из себя больше слов. — Я в порядке. — И значение этого слова не остается незамеченным для него, потому что прямо сейчас он думает, что это правда. Возможно, так не будет всегда, но в данный момент он действительно чувствует себя хорошо. Это чувство, которого он не испытывал уже долгое время.
Все это рушится немного позже, когда фильм заканчивается и они уносят грязную посуду обратно на кухню. Феликс не отпускал рукав свитера Сынмина до конца фильма и неохотно оторвался от него только после того, как начались титры.
Они складывают посуду в посудомоечную машину, и, прежде чем Феликс успевает вернуться в свою комнату, Бан Чан, который все еще находится в столовой, но на этот раз с Чанбином и Хенджином, останавливает его на полпути.
— Можно тебя на минутку, Енбок? Это по поводу завтрашнего приема у врача.
Верно. На прием к врачу. На какое-то блаженное мгновение Феликс совсем забыл об этом. Он смотрит на Сынмина, и омега тут же снова оказывается рядом с ним.
— Не о чем беспокоиться —пытается успокоить его Бан Чан, но Феликса это не особенно успокаивает. Мысль о походе к врачу вызывает у него тошноту, потому что он не знает, чего ожидать.
— Я просто хотел, чтобы ты знал, что Чанбин и Чонин отвезут тебя туда завтра. Чхансон сказал, что встреча назначена на полдень, а расписание всех остальных не позволяет это сделать. Я действительно хотел сам отвезти тебя туда, но, к сожалению, у меня встреча с важным клиентом, которую я не могу отложить.
— А у меня в это время презентация в университете, — извиняющимся тоном говорит Сынмин рядом с Феликсом, но Феликс его едва слышит. Двое альф собираются отвести его к врачу? Он останется наедине с двумя альфами, и они отвезут его туда, и он понятия не имеет, что собирается делать доктор, и...
— Завтра я снова буду работать дома, — добавляет Хенджин, но это на самом деле не сдерживает панику Феликса. Не то чтобы он хотел, чтобы Бан Чан отвел его к врачу, но, по крайней мере, он уже провел некоторое время с главным альфой. Все, что он знает о Чанбине, это то, что тот сложен таким образом, что Феликсу кажется, будто он может раздавить его в одно мгновение, и до сих пор он едва разговаривал с Чонином, не говоря уже о том, чтобы быть рядом с ним, самым молодым альфой в стае, если он правильно помнит, что означает, что он был последним, и Феликс не знает, когда он появился на свет, так что, если у него все еще гормональный фон, и он пытается.
— Ладно, — говорит Феликс, потому что что еще ему оставалось делать? От него исходит аромат малины, снова приправленный страхом и беспокойством, и ему хочется плакать, хочется умолять Сынмина отвести его к врачу или, по крайней мере, к Бан Чану, или почему не к бете Джисону? Почему они посылают двух альф сопровождать его? Они думают, что его нужно держать под контролем? Он не будет сопротивляться доктору, он будет вести себя хорошо, он...
— Я думаю, теперь пора спать, — пробивается Сынмин сквозь туман в голове. Легкое прикосновение к пояснице заставляет Феликса подпрыгнуть, но затем он понимает, что это всего лишь Сынмин, который мягко выталкивает его из столовой обратно в спальню, отведенную ему на время. Сынмин заводит Феликса внутрь и закрывает за ними дверь.
— Ты в порядке, Феликс — говорит он ему, собираясь погладить его по плечам. Феликс вздрагивает. Прикосновение приятное, но он так привык к боли, что ничего не может поделать с реакцией.
— Мне правда жаль, что я не смогу пойти с тобой, но я не мог отложить презентацию в такой короткий срок. Но я обещаю, что с Чанбином и Чонином ты будешь в безопасности, хорошо?
Феликс прикусывает внутреннюю сторону щеки так сильно, что чувствует вкус крови. Он хочет верить Сынмину. До сих пор Сынмин был честен только с ним. Но он не знает Чонина и Чанбина, и он им тоже не доверяет. И как бы ему ни хотелось положиться на слова Сынмина, он слишком напуган, чтобы сделать это. Сынмин - член стаи. Возможно, Чанбин и Чонин не причинят ему вреда, но Феликс не из стаи. У них нет никаких обязательств перед ним.
Вечер был таким хорошим, но, конечно, это не могло продолжаться вечно. И чем больше Феликс думает об этом, тем больше он начинает понимать, что Сынмин, должно быть, с самого начала знал о планах на завтра. За все время, что они были вместе, он не сказал ни единого слова, чтобы подготовить Феликса. Сердце Феликса сжимается от осознания этого.
— Можно мне побыть одному, пожалуйста? — робко спрашивает он, потому что на самом деле он не хочет сейчас находиться рядом с Сынмином. Ему нужно личное пространство. У него так долго этого не было, и теперь, когда у него есть эта комната (его комната?), он хочет побыть один, чтобы он мог... мог делать что? Плакать и кричать? Рвать на себе волосы от отчаяния? Это ничего не изменит, но если он взорвется (потому что он знает, что не взорвется, он не настолько глуп, чтобы устраивать сцены), он, по крайней мере, захочет сделать это в роскоши своего одиночества. Это то, в чем ему так долго было отказано.
Выражение лица Сынмина меняется, и сердце Феликса замирает, потому что он не может огорчить омегу стаи. В квартире четверо альф, которые могут вырвать у него сердце, если он вызовет недовольство омеги.
— Прости, я не это имел в виду, конечно, ты... — Сынмин отступает от Феликса и стягивает через голову светло-голубой джемпер. Под ним на нем белая футболка, а волосы торчат во все стороны. Феликс молча наблюдает за ним, не зная, что будет дальше.
Он смущается еще больше, когда Сынмин берет его за руку и прижимает к себе свитер.
— Тебе и правда нравится эта ткань? – Сынмин слабо улыбается, обхватывая свитер его пальцами. — Оставь его пока себе. И не волнуйся слишком сильно, ладно? Я, скорее всего, уйду к тому времени, как ты проснешься завтра, потому что мои занятия начинаются рано, но Хенджин присмотрит за тобой. И Чанбин с Чонином тоже, не волнуйся. Я обещаю, что с ними ты будешь в безопасности. Спокойной ночи.
Он сжимает пальцы Феликса, прежде чем отпустить их и выйти из комнаты, как Феликс его и просил. Омега слишком ошеломлен, чтобы говорить, он застыл посреди комнаты со свитером в руке, ожидая и гадая, затаив дыхание, придет ли кто-нибудь из альф, чтобы наказать его за то, что он огорчил их омегу.
Но никто не приходит.
Феликс прячется в шкафу, подтянув колени, плотно прижимая к груди мягкий свитер, пропитанный ароматом лаванды Сынмина, опустив голову и уткнувшись в него носом. Он зажмуривает глаза и заставляет себя глубоко дышать, сжимая и разжимая пальцы на ткани, надеясь, молясь и пытаясь поверить в обещание Сынмина.
