Непреложное Пари

Вечеринка у Слизнорта не задалась. После того как Уорпл попытался склонить Гарри к написанию автобиографии, мальчик не был уверен, что тот тоже не является вампиром: настолько жадный огонь горел в его глазах. — Извините, я вижу знакомую. Он потащил Полумну за собой в толпу гостей — там и в самом деле только что мелькнула буйная каштановая грива и исчезла между двумя дамами, судя по всему, музыкантшами из группы «Ведуньи». — Гермиона! — Гарри! Луна! — вцепилась в него девочка. Вид у нее и у ее светло-розового платья был потрепанный. — Вы должны меня спасти! — От кого? — Маклагген, — коротко бросила Гермиона и утащила Гарри и Луну в пустой класс напротив кабинета Слизнорта, где не было ничего, кроме ковра и нескольких шкафов. Однако Маклагген нашел их и там. — Герми, куда ты подевалась, — недовольно спросил он. Кажется он и правда обиделся: скулы напряглись, словно он злился. — Мы… играли в игру! — испуганно заявила Гермиона. Гарри уставился на нее, не понимая о чем речь. Маклагген заинтересованно ждал продолжения. — Это, эмм… я нашла ее недавно в книге из Запретной секции, — нехотя закончила она. — И как же она называется? — Маклагген облокотился на дверной косяк. — Непреложное Пари, — сказала Гермиона, делая вид, что не видит расширившихся глаз Гарри. — Это совсем не то же самое, что Непреложный Обет, куда безопаснее… Она вздохнула, словно сама в это не верила. — В чем суть игры? — заинтересовалась Луна. — Это похоже на то, чем занимаются невыразимцы в туалетах? — Эээ… нет. — Гермиона предпочла не разивать тему. — В маггловскую «бутылочку» играли когда-нибудь? — Ааа, — протянул Гарри. — Не то чтобы у меня было много друзей в маггловской школе. А уж Дурсли и подавно никого водить не позволяли домой. — Ну, в общем, суть та же. Мы создаем круг, только тут он магический, и обещаем выполнить то пари, которое придумает предыдущий игрок. Если не выполнить — Пари нас накажет. Ничего серьезного, просто искрами ударит немного или обожжет слегка. — Что-то не похоже, чтобы вы уже играли, — подозрительно заявил Кормак, — вас всего трое. — А мы как раз ждем новых людей, — торопливо сказала Гермиона. Как раз в этот момент она и Гарри увидели Филча, который тащил по коридору за ухо Драко Малфоя в обычной школьной мантии. — Сейчас расскажу профессору Слизнорту, что ты пытался проникнуть на его вечеринку, щенок, будешь знать, как шляться… Гарри и Гермиона переглянулись и не сговариваясь кинулись к Филчу. — Он не пытался проникнуть на вечеринку, — поспешно заявила Гермиона, которая хотела сделать вид перед Кормаком, что они правда собирались играть. — Он шел к нам. — Я не… — начал было Драко, но Гарри, который хотел заставить Малфоя признаться, что он Пожиратель смерти, используя Пари, громко перебил мальчишку: — Мы собирались играть в игру. Мм… интеллектуальную. Правда, Малфой? Тот ощерился, но оценил ситуацию и промямлил «да». Гарри в очередной раз подумал, что Драко выглядит исхудавшим, уставшим и тонким, словно ветка. — Правилами не запрещено, — уже потише сказал Гарри, глядя на Филча. — Хорошо, — рявкнул Филч и выпустил Малфоя, который тут же бросился поправлять зеленый галстук, — но я буду стоять в конце коридора, и только попробуйте выйти отсюда не все вместе. Он ушел по коридору, громко бурча. — Гермиона, — заявил Маклагген, словно ничего только что не произошло, — а загадывать можно… что угодно? «Теперь понятно, о чем он думал, пока мы с Филчем беседовали», — подумал Гарри. — Нуу… да, — кажется, Гермиона только сейчас начала осознавать главную проблему своего плана по отвлечению Кормака. — Знаете, может не стоит… — Эй, ребята! Идите сюда, мы здесь в игру будем играть на поцелуи и раздевание! — крикнул в коридор Маклагген, совершенно игнорируя Гермиону, которая аж застонала. — Интересная игра, — сказала Луна с таким видом, как будто они собирались перекинуться в картишки. — Думаю, она очень хорошо сплочает людей, да? Гермиона скривилась. В комнату ввалилось еще несколько ребят: Блейз Забини, Эрни Макмиллан, а также близняшки Патил и Ромильда Вейн. Завидев последнюю Гарри уже пожалел о своем плане, но было поздно. Они на удивление быстро расселись, причем Маклагген сел так, что загородил проход своим квадратным телом. Драко неохотно сел рядом с Забини. Гермиона обреченно вздохнула и принялась объяснять правила: — Мы по очереди берем свои волшебные палочки и произносим заклинание Гоменум алеато: оно заставит палочку выбрать случайного человека из круга. С этим человеком вам придется выполнять то пари, которое с вами заключит предыдущий игрок. В самом начале игры можно выбрать одного человека из собравшихся, с кем вы не хотите взаимодействовать. Менять выбор по ходу игры нельзя. Сообщать выбор тоже нельзя, — поспешно добавила она. Но Гарри подозревал, что она это последнее правило выдумала, чтобы не говорить Маклаггену, что выбрала его. — А если, допустим, я выберу свою сестру, а она меня нет… — сказала Парвати. Падма скептически посмотрела на нее: мол, с ума ты сошла? — Достаточно, чтобы кто-то один выбрал, — успокоила Гермиона. — А если мы не сможем выполнить пари? — спросил Эрни. — Тогда оба участника получат наказание. Она еще раз вздохнула, обвела странную компанию глазами и сказала: — Ну, тогда начнем. Унио Пактум! Она взмахнула палочкой, которую задержала вверху. Вокруг ребят засветился магический круг. Блейз присвистнул. — Неплохо… для грязнокровки. Малфой усмехнулся. Гермиона сверкнула на них глазами, но сказала: — Выберите человека, с которым не будете взаимодействовать ни при каких условиях. Гарри задумался. Малфоя он выбрать не мог, иначе не загадать ему желание признаться, чем он — агент Волдеморта. Пожалуй, есть смысл выбрать Маклаггена — слишком уж мерзкий, ему и руку-то жать не хочется. — Все выбрали? Хорошо. Она опустила палочку вниз и круг слегка притух. — Я начинаю, как ведущая, — чопорно сказала она. — Держу пари, что этот человек не сможет назвать три основных принципа… — Господи, Грейнджер, — поморщился Малфой, — ты хоть иногда перестаешь выпендриваться? Или ты только ради этого и живешь? — Ах так? — рассердилась Гермиона. — Хорошо. Держу пари, что этот человек не сможет поцеловать сидящего слева. Гоменум алеато! «Ты что творишь?» — мысленно спросил у нее Гарри, пока на полу крутилась палочка, и на секунду ему показалось, что он от шока научился легилименции, потому что в глазах подруги явственно прочел: «Все равно все свелось бы к этому, да и что может быть хуже поцелуев с Маклаггеном весь вечер?» Палочка показала на Парвати. Слева от нее сидела Падма. — Вот чего-то такого я и опасалась, — буркнула Парвати, но Падма рассмеялась: — Глупая сестренка! — и чмокнула ее в щеку. Теперь загадывала Парвати. — Держу пари, что этот человек не сможет обнять и поцеловать того, кто сидит напротив, — лукаво сказала Парвати. — Гоменум алеато! Палочка указала на Эрни — напротив него сидела Гермиона. Маклагген надулся. Гарри подозревал, что к концу игры он может лопнуть. Дальше по ходу игры Ромильде пришлось временно сесть на колени к Кормаку. Тот был доволен, а вот Ромильда бросала страдающие взгляды на Гарри. Блейзу выпало поцеловать Луну — и он на удивление нежно поцеловал ее в уголок рта. Луна загадала, чтобы новый игрок отдал тому, на кого укажет палочка, что-то из своего гардероба. В итоге Гарри получил в свою собственность вонючий носок Маклаггена и едва удержался от желания вызвать Добби и подарить ему отвратительный подарок — лишь бы убрать подальше от себя. Он загадал следующему игроку сделать массаж — массаж пришлось делать Луне Ромильде, причем первая так увлеклась, что Парвати пришлось силой отцеплять ее руки. Наконец, Ромильда, глядя на Гарри с жадным обожанием, сказала: — Держу пари, что этот человек не сможет поцеловать с языком того, кто сидит слева от него через одного. Слева от Гарри, после Луны, сидела сама Ромильда. Гарри взмолился, чтобы у нее выпал кто угодно, только не он сам. Палочка остановилась. — Малфой, — вырвалось у Гарри, глядя на палочку Ромильды. Слева от Малфоя, после Блейза, сидел Гарри. Блейз хохотнул. — Что, Малфой, похоже ты будешь первым проигравшим? — Заткнись, — сказал уязвленный Драко. Щеки его порозовели — как и всегда, когда он досадовал и волновался. — Это нормально, что это заклинание заставляет целоваться парней? — Да, — вздернула голову Гермиона и ее кудряшки подпрыгнули. — С точки зрения магии, нет никакой разницы между волшебниками и волшебницами. Забини и Малфой дружно фыркнули. — Как знаете, — разозлилась гриффиндорка. — Хотите получить разряд тока или ожог — ваше дело. Гарри вдруг ощутил легкое покалывание, а его волосы встали дыбом. — Кажется, нас шарахнет молния, — со смехом заявил он, и вдруг увидел, что Драко паникует: у него дрожала нижняя губа, а лицо стало совсем серым. — Малфой? — с легким презрением спросил Блейз. — Ты в порядке? Гарри промолчал, но он видел, что нет. А макушку покалывало все сильнее. Он оглянулся: все тревожно шептались и оглядывались, ожидая удара неизвестно откуда. Малфой совсем сник и начал мелко дрожать. Забини придирчиво оглядел его, а Маклагген отодвинулся. Гермиона тревожно поглядела на Гарри, показывая взглядом на Малфоя. — Да черт бы вас всех побрал, — пробормотал он. А после рывком подтащил тело на середину круга, схватил зеленый галстук так, словно это был снитч, подтянул к себе субтильного Драко и прижался своими губами к его. На пару секунд мир вокруг стал понятнее. Словно бы обрела смысл его, Гарри, одержимость Малфоем в течение всего этого года. Обрела плоть: прохладные надменные губы, сжатые от страха. И запах — запах совсем не мужских духов: сладкий и чистый аромат магнолии и ванили. Его губы были тонкими и холодными. Как будто Малфой жил в вечной мерзлоте, которая заставляла его вечно поджимать губы и покрасила волосы в белый. Гарри испугался. Ему показалось, что он застыл в таком положении на часы. Но кажется, прошло лишь мгновение. Собравшиеся смотрели на них с Драко в изумлении. Драко и сам смотрел ему в глаза, кажется, будучи не в состоянии вымолвить ни слова. — Гермиона, — хрипло сказал Гарри, все еще утопая в светлых глазах мальчика, — я все еще чувствую электричество в волосах. — Возможно между вами пробежала искра, — мечтательно и напевно сказала Луна. — Это потому что ты не выполнил пари, — севшим голосом сказала Гермиона. — Что? Но я же только что… — Вы… чмокнулись, — нашла подходящее слова подруга, — но Ромильда загадала… — Поцелуй с языком, — трагически закончила Вейн. Гарри чуть не зарычал. Оглянулся: Эрни прятал лицо в ладонях, Парвати и Падма вцепились друг в друга с выражением немого восторга, Ромильда мстительно изучала Драко, а Маклагген задумчиво чесал затылок. Забини просто откинулся к стене и сидел сложа руки с бровью, поднятой до лба. — Парни не поверят, — пробормотал он. Гриффиндорец посмотрел на Драко. Из светлых глаз резко вымыло всю надменность, что едва-едва начала туда возвращаться. И туда вернулся страх — похоже, что Драко просто боялся боли. «Ты чертов маленький принц», — обреченно подумал Гарри и проклял свою натуру, которая призывала его спасти ближнего из любой ситуации. Он наклонился к его рту. — Поттер, ты что тво… Гарри не дал ему закончить. Прильнул губами к губам. Разделил их языком. Скользнул внутрь, стараясь не обращать внимания на протестующие стоны. Стоны делали все еще хуже. От них хотелось заломать его гадкие тонкие пальцы, свести одной рукой за затылком. «Да успокойся ты, хорек недоделанный», — почему-то подумал Гарри, ощущая, как Малфой пытается оттолкнуть его грудь и держа того за плечи, — «я же ради тебя это делаю». Бледные тонкие пальцы Драко без особого толка упирались в грудь Гарри. Когда Гарри наконец отпустил его сам, Драко выглядел так, как будто его шарахнули Конфундусом: мутный взгляд, а из уголка рта тянулась ниточка слюны. Чьей именно, Гарри не знал. — Ну вы, блин, даете, — сказал пораженный Эрни. Лицо Малфоя вспыхнуло, точно белая рубашка, на которой выступила кровь из раны. — Это все Поттер! — крикнул он. — Чертов извращенец… Блейз насмешливо кхекнул. Остальные бросали на них любопытствующие взгляды, но Гарри к середине шестого курса мастерски освоил умение не замечать взглядов окружающих. Игра пошла своим чередом, правда теперь все загадывали поцелуи. Ромильде пришлось целоваться с Падмой, причем они это задание приняли куда проще, чем Гарри с Драко. Блейзу выпало поцеловать Гермиону, и тот, покосившись на Драко, который не замечал ничего вокруг, даже воздержался от комментариев про чистоту крови. Судя по его улыбке, он получил удовольствие от поцелуя — Гарри вспомнил, что в Хогвартс-Экспрессе в начале года Пэнси заявила, что Забини нравится Гермиона. Наконец, Луне выпало поцеловать Гарри. Они чмокнулись губами и улыбнулись друг другу. Пришел его черед загадывать, и Гарри, почему-то поколебавшись, попробовал вернуться к своему плану. — Держу пари, что этот человек не скажет правду о том, чем занимался на протяжении всего года, — резко сказал он. Драко едва заметно вздрогнул. Но палочка указала на Парвати. — Эээ… училась? — непонимающе сказала Парвати. Однако тут же с визгом подскочила: магический круг попытался подогреть ей жопку. Все захохотали. — Ладно, ладно, — крикнула Парвати, — я целовалась с Симусом весь год! И снова подскочила, как будто пол жег ей пятки. — Ну хорошо, — почти взвыла она, — не просто целовалась, а позволяла трогать себя под мантией! Довольны? — Очень, — заявил Кормак. Внезапно все начали загадывать то же самое. Ребята узнали, что Кормак часто мастурбирует в туалете, думая в том числе и о Гермионе (ее лицо говорило, что она больше руки ему не подаст), Эрни весь год безуспешно зовет на свидание Ханну Эббот, а Ромильда влюблена в Гарри и пытается напоить его любовным зельем. — А то я не в курсе, — проворчал Гарри на последнее. Наконец отвечать выпало Малфою. Тот долго молчал сначала. Но, видимо, не выдержал подогревающегося пола. — Хожу в Выручай-Комнату, — не сдержался он. — Зачем? — тут же спросил возликовавший Гарри. — Не твое дело, Потт… ай! — он вскочил с места, но пол продолжал жечь пятки. — Черт! Да пошли вы со своей игрой! Он выбежал, едва протиснувшись мимо Маклаггена и тоненько взвизгнув напоследок — видимо, магический круг дополнительно наказал его за выход из игры. — Ну что ж, полагаю, на этом все? — осведомился Маклагген. — Гермиона, я… Гарри не стал слушать, будут ли они выяснять отношения. Он рванул за Малфоем. И ему было плевать, что подумают окружающие. План был смелый, но ожидаемо сорвался. Если бы только он мог как-то еще надавить на Малфоя, расколоть его… Ему в голову пришла неожиданная мысль. Малфой явно смутился, когда магия столкнула их в игре. Может быть сейчас он в таком смятении, что, стоит чуть надавить, и он расколется. Ему самому запоздало ударила краска в лицо. Такого Драко он еще никогда не видел. Он шел следом за Драко, немного удивляясь тому, как сильно тот вырос — они были почти одного роста, хотя Гарри вытянулся быстрее и чуточку сильнее. Драко шел незаметно и тихо, и явно не в гостиную Слизерина. Наконец он зашел в мужской туалет. Гарри удивился — чего у них, в гостиной и спальнях туалетов нет? Гарри какое-то время помялся у входа, не зная, стоит ли заходить внутрь. И неожиданно для себя услышал сдавленные рыдания. Малфой плачет. Даже слова эти казались неправильными — все равно что произносить заклинание с набитым ртом. Как ни старайся, они выходили какими-то поломанными и бессмысленными. Гарри, повинуясь инстинкту вечного защитника, скользнул внутрь. Плач доносился из одной из кабинок. Даже не видя его лица, Гарри слышал: Драко ревет, давится слезами, не может поймать ртом воздух. Драко Малфой — чертов Пожиратель Смерти. Эта мысль заставила его взять себя в руки, ожесточиться. Не время раскисать и жалеть хорька. Гарри рывком распахнул дверь, и, несмотря на попытки подготовиться, замер. Драко вздрогнул и подобрал ноги. Светлые глаза были широко и доверчиво распахнуты, из них градом лились слезы. Тонкие белые пальцы беспорядочно сжимали жидкие платиновые волосы, как будто он пытался их выдрать. Решение быть злым и жестким, необходимость расколоть слизеринца, жалость к красивому мальчику — все это взбурлило, смешалось в единый коктейль безумных эмоций, перекрыло кислород. Гарри захлебнулся в ощущения и понял, что теряет контроль.

***

Поттер рывком распахнул дверь, схватил его за мантию, вытащил из кабинки и впечатал в стену. — Догадываешься, зачем я здесь? — втянул воздух ноздрями гриффиндорец. — Понятия не имею, Поттер. Я слышал, что Тайная Комната в другом туалете, — огрызнулся Драко сквозь слезы и попытался уйти, но Поттер тряхнул его и снова приложил к стенке. — Юморить пытаешься? Я ведь все равно узнаю все, Малфой. Лучше скажи сам. Сейчас. — А то что? — с вызовом сказал Драко. — Ты же святой Поттер, даже Фурункулюс мне не наколдуешь, чтобы не выглядеть плохо перед дружками. Поттер молчал. Его глаза въедались внутрь. Глаза ищейки, которая уже унюхала слабость и теперь готовится к броску. От этого взгляда у Драко обычно что-то холодело внутри. Но после того, что произошло — начинало тянуть низ живота. — Ну что, я прав? Бережешь свою репутацию? Правильно, а то ведь чуть что — весь замок сразу против тебя ополчается, — издевался Драко, пытаясь незаметно вытереть слезы со щек, — потому что ты полоумный идиот, которому бладжеры мозги выбили… — Знаешь, Малфой, мне куда больше нравилось, когда ты не мог говорить, — неожиданно спокойно сказал Поттер. Драко скорее понял, чем ощутил, что ему заткнули рот поцелуем. И только мгновением позже его догнала реальность: горячие и сладкие, точно патока, губы целуют его. Дурацкие очки Поттера так близко, что их края запотевают. Руки гриффиндорца уже не держат его мантию — вместо этого одна рука придавливает его плечо, а вторая тянется к горлу, и вот уже по горлу скользит большой палец… Драко показалось, что он все еще в магическом кругу Грейнджер, а это — его наказание. И жар, разливающийся в животе, и слабость в коленях, и ощущение, что он задыхается от сладости момента — все это просто еще одна пытка за невыполенное пари. В дополнение к реальному ожогу, который он чувствовал в низу живота — подарку от дурацкой игры Грейнджер. Слизеринцу пришлось собрать в кулак все силы и волю, чтобы попытаться оттолкнуть Поттера. Но не вышло. И Драко понимал, почему. Гарри все полгода нещадно гонял свою команду по квиддичу, и сам тренировался. А Драко пропускал и тренировки, и сами матчи, и все больше ощущал себя безумно уставшим. Он толкнул его последний раз — по-девчачьи, раскрытыми ладонями в плечи. Вместо того, чтобы сдвинуть Поттера, ладони скользнули по его плечам и Драко вдруг понял, что его предплечья покоятся на плечах парня, а сам он падает в его объятия. Всего секунду, но ощущалось это как вечность. И Поттер заметил. Ведь заметил же, тварь. Тут же привлек его к себе за талию, подтянул поближе, так, чтобы бедра встретились внизу… От этой мысли предательски заныло в низу живота и он обмяк. Губы перестали сопротивляться чужому языку, а руки обвили чужую шею. Пальцы сами собой потянулись в кудряшки черных волос. Вдруг послышались голоса. Кто-то шел в туалет. Драко собрал всю оставшуюся волю, подпитываемую страхом, отпрянул от Гарри и вырвался из объятий, по пути зашипев от боли, когда Поттер дотронулся до его живота в попытке удержать у стены. — Больной! — выплюнул Драко, словно бы избавляясь от непривычных эмоций. Поттер почему-то стоял, сжав кулаки и сдвинув брови, и смотрел куда-то в сторону. Драко одарил его последним сжигающим заживо взглядом и понесся по коридору, сбив плечом младшекурсника. Он хотел убежать очень далеко. Только не знал, куда сбежать от желания остаться.