Непреложное Пари

Драко вернулся в гостиную один, без привычного эскорта Крэбба или Гойла. В спальне еще было пусто — там сидел один только Забини. — Боже, Малфой, — нахмурился он, — выглядишь так, словно тебя трахнул гиппогриф. Драко покраснел и стремительно вбежал в смежную со спальнями душевую, где включил воду и сел на пол в одной из кабинок. Что это было?! Он прокручивал события вечера в голове снова и снова, пока голова не заболела. Пари… было случайностью. Но его реакция на губы Поттера… … тьфу. И все же. Его реакция на губы Поттера была слишком странной, слишком… сильной. То, что ему нравились эти глупые, вечно то смеющиеся, то упрямо сжатые губы, и запах патоки и корицы… да что с ним творится?! Он постарался выкинуть все мысли о произошедшем из головы и отправился спать. Ему снилось, что его перевели в Гриффиндор, но забыли выделить отдельную кровать в спальне. «Придется вам делить ложе с мистером Поттером», — поджала губы старуха Макгонагалл, а Забини, почему-то стоящий рядом, захихикал. Малфой встал разбитым. Но почему-то больше всего жалел, что сон оборвался на моменте, когда пришло время ложиться в кровать. Вскоре ученики разъехались на Рождество. И на какое-то время Драко удалось отвлечься от мыслей о Поттере. Но когда он снова оказался в темных и пустых после ареста отца коридорах особняка, мысли вернулись. И душили его, когда он ворочался в своей постели. Он так и не смог больше избавиться от этих мыслей. И когда начался семестр, Малфой уже был доведен до бешенства. Поттер должен был ответить за то, что поселился у него в голове. — Как встреча с министром, Поттер? Он уже предложил назвать твоим именем крыло для душевнобольных в Мунго? — выкрикнул он, когда они встретились в коридоре. Знакомый отца шепнул ему, что Скримджер на каникулах пытался заработать расположение Мальчика-Который-Выжил. Но Поттер даже не удостоил его ответом. Он вообще кажется его не услышал. Как и следующие три выкрика до и после совместных уроков. Как будто он все время был погружен в какие-то супер-важные мысли. Это бесило еще сильнее. Святой Поттер. Наверняка планировал как спасти мир. Снова. Желательно, чтобы к самому концу подоспели журналисты. В первую же субботу их вместе свела тренировка по квиддичу. Каким-то образом две команды умудрились зарезервировать поле на одно время, и теперь играли на разных его половинах. Но, как случалось всякий раз, не перессориться команды просто не могли. Ровно через тринадцать минут Вейзи начал орать на малявку Уизли за то, что она, якобы, чуть не сбила его с метлы у срединной границы поля, и команды поспешили на помощь своим. Поттеру и Ургхарту удалось растащить свои команды по разные стороны разделительной линии. Драко Малфой в потасовке не участвовал и парил чуть в стороне от остальных, ухмыляясь. Вскоре Поттер тоже взмыл в воздух, возвращаясь к поиску снитча. Драко был рад любой неприятности, которая постигла Поттера. И был не против подлить масла в огонь. — Даже мой отец летает лучше тебя, Поттер! — крикнул он. Поттер вдруг резко изменил направление, изящной дугой сократил расстояние между ними и остановился лишь когда их метлы были на расстроянии протянутой руки. Малфой отшатнулся. — Твой отец не единственный, кто хочет меня поймать, Малфой, — сказал Гарри, — но пока ни у кого не получилось. Как думаешь, может у тебя получится? — Делать мне нечего! — У тебя почти получилось, Малфой, — губы Поттера вдруг тронула улыбка. — Тогда, в туалете. Малфой чуть не свалился с метлы. Нет-нет-нет. Он ослышался. Поттер не мог… не мог заявить такое вслух. Но Поттер продолжал: — Ты так в меня вцепился, что я подумал: что, если бы Малфой с таким же рвением пытался вцепиться в снитч? Наверняка бы уже стал ловцом сборной Британии. Драко почувствовал, как лицо заливает краска и прижался к древку метлы, чуть не сбив Поттера, который в последний момент потянул метлу назад. До конца тренировки Слизерина Малфой пытался держаться подальше от сумасшедшего. Потому что… ну, он точно сбрендил. Если не бладжер, то Темный Лорд точно добрались до его мозгов. С каких пор вообще Поттер начал язвить в ответ и так нагло себя вести?! Драко сжал зубы и саданул кулаком по стене душа в раздевалке внутри квиддичного поля. Пора было идти в гостиную — все остальные слизеринцы уже ушли. Он кое-как вытерся, обмотался полотенцем и вышел в раздевалку, безуспешно пытаясь отбросить назад липнущие к лицу платиновые волосы. Оделся Малфой наспех — просто натянул свою обычную футболку в облипочку и, взяв под мышку мешок с формой, побрел по коридору. В раздевалке Гриффиндора все еще горел свет магической лампы, а в душевой шумела вода. Точно. Гриффиндорцы закончили немного позже. Но судя по закрытым шкафчикам, все уже ушли. Все, кроме Поттера, чья форма с номером «7» лежала на скамейке. Сердце Драко вдруг заколотилось, а пальцы сами собой сжались. Может быть утащить его форму? Пусть Поттер голый щеголяет до гриффиндорской гостиницы, будет знать. Он сделал шаг внутрь и взял форму. Тут же его как обухом по голове ударило осознание того, что он делает, и он застыл. — Хочешь быть моим снитчем, Малфой? — раздался позади голос. Драко подпрыгнул от неожиданности. Это был Поттер — только что из душа, почему-то в очках. Блондин невольно остановил взгляд на его фигуре. В одежде Поттер и вовсе смотрелся словно обычный худощавый доходяга. Но на деле очкарик оказался поджарым: ни грамма жира, мышцы живота, плеч и бицепсы довольно рельефно выделяются. А еще — у него, оказывается, было куда больше шрамов: мелких, кое-где едва различимых, но все же. Наиболее крупные виднелись на животе и один на плече. Все вместе это создавало впечатление бывалой гончей. — А? — Малфой ощутил острое желание коснуться хотя бы одного шрама. — Напрашиваешься, чтобы я тебя поймал, — насмешливо пояснил Поттер, поправляя очки. — Пошел ты, святоша, — процедил он, взяв себя в руки. — Ты что, в очках своих дурацких даже моешься? Гарри развел руками. — Заклинание Импервиус. В любом случае, хорошо что ты здесь. Нам нужно поговорить. — О чем это? — Малфой сделал шаг назад, к шкафчикам. — С каких пор ты хочешь со мной разговаривать? — Просто подумал, что невежливо было бы игнорировать тебя после сегодняшнего. — Гарри сделал несколько шагов к слизеринцу. — А что было-то, Поттер? — вызывающе спросил Малфой. — По-моему ничего особенного. — Ты чуть не сбил меня с метлы, — сузил глаза очкарик. — Испугался? — Нет, — жестко ответил Поттер, — но я начинаю думать… неужели тебе так хочется моего внимания, Малфой? Румянец обжигает бледные щеки Драко. — Твоего… внимания? — сплевывает он слова. — Я скорее буду искать внимания соплохвоста. — Ври больше, — пожал плечами Гарри, медленно подходя к Драко. — Сначала вернулись твои идиотские крики в коридорах, потом ты пытаешься сбить меня с метлы, а теперь воруешь мою одежду… — Я собирался ее выкинуть. Ты хоть представляешь, как она воняет? Это биологическая угроза… — Как много слов… скажи, Малфой, ты специально ноешь, чтобы я тебя заткнул? — вдруг спросил Поттер, подступая вплотную к Драко. Его рука сжала бедро Драко. Драко, пытаясь сохранить лицо, зашипел и безуспешно попытался отдернуть руку гриффиндорца. Это безумие… Гарри остановился так близко, что Драко почувствовал тепло его кожи, пропитанное запахом мыла и травяного шампуня. Капли воды с мокрых волос Поттера упали на воротник его футболки. — Заткнуть? Меня? — Драко фальшиво рассмеялся, откинув голову, чтобы скрыть дрожь в голосе. — Ты путаешь меня со своими фанатками, Поттер. Я не… Гарри резко прижал его к шкафчикам. Металл врезался в спину, но боль стала острой и сладкой, когда пальцы Поттера впились в его талию. — Врешь, — прошептал Гарри, и его дыхание обожгло шею Драко. — Ты дрожишь. Как тогда. Слизеринец попытался вывернуться, но Гарри ловко перехватил его запястья, прижав над головой. Полотенце на бедрах Поттера едва держалось. — Отпусти, — прошипел Драко, но его бедра предательски дернулись вперед, едва не коснувшись оголенного живота Гарри. Мерлин, только бы не снять с него случайно полотенце. — Отпусти, а не то останешься без полотенца! Гарри рассмеялся. Он понял, что Драко блефует. — И? — Гарри вздернул бровь. — Можешь снять его зубами, если тебе так хочется. От этого предложения закружилась голова. Драко не выдержал: толкнул Гарри, впихнул ему одежду и убежал. Ночью он снова прокручивал в голове их разговор. «Хочешь быть моим снитчем, Малфой?»… Мерлин, да. Он хотел. И представлял, что бы это могло значить еще несколько дней. Вспоминал запах домашних сладостей и теплого дерева, исходивший от Поттера. Его жесткие и цепкие руки, которые в фантазиях не останавливались на бедре, а поднимались выше, скользили по ямке между бедром и пахом… Вспоминал его худощавое мускулистое тело, и шрамы — такой контраст с его собственным телом: худеньким, но изнеженным и плохо тренированным, с чистой белой кожей, которая никогда не знала ни шрамов, ни даже трудовых мозолей. Но чем больше эти мысли роились в его голове, тем больше он ощущал, что должен от них избавиться, и обязан ненавидеть Поттера. Он чистокровный наследник древнего рода. Пожиратель смерти. Он поведет и себя, и всю свою семью под Смертельное заклятие, если не справится с этим наваждением. И он бы справился. Если бы не занятия по Защите от Темных искусств, на которых Поттер умудрялся сочетать великолепную технику сложных заклинаний с полным неумением совершать магию невербально. Что позволяло Снейпу над Поттером глумиться. Драко был рад похахатываться над провалами гриффиндорца. Это было безопасно — смеяться над врагом в безопасности класса, перед остальными учениками. Это его и подвело — ощущение ложной безопасности, которое подарил Снейп. Драко не смог вовремя заткнутся, когда урок уже кончился и все шли по коридору к лестницам. — Что, Поттер, все еще пытаешься научиться невербально колдовать? Думаешь, что смог бы спасти своего крестного, если бы поусерднее учился? — позлорадствовал Малфой. Поттер вдруг задержал шаг, и, как только их однокурсники скрылись за углом, схватил Малфоя за плечи и впечатал его в стену в нише коридора. — Знаешь что? Ты прав, Малфой, — на удивление спокойно сказал Гарри. Стекла его очков как-то недобро поблескивали. — Я не спас его... Но знаешь, что я могу спасти сейчас? Поттер вдруг прикоснулся к щеке Драко, провел по ней пальцами, заправил за ухо прядь шелковых, почти жидких платиновых волос. Вызывая мурашки у блондина, заставляя низ живота предательски сжиматься. — Не знаю что ты… — Твою репутацию, Малфой, — угрожающе рыкнул Поттер, и от его голоса у Драко плывет голова. — Или ты хочешь, чтобы все узнали, как ты стонал, когда я тебя целовал? Как цеплялся руками за мою мантию и волосы? А? Малфой замер. Сглотнул. — Я не стонал. Это был безумно жалкий протест, и Поттер это знал. — Да ну? — спокойно сказал он. — Давай перепроверим. Прежде чем Драко успел понять, о чем это он, Поттер припечатал его к стене поцелуем. Драко вскинул было руки — оттолкнуть, поставить заслон, но Гарри схватил их цепкими сильными пальцами и завел за голову слизеринца. Все, что мог Драко — это ощущать как жаркий и влажный язык сплетатся с его собственным, как горят губы, как Поттер все сильнее наваливается на него своим телом… И он застонал. Поттер не остановился. Поцеловал его сильнее, жарче, крепче, прикусил нижнюю губу зубами… и только тогда отпустил его губы. И когда его лицо было в дюйме от лица Малфоя, когда он дышал прямо в нос слегка сползшему по стене Драко, сказал: — Я же говорил. Драко не понял, когда он исчез. Позже, в спальне, он будет ворочаться, вспоминая этот момент. Будет кусать подушку и молча кричать, представляя, как он отвечает на поцелуй, как бесстыдно прижимается к нему, как Поттер подхватывает его за талию и затылок… Вспоминать, как язык двигался в такт языку, и как горела нижняя губа. И будет ненавидеть себя за мокрое пятно на трусах и дрожь в коленях, что не проходит до обеда. А потом будет искать встречи. Снова. После урока по зельям, по защите, после тренировок по квиддичу. Будет надеяться натолкнуться в туалете, в коридоре поздно вечером. Потому что искать его и говорить словами — больно, непредставим больно. И нельзя. А столкнуться где-то, нахамить и снова ощутить, как Поттер срывает с него маски, плавит его в своих руках — можно. Прошла целая неделя прежде чем Драко снова удалось поймать Поттера в такой ситуации. Тот в необычайно хорошем настроении возвращался после какой-то своей ночной вылазки — то ли к орясине-Хагриду ходил, то ли в Запретный лес. Малфой успел только разглядеть виалу с серебристой жидкостью, которую тот мельком осмотрел в холле замка и спрятал во внутренний карман. Сам Драко шел в подземелья: он задержался в Выручай-Комнате, пытаясь починить Исчезательный шкаф. — С дороги, Поттер, — мстительно заявил он. — Я начинаю думать, что ты меня выслеживаешь. Чертова гончая. — Вуф-вуф, — лениво отозвался очкарик и взъерошил волосы правой рукой. — Какое глупое оскорбление. Кажется, ты сдаешь, Малфой. Где твой острый язычок? Драко фыркнул и направился к лестнице в подземелья. — Куда это ты собрался? — неожиданно холодно сказал Поттер. — Я не договорил. Малфой с ужасом понял, что сейчас остановится. Выполнит приказ. Он понял это за секунду до того, как все произошло, но это ровным счетом ничего не поменяло — только сделало его унижение еще более очевидным. Он выполнил приказ Поттера. И хотел еще. — Чего тебе? — буркнул он, не поворачиваясь. — Подойди сюда, — почти попросил Гарри. И Малфой, черт возьми, подчинился. Сделал несколько неуверенных шагов к Поттеру и тот увлек его в комнату напротив Большого зала, куда отводили первокурсников перед церемонией распределения. — Драко, Драко, Драко… Собственное имя отозвалось ощущением стягивающегося узла в низу живота. Как будто в этот момент его кто-то привязал к Поттеру и потянул поближе. Малфой знал: это первый раз, когда гриффиндорец зовет его по имени. — Ты всегда так стараешься меня разозлить… — приглушенно засмеялся Поттер. — Это правда единственный способ заставить меня обратить на тебя внимание? Это было настолько правдой, что Малфой вспыхнул как спичка: унижение обожгло ему лицо, но внутри… внутри разгорался пожар желания. «Мерлин, Поттер… унизь меня еще», — изнывал внутри Драко. Что-то в нем требовало, чтобы его сломали. Как будто напряжение этого года, Темный Лорд, плачущая мать, отец в Азкабане и ожидания от нового главы дома Малфоев собрались в одну большую напряженную связку, которая встала ему поперек горла. И ее надо было сломать, чтобы Драко снова начал дышать. Пальцы Гарри скользнули по воротнику мантии Драко, расстегнули верхнюю пуговицу. Слизеринец быстро поднял руки, но было поздно — одна из рук Гарри уже была на белой коже горла. Ладонь сжалась — совсем чуть-чуть, скорее символически — но Драко задохнулся, и накрыл ладонь Поттера своей, не зная зачем — то ли чтобы сбросить ее, то ли чтобы сомкнуть поплотнее… Гарри внезапно приблизил губы к шее слизеринца. Драко замер, чувствуя теплое дыхание Поттера. — Знаешь, что я понял, Драко? Драко. От голоса, который произносил его имя — все еще так необычно! — у Драко перехватывало дыхание и подкашивались колени. — Ты кричишь громче, когда не хочешь признавать, что хочешь меня. Ладонь мальчика легла на внутреннюю сторону бедра Драко, медленно двигаясь вверх. Дыхание слизеринца сбилось, когда пальцы Гарри намеренно задержались у пояса, не опускаясь ниже и не поднимаясь выше. Он затрепетал, сгорая от унижения и желая, чтобы подушечки уже знакомых пальцев надавили чуть сильнее… еще чуть-чуть… — Но сегодня я не буду тебя трогать. Драко. Хватит с меня твоих неуклюжих попыток привлечь внимание, — прошептал Поттер на ухо. — Захочешь — попросишь сам. Поттер отступил так же внезапно, как и прильнул. Посмотрел куда-то вниз и хмыкнул. А потом ушел. Драко почти машинально посмотрел вниз, чтобы понять, что там такого заметил Поттер. Краска прилила к его бледному лицу, и он в отчаянии закрыл лицо руками и отвернулся к стене. Ткань брюк Драко достаточно сильно оттопыривалась. Так продолжаться не могло, и он это знал. Поэтому, возвращаясь через день с урока астрономии поздно вечером, воспользовался тем, что коридоры пусты, и залез в кладовую Снейпа на втором этаже — благо, тот неоднократно открывал ее при слизеринце. И забрал оттуда всего одну вещь, хоть и весьма ценную — маленький флакончик с прозрачным зельем, напоминающим воду.