Непреложное Пари

Сказать, что Гарри наслаждался властью — не сказать ничего. Видя взгляд светлых глаз, то угрюмо, то с вызовом смотрящих из-под платиновых волос, ему становилось весело. Чудовище в его груди давно перестало вспоминать про Джинни — вместо этого оно потягивалось и выпускало когти, когда натыкалось на упрямый взгляд Малфоя в коридорах Хогвартса. Но по-настоящему хорошо ему становилось только тогда, когда Гарри ломал это упрямство. Втаптывал барьеры Драко в грязь. Заставлял перейти еще одну черту. Тогда, видя уже не упрямый, но отчаянный и молящий взгляд светло-серых глаз слизеринца, чудовище начинало мурлыкать. Наказание в туалете было дьявольски хитрым. Гарри трогал Малфоя через брюки — осторожно, кончиками пальцев, доводя его до исступления. Драко ерзал по стенке и чуть ли не хныкал, его платиновые волосы то и дело задевали руку, которой Гарри опирался на стенку. Гарри потянулся к его уху. — Хочешь кончить? — спросил Гарри одними губами. — Да, — прошептал он, хватаясь длинными белыми пальцами за его мантию. Гарри расстегнул его брюки и обхватил покрепче. Малфой задохнулся в приливе облегчения. Белесая жидкость начала толчками выходить из головки, оставляя мокрые пятна на трусах и брюках. Поттер медленно, глядя в глаза раскрасневшемуся Драко, застегнул брюки и издал смешок. — Иди в гостиную, — сказал он. — И не трогай брюки. Никаких заклинаний. Так и пойдешь. А если струсишь — я тебя накажу еще раз. И он вышел, оставив Драко хватать ртом воздух. Через пару коридоров от туалета он остановился. — Кикимер! Рядом с Гарри тут же появился эльф. — Чем Кикимер может угодить хозяину? — склонился он в почтительном поклоне. Что смотрелось комично с его объятым ненавистью взглядом. — Проследи за Драко Малфоем, — высокомерно сказал Гарри. Ему было немного совестно возлагать на живое существо такие глупые задания, и он даже не хотел думать о том, что сказала бы Гермиона. — Убедись, что он не высушил пятно на штанах заклинанием, а если высушит — то запомни, где именно это произошло. — Пятно на штанах? — недоуменно проквакал Кикимер. — Да. Гарри ожидал, что Кикимер начнет бормотать что-то про унижение его достоинства верного слуги рода Блэков, но вместо этого услышал: — Следить за высыхающим пятном на штанах благороднейшего наследника рода Блэков гораздо лучше, чем прислуживать мерзкому хозяину, ох, что сказала бы бедная госпожа… — Так, все, Кикимер, иди. Гарри вернулся в спальню и лег спать довольно ухмыляясь. Утром Кикимер произвел ему доклад — доложил, что «молодой господин Малфой высушил пятно на штанах только непосредственно перед входом в подземелье». «Какой хороший мальчик», — подумал Гарри, ощущая как пьянит его власть над слизеринцем. — «Надо его еще наказать». *** Драко стоило больших трудов выполнить приказ Поттера хотя бы до входа в гостиную. Он и сам не знал, зачем выполнял его. Это была странная игра, где Поттер давал приказ, а Драко не имел ни малейшего понятия, будет ли тот следить за его выполнением. Странным образом это было очень похоже на игры Темного Лорда — отдавать приказы, успешного выполнения которых не ожидаешь. Просто посмотреть — сломается человек? Согнется в при погибели, чтобы выполнить его? Когда Драко получил приказ от Темного Лорда — ему на грудь словно бы поставил копыто чертов гиппогриф. Он грыз ногти, в панике представляя, что произойдет в случае провала. И содрогался от ужаса и омерзения, когда думал о том, что произойдет в случае успеха. Когда Драко получил первый приказ от Поттера — его сердце оказалось сжато в тесных, но бережных тисках. Он наконец-то мог дышать — даже если каждый вздох отзывался болью и предвкушением чего-то большего. Наказание было по-прежнему неизбежно, но теперь Драко его хотя бы ждал. Как оказалось — не зря. Через пару дней Поттер подкараулил его в подземельях. — Привет, Драко, — почти дежурно сказал парень, увлекая блондина за талию в темное ответвление подземного коридора. — Черт… Поттер! — зашипел Малфой, безуспешно пытаясь отцепить пальцы гриффиндорца от своей талии. — Ты что, реально ищейка? Как ты меня вообще нашел? — Ну а как еще ищут гончии? — посмотрел на слизеринца поверх очков Поттер. — По запаху. — Очень смешно. А если серьезно? — Секрет. — Я думал, мы теперь ничего друг от друга не скрываем, — съязвил Драко и тут же сам залился краской. Поттер рассмеялся, запуская свободную руку в лохматые волосы. — Не скрываем. Просто ты слишком много болтаешь. — А, погоди. Я вспомнил, — вдруг мстительно сузил глаза Малфой. — У тебя есть карта от твоего отца… Слегка обветренные губы Поттера резко и неожиданно накрыли мягкие губы Малфоя. Язык настойчиво влез в закрытую дверь ровных белых зубов. — Видишь, что мне приходится делать, чтобы тебя заткнуть? — сказал Гарри, оторвавшись от губ Драко. И, прежде чем тот успел что-то сказать, снова заткнул ему рот поцелуем. Малфой кое-как отпихнул от себя сумасшедшего, но на Поттера это не оказало никакого влияния. — Ты не выполнил мой приказ, — в голосе Гарри послышалось неодобрение. — Как ты?... — Знаю, и все. Драко, к которому начала было возвращаться аристократическая бледность, снова покраснел. — Точно гончая. — Что-то? — Ничего. И что теперь? — Повторение урока, Малфой. — Гарри начал медленно растегивать штаны, глядя прямо в глаза Драко. — На колени. — Поттер, это не смешно. — А я что, смеюсь? — вздернул бровь Гарри. — Я ведь и откусить тебе его могу, — собрав как можно больше желчи в голос сказал Драко. — Схожу к мадам Помфри, пришьет на место. Пришила же она нос Элоизе Миджен. — Да блин, Поттер… это же подземелья, — нервно сказал Драко, косясь на коридор, но колени его уже подгибались к земле, — тут наши… ну, в смысле, слизеринцы постоянно шляются. — Ну вот и поторопись, — пожал плечами Гарри. — Чем быстрее ты все сделаешь, тем меньше шанс попасться. Драко окончательно упал на колени перед его тоном. Скучающе-равнодушный Поттер, который больше не ярился на его, Драко, подколы, был… страшным. Как будто кто-то наконец-то достучался в его разделенный шрамом лоб и крикнул: эй, ты чуть ли не каждый год перед летними каникулами сражаешься с Темным Лордом, ты реально не понимаешь, что ты второй самый страшный человек в Хогвартсе после Дамблдора? И Поттер услышал. И поверил. Руки Драко, слишком сильно увязшего в размышлениях, остановились. — Ты ведь понимаешь, что тебе придется вытащить его из трусов сначала? — раздался равнодушный голос сверху. Поттер почти устало облокотился на стену и смотрел на Малфоя сверху вниз. — Не тупой, — огрызнулся Драко. — О, простите, — фыркнул Гарри. — Как я посмел указывать знаменитому Драко Малфою, лучшему по минету в Слизерине. — Не говори так! — Тогда займи свой рот, а я обещаю только немножко стонать в процессе, окей? — Поттер приподнял пальцами подбородок блондина и подмигнул. Драко вздохнул и оттянул ткань трусов. Проглотил комок в горле и начал медленно покрывать Гарри поцелуями — всю его великолепную длину. На этот раз не было зелья, которое вынуждало бы его громко признаваться в своих желаниях. Просто Поттер все больше вел себя так, как будто не верил в возможность того, что Драко его не хочет. И это вынуждало слизеринца признаваться себе, что он и правда не хочет отказывать. Он еще немного подразнил парня языком — то проведет им линию, то круговые движения сделает, вспенивая слюну на губах. А потом поднял взгляд и увидел, что за линзами очков разгорается зеленое пламя. Драко на миг ощутил себя мотыльком, который подлетел слишком близко к огню и сжег крылья. С тихим вздохом он открыл рот и впустил Гарри в себя. И пока его рот наполнялся слюной и второй раз в жизни пытался привыкнуть к новой работе, руки Драко сами взяли Поттера за бедра. Он двигался, держась за них, как за поручни. Взад-вперед, спрятав зубы, точно хищный зверь — клыки. Моментами, когда он был особенно близок к лобку Поттера, ловя знакомый запах корицы и кориандра. Он был абсолютно беззащитен перед ним. Только когда Поттер начал двигать бедрами ему навстречу и Драко почему-то ощутил облегчение, он вдруг запоздало осознал, что… старается. Потому что боится поднять голову и не ощутить там того же ласкового и довольного взгляда зеленых глаз. Боится, что поднимет голову, и увидит равнодушие. Да, равнодушие кружило ему голову до. Но сейчас о него наверняка можно было порезаться. Но раз уж Поттер двигается навстречу…. Драко поднял глаза и обомлел. Поттер… улыбался. Чуть насмешливо — в духе «ну и кто тут так много сопротивлялся?». Но любяще. И его глаза иногда закрывались, пока он запрокидывал голову — но он тут же открывал их и смотрел, смотрел, смотрел, пока на напивался этим взглядом допьяна, и тогда его голова снова запрокидывалась назад… Малфою в эти моменты казалось, что у него в животе тает мороженое — теплота и холод смешивались воедино и поднимались наверх волной, которая кололась в груди и оседала в кончиках пальцев. Вскоре Поттер забрал инициативу — взял голову Драко в теплые ладони, зарылся пальцами в платиновые волосы, начал двигаться резко, быстро, и вскоре рот Драко наполнился горячей жидкостью. Поттер устало и облегченно прислонился локтем к стене. Драко последний раз облизнул его и отпустил. — А сопротивлялся-то, — весело фыркнул Гарри, застегивая штаны. Драко смущенно промолчал. Гарри неожиданно наклонился и поцеловал парня в щеку. — А теперь будь умницей и возвращайся в гостиную. Я тебя найду сам. И Поттер ушел. Драко медленно поднялся. После всего произошедшего его охватило странное чувство. С одной стороны ему все нравилось — даже то, что Поттер, получив удовлетворение сам, тут же ушел. И без того тонкая грань между «мной воспользовались» и «мной воспользовались, потому что я заслужил это» размывалась, и Драко невольно получал удовольствие от мысли, что Поттер продолжает приходить к нему. Он даже готов был ждать, пока тот не потребует от него большего. Поттер был первым, кто не пытался ему угодить — ему было наплевать, видимо, что о нем подумает Драко. Ему не нужно было его расположение — ему нужен был сам Драко. Его тело, его рот, его послушание. Но в то же время ему было обидно. Обидно, что Поттер до сих пор не знал, как Малфой выглядит без рубашки, не трогал и даже не предлагал ничего. Его странным образом успокаивала мысль, что это наказание. Потому что если это наказание — оно закончится, и тогда, возможно, он заслужит чего-то. Поттер, по всей видимости, и правда так это воспринимал. Через день после случай в подземелье Гарри подсунул ему записку с указанием ждать его в коридоре четвертого этажа в семь часов вечера. Когда Поттер наконец явился — с пятнадцатиминутным опозданием — Драко тут же набросился на него: — Не знаю как тебя магглы воспитывали, Поттер, но приличные волшебники приходят вовремя. Это не так уж, блин, сложно. — Меня задержала Макго… — Да все равно мне! — крикнул Драко. — Когда все равно, Малфой, так громко не орут. Я, видимо, плохо тебя научил держать рот закрытым. — Гарри провел пальцем по губам Драко. Драко покраснел и руку отбросил. — Не надо так, — срывающимся голосом попросил он. Он сжал челюсти — над линией челюсти напряглись желваки, острее обозначив линию скул. Гарри тихо засмеялся. Похоже, Драко нужно было больше. — Ладно. Давай по-другому. Он мягко взял парня за горло, проводя большим пальцем по кадыку. А второй рукой расстегнул брюки. Ему нравилось голодное выражение лица Драко. Его смятение — «сбудется — не сбудется». Прямо сейчас он думает, не тест ли это. Не кинет ли его Поттер снова в неудобной ситуации. Неужели теперь его, Драко, очередь?.. Вместо ответа Гарри взял его за талию и повернул лицом к парте. Стянул брюки. Он мельком успел заметить разочарованное лицо аристократа. Тот слишком привык получать все, что захочет. И от этого Гарри еще больше хотелось его помучать. Он прижал его к парте. Удар. Драко возмущенно дернулся и посмотрел на Гарри волком. — Не нравится? — сочувственно спросил Гарри. — Ты уж извини. Не знаю что ты там себе надумал, но ты здесь ради своего наказания. Еще удар — упругое, жесткое как струна тело Драко содрогается. — Или, может, ты считаешь, что заслужил награды, а не наказания? За то, что собирался учинить в школе? — Нет, — негромко сказал Драко, уставившись в парту. Гарри шлепнул его еще пару раз, но это оказалось скучно, и даже как-то грустно. Драко с крайне несчастным выражением лица уставился в парту, словно там были написаны ответы к ближайшему экзамену. Это было не то лицо, которое он хотел видеть. Ему нужен был счастливый Драко — слегка краснеющий от того, что Гарри заставляет его перешагивать старые рамки, может быть немного угрюмый поначалу, но искренне старающийся доставить удовольствие потом. Драко, который немного боится его, да — не потому что не способен защитить себя, а потому что привык, что его используют ради рода, власти или личной выгоды. Но рядом с Гарри убеждается, что он нужен и важен. Решение, которое пришло в голову Поттеру, было простым. — Ты ведь не станешь этого делать? — прямо спросил он, приобнимая паренька за плечи сзади. — Что? — не понял Драко. — Проводить сюда подмогу. Пожирателей смерти. — Нет, — слизеренец отвел глаза. — Обещаешь? — Да, — еле слышно сказал он. Гарри резко развернул блондинчика и полностью стянул с него брюки. Сорвал вниз чистые, чуть ли не накрахмаленные боксеры. Кажется, домовики Хогвартса стирали вещи Малфоя в два раза лучше, чем всем остальным, если это вообще было возможно. Обалдевший Драко просто стоял, привалившись к парте. Гарри провел пальцами по его члену — Драко дернулся, умоляюще глядя на парня. «Думает, что я просто его дразню», — с замиранием сердца подумал Гарри. Он решил немного подыграть. — Хочется чего-то большего? — мягко усмехнулся Гарри, опираясь на парту одной рукой и обхватывая слабое место Драко ладонью. — Но при этом ты знаешь, что продолжение — для хороших мальчиков, так ведь? А ты, мне кажется, не очень хороший… Драко прерывисто кивнул, пока пальцы Гарри очень-очень медленно двигались, обнимая теплую скользящую кожу. — Если бы я прямо сейчас опустился на колени, ты мог бы подумать, что я доволен тем, что ты планировал сделать, — чуть резче, чем планировал, сказал Гарри, сжимая пальцы. — Нет, — выдохнул Драко, и Гарри удивился. Не его ответу — а тому, что Драко явно жмурился от удовольствия. — Уверен? Думаешь, ты бы понял, что награда за то, что слушаешься меня, а не Волдеморта? Драко дернулся при ненавистном имени, но кивнул головой. — Ну тогда… хочешь побыть моим снитчем? — шутливо спросил он. Прежде чем недоумевающий Малфой успел бы вспомнить первый матч Гарри, где тот чуть не проглотил золотой шарик, Гарри приподнял парня за ягодицы и усадил на парту. Окончательно сорвал с ног штаны и трусы, бросил рядом. Повалил спиной на парту, слегка развел ноги, и, склонившись над ним стоя, скользнул губами по члену. Все это заняло мгновение. Теперь Гарри мог поближе рассмотреть Драко. Его член был чуть краснее остального тела — неудивительно, учитывая, насколько Драко был тонко- и светлокожим. Не настолько большой, чтобы Гарри им давился, но и не мелкий. До этого момента Гарри немного переживал за свою реакцию… но спонтанно приняв это решение, он понял, что не жалеет. Малфой очень хорошо за собой следил. Все, что ощущал Гарри — тепло, легкую кислинку на языке и запах его дурацкого шампуня с магнолией. Он обхватил губами ствол, скользя вниз, акууратно убирая назад голову, когда свое брали рефлексы. Малфой даже не думал дергаться или двигаться навстречу — просто лежал на спине, подтянув колени к груди и постанывал. Гарри поднял глаза и встретился с удивленными светлыми глазами Малфоя. Они все еще были наполнены страхом, но с каждым движением головы и языка Гарри страх вымывался, уступая место мольбе и даже наслаждению. Гриффиндорец прижался лбом к лобку Драко, и измерил его языком, возвращая голову с выступившими слезами обратно. Малфой инстинктивно попытался сжать бедра, но Гарри удержал его пальцами, которые врезались в его прозрачно-фарфоровую кожу. И пока его пальцы мяли упругое тело парня, на языке он ощущал кислинку, а нос вдыхал ароматы ванили и пива. Малфой был тестом в его руках, которое он мог бережно мять, деконструировать в безвольную бесформенную массу и затем снова придавать ему форму. Драко не продержался долго. Его тело содрогнулось, он зажмурил глаза, цепляясь тонкими пальцами за плечи Гарри, пока тот пил его — до остатка. Гарри молча стянул еще извивающегося Драко с парты. Прижал к себе, потерся носом о его едва колючую щеку. Поцеловал — уже не так агрессивно и инвазивно, как прежде. Он делился со слизеринцем его же собственным вкусом, как бы говоря: посмотри, какой ты вкусный. Разве я могу без тебя? А потом молча отстранился и подал блондину одежду. *** После этого много дней Гарри свободное время проводил в библиотеке, пытаясь в подозрительных книгах найти что-то, но сам толком не знал, что ищет. Разрешения бывать в Запретной секции у него не было — оно было только у одного человека. И Гарри не планировал общаться с ней на тему его странных отношений с Драко. Но все случилось само. — Гермиона? Девушка подняла на друга уставшие глаза. Видно было, что она сидела за столом в библиотеке уже давно, и больше всего хотела, чтобы ее кто-то отвлек. — Гарри… а я тут от доклад по Защите от Темных искусств доделываю. На пергаменте было всего три строчки. — Я так понимаю, была очень занятая неделька? — поднял бровь Гарри. — Ага, ну… мы с Роном, — она порозовела, — вроде как были заняты. — Не продолжай, — в шутку остановил ее Гарри и подсел рядом, — ты мне как сестра, и братья обычно не очень хотят слушать про то, чем занималась их сестра в пустой аудитории после трансфигурации. — Так ты заметил? — еще больше порозовела Гермиона и спрятала лицо за пергаментом. — А то, — ухмыльнулся Гарри, — и половина курса тоже. — Ну… вы… можно подумать сами святые, — рассердилась Гермиона и с шумом отодвинула чернильцу, чудом не испачкав стол. — Я тоже кое-что заметила. — Да? И что? — Например, что ты часто бываешь в библиотеке. Не похоже на тебя, — девушка сложила руки на груди. — Ну да, можно подумать у тебя монополия на посещение библиотеки. Гермиона, если ты хочешь уединяться с Роном почаще, я не против, могу… — А еще — я видела, как ты обжимался с Малфоем в коридоре четвертого этажа, — торжествующе заявила Гермиона. Гарри чертыхнулся и вскочил со стула, быстро выглядывая в проход библиотеки, чтобы убедиться, что они одни. — Ты думаешь, что несешь? — прошипел он, возвращаясь на место. — Правду, — с достоинством сказала девушка и тряхнула волосами, делая вид, что вернулась к работе для Снейпа. Но ее взгляд сам вернулся к другу — исполненный любопытства: — Он тебе нравится? Это после того поцелуя во время игры? — Не знаю, — буркнул Гарри, складывая руки на груди, — а что? — Ну… это же Малфой. Я думала вы друг друга ненавидите. — А я не уверен, что мы до сих пор друг друга не ненавидим, — возразил парень. — Он называет меня грязнокровкой. Он ненавидит грязнокровок, — напомнила Гермиона. — Да, но… со мной он ведет себя иначе. Мне не кажется, что Драко, которого мы знаем — настоящий. — Дураку понятно, — нахмурилась Гермиона, — мало кто способен быть настолько убогим, жалким, заносчивым идиотом все время. — Гермиона… — Нет, Гарри, я серьезно, — Гермиона вздохнула и отложила пергамент, признавая, что сегодня она докладом заниматься уже не будет. — Конечно, это маска. На Малфоя наверняка давит семья и ее положение, особенно после ареста Люциуса. И я готова съесть Распределяющую шляпу, если его воспитание в семье было здоровым. Но это не важно. Важно — собирается ли он меняться. — Не знаю, — признался Гарри. Они помолчали. — Так… тебе что, парни нравятся? — осторожно спросила Гермиона. — Не сказал бы, — задумчиво ответил Гарри. Он немного опасался подобного разговора с Роном, но с Гермионой было говорить легко. — Мне нравится и парни, и девушки. Просто я всегда как-то думал, что… ну, раз уж никто не ожидает, что я начну встречаться с парнем, то лучше и самому в это не лезть, понимаешь? — Кажется, да… а еще кто из парней тебе нравился? — глаза Гермионы вдруг загорелись. — Ну… тогда я не особо-то и понимал, что они мне нравятся в этом смысле. Но если подумать… у меня был краш на Люпина, — признался Гарри. Гермиона даже ладони ко рту прижала. — Но он же старше! — Мерлин, помоги мне. И что? Как будто ты и все девочки на втором курсе не были влюблены в Локонса. — Ну… да, ты прав. А еще? — Седрик, — сказал Гарри и прикусил губу. Бросил на подругу взгляд исподлобья. Ну да, вот оно — тот самый исполненный боли взгляд. — Да все нормально. Он криво улыбнулся. Но Гермиону не так-то легко было провести — она тут же обняла его. — Ладно, — решительно сказала она, отстраняясь и незаметно утирая слезинку, — а с Малфоем у вас как далеко все зашло? Целовались? — Ага. — А за руку ты его брал? — И за ногу тоже, — пошутил Гарри. — Серьезно?! — взлетели брови Гермионы. — А он тебя за что брал? — хмыкнула она. — Ну как тебе сказать… — Да ладно?! Гарри пришлось, краснея, объяснить ей, как далеко зашли их с Малфоем отношения. — Ладно. — Гермиона явно была ошеломлена скоростью, с которой Гарри принял свою бисексуальность. — А в библиотеку-то ты чего зачастил? — Да так, ищу кое-что, — уклончиво сказал Гарри. — Что? — Мерлин, Гермиона. Думаю как подойти к… тому самому. — Видя, что она не понимает, он закатил глаза и объяснил: — Секс? Я понимаю механику того, как это происходит у парня с парнем, но… — Подготовка? — догадалась Гермиона. Гарри кивнул. — Ну, на самом деле все просто… Она дала ему два заклинания: одно, медицинское, освобождало кишечник. Без необходимости — … и помни, это ЭнетероэпЕйро, а не ЭнтЕрпейро, — поучала она его, — а то кое-что ненужное войдет туда, куда не надо. И еще — для заклинания, как и для большинства медицинских, нужно согласие второго человека. — Серьезно? — удивился Гарри. — А ты представляешь себе, если бы волшебники шутки ради убирали друг другу содержимое кишечника? — поморщилась девушка. — Нет уж. И да, кстати, заклинание… полезное, но часто его не используйте. Создатель заклинания жил в двенадцатом веке и ничего не знал про микрофлору. Второе заклинание — Мукус — кастовало комок прозрачной слизи туда, куда указывала палочка. — Это точно не сопли? — брезгливо осведомился Гарри, стряхивая слизь на пол библиотеки. — Нет, — успокоила его Гермиона, — для этого есть Мукус ад Нозем. А это просто прозрачная слизь без вредных веществ. Не может служить заменителем таких ингредиентов для зелий, как жабья слизь или слизь слизняка, — отрапортовала девушка. — Зато очень хорошо смазывает… поверхности, которые натираются. — Понятно… — Гарри, — вдруг посерьезнела Гермиона. — Ты ведь не делаешь это только для того, чтобы влезть к Малфою в голову? — Что? — опешил парень. — Просто… ты вроде как помешался на нем в этом году, и… знаешь, неважно. Прости, — быстро сказала она. — Я верю, что ты не врал о своих чувствах. Только… будь аккуратен с ним, ладно? *** Несмотря на то, что Гарри был теперь готов, улучить момент и позвать Драко в Выручай-Комнату оказалось непросто. Много времени занимали уроки и домашки, а публично Драко все время окружали Крэбб, Гойл, Нотт и Забини, да и Пэнси постоянно висела у него на рукаве — хотя Драко, судя по его взгляду, вряд ли осознавал это. Хоть в этом году экзаменов и не ожидалось, преподаватели, видимо, забыли об этом. Гарри вдобавок продолжал уроки у Дамблдора — в последний раз директор пообещал ему взять его с собой на миссию по поиску и уничтожению крестража. — Интересно, как вообще их можно уничтожить? — пробормотал Рон. Из-за этой фразы Гермиона заставила их втроем после уроков просиживать штаны в библиотеке, говоря, что Гарри нужна будет любая помощь. На сетования Рона, что Дамблдор и так наверняка знает о крестражах больше, чем библиотека, Гермиона не обращала внимания. В какой-то момент Гарри обо всем забыл в хаосе подготовки то к урокам, то к миссии. Иногда он встречался с Малфоем взглядом в коридоре — щеки Драко тут же становились пунцовыми и он прятал взгляд. Пару раз он не утерпел и зажал его в укромном уголке, исцеловывая его бледное лицо, на котором день ото дня все отчетливее проступал страх. А потом Гарри вызвал к себе Дамблдор. И Гарри откликнулся, хотя его преследовало нехорошее предчувствие. Он оставил друзьям Карту Мародеров, остатки зелья удачи и наказ приглядывать за Малфоем. И, разумеется, все в погоне за крестражем пошло не так гладко, как он надеялся. Когда они выбрались из пещеры, Дамблдор едва стоял на ногах. Но когда они трансгрессировали обратно в Хогсмид, тревога начала утихать. Хогвартс мирно спал. Гарри удалось сопроводить Дамблдора до школы на метле. Когда директор позвал Северуса и велел привести его в кабинет директора — Гарри чуть не свернул себе шею в темном подземелье, но нашел профессора Снейпа и привел его к директору. — С директором все будет в порядке, Поттер, — настороженно сказал Снейп. — Вы вернулись как раз вовремя. Но, директор, вы помните наш разговор… — Помню, Северус, — слабым голосом ответил Дамблдор, — и не требую от вас исполнения клятвы прямо сейчас. Зельевар хмыкнул под нос и поставил на стол пузырек, после чего сложил руки на груди, завернув их в мантию на свой любимый манер. — Пейте его в течение всей ночи, Альбус. Вам предстоит тяжелая ночь. — Спасибо, Северус. Оставите нас с Гарри ненадолго? — Я приду через пару часов, — отозвался тот, смерил Гарри черными глазами и ушел. — Мы будем уничтожать крестраж? — жадно спросил Гарри, дождавшись, пока рокот каменной горгульи утихнет. — Нет, Гарри. Это развлечение на другой раз. Я просто хотел сказать тебе кое-что. — Да? — разочаровался парень. — Я хотел поговорить с тобой о Драко Малфое. Гарри покраснел. Он вдруг вспомнил, что Дамблдор умел становиться абсолютно невидимым без мантии… что, если он прогуливался по подземельям, когда они… — Не волнуйся, я не собираюсь тебя ругать за нарушение школьных правил, — весело заявил директор и блеснул дужками очков, всматриваясь в ученика. — И я не буду осуждать природу ваших отношений. — Правда? — удивился Гарри. Он был почти уверен, что все — от Дурслей до Уизли — покачали бы головой, самое малое, а то и отреклись бы от Гарри, узнай они, что Гарри испытывал к Малфою. — Мы с тобой похожи куда сильнее, чем ты думаешь, Гарри, — печально сказал Дамблдор. — Когда я был молод, мне был дорог один человек. Но я — по множеству причин — отпустил его. Не остановил, когда он собирался сделать… нечто ужасное. Я оправдывался тем, что не хочу больше иметь с ним ничего общего. Директор встал с кресла, и, пошатываясь и опираясь на столешницу, подошел к окну. Гарри проводил его изумленным взглядом. — Но с приближением смерти… я хочу сказать, к старости, — поправился он, — врать себе становится сложнее. Нет, я отпустил того человека потому что боялся. Я боялся, что он ответит на мои чувства — тогда мне пришлось бы разделить с ним ответственность или остановить его. Я боялся, что он не ответит на мои чувства — тогда я вынужден был бы жить с тем, что меня отверг человек, который меня любил. Его голос стал глуше, тише. Как будто он говорил не столько с Гарри, сколько с самим собой. — Не совершай моих ошибок, Гарри, — повернулся и твердо сказал Дамблдор. — Если Драко дорог тебе — не оставляй все на самотек. Не откладывай на потом. Не жди правильного и удобного времени — его может и не наступить. Ты понимаешь, что я хочу сказать? — Да, — медленно кивнул Гарри. — Тогда, пожалуй, тебе пора идти. *** Драко не знал, зачем он пришел к Выручай-Комнате. Сегодня был его шанс. Открыть Выручай-Комнату, запустить Исчезательный шкаф, провести в школу Пожирателей смерти. Пока Дамблдор отлучился в Хогсмид. Не дать ему вернуться пешком, оставить метку над Астрономической башней и ждать, пока он прилетит туда. План был разработан давно. Но обещание Поттеру было дано совсем недавно. И крутилась в его ушах, словно заевшая пластинка от патефона. И пусть Поттер исчез, прекратил врываться в его жизнь со своими цепкими пальцами и нюхом гончей, Драко не мог заставить себя нарушить обещание. Не в последнюю очередь из-за призрачной надежды, что все повторится. Он цеплялся за эту надежду до тех пор, пока себе самому не опротивел. Предатель рода и крови. Жалкий выродок. В его приходе к Выручай-Комнате не было никакого смысла. Но он пришел. — Я хочу исчезнуть, — прошептал он. Он повторил это еще два раза, и Выручай-Комната показала дверь. Малфой открыл ее — за ней была непроглядная тьма, как будто кто-то рассеял в воздухе Перуанский Порошок Мгновенной Тьмы. Но внимание его привлекало не это. У двери не было ручки с другой стороны. Драко, завороженный зрелищем, сделал шаг вперед. Его лицо погрузилось в черноту; линия тьмы прошлась по волосам и скрыла уши, и мальчику показалось, что он нырнул в воду — все звуки исчезли. Он сделал еще один шаг и почувствовал, как тело становится легче. Проблемы стали совсем невесомыми; он вдруг понял, осознал, насколько глупо было обращать на них внимание, но двигаться было положительно нечем — он не видел и не осознавал своего тела, и был почти уверен, что дверь вот-вот захлопнется, а он навсегда застрянет в этой тьме… Его вытащили две крепкие руки. Нашарили вслепую, схватили за шиворот, подтянули за талию, выдернули из тьмы. Прежде чем Драко успел понять, что произошло, кто-то впечатал его спиной в стену и рявкнул в лицо, держа за грудки: — Ты что, идиот?! Поттер. — Я повторю вопрос: какого черта ты открыл? Что ты попросил? Малфой скривил лицо и отвернулся в сторону. — Нет, ты не прячь глаза, — упорствовал гриффиндорец, и за линзами очков плясал зеленый огонь. — Ответь. — Исчезнуть! — заорал Драко. — Я хотел исчезнуть, ясно? Казалось, этот ответ потряс парня. Он отпустил Драко и отступил на шаг. — Рехнулся, — потрясенно сказал он. — Пошел ты, Поттер, — огрызнулся Малфой. — Я лишился всего. — Малфой, нельзя так. Надежда… надо иметь надежду, — пробормотал Гарри, сам не веря в то, что несет. — Да ну? — выкрикнул Драко. — Надежду на что? Мой отец в Азкабане. Моя мать — заложница Беллатрисы, ее собственной сестры, в собственном доме. — Но они еще живы, — попробовал возразить Гарри. — Прекрасно! Смогу посмотреть, как Темный Лорд пытает их и убивает, — саркастично сказал Драко. — У меня ничего нет, Поттер. И последнего меня лишил ты. — Я? — ужаснулся Гарри. — Ты взял с меня то идиотское обещание! — взорвался Драко. — Я ведь обещал тебе! А ты что? Тут же меня забыл! Поттер молчал. — Ты забыл про меня, Поттер, — выл Драко, — выбросил из головы, поигрался и забросил в дальний ящик, как старую игрушку. Полагаю, ты понял, что я не решусь на… на это и все, больше я был тебе не нужен, да? Или ты специально хотел меня наказать таким образом — чтобы показать, каким я был раньше? Ты самый настоящий хладнокровный ублюдок, вот что я тебе… Гарри сорвался с места и снова припечатал Малфоя к стене. Руками к рукам, грудью к груди, губами к губам. — Дурак, — бормотал он, зацеловывая блондина в щеки, шею и холодные губы, — какой же ты дурак. — Ты думаешь я куплюсь на твои подачки, Поттер? — прошипел парень и задрал острый подбородок, но Гарри впился губами и зубами в белую кожу шеи, и Драко тут же застонал. — Подачки, — усмехнулся ему в шею Гарри. — Подачки, говоришь? Ладно. Он схватил парня за руку и заставил вместе с ним ходить три раза около Выручай-Комнаты. Драко не имел ни малейшего понятия, о чем просил у Комнаты гриффиндорец. Когда Выручай-Комната открылась, он невольно вздохнул. Это была, по сути, его спальня. Точнее, не совсем она. Не было окон, другие стены, кровать отличалась деталями, но комната выглядела так, как могла бы выглядеть личная спальня Драко Малфоя в Хогвартсе. Гардины из зеленого шелка, прикрывающие камень стен. Белоснежный ковер, падающий по ступенькам, словно вода. А посередине, на пьедестале, к вершине которого вело три ступеньки — массивная широкая кровать с балдахином из черной ткани. — Это еще, блять, что такое? — прошептал Драко и почти в священном трепете оглянулся на Поттера. — Ты знаешь, что, — сказал Поттер и потянул его наверх. — Нет, погоди, — засопротивлялся блондин, но было поздно: Гарри силой втянул его по ступенькам наверх, развернул за руку спиной к кровати и толкнул на нее. Черный балдахин распахнулся, пропуская парня в свои объятия. Блондин упал на мягкий хлопок, Гарри тут же навис сверху, пришпиливая слизеринца к постели. Драко попробовал поднять руку, оттолкнуть гриффиндорца, но Поттер тут же пришпилил его руку к кровати, сплетая пальцы. Одно колено Гарри уперлось в пах Драко — делая его уязвимым, заставляя замирать и остерегаться неловких движений. — Не надо, — прошептал он, сам себя умоляя заткнуться, и попытался оттолкнуть ногу Поттера, прося свое же тело покорно замереть. Поттер, сурово глянув на него сквозь линзы очков, не ответил. Он сделал выбор за него — взял вторую руку, и приложив минимум усилий завел ее за голову, где одной левой прижал к кровати обе белые ладони Драко. Свободной рукой Гарри беспрепятственно скользнул под невесомую черную рубашку. Драко знал, что он чувствует, как будто воздух был наполнен самой субстанцией легилименции. Он раздвоился, смотря на Поттера и на самого себя глазами Поттера. Он ощущал, как жесткие пальцы гриффиндорского ловца подняли шелк рубашки и прошлись по бархату его, Драко, кожи; скользнули по ковру маленьких, бесцветных и нежных волос на его плоском животе. Пальцы Поттера сжались, точно в судороге, как будто Гарри хотел впиться пальцами в средоточие его жизни, но лишь слегка надавили на кожу. Драко втянул воздух. Его тело напряглось, пытаясь свернуться в клубок. Пальцы Поттера стянули глубоко в животе тянуще-ноющий, тягучий клубок удовольствия. Поттер расправил ладонь и тело Драко обмякло. Клубок распускался внутри его тела, как само тело растекалось по одеялу. Ладонь Гарри поднялась выше. Пальцы прошлись по мягкости живота, встретили твердость его ребер. Парень пересчитал большим пальцем каждое ребро блондина, поднимаясь все выше, пока палец не задел сосок, а ладонь не замерла на груди. Холодный воздух комнаты залез под черную рубашку Драко, ударил по влажной от пота коже, и он почувствовал, как все его тело покрылось мурашками. Стыд и невероятное возбуждение смешались в новый клубок, на этот раз где-то в груди, пока все нервы его тела не охватила приятная болезненность. — П-прекрати, — прошипел он, но голос сорвался на стон, когда Гарри повторил движение – медленно, намеренно, с легким нажимом ногтя. — Поттер, я тебе сказал... это не значит... что я прощаю… — И не надо, — сказал Гарри, скользя ладонью вниз. — Что значит не надо?! — взвился было Драко, но Поттер поступил подло — запечатал ему рот поцелуем. Парень уже не выдерживал, и потом раскрылся под чужим напором, приоткрыл рот и позволил языку Поттера скользнуть внутрь. — Не смей меня жалеть, — выдохнул в лицо Поттера Драко, когда тот освободил его рот. — Жалеть? — Гарри резко приподнялся и сел на бедра Драко, освобождая его руки. Взгляд очкарика скользнул вниз, по телу Драко, застрявшему под ним. Самому Драко и без зеркала было понятно, как он выглядит: растрепанные волосы, запрокинутая голова, влажные от пота виски, рубашка, задраная до самых сосков, открывающая вздымающуюся грудь и напряженный живот. — Посмотри на себя, Малфой. Ты думаешь это — жалость? Его свободная рука рванулась вниз, к поясу брюк Драко. Пальцы нащупали пуговицу, резко расстегнули ее. Драко глухо и коротко вскрикнул, руки дернулись вниз, но было поздно. Молния разошлась с низким, влажным звуком, а рука Поттера скользнула внутрь и обхватила натянутое белое белье, под которым пульсировала эрекция. — Неужели ты так ничего и не понял? Драко зажмурился. Тело предавало его. Волна жара накрыла с головой, он не мог дышать, каждое прикосновение пальцев Гарри, каждое движение его теплой ладони заставляло его корчиться. Ему нужно было, чтобы Поттер остановился. И ему нужно было больше. Он хотел кричать и ударить Гарри, но его спина выгибалась сама собой, а бедра призывно приподнимались, искали большего давления и трения. — Хватит… я чувствую, твою… жалость, Поттер… Унизительно. Невероятно. — Нет, Малфой. Тебе придется выбросить из головы эти смешные мысли о том, что я что-то делаю с тобой из жалости. Его рука внутри брюк двигалась – не спеша, мерно. Ладонь терла его через шелк, пальцы сжимали головку, скользили вдоль ствола. Драко стонал, его бедра двигались в такт. Поттер неожиданно схватил левой рукой его рубашку — и дернул. Пуговицы разлетелись по кровати, ступенькам, полу: их мягкий и тихий звон дошел до ушей Драко раньше, чем тот осознал, что именно Поттер сделал. Блондин открыл глаза, хватая ртом воздух и натолкнулся на зеленые глаза Поттера. Ему стало страшно. Он не врал. В них не было жалости. Зеленые глаза горели колдовским огнем, лучше его сильных ладоней припечатывая к кровати. — Прекрасный, — прошептал он хрипло, и его ладонь легла плашмя на оголенный живот Драко, скользнула вверх, к сердцу, а затем вниз, к тому месту, где белье скрывало его возбуждение. Пальцы зацепились за резинку. — И весь мой. Драко не успел даже вдохнуть, как Гарри резко дернул вниз. Шелк белья и джинсы соскользнули, и он оказался полностью обнаженным перед Поттером. Распростертым на черных простынях, под черным балдахином. Он попытался закрыться руками, но Поттер жестко, уверенно толкнул руки в стороны. — Не смей, — рыкнул Гарри; его зеленые глаза полыхнули так, словно в них прятался огонь Авада Кедавры. И Драко не посмел ослушаться: он прижал руки к плечам, ладонями вверх. Поттер тут же подавил бушующий огонь и опустил голову. Его губы коснулись впадины под грудной клеткой Драко. Язык провел влажную линию вниз, по центру живота, к пупку. Драко закинул голову на подушку, стон застрял у него в горле. Каждое прикосновение губ, языка, дыхания было пыткой и блаженством. Он чувствовал, как теряет связь с реальностью, как мир сужается до этой кровати, до этого человека, которого он должен был ненавидеть всеми фибрами души. Гарри остановился. Его губы были в сантиметре от его эрегированного члена. Он поднял голову, встречаясь с мягким, чуть испуганным взором светлых глаз самого Драко, глазами, исполненными темного и чарующего желания. А потом Поттер коснулся его языком. Скользнул по стволу, вобрал губами. Драко застонал, подался вперед, и Поттер услышал молчаливую просьбу: взял его за ягодицы и подтянул поближе, фактически проталкивая член Драко себе же в рот. Драко отчаянно пытался набрать грудь воздуха, его пальцы сминали и хватались за простыню. Часть его хотела раскрыться перед Поттером, вторая — жутко переживала, что он выглядит смешно с раздвинутыми ногами. Он попытался закрыться: свести ноги, напрячь их. — Ну уж нет, — сказал Гарри. Его руки надавили на икры Драко, толкая и поднимая колени к груди. — Нет, Поттер, погоди… Очередное движение губ Гарри, который вернулся к работе ртом, заставило его потерять мысль и застонать. Он был так близко… теперь, когда ноги Драко были унизительно задраны к груди, Гарри приходилось делать минет, почти что укладываясь головой на живот к блондину, и Драко не мог оторвать взгляд от смешных кудрей парня. Поттер продолжал двигать головой, сжимать губами Драко, облизывать головку и ствол его члена. В конце концов Драко не выдержал — забывшись, потерявшись в моменте он протянул руку вниз и коснулся волос Гарри. Не чтобы оторвать его от себя. Просто погладил, зарылся в волосы пальцами. Поттер вздрогнул. И утроил усилия. В конце концов от отстранился, вытирая слюну большим пальцем. Снял и отбросил рядом на кровать свои очки. Усмехнулся. И взял палочку. — Что ты собираешься делать? — засопротивлялся снова Малфой. — Показать тебе, как мало у меня к тебе жалости, — ответил Поттер, надавливая на икры, чтобы Драко не смел их опускать. — Энетероэпейро! Драко охнул и схватился за живот правой рукой. Он как будто бы… опустел. Как будто был куклой, из которой спустили воздух. — Что ты… — Я готовлю тебя к себе, — убийственно спокойно заявил Поттер, задирая ноги парня и подкладывая под задницу подушку. — Мукус! Он накастовал это заклинание еще дважды — Драко почувствовал, как его дырочку покрыло что-то склизкое и липкое. Поттер припал к кровати, опираясь на нее ладонями и коленями и нависая над Драко. Тот, испуганный и потерявший волю к сопротивлению, лежал под парнем, ощущая его запах кедра и мускусный запах пота. Головка члена ткнулась в дырочку Драко — второй, третий раз. Гарри двинулся вперед, находя подходящую позу коленями и ладонями. Драко напрягся, ощущая, давление. — Расслабься, — чуть утомленно попросил Гарри. — Заткнись, Поттер, — срывающимся голосом сказал Малфой. — Я думал, тебе меня не жалко? Он не вполне понимал, что двигает Гарри, но откладывать дальше ничего не хотел. Он хотел забыть о всем, что происходило с его жизнью вне этой комнаты. Хотел воевать с Поттером, чтобы забыть обо всем. Кажется, ремарка сработала: глаза Гарри мстительно сузились. — Расслабься, или будет больнее, — почти прорычал он. Драко ощутил, как Поттер медленно входит в него. Мукус делал свое дело — было горячо, влажно, немного больно, но задница Драко Поттера остановить уже не могла. — Ааахх, — протянул Драко, когда в него вошла головка. Он чувствовал, как пульсирует его член в ответ, и почти был готов сдаться, но потом понял, что Поттер все еще входит в него. — Нет, нет, погоди! Он выставил вперед руки, и Поттер снова скрутил их и поднял над головой. Драко почувствовал жадные и влажные поцелуи на своей шее. Давление внизу не прекращалось — медленное, упорное, неумолимое. Каждой клеточкой тела Малфой ощущал, как Гарри растягивает и заполняет его. Он стиснул зубы, чтобы не застонать. Пусть Поттер делает вид, что побеждает. Он не доставит ему удовольствия, не сдастся и не простит. — Ну же, постони для меня, Малфой, — засмеялся Поттер, и по телу Драко прошла волна возбуждения от его слов. — Хочу услышать твой сладкий голос. — Иди к дементору, Поттер, — огрызнулся Драко, но его голос стал на октаву выше. Он продвинулся глубже. Всего чуть-чуть. Но этого было достаточно, чтобы Драко выгнул спину, поднимая простыню. Он ощущал каждый дюйм длины Гарри внутри и ощущал его пульсацию. В глаза Драко бросилась чернота на его собственной левой руке, которой Гарри касался пальцами. — Так вот что это значит, а? — хрипло засмеялся Драко. — Не жалость, а желание унизить меня? Растоптать? Доволен, а, герой? Завалил и опустил плохого Пожирателя смерти? Доволен? — Пока нет, — честно вздохнул Гарри и выпрямился. Капли пота стекали по вискам. — Пока не доволен. Но скоро буду. Гарри провел руками по бедрам Драко и взялся за ляжки. И Драко тут же ощутил, как Гарри подтягивает его к себе, насаживая на оставшийся дюйм длины. Волна болезненного возбуждения прошла пожаром по его телу, сжигая нервные окончания. Гарри удовлетворенно выдохнул, и Драко показалось, что его пальцы наливаются свинцом — так трудно, почти невозможно было оторвать их от кровати. Но он попытался. Собрал остатки гордости и поднял руки. Напряг и сжал мышцы внизу, чтобы вытолкнуть захватчика. Поттер хмыкнул и поднял лежащую рядом палочку. — Думаешь, что я позволю тебе? Инкарцеро! Откуда-то сзади вылетели веревки и оплели руки Драко, поднимая их вверх. А сжавшиеся мышцы лишь усилили трение, когда Поттер наконец начал двигаться, усилили болезненность и Драко с теплой, приятной опустошенностью внутри признал, что у него нет иного выбора, кроме как расслабиться. Сдаться. Покориться. И когда он сделал это — ощутил, как член Поттера давит на что-то внутри него, причиняя удовольствие и доставляя боль, сладкую, тающую боль. Член самого Драко почти опал, сохраняя лишь жалкое подобие твердости. Поттер двигался не рывками — медленными, глубокими, выворачивающими наизнанку толчками. Его пальцы скользили по телу, гладили ноги, бедра и живот, задевая мягкий опавший член и яички. Потом останавливались на ляжках, прижимая белое и гладкое тело Драко к паху самого Поттера, отчего у Драко закатывались глаза. И тогда Гарри оставлял ляжки в покое и снова гладил ноги, бедра, живот, массировал член… Драко быстро потерялся в этом ощущении. Он даже не заметил, как Гарри снял заклинание сплел свои пальцы с пальцами Драко и наклонился к его уху, продолжая вгонять внутрь парня свой член. — Может ты и прав, Малфой, — услышал Драко сквозь пелену удовольствия, и звуки глубокого и хриплого голоса заставили его трепетать еще больше. — Что с того, что мне тебя немного жалко? Ты вполне достоин жалости. — Иди… к… черту… Поттер… — Ты ведь ни на что не способен самостоятельно. Ты изнеженный принц, Малфой. Не можешь убивать, не можешь работать. Не способен ни на злодеяния, ни на подвиги, — ввинчивал унизительные слова в ухо Драко Гарри. — Знаешь, что у тебя получилось лучше всего? — Не смей… я починил тот Шкаф, я разработал план… — Покориться мне, — выдохнул Гарри, не обращая внимания на его слова, и прикусил его ушко. — Тогда, в раздевалке… и в туалете… и в подземелье… и сейчас. Лучше всего у тебя получается подчиняться мне. Драко застонал — унизительные, но такие сладкие слова заставляли пульсировать все тело. Перед глазами было марево из липких слез от удовольствия и унижения. — И что с того, что мне и правда немного хотелось указать тебе твое место? Разве тебе не нравится твое место, Малфой? — Я наследник рода, Салазар тебя прокляни… — Неа. Ты — мой трофей, Малфой. Содрогаясь от удовольствия, Драко успел еще подумать, что должны быть запрещено законом говорить такие вещи таким ласковым тоном. А Поттер и не думал останавливаться — ни в толчках бедрами, ни в своей тираде. — Я победил тебя, покорил и сделал своим. Как… кем там делали дочерей побежденных кланов древние ковены? Ты ведь хорошо знаешь историю магии, а, отличник? — На… налож..ницами, — прерываясь и хватая ртом воздух сказал Драко. — То есть ты называешь себя моим наложником, а? — засмеялся гриффиндорец, и Драко показалось, что он потерял остатки зрения. Он лишь почувствовал, что его руки освободились. Поттер посчитал, что удерживать Драко дальше нет смысла. И он был прав. Драко опустил руки вниз, положил их на талию Гарри, ощущая движение его тела. Скользнул ими на мокрую подтянутую спину парня, прижимая ближе. Повел головой — почти соприкоснулся губами с губами Гарри, но потянулся дальше, к уху. — Да, — одними губами сказал он, чувствуя ритм. Ему даже казалось, что его собственное сердебиение подстраивается под лихорадочные толчки Гарри и ускоряется вместе с ними. — Я твой. Наложник, трофей, раб. Как скажешь. Он понял. Наконец-то понял смысл того, что говорил Гарри, хрипло и спутанно. Не столько услышал в самих словах, сколько прочитал, проанализировал из его тона, из движений его рук и скорости бедер. Сколько бы он, Драко, не унижался перед Поттером, тот не станет видеть его хуже. И поэтому ему захотелось унизиться еще больше, сорвать еще больше масок, растоптать себя перед ним, чтобы Гарри собрал его воедино, поднял из грязи. — Спа-сибо… — За что? За то, что я тебя спас? Драко с трудом разлепил мокрые ресницы. В зеленых глазах мелькнула тревога. Драко снова откинул голову назад. — Не-а, — улыбнулся он. — Ты всех спасешь. Это просто твоя природа, идиот. Спасибо, что трахаешь меня, — он приподнял голову, чтобы взглянуть Поттеру в глаза. — За то… ахх, заполняешь меня. За то, что, ммм…. растягиваешь. Гарри зарычал, подтянулся вперед и снова ускорился. На этот раз он входил в него с такой силой и скоростью, что комната наполнилась хлюпающими, неприличными звуками и шлепками. Гарри потянулся поцеловать Драко, и они оказались так плотно прижатыми друг к другу, что член Драко оказался сжат между его же плоским животом и животом Гарри. Поттер приподнялся, подтянул бедра Малфоя повыше, меняя угол, и снова начал трахать его. Член Гарри доставал и давил куда-то, заставляя Драко извиваться и напрягаться. Каждое попадание в эту точку сводило блондина с ума, вынуждало корчиться в муках блаженства. — Гарри… там… Его руки, лежавшие на спине Гарри, вдруг впились в напряженные мышцы. Драко больше не хотел ни контролировать ситуацию, ни сопротивляться. Он растворялся. И совсем не так, как когда Выручай-Комната приняла облик черного страшного провала. На этот раз мир перед глазами не был черной пустотой, где рукам не за что зацепиться, а ногам не на что опереться. Вместо этого пальцы Драко цеплялись за мокрую от пота кожу, и царапали бы ее, если бы ногти не были коротко пострижены. Ноги обвивались вокруг сильных и твердых ног Гарри. Поттер стал его опорой. Драко все еще ничего не видел из-за слез, слипающих воедино ресницы, и мир снова скукожился до размера плечей, которые обнимал Драко; соприкасающихся с его задницей бедер Гарри; мир пах, как Гарри, и звучал, как его дыхание и голос. Он почти взвыл. Бессвязно, жалобно застонал. Его ноги обвились вокруг спины Гарри еще крепче, бедра сами собой двигались навстречу. Он хотел умолять его — чтобы Поттер трахал его сильнее, держал крепче, входил глубже. Но он забыл слова. Драко хотел просить, но не знал, о чем — знал только, что без этого он сгорит. Каждое движение Гарри толкало его глубже, дальше, норовя полностью погрузить в новый мир, где не было ничего, кроме Гарри Поттера. И Драко понимал, что хочет туда. Поэтому, не находя более верных слов, он сумел-таки произнести единственное, что могло быть ключом, что он еще помнил… — Гарри… Он с трудом распахнул свои глаза для него. Надеясь, что Поттер увидит, каким туманом закрыты его глаза, как дрожат его губы. И плевать, что это было унизительно. — А я уже думал, что ты мое имя забыл, — ядовито сказал Поттер, но тут же осекся, взглянув на Малфоя. Склонился поближе и прошептал: — Скажи еще. И Драко послушно шептал его имя, которое он так и не научился произносить за шесть лет без фамилии: «Гарри, Гарри, Гарри»... — Со… мной, — прохрипел Поттер свой последний приказ. Он прильнул к Драко — плотно и жарко. Губы к губам, грудь к груди. Кожа на члене Драко, снова твердом, двигалась вверх-вниз, стимулируя его… Драко взорвался. Тело выгнулось. Крик, который должен был сорваться с его уст, превратился в стон, приглушенный языком Поттера, как кляпом. Перед глазами заплясали разноцветные пятна. Он кончил горячими, обильными струями, которые беспорядочно били между их тел — по груди Гарри, на живот Драко, и даже на его лицо. Похоже, что судороги Драко стали последней точкой для Поттера. Он вогнал член в своего мальчика еще один раз, с силой; затем замер и издал низкий, вызывающий мурашки стон. Драко почувствовал, как он изливается внутри. Гарри рухнул на Малфоя сверху, вдавливая его в кровать — так, что парень протестующе пискнул. И сразу же, видимо не желая что-нибудь тому отдавить, сгреб в охапку и перевернулся на спину. Драко со станом отстранился, позволяя Гарри выскользнуть из него. Он ощутил липкость и странную пустоту между ног… но вот тянущее ощущение пустоты в сердце ушло. Оно билось спокойно и ровно. *** Гарри перевернулся набок, осматривая Малфоя. Тот лежал со странным выражением лица, которое он не мог прочесть. Гарри осмотрел его с почти лекарской обеспокоенностью: слипшиеся от пота короткие платиновые волосы, полуоткрытые и опухшие от поцелуев губы, липкий и мокрый живот. Малфой почти механически облизнулся, собирая капли собственного семени. Гарри поборол желание хихикнуть. — Что? — спросил Малфой. Его брови слегка сдвинулись: то ли недовольно, то ли в беспокойстве. — Ничего, — сказал Гарри, протягивая руку и осторожно касаясь лица парня. Он боялся, что Малфой психанет, уйдет, закроется, разбудит свое прежнее язвительное «я». Но он молчал. — Все еще хочешь исчезнуть? — спросил он. — Нет, — подумав, ответил Драко и взял его ладонь своей, прижимая к щеке. — Уже поздно. Ты меня поймал, Поттер. Я сдаюсь. Ты лучший ловец и лучшая ищейка Хогвартса. А я твой снитч. — Пожалуй… — Просто помни, — прошептал он, приближая свое лицо к лицу Гарри, — снитч привязывается к тому, кто его поймал первым. Навсегда.