Непреложное Пари

Гермиона заставила Гарри таскать с собой вредноскоп на завтраки, обеды и ужины месяцы назад. — Ты думаешь, что Ромильда Вейн отступилась? — скептически заметила через пару дней после того как Рон траванулся сначала любовным напитком, а затем — ядом в медовухе. — Ну, нет. — Хочешь как Рон закончить? — Рон — олух, — весомо заметил Гарри. — И перепутал подсунутые мне шоколадные котелки со своим подарком. — Вопрос времени пока ты что-то перепутаешь, — буркнула Гермиона. — И вообще, какой смысл в подарке Рона если ты его постоянно прячешь в носке? Последнее время вредноскоп и правда перестал вопить без повода, так что Гарри его помиловал. И стал носить в кармане. Гарри сидел за завтраком, еще вспоминая свои приключения под Феликс Фелицисом и последующий урок с Дамблдором. Он только взялся за стакан с тыквенным соком, когда вредноскоп вдруг завизжал. — Эт-то еще что? — опешил Рон. — Твой подарок, — недовольно буркнул Гарри и вытащил игрушку. Неужели сок отравлен? Он отставил его, встал из-за стола и пошел прочь. Врендскоп успокоился. Вернулся за стол, взял кубок — снова орет. Гермиона наблюдала за ним с явным выражением «я же говорила» на лице. — Думаешь тебя и правда пытались отравить? — Рон с опаской отодвинулся от кубка. — Даже если так — это зелье, а не бомба, Рональд, — философски заметила Гермиона и снова уткнулась в газету. — Может это зелье, которое взрывает людей? — буркнул Рон. — Я сегодня мантию десять минут чистил заклинанием, между прочим. Гарри перелил тыквенный сок во флягу, которую тут же позаимствовал у Симуса. На выходе из Большого зала Гарри подкараулил ухмыляющийся Малфой. — Ну что, Поттер, не хочешь мне ничего сказать? — Сказать? Что я могу хотеть тебе сказать? — недоуменно спросил Гарри. Драко нахмурился. — Объясни, зачем ты меня преследуешь? — Я? — картинно удивился Гарри. — Преследую? Ты бредишь, Малфой. Не я караулю тебя у выхода с завтрака. Драко задохнулся от гнева, покраснел, но не нашелся, что сказать. Флягу Гарри отнес ее Слизнорту на перемене. — Не могли бы вы проверить, что в нее подмешано, сэр? — умоляюще попросил Гарри. — Только не выливайте, я хочу оставить это как доказательство. — Доказательство чего, мой мальчик? — вытаращился Слизнорт, потом поднес флягу к носу. — Хм, ничем кроме сока не пахнет… — Ну… намерения? Отравить меня пытались или… — Очаровать? — подсказал Слизнорт и усмехнулся в усы. — Хорошо-хорошо, юноша, я вам помогу. Зайдите через пару часиков. Гарри сходил на урок трансфигурации, погулял с друзьями и вернулся. Слизнорт вручил ему флягу с очень хмурым выражением лица. — Мой мальчик, вы нажили себе очень странного врага. Признаюсь, Гарри, я был бы меньше удивлен, если бы нашел там яд. — А что там? — сказал Гарри и взял флягу двумя пальцами. — Не любовное зелье, я так полагаю? — Сыворотка правды. Кто-то хочет знать что-то, что знаете только вы. — Серьезно? — Очень. Кому могло потребоваться поить вас сывороткой правды во время завтрака? — недоуменно спросил Слизнорт. — Ее эффекта хватило бы на час с небольшим. Гарри попрощался с профессором и пошел восвояси. Он вспомнил странное поведение Драко утром. И то, как он задавал вопросы. Ага. Значит слизеринец хотел то ли его в чем-то уличить… то ли в чем-то убедиться. И подсунул ему сыворотку правды. Интересно, как. И интересно — зачем. Гарри кое-как отсидел уроки, наврал Рону с Гермионой, что у него не сделана домашка по защите от Темных искусств и побежал наверх, в спальню. Там он вытащил Карту Мародеров и несколько часов ходил с ней в обнимку, тщательно выискивая Малфоя, пока, наконец, не нашел его в мужском туалете. Из кабинки доносились сдавленные рыдания. Гарри опешил. Малфой снова плакал. Он вздохнул, подошел к кабинке и постучал. Рыдания прекратились. — Эй, Драко, — неуверенно позвал его Гарри. Дверь распахнулась и на него тут же налетел Малфой. — Что тебе нужно?! — закричал он. — Я не ваша игрушка, понятно! Все вы… черт… — Малфой, успокойся, — опешил Гарри. Потом понял, что Драко даже не пытается его бить или вырываться — просто вцепился в мантию. Он завел его в кабинку и достал из кармана флягу: — Вот, выпей. Драко подозрительно изучил флягу. — Во имя Годрика, — повинуясь наитию фыркнул Гарри, отобрал флягу и сделал здоровенный глоток, потом вернул флягу в белую руку мальчика. Он почувствовал, как чуть-чуть немеет и покалывает язык — как будто тот заранее готовился не давать хозяину произносить что-то, что не является правдой. Драко взял флягу и отпил. Гарри не дал ему опустить руку: мягко взял за кисть и принудил сделать несколько глотков. — Как ты меня нашел? — плаксиво спросил Драко. — Карта Мародеров, — не моргнув выпалил Гарри. — Это карта Хогвартса от моего отца, на ней видно всех людей, кто в школе находится. Драко раскрыл рот. — Ничего себе. Так ты знаешь, что я хожу в Выручай-Комнату? И тут же захлопнул рот рукой. — Знаю, — засмеялся Гарри, — и давно. Не знаю только зачем. — Чинить Исчезательный шкаф, — промычал Драко сквозь ладонь. Гарри мягко взял его за руку и опустил ее. — Поттер… что ты… Драко слегка мутным взором посмотрел на карман, куда Гарри спрятал зелье. — Сумасшедший, — прошептал он. — Ты что, специально сам?.. — Ага, — усмехнулся Гарри и коснулся ладонью его щеки. Пальцы легли на белобрысый затылок. Рука, одновременно поддерживающая и контролирующая, удержала взгляд Малфоя, который был готов от стыда отвести взор. — Я не хочу, чтобы ты отводил взгляд. Это было легко произнести — потому что это была правда. Малфою было нелегко это слушать — потому что он знал, что Поттер не может лгать. — Что ты хотел сделать с зельем? — Хотел, чтобы ты его выпил, — сглотнул Малфой, и его кадык дернулся вниз-вверх. — Спросить, почему ты меня преследуешь. Я был уверен, что смогу доказать тебе, что это ты меня хочешь… — А я и правда тебя хочу, — спокойно сказал Гарри и прижал слизеринца к стене кабинки. Колено слегка раздвинуло ноги блондина и тот громко задышал. — Но еще я хочу знать, что именно ты делал в Выручай-Комнате. — Я… пожалуйста, не спрашивай, — сказал Драко. На его глазах выступили слезы. — Давай так. Что еще ты хотел сделать со мной с помощью зелья? — Заставить… Он окончательно смутился. — Договаривай, — со смехом потребовал Поттер. — Думал, мы сыграем в игру. Правда или ложь. — Зелье все-таки заставило Драко говорить. — Когда ты не можешь лгать. — Ну вот он я — не могу лгать. Как и ты. Можем сыграть. Если проиграешь, то я задам главный вопрос. Хочешь сыграть? — Хочу, — вырвалось у Драко. — Вот черт! Аристократическая нездоровая бледность давно схлынула с его лица: теперь он походил на обычного здорового парня с румянцем на щеках. — Поттер, что ты творишь, — умоляюще сказал Драко. — Поздно, Малфой, ты уже сказал, что хочешь. Слушай сюда, — Гарри легонько сжал руку на затылке парня и наклонил его голову — так, чтобы было удобнее шептать на ухо. — Проигравшим будет тот, кто признается, что хочет сделать то, чего не хочет сделать второй. Понял? — Не знаю, — честно сказал Малфой, открывая рот, словно вытащенная на берег рыба. — Тугодум ты, Малфой, — выдохнул ему в ухо Гарри. — Смотри. Я хочу тебя поцеловать. Если ты не хочешь меня поцеловать — то ты выиграл. Ну? — Я хочу тебя поцеловать, — сказал Драко очень жалким голосом. Гарри с удовлетворением изучил его светлые глаза. С каждым произнесенным словом в них как будто бы умирало что-то. Что-то темное. Как будто вместе с гордостью Драко Гарри топтал что-то куда более жестокое и отвратительное. И глаза слизеринца становились светлее. — Ну вот видишь? — ласково сказал Гарри. — Не сложно ведь. И он мягко накрыл его полные инадменные аристократические губы своими. Парень издал возглас удивления, но приглушенно. Руки смешно затрепыхались, прежде чем опуститься на плечи Поттера и сомкнуться за его шеей. — Второй вопрос, Малфой. — Ну, — буркнул Драко прямо в губы Поттера. Очки того немного запотели, и он сдвинул их на переносицу, проницательно взглянув на слизеринца поверх линз. — Я хочу запустить тебе руки под одежду, Малфой. — Блять, Поттер… — Стесняешься? — Пошел ты! — Ты меня не посылай, Малфой, — хмыкнул Гарри, — а то ведь я могу и пойти. Ты же не хочешь, чтобы я уходил? — Нет, — отчаянно выдохнул парень. — Тогда отвечай. Хочешь запустить руки под мою одежду? Или хочешь, чтобы я запустил руки под твою одежду? — Да и да, — проговорил Малфой, отворачивая лицо в сторону. — Ууу, как все запущено, — пошутил Гарри и вытащил белую рубашку из брюк Драко. Потом взял его за талию. Но тут же отпустил: правая ладонь скользнула на спину и стала медленно подниматься вверх, считая позвонки на худом теле, одновременно прижимая слизеринца поближе. Левая рука, наоборот, легла на его плоский живот, который то и дело сокращался. — Нравится, Драко? — спросил Поттер, утыкаясь носом в шею Малфоя. — Да… черт, заткнись, Поттер! В эту игру могут играть двое. Я ведь могу и повысить ставки! — Чтобы сказать это, Драко, видимо, пришлось собрать всю свою волю. Он даже попытался вывернуться из объятий, хотя парадоксальным образом лишь крепче цеплялся за гриффиндорца. — Ну попробуй. — Гарри настолько отчетливо ощущал аромат магнолии и ванили, что лизнул Малфоя в шею, чтобы убедиться, что он не сладкий. Сладким он не был, но целовать его было так сладко, что Поттер прикусил его кожу зубами. — Ах, да прекрати же… ну все, Поттер, готовься. Я хочу взять тебя… в рот. А ты? — сказал он и тут же покраснел еще больше и замер в чужих руках. Гарри рассмеялся. — Думал, что я скажу, что хочу взять тебя в рот, а, Драко? Нет, не хочу, — ясно и четко выдохнул он в ухо слизеринцу. Тот вдруг обмяк и как-то почти затравленно посмотрел в глаза Гарри. — Во всяком случае, сейчас. Сейчас я хочу, чтобы ты опустился вниз и исполнил свое же желание. — Поттер, ты гад… — Может быть. А может быть я устал проигрывать тебе в словесных перпалках уже шесть лет, Малфой. Но на этот раз ты проиграл. Все честно — зелье тому доказательство. Давай, скажи это. — Я проиграл, — покорно сказал Драко. Потому что это было правдой — он сыграл в азартную игру, поставил все на зеро и проиграл. — Тогда я жду… Малфой беззвучно сполз спиной по стене. С трудом думая головой, он едва сумел расстегнуть пояс и стянуть вниз брюки Гарри, как тот подхватил его ладони и сжал одной рукой над головой. — Чтобы руки не тряслись, — насмешливо пояснил Поттер, глядя на блондина поверх очков. Правой рукой он стянул с себя боксеры. И на секунду подумал: он запомнит этот миг навсегда — как момент чистого освобожденного желания.

***

Драко всегда считал себя брезгливым. Привычка, привитая чистоплюйкой-мамой и не менее щепитильным в вопросах чистоты крови отцом. Драко избегал оказываться голым с кем-то в одной душевой, дважды проверял, закрыт ли туалет, прежде чем стянуть штаны, специально задерживался или приходил пораньше в раздевалку… Он всегда был убежден, что этот странный принцип связан с брезгливостью. Но когда Поттер уверенно и нагло стянул с себя трусы, вывалив их содержимое прямо перед носом Драко… он с полной, холодной, ясной, пугающей отчетливостью понял, что брезгливость всегда была ни при чем. Может быть, это зелье правды так подействовало? Потому что его тело — с каплей пота, бегущей по линии между бедром и пахом, с каплей смазки, до которой Драко мог дотянуться языком — было прекрасно. И лгать об этом Малфой не мог. Драко не выдержал и подался вперед. Его мягкие губы соприкоснулись с настойчивой соленой твердостью. Он поднял глаза. Поттер, глядя на него с выражением слегка усталого «блять, наконец-то», рассеянно взъерошил волосы. И у Драко тут же сорвало крышу. Он приоткрыл рот, впуская в себя… … его. Он начал двигаться — вперед и назад, пряча зубы, словно зверь — когти и клыки. В каком-то смысле он боялся выпустить этот твердый жар изо рта — ведь тогда появился бы соблазн лгать. А лгать он не мог. «У меня нет выбора, Поттер, ты меня заставил»,— сказал бы он. Но зелье наверняка заставило бы его сказать что-то вроде «я так хотел оказаться перед тобой на коленях». «Ты мне отвратителен, Поттер. Думаю, что я наложу на себя Обливиэйт, когда уйду».Но зелье знает правду: «Оставь во мне свой вкус, Поттер. Или я… буду пересматривать этот момент в Омуте Памяти, пока не сойду с ума. Пожалуйста». Прохладный и пустой воздух туалета заполнили чавкающие звуки. Драко не мог ничего поделать — его тело отказывалось лгать, и виной тому было вовсе не зелье. О нет. Он был очарован, но иначе. Глаза сами поднялись наверх — посмотреть, как там Поттер, что он делает, куда смотрит… Драко словно ударила та самая молния со лба невыносимого задаваки-Поттера. Он смотрел на него. С улыбкой. Не насмешливой, не издевательской. Он улыбался ему — искренне, чутко, жадно впитывая выражение лица Драко. — Никогда бы не подумал, что ты такой застенчивый, Малфой, — подтвердил его догадку Гарри. Малфой дернулся и возмущенно замычал. — Тише, тише… я всего лишь хотел сказать, что тебе идет румянец. Он вдруг опустил правую руку на голову Драко. Запустил пальцы в его платиновые, холодные волосы. Провел рукой до затылка. И слегка надавил. Драко справился. Черт возьми, он справился. Взял длину… или глубину. Первый раз — и сразу рекорд! Он даже зачем-то поднял голову — как будто надеялся, что его похвалят… — Хороший мальчик. Драко вернулся к работе. Всю свою жизнь он был ленив. Даже пальцем шевелить ему казалось иногда чрезмерным. Поэтому он очень даже сочувствовал идеям тех сектантов, которые отказывались выполнять любую работу и считали, что маги должны просто призывать все нужное из мира магглов. И вот теперь Драко старательно работал ртом, чтобы доставить удовольствие. Сколько прошло времени он не знал — казалось, что часы. Он ворочал языком. Пытался достать носом до кучерявых (как и на голове у очкарика) волос, от которых почему-то пахло корицей и кориандром, и немного — мускусом. Надеясь, что его похвалят еще раз. Он поднял голову снова, и не обманулся. Поттер молчал — но одного его ласкового, понимающего взгляда хватило, чтобы Драко поплыл. Никто никогда не смотрел на него так. Как будто его самого достаточно. Не нужно было быть достойным наследником рода и выполнять кучу странных требований отца. Не нужно было показывать зубы, как в гостиной Слизерина, в окружении Крэбба и Гойла. Не нужно было соревноваться в остроумии, чтобы заслужить снисходительное хмыканье Забини. Нужно было просто стоять на коленях перед Поттером и принимать в свой рот его чертов член. И еще и гореть этим. Наслаждаться каждой секундой. Чувства требовали выхода, и Драко застонал. И, кажется, вслед за этим сорвало крышу уже Поттеру. Его рука на затылке напряглась, а сам парень ускорился. Драко перестал пытаться двигать языком — он просто держал рот открытым, находя странное удовольствие в том, что он делает самый минимум, а Поттер берет от него самый максимум. Вскоре тот застонал. Толчки, соленый вкус. Драко зажмурил глаза — из них побежали слезы. Но он даже не думал вырываться — вместо этого снова пустил в ход язык, прошелся по стволу туда-сюда, облизал уже мягкую часть Поттера. Очкарик выдохнул. Отстранился и провел рукой по волосам. Драко, сидя на холодном полу, отвернулся. Он не хотел слышать то, что мог ему сказать парень, который только что использовал его тело. Не так. Парень, который должен был считать его своим врагом. Не будь этой части — возможно, Малфой и решился бы послушать. — Фух. Прости, Малфой, — почти весело сказал Поттер, поднимая штаны. Ага, понятно. Прости, что… ну да. — Возможно я поторопился, — сказал Поттер и взял подбородок Драко своими пальцами. — Ты явно недоволен тем, как быстро я забрал у тебя игрушку. Не волнуйся, мы еще не закончили. Лицо Малфоя вспыхнуло. Но в глубине души он был даже рад. Вместо всех ужасных и гадких вещей, которые он мог бы сказать… которые точно сказал бы ему отец и половина факультета… Пусть лучше Поттер смеется над ним и требует большего. — Действительно, по размерам игрушка и есть! — Ну не кипятись, — хмыкнул Гарри, застегивая пояс. — Не бери это в свою глупенькую светлую головушку… ой, прости, уже поздно. Драко заматерился и подскочил, но Поттер среагировал молниеносно. Тут же выбросил две руки, и они с грохотом врезались в стенки туалета. — Я разрешал уходить? — Н-нет, но… — Но? — взгляд зеленых глаз поверх очков был по-настоящему стальным. — Я думал мы закончили. Ты закончил, — издевательски поправился Малфой. — О нет, — задумчиво произнес Гарри. — Ничего еще не закончилось. Но ты кое-что мне обещал, не так ли? Если проиграешь. — Я уже сделал все! — вскинулся Драко. — О нет. Ты сделал то, что хотел, дорогой мой, — Поттер приложил к губам Драко палец, и тот замер. Казалось, что еще немного, и он не сдержится — попытается его за этот палец укусить, а выйдет поцелуй… или что-нибудь похуже. — А у меня к тебе важный вопрос. Поттера било от какого-то другого возбуждения. — Что за Исчезательный шкаф, Малфой? — Устройство для перемещений. Заходишь в один шкаф, выходишь в другом. Второй шкаф есть в «Горбин и Бэркс», — отрапортовал Драко под действием зелья. — Так ты хочешь… открыть сюда проход? — недоуменно спросил Поттер. — Зачем… ах вот оно что. Драко поежился. — Ты хотел провести сюда Пожирателей смерти? — холодно осведомился Гарри. — Да, — тихо признался слизеринец. — У меня нет выбора. Темный Лорд… — Всегда есть выбор, — резко прервал его Гарри и схватил за горло. Не больно. Не плотно. Просто чтобы заткнуть. — Ты все еще хочешь это сделать? — Нет. Я уже давно не хочу. Еще с тех пор, как чуть не убил Белл, — высоким голосом и с дрожащей нижней губой сказал Драко. — Но ты все ещепланируешьэто сделать? — Да, — прошептал Драко. — У меня нет выбора. Он убьет родиелей… Пожалуйста, Поттер, ты же потерял родителей, ты должен понимать. Пауза. Рука Гарри все еще слегка сжимала шею Драко. — Похоже, что ты был плохим мальчиком, Драко. Думаю, я тебя накажу. Накажу. Никто раньше не смел говорить ему, Драко Малфою, таких вещей. Кроме отца, конечно. И Темного Лорда. Но голос Поттера обещал ему совсем другие наказания. И ладонь, которая легла на его жалко оттопыренные брюки, говорила о том же.