Между Сиянием Звезд

      Это невыносимо.       Быть запертым на скромном и уже совсем никому ненужном корабле – вот, что невыносимо. Запертым с людьми, которые доставляют твоей нервной системе дискомфорт, желая изорвать последние волокна. Джимми скоро уже совсем свихнется. Или вытворит чего похуже.       – Я же говорил тебе – ничего там не трогать, пока меня нет! – глаза загорелись на красном, от злости, лице Свонси. Как буйвол, из ноздрей он выпускал белый пар, – Чертов гаденыш, да мне ж теперь Керли руки отрубит моим же топором! Блядский блядь...       – Извините, еще раз! Я... Я просто увидел, что радиатор стал издавать странные звуки, поэтому попытался сделать хоть что-то... – Дайске по щенячьи опустил взгляд, понимая, что он натворил.       – Придурок, надо было сразу меня звать, а не лезть, наперекор моим словам. Что ж мне теперь делать... – старый и хмурый Свонси укоризненно глянул на парнишку, а потом отвернулся и выдохнул.       Девушка, долго наблюдавшая за этой дискуссией, наконец подала голос:       – Разве... Нельзя починить его? Вы говорили, что он, – Аня указала на парня в цветастой рубашке, – Деформировал часть, где циркулирует жидкость, из-за чего повредил радиатор... Но деформацию в ваших силах исправить, у вас же есть все необходимое оборудование.       – Девчонка, если ты так уверена в том, что это легко делается – да пожалуйста, вперед и с песней! Из-за деформации жидкость не может проходить к двигателю, поэтому сейчас на нем можно спокойно жарить яичницу. Лучи солнца будут нагревать компоненты, так что с уверенностью можно сказать, что мы сжаримся здесь быстрее, чем я исправлю этот сраный радиатор охлаждения! – Свонси уже выходил из себя, чуть ли не швыряя вещи вокруг.       Темноволосая девушка разочарованно посмотрела на Дайске и осторожно вышла из зала, уходя в плохо освещяемый коридор. Джимми проводил ее взглядом, потирая ладонь, на которой красовался свежий шрам. Мужчина, предвидев последовательность ситуации, обратился к разяренному механику:       – Нужно хотя бы попытаться починить эту хламину. Может, можно как-то сменить трубки, или придумать им альтернативу? Ты же знаешь, что будет, если Керли узнает об этом. – несмотря на то, что разговаривать со Свонси не было никакого желания, больше же второй пилот не хотел подохнуть от перегрева.       Рука все еще горела, жалко дрожа. Сегодня утром он, кажется, задел что-то острое, из-за чего остался глубокий порез на тыльной стороне ладони. Возможно это была стенка, вся в изоляционной пене, у которой загнулся острый край. А может, и вовсе кто-то специально хотел его прикончить, но не успел. Поворачивая тогда голову, этот некто растворился в боковом зрении. Не найдя бинт, он просто смочил рану спиртом.       Свонси, появившийся вдруг спереди, вывел мужчину из мыслей, одаривая своей насмешливой ухмылкой, – Умник, может ты тогда покажешь, где взять эту «альтернативу»?       – В кабине пилотов есть ненужные трубы, может найдется что-то по размеру. – не долго думая, Джимми задумчиво предоставил вариант, пальцами касаясь щетины.       Надменная улыбка пропала с лица механика, переходя в серьезную гримасу. Вместо ожидаемых упреков, он лишь кивнул парню.

***

      Что же это такое? Джимми действительно помогает не умереть Тулпару целиком, когда все уже итак кончено? Нет, он просто не хочет утруждать в этом одного единственного человека на борту.       Двери распахнулись. Мужчина чуть не поперхнулся воздухом от возмущения. Джимми быстрыми шагами достиг причины внезапно появившегося недовольства.       – Да ты смеешься?! Боже, Керли... – плечи сидящего на полу капитана вмиг напряглись, а сильные руки остановились в воздухе, – Какой же ты непослушный...       – А «кто-то» еще говорил, что не моя мамочка. – по голосу было слышно, что Гранта ничего не смутило, а слова и вовсе позабавили.       – С тобой по другому не выходит. Разве это я веду себя, как «отважный» и капризный ребенок? Я никогда себя так не переоценивал.       Керли раздраженно вздохнул, но не продолжал перечить. Его руки шевельнулись обратно к проводке. Джимми, в своей привычной грубой форме, высказывал свои негодования, но капитан перестал его слушать, уходя в работу с головой.       Светлая макушка часто выводила из себя, но и при этом притягивала мужчину. Широкие плечи и спину обтягивала синяя ткань, просвечивая идеальные мускулы. Согнутые под себя ноги хоть и выглядели стройными, но также оставались мощными под синим слоем одежды. Раньше он тренировался, ходил в зал, так что сейчас мог позволить себе такое соблазнительно подтянутое тело. Джимми недалеко от него ушел, они и в зал ходили вместе. Но на Керли атлетичная форма тела смотрелась в разы привлекательнее, делая и самого Гранта еще более симпатичным. В то время, как на Джимми все смотрели с презрением. Каждый в зале косился на него, то ли от осторожности, то ли от его вечно недовольного лица.       Мужчина смотрел на сидящее перед ним спиной тело и прокручивал мысли в голове. Одна за другой раздражала еще больше, вбиваясь отчетливой картинкой в память. Каждая выбивала из колеи, бросая дрожь по телу. Кулаки непроизвольно сжались, а ноги двинули его вперед.       Прежде чем капитан осознал, что произошло, его развернули лицом назад, а руки сковали в запястьях, прижав к стене позади. Брови взлетели вверх, а взгляд уперся в чужой таз напротив.       – Ты не можешь быть всегда лучше всех, Керли. Спустись уже на землю. – пальцы тисками сжали запястья, не контролируя силу.       Грант встретился с черным взглядом выше, рассматривая напряженное лицо. Он молчал.       – Может, ты и правда считаешь, – продолжал Джимми, – Что способен на все?       Голубые глаза отражали пелену усталости, не отрываясь от чужого лица. Кажется, он уже был готов ко всему, поэтому даже не пытался вырваться из змеиной хватки, лишь слегка поерзав на затекших под собой ногах.       – Тогда и будь способен обеспечить себе отдых. – мужчина отпустил чужие запястья, оставив одну ладонь на плече поникшего друга, – Тебе самому в зеркало смотреть не страшно? Выглядишь как труп.       – Всяко лучше, чем просто подпитывать надеждами остальных, ожидая мучительной гибели. – капитан медленно встал с изнывающих колен, – Я не могу позволить себе ничего не делать, зная, что на корабле не один. Таков мой личный устав.       Посмотрев на друг друга с секунд десять, два пилота молча разошлись по сторонам кабины. Джимми пришел не за спором, что было не в его стиле, поэтому он отступил, приступив к изначальной цели.       Раньше, где был навигационный дисплей, торчали застывшие куски пены, скрывая за собой огромную дыру. Эта поломка привела к неисправному. Каждый раз, когда парень заходил и натыкался на нее, он проклинал себя за то, что вообще когда-то согласился работать здесь. А ведь там – внизу – у него еще остались незаконченные дела.       Открыв дверь шкафчика, Джимми искал несколько труб, что вылетели при взрыве, каким-то чудом остались целые и максимально бесполезные. Сейчас было важным достать нужные комплектующие для радиатора, или же они все погибнут быстрее, чем у них хватит запасов. На всем Тулпаре уже было достаточно жарко, учитывая теплый комбинезон, который сохранял тепло на теле.       Стянув кофту, парень взял необходимые элементы из шкафа и захлопнул дверку коленом. Наконец развернувшись, он не обнаружил светловолосого компаньона, что недавно стоял позади него. Одумался небось? Выходя из кабины пилотов, Джимми думал лишь о том, как бы он сейчас хотел вернуться в прошлое, проходить эти дебильные тесты от медсестры и больше никогда не видеть заканчивающейся еды и разорванных стен.

***

      – Блядь, я скоро свои портки стяну. Балбесина, так бы и прописал тебе этой трубой! – Свонси угрожающе взмахнул металлом в воздухе.       На корабле было душно, остальные радиаторы не справлялись со своей задачей как следует, поэтому кроме как починить последний, им больше ничего не остается.       Дайске виновато пытался помочь, но ему лишь приказали работать «вентилятором», поэтому он, трудясь изо всех сил, махал на двух работяг тонким железным листом.       – Нужно дополнительно закрепить сверху, чтобы не произошло утечки. – рассматривая теплоизоляционный аппарат, Джимми подтвердил свою мысль.       Старик начал припаивать металл, ловко водя паяльником, точно по маслу.       – Хм, Джимбо, а я и не предполагал, что ты можешь быть не таким уж и бесполезным... – это была похвала или ему показалось?       Парень промолчал, вновь потирая свою болезную ладонь. Он уже давно снял кофту, но пот все равно противно стекал по затылку, очерчивая хребет под серой футболкой. Нагрев можно было сравнить с воздухом в бане, такой же обжигающий, они еще и находились в самом источнике высокой температуры. По ощущениям, мозги варились в бульоне, бурля и закипая, а кожа горела, будто после двухчасового загара. Хотелось уже поскорее вернуться в центральную часть и окунуться в холодной воде.       – Если серьезно, кто-нибудь видел Аню эти несколько часов? – ни с того ни с сего переживающе вопросил Дайске.       Свонси закатил глаза, – Реветь ушла может, срывы для нее вроде естественны в последнее время...       Каждый раз, когда кто-либо начинал спорить, медсестра уходила куда-то вглубь грузового корабля – подальше от реальности. Джимми даже, в какой-то степени, понимал ее, но все же не намеревался сожалеть девушке, ведь она здесь не одна бедная и несчастная. Иногда он замечал, проходя мимо вестибюля, как она одиноко сидит на диване и печально всматривается в большой экран, освещающий ее заплаканное личико. Один раз он даже остановился, чтобы спросить, почему она не спит, но та лишь напуганно обернулась, смотря на мужчину как на самого настоящего дикого зверя. После этого он больше не пытался заговорить с потерянной женщиной.       Он с тяжестью на душе вспоминал, как на него смотрела его мать. Красные глаза полные горя, разочарования и боли проходились по мальчишке, когда он выбегал к женщине, после ухода отца. Он не понимал, почему это происходило, но точно знал, что мать многого успела натерпеться. Синяки на ее тонких руках, шее и лице многое говорили юноше. А от ее спокойного, но в то же время жалостливого вида сердце трескалось в осколки. И даже когда она обнимала того за плечи, говоря: «Все будет хорошо. Все будет хорошо...» – он ей не верил.       – Деспетчер вызывает второго пилота Джимбонио, отзовитесь, господин! – Свонси щелкает пальцами перед лицом застывшего парня, – Трубки восстановлены, но процесс циркуляции пока не идет. Наверное, надо перезапустить шайтан-машину, нажми-ка на рычажок там – слева от тебя.       Встрепенувшись, Джимми тянется к рычагу, чтобы сделать последний штрих.       Жидкость сразу же начинает переливаться по трубам, переходя в двигатель и, оснащая его необходимой прохладой. У них получилось, что впечатляло.       – Дайске, ещо раз ты хоть к чему-то работающему притронешься – и потрохов в тебе не останется! – шутливо и раздраженно одновременно, механик замахнулся на молодого паренька-стажера.       – Да все-все! Я больше не буду так делать, обещаю! – уныло рассмеялся парень, выставляя руки в примирительном жесте.       – Джимми, – обратился к нему Свонси, – Может я неправильно тогда высказался по поводу тебя. Работать руками ты точно умеешь.       Волосы были сырыми, особенно торчащие кончики на лбу, но они справились, так что можно спокойной принять душ. Перед уходом он глянул на двух членов их команды, которые уже обсуждали какие-то механизмы, а после ретировался из отсека.       Капли чистой воды стекали по шее, перебираясь на грудь и очерчивая мышцы. Хищный прищур сверлил отражение в зеркале, как что-то злостное, недоброжелательное и страшное. Руки сжимали полотенце, словно чью-то сонную артерию, цепко и без сожаления. На сегодня ему хватило задач, поэтому сонный он, не досушив волосы, но одевшись во что-то на подобие пижамы, вышел из ванной комнаты.       Идти по, мрачного вида, коридору – было чем-то удручающим, но приятным. Он изолировал ото всех бед, был неким «щитом» и не давал потеряться в темноте. Ему нравилось просто проходить тут, когда все уже ушли на боковую. Джимми всегда представлял темное ночное небо, полное созерцания звезд, как нежный ветерок щекочит его лицо, лохматя каштановые волосы и шевеля легкую одежду. Он стоит в поле, в рассаде полевых цветов, рассматривая каждую блестящую крошку в темной пелене. Он мечтал взлететь. Залезть на пышное облако и прикоснуться к острым краям заветной звезды.       Мечтал. Все расстворилось на этом умирающем космическом корабле.       Джимми и не заметил, как дошел до вестибюля, но остановился, так и не посмев сделать шаг на свет.       – ...Этот битый пиксель не дает мне покоя. Я снова и снова прихожу сюда, чтобы посмотреть на него... – дрожащий женский голос отражался эхом в помещении, – И не могу отвести взгляд...       Послышалось шебуршание одежды, мужчина осторожно заглянул в проход.       – Теперь он и мне не будет давать покоя... – капитан сидел рядом с медсестрой на диване, аккуратно приобняв ее за предплечье, пока огромный дисплей показывал темный пейзаж.       – Такая мелочь, но так тяготит мою душу. Скажи мне честно, Керли, я выгляжу жалко, да?.. – девушка склонила голову, черные смольные волосы перекатились по ее плечам. Прозрачные бусинки скатились по подбородку, утопая в слабых руках.       – Аня – ты самый сильный человек, которого я когда-либо встречал, – Грант коснулся ее щек, нежно стирая девичьи слезы, – Я очень поражаюсь твоему умению преодолевать даже самые трудные сложности... А еще твоей бесконечной заботе и доброте – этого у тебя точно не отнять.       Мужчина улыбнулся медсестре самой добродушной из своих улыбок, пока Джимми поспешно уходил от места, в котором его никогда не должно было быть. В груди что-то осело, тянуло странным ощущением. Сердцебиение ускорилось, а раздражение и... Странное чувство наполняло его разум. Он никогда не видел, чтобы они сидели там вдвоем ночью, говорили друг другу сладостные фразы и просто так обнимались, в чем не было никакой нужды. К горлу подкатила горечь. Парень остановился и прильнул спиной к стене, скатываясь по металлу вниз. Рука потянулась ко лбу, а веки сомкнулись.       Черные густые тучи, никаких звезд, лишь опустошение и холод.