Чудо под елкой

Арсений уже давно так не напивался, чтобы наутро с трудом вспоминать, где он, с кем и что происходило. Наверное, лет десять прошло — с тех пор, как универ закончился, и жизнь пошла по другому руслу. После нескольких лет работы в крупной международной компании он дорос до топ-менеджера, стал серьёзным человеком, и времени на беззаботные вечеринки не осталось. Потом была Алёна… А теперь вот, проснувшись, Арсений вспоминал жаркий сон и даже поймал какое-то застарелое чувство дежавю, словно в новом году стал не старше, а моложе: лежит среди перепутанных тел, а кто-то настойчиво касается его всем телом и губами. Постепенно он осознал, что находится всё-таки дома — в своей спальне на втором этаже, ещё недостроенной, но уже пригодной для жизни. Официальное новоселье совпало четко с новогодней вечеринкой, и друзей, ноющих, что он совсем отстал от жизни с этими своими сметами и ремонтами, решено было собрать тут. Сережа снова взялся за любимое сводничество, наобещав Попову толпу женщин, словно те были не людьми, а каким-то табуном породистых лошадей.      — Я тебе девчонок подгоню таких, что потом неделю стоять будет! — заверял по телефону друг, а Арс снисходительно вздыхал.  Друзья уже не первый год пытались его свести то с одной, то с другой, то с двумя сразу. Арсений вежливо знакомился, а потом, после пары свиданий, все сходило на нет, и парни, отчаявшись, стали приглашать девушек уже прямо на редкие совместные тусовки. Но в конце этих гулянок уходил Попов все равно стабильно один. После тяжелого расставания с Алёной ни с кем надолго не складывалось, а пробовать заново пока не хотелось, и, честно говоря, с каждым таким разом — все больше. На какое-то время он окунулся по самую макушку в работу и обустройство дома, купленного у милой пожилой пары: те искали домик поменьше, а Арсу, просторный двухэтажный коттедж, о котором он мечтал еще до отношений с Аленой, как раз не хватало. Чтобы с любимой женой, детьми и собакой, отдельно ото всех, исключить любопытных бабок во дворе и одиноких молодых соседок. Не то чтобы он людей не любил, даже наоборот, но для них, как правило, требовалось повышенное внимание, которым Армений разбрасываться не мог и не хотел. Его бы самого кто пожалел, погладил. Но в голове все крутились отцовские слова, прочно засевшие с детства: «Мужик не плачет. Мужик берет и делает». Поэтому Арс, следуя словам отца, брал и делал, и вроде бы все получалось, результаты работы радовали, достойная зарплата, коттедж и новая тачка заглушали ноющее в груди чувство, но на чужие слезы и капризы смотреть было тошно, а уж возиться с кем-то — тем более. И все девушки, которых Матвеенко приводил, шли мимо — по той же причине. Это Серёжа сюсюкать любил и в папика играть. Поэтому на очередном обсуждении, накануне праздника Арс ответил:      — Ну приводи уж, ладно. Но только в последний раз. Если в новогоднюю ночь ничего не сложится, значит, точно не судьба.      — Тогда приведу сразу табун, — засмеялся тот. — У тебя ж теперь места полно!      Табун он все-таки привел, пять человек: Оля, Иру, Катю, Олесю и Антона. Не считая их, праздновать новый год к Диме приехали еще двое бывших одноклассников со своими женами и неженатые Макс и Дима, ожидаемо без сопровождения — Сережа же наобещал табун не только Арсению — и теперь присматривались к девушкам, поначалу осторожно флиртуя со всеми сразу. Оля и Ира — две подружки из тиндера, Катя —  знакомая из фитнес-клуба, куда он ходил, Олеся — младшая сестра Кати, а Антон оказался в комплекте с Олесей, однокурсники вроде бы. Попов сначала недоумевал, зачем та пришла со своим парнем, но в середине новогодней ночи дошло, что Антон ей не парень, а просто друг, когда Олеся с Матвеенко закружились в медляке под «Последний медляк» и тут же засосались. Арс с любопытством глянул на Антона, в этот момент тянувшего коктейль через трубочку, но тот только фыркнул и продолжил залипать в телефон. В целом он никому не мешал, даже разок поднял тост за здоровье хозяина «шикардосной хаты», то есть за самого Попова, и это было мило и приятно. Потом после боя курантов еще и в игры поиграли, расслабились. Девчонки уже не казались такими незнакомыми и далекими, Антон после победы в «твистер» вообще разогрелся и стал пить со всеми на брудершафт, даже с Арсом разок рюмку махнул, смеялся, танцевал и шутил. И в целом весь вечер и ночь прошли на удивление хорошо, без блевотины по углам и случайно увиденного секса на стиралке в ванной. С одной стороны. А с другой, Арсений почувствовал неясную тоску, потому что вдруг понял, что постарел. Вот так раз — и резко пришло осознание, что их бурные гулянки вместо веселых визгов после баньки в снегу под утро звучат как усталый храп за столом среди полупустых бутылок. Поэтому вспоминать сегодняшнее яркое эротическое приключение во сне, отбросившее его лет на десять назад, было по кайфу. Но, придя в чувства, он обнаружил в кровати только себя и почему-то даже обрадовался, что в этот раз не будет никакой глупой неловкости. Если он и засыпал не один, то теперь единственной неловкостью было выяснить, с кем. Желательно при этом не выдав собственного замешательства.   Когда он спустился в гостиную, Оля с Ирой, уже одетые и даже как будто накрашенные, собирали со стола грязную посуду под бодрые шутки из «камеди» по телику, Сережа с Олесей варили ароматный кофе, а Катя затерялась с кем-то из друзей в комнате для гостей. Судя по вышедшему из душа Максу, — с Димой. Семейные и частично непьющие, как помнил Арс, уехали еще под утро. Голова еле соображала, поэтому он благодарно принял порцию свежего кофе и залпом влил в себя сразу полчашки.      — Хороший у тебя дом, дизайн классный. Вчера все хотела сказать и забыла, — улыбнулась Иванченко.      — Спасибо, — отозвался Арсений. Получать комплименты было приятно, ведь никто его ремонт еще особо не хвалил. — Тут все было в сосновом сайдинге, пахло как в бане. Его я сам снимал, потом сам стены выравнивал. Проводку только заказал поменять, а штукатурку… — стал он объяснять, но по скучающему взгляду девушки понял, что в ее комплименте содержалось больше вежливости, чем живого интереса к хозяйским дизайнерским потугам. Сережа же уже сто раз слушал эти рассказы о том, как не хватило дорогущих шведских обоев на одну стену и с декоративной штукатуркой он провозился дольше, чем с поклейкой. Балки на потолке в скандинавском стиле Попов тоже сам придумал и прикрутил, и вообще… Да впрочем, кому это интересно, кроме разве что маме? Хорошо, что полчашки кофе удачно скрасили эту недосказанную историю ремонта.      Застряв у калитки, Матвеенко недвусмысленно кивнул то ли на Олю, то ли на Иру, но Арс не нашел в их взглядах подтверждения того, чем они, возможно, занимались ночью, и в итоге все-таки попрощался со всеми, поблагодарив за классную вечеринку. Вернувшись в дом, заставил себя принять душ и переодеться в свежее. Душ взбодрил, думать стало легче. Он наконец набрал родителям, пообещал приехать на рождество, а затем принялся за уборку. Спасибо девчонкам, оставалось разве что мешки с пустыми бутылками сложить, подмести конфетти от хлопушек и расставить фужеры в серванте. И хотя оттого, что праздник закончился, Арс чувствовал легкую тоску где-то в глубине души, одиночество и тишина в доме его приятно грели. Сережа позвонил спустя примерно час, когда за окном уже почти стемнело.      — Арс, тут такое дело. Мы, кажется, Антона у тебя забыли.      — Пацана, что ли? Я его не видел, — нахмурился тот. — Он точно не уехал раньше?      — Точно, — отозвался Сережа. — Они с Олесей приехали на Катином додже, а такси, сам знаешь, утром первого хрен вызовешь. У тебя он, дрыхнет где-то.      — Ну так возвращайтесь за ним сами.      — Мы не можем, мы с Леськой уже шампусика выпили. Пусть сам едет. Что говоришь? — Сережа отвлекся, забубнил куда-то мимо динамика.      Воспользовавшись паузой, Арс пошел искать пацана. Вечером казавшийся маленьким коттедж, внезапно превратился в огромный полигон для пряток. В спальнях Антона не оказалось, в туалетах и ванной — тоже. Арсений даже под столом посмотрел и в шкаф заглянул на всякий случай. А когда, задев возле дивана забытую пустую бутылку шампанского, укатившуюся куда-то в угол, полез за ней под елку, стоявшую у окна за диваном, в том же углу нащупал пятку. И пятка принадлежала тому живому, но все еще сладко сопевшему человеку, о котором они почему-то забыли.   ​— Короче, Арс, пацан под твою ответственность, — ожила трубка с голосом Матвеенко. — Ты только, это самое, будь с ним помягче, ладно? А не как ты обычно с людьми, я же знаю. Он вроде нормальный, Олеся говорит.      Ну раз так говорит… А что, собственно, рядом с тобой до сих пор делает Олеся, хотелось спросить, но Арсений тактично промолчал. Попрощавшись с другом еще раз, завершил вызов и ткнул спящего в коленку. Хмыкнул, потому что пацан под елкой показался ему забавным.      — Антон, может, в кровать? Тоха? Вставай!      Разбудить это тело оказалось миссией невыполнимой. Настолько, что Попов за ноги вытянул это тело из-под елки и перетащил на диван. Антон что-то недовольно буркнул сквозь сон, перевернулся носом к спинке из мягких подушек и сложился в аккуратный комочек, поджав свои длиннющие ноги так, что стал занимать ровно половину вместо целого дивана.      — Ладно, хрен с тобой, спи, — вздохнул Арс, достал икеевский клетчатый плед из-под журнального столика и укрыл им пацана, а сам, не зная, чем себя занять, плюхнулся рядом и включил любимый канал на ютьюбе — как раз остановился на моменте, где американская девчонка вытачивала у себя в гараже ящички для самодельного комода. Елка сбоку медленно переливалась огоньками, которые так никто и не подумал выключить, с кухни горела подсветка, за окном кружились снежинки, а сбоку тихо посапывал гость, и Диме вдруг сделалось очень уютно. После подобного отдыха тело требовало другой отдых, торопиться было некуда. В конце концов, не тиран же он — будить пацана и выгонять на мороз спросонья. Антон вчера так гнулся в твистере и скакал под «Коко Джамбо», что наверняка перетрудился. Пусть спит.