Феденька

На следующий день Коля решил, что завтра вечером снова придет к тому дому. Чем-то он пугал его и завораживал, от загадочных хозяев, до красиво расписанных чайничков, от маленького до большого, предназначения которых Гоголь не знал, но не решался спрашивать. Тогда старушка сказала, что он может заходить в любой день, главное, что вечером, и она с радостью поболтает с ним ещё. Ему и самому понравилась ее компания, она казалась образованной и знающей больше, чем другие. Однако, Колю эта черта нисколько не раздражала. Бабушка этим не гордилась и, Коля заметил, с начала беседы старалась подстроиться под его манеру говорить, что бы казаться с ним на равных. Это не было жалостью, Гоголь воспринял это как желание проявить уважение к собеседнику и зауважал ее в ответ. В дверь Коля постучал уже куда увереннее, чем в прошлый раз, однако ему никто не открыл. Тишина ожидания длилась всего три минуты, но он уже успел передумать несколько раз, развернуться для того, что бы уйти, а потом снова передумать и вернуться к двери. Дверь открыли куда медленнее, и Коля догадался, что на этот раз это была не Алёна Ивановна(так, Гоголь выяснил, звали старушку), а ее внук. Федор. —Здравствуй.. те,—Коля замешкался под выразительным взглядом Федора, явно не желающего сейчас видеть перед собой Гоголя,—А Алёна Ивановна тут?.. я к ней —Здравствуй.. те,—передразнил его Федор, таким же серьезным тоном, каким говорил до этого,—боюсь, что нет. А вы, собственно, чего хотели-с? Мне казалось, Ваше любопытство было удовлетворено прошлым вечером. Уголки рта сами собой поползли наверх, а внутри Колю замутило. Он не секунду замешкал, не зная, что ответить. Этот человек заставлял быть на стороже(Гоголь даже не знал, что так умеет) и думать о том, что говоришь. Больше всего Коля ненавидел делать это. Прямолинейность—нерушимая черта характера. —Соседей надо навещать,—чуть погодя ответил он,—не впустишь меня? Гоголь не был уверен, чего именно он добивался, может, ему просто не хотелось уходить ни с чем. —В отсутствие бабушки не могу. "Не хочу"—,мысленно поправил его Коля,—"мог бы и прямо сказать". —В таком случае, не окажите ли чести пройтись.. хоть вдоль по берегу,—Это было ответным ударом на передразнивание Федора и тот это понял. Речь Коли отличалась от его, была куда проще и без странных прикрас и окончаний, смысла которых он не понимал. Однако, его словарного запаса хватило на эту колкость и он видел, как Федор слегка нахмурил брови. "Он говорит так не потому, что хочет, а потому, что по другому не умеет"—догадался Коля и от этого ему стало ещё веселее и одновременно он почувствал себя виноватым. Но не то, чтобы он жалел о сказанном. —Я буду вынужден вам отказать. Если на этом вы кончаете, попрошу— Федор попытался закрыть дверь, но Коля вставил ногу в щель между дверью и порогом. —Погоди. Ты-Федор. А фамилия какая? Коля умолк в ожидании, а потом вспомнил, что сначала следует назвать свою, а потом спрашивать. —Я Гоголь. Федор пару секунд невидящим взглядом смотрел в лицо Коле, быстро сказал: "Достоевский", попрощался и закрыл дверь. На протяжении следующих двух недель он ходил к этому дому раза четыре, и теперь бабушка там была и охотно пускала его на чай. В третий раз она силком заставила сесть с ними Федора, который проходил мимо. Он почти ничего не говорил, разве что тогда, когда к нему обращались на прямую, и смотрел на свой чай в кружке. В следующий раз она так же потащила его к ним и в этот вечер Гоголь замечал на себе изучающий взгляд Федора. Он не был очевиден, и, может, не каждый бы обратил внимание, но Коля всю жизнь находится под чужим обозрением и ему ли не знать, когда на него смотрят, как на ладони. Федор пытался найти в нем что-то, о чем сам Коля не догадывался и от этого его ещё больше распирало любопытство. Он не собирался останавливать Достоевского, ему захотелось, что бы он нашел это "что-то", которое весь вечер так отчаянно выглядывал в разноцветных глазах Коли, его широкой улыбке, шраме на левом глазу, активной жестикуляции. Такие посиделки стали чем-то обыденным для Коли. Там, в компании этих людей на чувствовал уют. Домашний уют, которого не получал уже очень давно, по которому, оказывается, скучал. Его родители возвращались за полночь, и он каждый раз опережал их. Хотя, не то, чтобы они проверяли, спит ли он, когда приходили домой. Им, настолько уставшим после работы, было не до этого. Коля не рассказывал об этом никому из деревни. Забывал или просто не хотел. Ему не хотелось прерывать их вечернюю идиллию—он знал, что ребята, узнав, что в том доме, все таки, кто-то живёт, точно пойдут туда на разведку в лучшем случае, а в худшем.. он не знал, и гадать не хотел. Единственное, что его волновало: то, как оправдаться перед друзьями за то, что так рано уходит с совместных прогулок и то, почему же Алёна Ивановна ни с кем не общается? Насчёт Федора итак все понятно было, но что с ней-то? Кто, как ни она, добрая и отзывчивая, была бы идеальным собеседником и другом. Но при этом ни с кем не общалась. Это был такой простой вопрос, но он так тяжело ему давался. Они много разговаривали, он узнал много всего о них, они—о нем. Но все рассказанное было чем-то поверхностным, как-будто Алёна Ивановна боялась затрагивать тему их материального состояния или отшельничества. Коля думал, что спросит об этом в следующих их совместный вечер. Весна кончается, начинается первый месяц лета. Дни становятся ещё длиннее, а ночи—короче.