Жизнь 354

Нам Гю сидел в аэропорту. Жизнь кипела: кто-то спешил на свой рейс, кто-то что-то бурно обсуждал, кто-то прощался, кто-то покупал кофе в автомате, кто-то вытаскивал жидкости из чемодана. А кто-то ждал. Ждал, как собака, перетирая свои фаланги до покраснения. Телефон неинтересен. Нам Гю пролистал все паблики, рилсы, лента не завлекла вообще. По телу дрожь, в голове ком. Это был первый раз, когда Танос уехал. Популярность росла, концерты стали требовать в других городах, активности стало больше. Субон перестал спать, есть, существовать. Он с утра до ночи разгребал свой мессенджер, отклонял звонки, заблокировал свой директ. Глаза уже во всю слипались, но ему нужно было закончить, нужно доделать. С утра кофе, в обед кофе, вечером кофе. Синяки под глазами давали некий сигнал кошаку, что пора прекращать его прорыв в массы и посадить на жопу. Они стали летать на концерты, оставляя Пупырку Се-Ми или Мин-Су, получать эдиты от фанатов под идиотские песни и кучу подарков. Они привозили много всякой хрени с этого сбора дани, что их кладовка была уже под завязку. Но они привыкли. Популярность нравилась им обоим, потому что она была в меру. Личная их жизнь в уголке Сеула оставалась скрытой, да и никого в принципе это не интересовало. Но когда в очередной раз Нам Гю собирался поехать на концерты Таноса в Чеджу, то его просто не пустили и пригрозили увольнением. Начальник всегда позволял такое ему, просто он ушёл на больничный, а вместо адекватного мужчины пришла его жена-истеричка. Бар собственнический, так что их родословная в администрации была легальной. Что ему оставалось делать? Они расставались первый раз за 3 года, точно, на такое долгое время. Чтобы избавиться от зависимости нужно заменить её другой. Они заменили, только начались проблемы. Легче жить порознь когда ругаешься. Ты зол, обижен, не хочешь разговаривать с этим человеком. Но как же больно отпускать, когда вы недавно вместе нормально проводили время. И он будто бы не ушёл. Он здесь. Он до сих пор скидывает ему видео, присылает кружочки, голосовые. Но рядом пустота, а в темноте видишь лишь яркий экран на телефоне. А хотелось бы рядом. В первый день кошак много работал, потому что эта обиженная миром мадам проверяла каждого на санитарную обстановку. Как будто бы она работает в СЭС. Перчатки, фартуки, протирание барной стойки каждые 20 минут и вымывание стаканов чуть ли не до блеска Придралась к волосам Нам Гю, сказав, чтоб он ходил с резинкой для волос и собирал свои патлы. Стерва. Субон уже был в Чеджу и заселился в ближайшую гостиницу. Ему было тяжелее, потому что в номере не было чем отвлечься. Другой город, другое место жительства, рядом нет его длинноволосого и кошки. Он уже тяжело вздыхает. Расписание концертов в городе у него забито на каждый день, значит что времени думать о чем-то другом не будет Тяжело ходить по дому в кромешной тишине. Обычно все реперы делают бит и конченный текст, который создаёт крутую песню, что залетает на платформах. Но у Таноса действительно был хороший голос. Его детская гиперактивность завела его ещё в музыкальную индустрию. Поэтому он хорошо тянул ноты, имел музыкальный слух. Это кошаку на ухо наступили и если он будет петь, то ноты с нотоносца упадут. Нам Гю нравилось, когда в любое время Субон включал песни на кухне и пока готовил что-то съедобное, пел. А теперь тихо. Так, что слышно соседей за стеной, учитывая что шумоизоляция на максималках. И спать холодно. Нам Гю по жизни холодный. Что ноги, что руки, они постоянно у него будто с мороза. Носки ничем не помогают. Танос же очень горячий. Наверное температура его тела равна 37, точно. Поэтому Каждую ночь фиолетовый греет кошака и жалуется, что он достал его со своими холодными ногами. - А чего домой не идёшь? - Спросила его санитарка, когда в баре было пусто, а парень сидел за барной стойкой, увлекаясь перепиской с его рэпером Нам Гю стал высиживать в баре до самого закрытия, выматывать себя до изнеможения, чтобы сразу уснуть. Ни разу у него это не получилось. Он ложился в кровать, включал концерты Субона, пролистал их переписку, смотрел его кружочки по 10 раз и еле засыпал. Танос делал все тоже самое. Он вообще редко что-то пишет Нам Гю. Ему нравится общаться в жизни, нравится обсуждать все наяву, смеяться по-настоящему, а не капсом в тексте. Но тут он буквально каждое свое действие описывал кошаку. Снимал румтур по комнате, раз 20. Присылал как работает телевизор, душевая, чайник, микроволновка(у них все точно такое же) Он искал хоть какой-то повод написать Нам Гю. Он мог даже просто вводить набор букв, скидывать по 30 стикеров, лишь бы тот горел "в сети" и отвечал ему "ты конченный?" Они стали звонить друг другу на 4 день. - С кем ты там все разговариваешь? - Спрашивает его эта женщина, презрительно измеряя взглядом Нам Гю бубнит себе под нос. В ухе наушник, а рядом телефон, в котором Танос пытается уловить что говорит длинноволосый. Звонок длился 2 часа минимум. Прерывается он только потому, что у одного сел телефон или у второго потерялась связь. В нормальных отношениях люди отдыхают друг от друга, занимаются чем-то своим. Но это больные придурки, которые просто до пены у рта зависимы друг от друга. Без тактильности, которую Нам Гю ежедневно получал, он стал каким-то ненормальным. Стал хлопать Мин-Су по плечу, ближе садиться, иногда складывать голову на него. Обнимал Се-Ми при каждой встречи, постоянно пытаясь потискать её. Ночью обнимал подушку или же затаскивал к себе Пупырку, пытаясь успокоится. Концерты проходили конечно прекрасно. Субона выряжали в красивые наряды, заставляя Нам Гю скулить от очередной фотографии в мессенджере. Ему ставили массовку с танцами красивых девушек, полные залы людей, которые орали имя "Танос". Ему нравилось контактировать с аудиторией. Хейт после наркотиков стих и его стали воспринимать как нормального человека, все прекрасно. Он пел песни, которые посвящал своему кошаку, о который тот не знал. Так и хотелось увидеть его где-нибудь в толпе, на сцене. Взять и засосать при всех, чтобы знали. Но к сожалению в гримерке его встречают только девочки, с планами закрутить "курортный" роман с красивым парнем. Но тот сразу лезет в телефон и набирает непонятное сообщение, не попадая по клавишам от эмоций. Он даже не заметил их мини шортики. Он вообще не заметил присутствие кого-либо. Когда он общался с длинноволосым, случалось полное выпадение из мира. Обычно эта наглая морда лежит на кресле, листая конченные Тик-Токи Таноса. А сейчас его нет и на душе становится тоскливо, а вся энергия от зала просто уходит. Они буквально приросли друг к другу И вот на весь аэропорт объявляют посадку его рейса. Руки немеют. Холодные, как обычно. Глаза ищут его среди толпы. Он не тот человек , что будет бежать через весь аэропорт и прыгать на него, зацеловывая. Он просто держится. Вдалеке показывается его любимая фиолетовая макушка. Взгляд уставший, щеки осунулись, теперь придётся его откармливать. Волосы растрепанные, вещи мятые. А глаза ищут. Бегают по всему залу, выискивая свой смысл жизни. Вот он. Стоит перед ним, но не идёт, не обнимает. Взглатывая слюну, Нам Гю водит по нему глазами. Осознает, что он тут, что теперь он рядом. Уставший Танос, замер, понимая как же он скучал. Он никогда не понимал, почему на вокзалах, аэропортах, автобусных стоянках люди так радуются или плачут. Потому что его никто не ждал. Куда бы он не прилетал, приезжал, приходил его никто не встречал. Теперь перед ним стоят чёрные голодные глаза, которые соскучились не меньше. Нам Гю со всей силы влетает в его объятия, чуть не сбивая с ног. Он обнимает его за шею, вдыхая до такого, что в лёгких просто не остаётся места. Так бы вдохнул ещё. Танос ногтями впивается в его спину, утыкаясь носом в его плечо. Они молчали, молча стягивали друг друга со всей силы, пытаясь заполнить всю пустоту внутри. - Я скучал. - Наконец прерывает их тишину Нам Гю, как будто бы фиолетовый не понял.