Жизнь 354

Пупырке шёл 7 месяц. Плотненькое, лысое чудовище, которое сносило всё на своём пути, прочно обосновалось в их квартире. За эти месяцы она стала буквально частью их жизни. Они привыкли убирать по утрам лоток, ощущать что-то твёрдое в ногах на одеяле, случайно наступать на хвост, после чего обиженное животное убегало. Некоторые вещи вошли в привычку. Кошачьи игрушки, валявшиеся по всей квартире, тоже стали неотъемлемой частью их повседневности. День казался неполным, если Субон с утра не наступит на какой-нибудь мячик, если Пупырка не залезет на стол и не попытается стащить что-нибудь из тарелки. Нам Гю уже не отрицал, что кошка стала их ребёнком, которого они любили до безумия. Половое созревание у кошачьих начинается по-разному. У кого-то в год, а у кого-то уже в полгода кошка кричит всю ночь в поисках партнёра. Животное становится активным, просится на руки, постоянно мяукает. Решение проблемы – два варианта: стерилизация или вязка. Котят ни Субон, ни Нам Гю не планировали, потому что возиться с ними никто не собирался, да и мучить кошку не хотели. В итоге пришли к первому варианту. – Нам Су, я очень тебя прошу, сделай что-нибудь, – стонал Субон, затыкая уши подушкой, когда кошка носилась по квартире и не переставая мяукала. Они привыкли спать в шуме. Нам Гю мог спокойно заснуть в баре, несмотря на царящий там хаос. Субон отключался прямо на обочине, когда ноги уже не могли идти. Но это режущее мяуканье посреди ночи просто выводило из себя, как бы они её ни любили. – Спи, – шептал длинноволосый, пытаясь уснуть. – Иди, помоги ей, – усмехнулся Танос, щекоча Нам Гю за бока. Ему тут же прилетел локтем в нос. Не сильно, рефлекторно. На следующий же день Нам Гю отправил Таноса в ветклинику и велел "обрезать этой кошке всё, что можно", лишь бы эта тирада прекратилась. – Посмотри на это, – усмехнулся рэпер, глядя на бедную, извивающуюся кошку. – Хоть одна шутка – пригрозил пальцем кошатник, делая глоток чая. Они поругались. Поругались, потому что у Субона скоро концерт, и возиться с кошкой ему некогда. Ещё утром он должен был сидеть в студии. Но кто бы его слушал. Теперь Танос сидел в огромной очереди с недовольной кошкой. Ещё и Нам Гю писать нельзя – обиделся. – Субон? – парня кто-то окликнул. Когда рэпер поднял голову, то замер. Самое неподходящее место и время для встречи с бывшей. У Субона было много девушек, очень много. Под влиянием популярности и обожания он выбирал любую наугад и увозил её в какой-нибудь номер, проводя с ней ночь. На утро они все исчезали. Бывали единицы, которые нравились Таносу больше остальных. Хотелось выделиться, показаться аудитории крутым и занятым человеком в серьёзных отношениях, а не как у всех. Имя её не помнил, помнил только глаза. Лисьи, тёмные, и в голове сразу всплывал Нам Гю. Он постоянно всплывал, когда Танос пытался вспомнить тех женщин. Сам не понимал почему. Её не было жалко, она была такой же, как и он. Они вместе пили, вместе употребляли. Он целовал её на сцене, чувствуя прилив энергии. Не от неё, а от орущей публики и просто ощущения, что кому-то нужен. Она помогала справляться с одиночеством. Не любил её, ни одну не любил. Ему нравилась грудь, бёдра, лицо, только не душа. Он на неё никогда не смотрел. Девушка держала в руках маленького шпица. Она выглядела хорошо. Танос помнил её убитой в хлам, тощей, а сейчас она расцвела. Видимо, она тоже нашла выход. И честно, Субону было наплевать. Просто остались неприятные воспоминания. Он кивнул ей и снова опустил голову. Очередь была большой, все по записи, у всех свои тараканы. А эта дама не хотела уходить, села рядом и будто боялась что-либо сказать. Поглаживала своего щенка, поджимала губы. – Бросил? – прошептала девушка. – Бросил, – ответил ей Субон, не желая продолжать диалог. Он бросил её через месяц. Не запомнил даже имени. Использовал для себя, а потом просто исчез. Но это расставание не стало для них роковым. Они выглядели живыми. Они нашли других людей, нашли выход. И это было не ошибкой, это было правильным решением. - А я была беременной тогда, - она выдохнула, словно хотела это сказать всю жизнь. - Сделала аборт, не жалею. И ничего бы не изменилось, знал бы он или нет, всё равно бы ушёл. И не почувствовал бы он жалости или стыда перед ней, перед Нам Гю. Девушка не стала мучить себя бессонными ночами, рассказывая ненужному ребёнку об отце-лётчике, не создала проблем Субону. Она выбрала себя, а не свою глупость. - Дорого? - усмехнулся фиолетовый, смотря, как в кабинет заходит мужчина со своей собакой. - Что было, то прошло. Открыла свой бизнес, живу и радуюсь, что не слоняюсь от работы к работе, чтобы прокормить ребёнка, - девушка заправила прядь волос. - Песни пишу, - поддержал диалог Танос, почувствовав к ней уважение. Они нашли свои пути и разошлись. Никогда бы не было у них семьи, ребёнка. Они выбрали себя и обрели своё счастье. Не сошлись ради будущего, ради потомства. Их судьба была построена иначе. Их судьба была построена для самих себя. Видеть Пупырку под наркозом было страшно и смешно одновременно. Надели голубую попону, которая ей очень шла, и теперь она лежала на диване в отключке рядом с Таносом, который снимал кружочки своему Нам Гю, забыв о ссоре. Вечером кошка пришла в чувства. Мало, шатаясь, но поела. Ненавидела своих родителей за такой подарок и постоянно виляла хвостом. Зато теперь успокоилась. Реабилитация займёт неделю, так что скоро будет бегать с ровным шовчиком на животе. Они лежали в кой-то веке в тишине в обнимку. Было так спокойно. Субону нравился этот путь. Без скрытых мечт в роли отца, без нелюбящей жены. Он обнимал своего кошака со всей силы, поглаживал грудь, живот и был счастлив. - Мы теперь без бизнеса, - смеётся длинноволосый, накрывая их двоих пледом, забираясь ногами на Таноса