Жизнь 354

Небо затянулось тёмными тучами. Подул холодный ветер, назревал дождь. Все шатры со всякими безделушками позакрывались. Люди второпях бежали домой, лишь бы не намочиться. Субон тоже бежал, но не от дождя, а от предательства. - Стой! – Нам Гю несся следом. Он все объяснит, он изменится, он больше никогда так не сделает. Танос остановился, развернулся и со всей силы ударил Нам Гю в нос. Разогнувшись, под носом длинноволосого потекла маленькая струйка крови. Нам Гю не почувствовал обиду, так ему и надо. - Теперь понятно, почему ты стал таким. – Субон всхлипнул, а следом пошёл мелкий дождь. Они стояли напротив друг друга. Глаза краснели, а в груди болело. - Каким? – бармен держал руку под носом, виновато смотря на рэпера - Таким, - Субон не знал, какие слова бы лучше описывали его состояние. – чужим. Нам Гю сам себе вырыл яму. Возможно, будь у них все спокойно, то Танос бы просто посмеялся. Но последнюю неделю из Нам Гю слова достать нельзя было. Субон злился: его не любили, его не ласкали, не прижимали к себе, затягивая в нежный поцелуй. Он был, как на иголках. Прожигал отчаянными глазами парня и просто терял в нем всю уверенность, все уважение. - Вечером придёшь, соберёшь вещи. – Танос развернулся. Его не стали догонять. Нам Гю чем и отличался, что он понимал ошибки. Понимал, что смысла идти за ним нет, потому что все равно потерял. И тогда слезы полились градом, как и ливень. Дождь мочил одежду, волосы, 2 фиолетовые пряди, мочил воспоминания, смывая их. Субон смеялся, когда видел девушек, что плакали после расставания, вытирая нос платочком. Сейчас он ревел, как маленький ребёнок, идя в сторону магазина, чтобы купить бутылку алкоголя. Вытирал слезы, уже мокрой от дождя, кофтой, запинался о свои ноги. Он хотел к Нам Гю. Тяжело, когда единственная твоя поддержка становится твоей главной проблемой. Он ему не нужен. Не нужен его английский, его глупые шутки, не нужны его фиолетовые пряди, не нужен он сам. Он себе тоже не нужен. Говорил, что пойдёт на мост, говорил, что умрёт. Он бы запросто пошёл и сбросился бы с крыши, но не сегодня. Не сейчас. Нам Гю вернулся в бар. Хотелось со всей силы проехаться по этому отвратительному лицу, да только не мог. Молча подошёл в плотную с опущенной головой, чтобы тот не видел его, красные от слез, глаза - Дай мне неделю. – отрезал бармен. Заставить страдать – самое худшее наказание. Мужчина широко улыбнулся, потрепал длинные мокрые волосы и ушёл. Но он ещё вернётся. Вернётся и заберёт бар, заберёт Таноса. Собрать такую сумму денег за такой короткий срок не получится. Да и сил не было. Парень упал на колени и замолчал, слезы лились бесшумно. Плевать, что были долги, плевать, что не было денег. Теперь не было Субона, без которого жизнь не имела значения. Домой вернулся под вечер. Субон сидел на подоконнике и курил сигарету. Они всегда курили, когда страдали. Едкий запах дыма кружил голову и заставлял поверить, что реальность – иллюзия. Нам Гю молча начал собирать вещи. Пупырка терлась у его ног, надеявшись на что-то хорошее, да только на пол упал чемодан. Уехать к Се-Ми или Мин-Су не мог - они съехались. Денег на жилье вообще не было и вариант оставался только один. Противный, не самый лучший, но это было единственным спасением. - Я к матери поеду, прощать меня не надо. – раздался звук замка. – Просто знай, что ты самый дорогой в моей жизни человек. Бармен поднялся с полу, закинул в сумку всю одежду и документы. Уже собирался уходить, как его остановили - Все вещи собирай. – Танос выглядел убитым. – Все свои блядские цветы, что глаза режут, все свои атрибуты в ванной, духи все свои. Ты здесь больше не живёшь. - Выкинь все. – Нам Гю тяжело вздохнул, пройдясь последний раз глазами по своим горшкам. Он здесь больше не живёт. Теперь этот дом стал для него чужим. И замки возможно парень сменит и жизнь. А может через несколько месяцев он будет водить сюда кого-нибудь другого, а через несколько лет на смену Нам Гю придёт кто-нибудь другой. Раздался щелчок двери. Они даже не попрощались. Посмотрели друг на друга, будто не знакомы, и разошлись. Субон не тронул ни один цветок. Бережно поправил листики папоротнику, который ненавидел и сел на кровать. Это единственное, что от него осталось. А в голове всплывал сонный Нам Гю, который копался в этой земле, пока Танос причитал. И не нужны были деньги, счастье было другим. Билет на поезд стоил недорого. На вокзале было жутко. Был вечер и холодало. Кто-то встречал новую жизнь, а кто-то отпускал. Нам Гю знал, что вернётся, но не факт, что вернётся к Субону. Дело ведь было совсем не в городе. Он вскочил в последний вагон, который был пустым, несмотря на то, что был забит людьми. Парень уселся на свое боковое место. Не расстилал постель, не разбирал голоса. Поджал ноги к груди и умолял простить. Поезд тронулся и тронулось сердце. Город стал исчезать, и лучшая жизнь казалась просто сказкой. А под утро заявился к матери, как призрак. Нам Гю было настолько плохо, что он особо не думал о доме. Завалился на знакомую кровать и уснул. Утро вечера мудренее. Нам Гю проснулся от того, что кто-то на него смотрит. А может это сон? Но нет, 2 маленьких глаза прожигали его душу, заставляя проснуться. -Мама, а где Субон? Почему он к нам не приехал? А, Мама? – Нам Иль кружил вокруг старшего брата, дергая рядом сидящую мать на кровати. Стены родного дома. Те же обои, та же кровать. Комната Нам Гю осталась точно такой же, как и 10 лет назад. Стоял маленький исписанный старый столик, на котором парень делал уроки, оставались висеть его плакаты любимых исполнителей и фильмов. Неужели мать не тронула его комнату? Нам Гю молча приподнялся, ощущая себя чужим. Отодвинулся от матери, бегая глазами по брату. - Ты как? – робко спросила женщина, вставая. – Ты вчера так нежданно заявился. Она боялась потерять с ним контакт. Аккуратно подкрадывалась словами, будто к диком коту, чтобы защитить, успокоить. Дать понять, что его никто не обидит - Где Субон? Он приедет? – мальчик дёрнул край одеяла. Мать всегда поймет. И когда голова длинноволосого опустилась, а губы сжались в тонкую полоску, она выгнала Нам Иля с комнаты. Он приехал сюда занять, приехал сюда работать. Через неделю он вернётся, отдаст долг, расскажет все Субону , а дальше уже видно будет. План казался бредовым, но это была последняя надежда Нам Гю. - Странно, что ты так и оставила мою комнату. – бармен сменил тему, водя пальцем по старой стопке книг. На них не было пыли, здесь убирались. - Рука не поднялась. – женщина вздохнула – надолго? А может это дало некий толчок. Увидев, что Нам Гю оставался частью этой семьи, он смягчился. Пошёл за матерью, когда та вышла. Снаружи комнаты дом был другим: сделали ремонт. Он пах свежестью и совсем не казался ему родным. Но так было лучше. Можно было создать новую атмосферу, в которой было бы комфортней. Теперь было понятно, почему Танос и Нам Иль так сблизились: они были похожи. Мальчик носился по дому, как ужаленный. Дома он был абсолютно открытым, как все дети. Говорил по 20 фраз в секунду, менял свое местоположение по щелчку пальца. Вылитый Субон, только разница в возрасте большая. - Я не хочу. – отмахнулся Нам Гю, когда ему предложили поесть. Аппетита не было совсем. Женщина не стала лезть, поставила тарелку перед Нам Илем и села на диван к парню, который не знал куда себя деть. Нам Гю перетирал пальцы, цеплялся за одежду, надрывисто вздыхал. - Поговоришь со мной? – она осторожно положила свою руку на плечо сына. Бармена будто током ударило. Он хотел выплакаться, но было некому. Он любил обнимать Таноса и жаловаться, так становилось легче. Пускай мать не была ему такой родной, но сейчас она была единственным спасением. Время тянулось. Нам Гю впервые обнимал кого так же крепко, как и Субона. Рассказывал ей все, что мог. Про бар, про долги, про того мужика, про Таноса. Ему было плевать, как она отнесётся к этому: осудит или ей будет все равно. Он молча утыкался в её плечо, всхлипывал и тихо шептал: «мамочка…мама»