Жизнь 354

Когда жизнь теряет смысл, становится трудно. Пережить боль, эмоции, какие-то трудности всегда сложно. Особенно сложно, когда ты сам же являешься своей проблемой. Ты сам же ненавидишь себя. Иногда люди причиняют себе вред, потому что уже не дышат внутри. Можно себя ударить, можно пройтись тонким лезвием по коже, лишь бы заглушить этот звон в ушах. Каждый справляется с болью по разному. Субон шёл к мосту. Он шёл умереть. Шёл, чтобы забыть все, что с ним произошло. Он собирался это сделать. Люди с наклонностями к суициду пугают. Это не повод для насмешки или каких-то оскорблений, что они не смогли придумать что-то другое и не маяться дурью, изувечивая свое тело. Это действительно страшно. Сначала начал тушить сигареты об ладони, оставляя неровные пятна, которые щипали изо дня в день. Затем стал царапать свои руки ногтями, когда глаза снова опускались в пол и чувство вины заполняло все внутренности. А потом и вовсе разбивал бутылки об кафель одинокого номера и проходился несколько раз по коже. - Сегодня я умру. - последнее что сказал Танос, сидя на полу в своей квартире. Хотелось уйти, чтобы никто не вспомнил, чтобы в новостях не написали ни строчки, чтобы все просто забыли. Поэтому и пошёл на мост. Когда Субон встретил Нам Гю он поверил, что ему дали шанс. Что все можно изменить, принять новый мир и жить, как все. Прошла ровно неделя с момента, как парни съехались. Нам Гю привыкал к новой обстановке, разбросал повсюду свои коробки. Был рад, что хотя бы теперь места побольше и его не мучают насекомые. Привыкал к сожителю, который становился очень важным объектом в его жизни. - как эта дверца открывается? - спросил Нам Гю, показывая пальцем на верхний шкаф на кухне Они сидели за столом, выпивая какую-то жидкость, явно не положительно влияющую на поджелудку. Волосы Нам Гю были растрепанными, неаккуратно подстриженными, потому что стриг себя сам. Какие-то заношенные старые вещи, запах сигарет. Но им хватало. Субон потёр свой нос, поднялся со стула и потянулся к верхнему шкафчику, чтобы открыть. Рукава широкой зелёной кофты закатались до локтя, а ужасные рисунки на предплечье бледной кожи осветились лучами солнца. Длинноволосый застыл. Его совершенно не интересовал этот шкаф. Неглубокие следы рэпера отвлекали его. Танос страдал. Страдал в душе и не мог ничего с этим сделать. Это не зависимость, не привлечение к себе внимания - это выход. Единственный глоток свежего воздуха в пожаре. - Ты че. - прошептал Нам Гю. - Да забей. - отмахнулся Субон и уселся назад на стул. Ему было все равно как тот отреагирует: осудит, наплюет, пожалеет. От этого бы все равно ничего не изменилось. Закрыть эту боль сразу бы никогда не получилось. Бармен ничего не сказал, лишь потянулся за алкоголем. Достал дешёвую бутылку, где был практически один спирт. Танос подумал, что тот сейчас нальёт себе или ему, однако длинноволосый достал тряпку. - Рукава закатывай. - скомандовал Нам Гю серьезным тоном, как родитель, и прожигал своими темными глазами парня. Там не было сожаления, осуждения, сострадания. Что-то другое. Субон не стал уводить тему, пытаться уйти. Танос послушно закатал свою кофту до локтя и, затаив дыхание, рассматривал свои же увечья. Обычные царапины ключами, крышкой от пива, зато очень болючие. Шрамов такие порезы не оставляют, что радовало рэпера, потому что не хотел помнить. А дошло что происходит у него только тогда, когда смоченная спиртом салфетка прошлась по его руке. Раны зажгли, сильно зажгли и парень зашипел. Попытался отдернуть руку, но его держали. Нам Гю растирал спирт по его царапинам обеззараживая раны. - Че ж сразу не вдоль? Боишься? - Длинноволосый присел на корточки перед парнем, схватив его за вторую руку. - Внутри болит. - выдохнул фиолетовый, морщась от жжения Нам Гю уставился на него. Уставился в эти пустые глаза, которые уже давно перестали дышать внутри. И Нам Гю чувствовал какой-то страх. Страх за, наверно, любимого человека. Видеть, как страдает Танос, парень не мог. - В первую очередь, нужно держаться за себя. - холодно отрезал бармен, опустив голову, снова заглядывая на красные полоски От рэпера несло перегаром. Обычно Нам Гю задыхался от его запаха, однако сейчас он хотел быть ближе к нему. - Можно я буду держаться за тебя? - Субон это сказал так тихо, будто бы вообще не хотел, чтобы Нам Гю это услышал. Длинноволосый снова поднял голову и забегал глазами по лицу Таноса. А затем и заметил стеклянные глаза, который так и умоляли. И Нам Гю кивнул, обвивая своими ладонями чужие руки. После тяжёлого рабочего дня, кошак уже не знал, куда себя деть. Заснул чуть-ли не с вилкой в руках, пока его идиот делал несколько дел за раз и метался по кухне. - Иди ложись. - фиолетовый нелепо потрепал темную макушку и, наклонившись, нелепо чмокнул. Они мыли посуду не сразу, копили до талого, пока все тарелки не заканчивались, а потом уже дрались, кто будет мыть. Сегодня Субон был в хорошем настроении после вчерашнего концерта в центре и с удовольствием решил заняться этим делом. Закатал рукава кофты, нашёл губку и включил кран. Нам Гю проснулся. Покосился на парня, который под какую-то иностранную музыку мыл посуду и что-то бубнил. На руках у него были каракули ручкой, татуировка укуса своего кота, его же засосы, которые он ставил вчера ему просто так, потому что делать было нечего, и мелкие царапины злой Пупырки, которая не очень любит мыться. Нам Гю слабо улыбнулся. Его предплечья были чистыми. Ну, почти чистыми.