Recourse Pathways

      Джейс проснулся в своей постели. Это было странно, потому что он помнил, как умирал в ментальном пространстве, прижимаясь к своему партнёру в последнем объятии и позволяя Аркейну поглотить их. Он помнил это в таких ярких подробностях, что казалось, будто его пронзили тысячи осколков света.       Я должен был умереть.       – Джейс? Милый?       Он подскочил на постели. Это… это была его мама. Джейс ахнул, отбросив одеяло. Он не чувствовал боль ни в ноге, ни в глазах. Это было облегчением. Более того, это сбивало с толку.       Солнце ярко сияло за окном. Там были солнце и облака, и когда Джейс провёл ладонью по щекам, на них почти не ощущалась щетина.       – Джейс? – его мама остановилась перед дверью, нахмурив брови, так искренне обеспокоенная, что ему стало плохо. – Ты в порядке?       – Да, – прохрипел он. – Просто… нужна минутка прийти в себя. Плохой сон, – он вздрогнул.       Глаза его мамы были наполнены беспокойством, но она отступила – вероятно, подумала, что его сон был связан с их не случившейся гибелью в снегу. Хотел бы Джейс, чтобы это было так.       – Хорошо, но ты просил меня напомнить тебе проверить сегодня свою лабораторию. Я буду готовить кофе позже, если захочешь присоединиться.       Лабораторию. Лабораторию? Сейчас Джейс был совсем молод и носил цвета академии, так что его лабораторией должна была быть квартира, которую ему дали родители Кейтлин.       Это была квартира с его кристаллами.       Дверь закрылась; Джейс, пошатываясь, направился в ванную и посмотрел в зеркало. В нём отражался он почти десятилетней давности, с широко распахнутыми глазами, сияющим лицом, невинный. Просто мечтавший создать что-то великое, превосходящее то, что кто-либо когда-либо видел.       Джейс пробежался глазами по отражению, ища морщины на своём лице; их почти не было. Ему едва исполнилось двадцать три, и он собирался обречь своего лучшего друга на худшую из возможных судеб.       Джейс едва успел поднять сиденье туалета, прежде чем его вырвало.       Чёрт. Он надеялся, что это сможет очистить его от вины, от затянувшейся неудовлетворённости, но он знал лучше. Никогда не наступит момент, когда Джейс перестанет чувствовать себя виноватым за то, что сделал с Виктором. За то, что сделал со своим городом.       Пилтовер даже ещё не был его городом, не так ли? Для этого понадобилось, чтобы Мэл усадила его на вершину своими манипуляциями. Боги, Мэл… эта Мэл всё ещё будет действовать по-своему, имея благие намерения, если судить по стандартам большинства, но не считая чем-то зазорным использовать людей в своих интересах.       Однако он не мог её винить, когда встретил Амбессу. Тот факт, что Мэл вообще хоть в какой-то степени заботилась о нём, говорил в её пользу. Она не была по-настоящему холодна с Джейсом ни на каком этапе их отношений, и он должен был уважать её за это.       Джейс промыл рот. Это уже ощущалось слишком большой добротой к себе, но ему нужно было уйти. Если память ему не изменяла, сегодня в его квартиру будет совершенно проникновение, и в результате случится взрыв. Если он сможет забрать оттуда кристаллы до того, как это случится, то уже будет на одну проблему меньше.       Джейс переоделся. Он тщательно расчесал волосы и ещё раз провёл ладонью по своей странно гладкой коже (он чувствовал себя неправильно в собственном теле. Ему не хватало ноющей боли в ноге, тянущей рези в спине, где ему оставили рану на лопатках. Джейс скучал по своему старому телу. Он желал вернуть физические доказательства прожитой жизни, физическое возмездие за совершённые ошибки.).       Джейс выбежал из своей комнаты и быстро поцеловал маму в голову. Теперь он будет добрее к ней; боги знают, как долго он сможет пробыть с ней на этот раз. Он схватил свою кружку и выпил её залпом; горький, жгучий вкус кофе помог ему сконцентрироваться. Джейсу нужно было помнить, к каким ужасным последствиям привело использование Хекстека. Он не мог забыть об этом.       Джейс потёр большим пальцем рунный камень, который дал ему маг… Виктор, быстро поправил он себя в уме. Он не станет избавляться от этого. Это послужит лучшим предупреждением, потому что отчасти это было искушением. Он не забудет.       Прогулка по Пилтоверу немного очистила его голову от яростной вины и страха. Страха перед будущим, конечно, но также страха перед тем, что значило то, что это будущее вообще у него было – Джейс знал, что пожертвовал собой ради Пилтовера, но почему он оказался здесь?       (За исключением того, что на самом деле он пожертвовал собой не ради Пилтовера. Это было частью его рассуждений, конечно, но он позволил себе рассыпаться в прах ради Виктора. Джейс позволил себе быть окутанным ослепительным светом смерти, чтобы Виктор не был один, чтобы он мог обнять своего партнёра в последний раз. Когда он позволил себе ослабить хватку на молоте, это было ради Виктора. Он уже израсходовал весь запас своей жестокости ранее, убив Виктора в коммуне и напав на робота. Маг-Виктор сказал ему, что его альтернативная версия зашла слишком далеко и безвозвратно, что миссия Джейса – положить конец ужасу любыми возможными способами. Понадобилось, чтобы маска Виктора треснула и он пришёл в себя, чтобы Джейс понял, что маг ошибался, но если бы этого не случилось, он бы просто сдался. Он бы не спас мир, потому что это означало бы обречь своего партнёра. Нет, ни одно из его добрых дел не было ни для кого, кроме Виктора.)       Ему нужно было найти Виктора. Не имело значения, была ли это его более молодая версия, недовольная своей ногой, но всё ещё в целом смотрящая на мир с широко распахнутыми глазами, полными надежд, или его Виктор. Джейс нуждался в нём.       Джейс добрался до квартиры раньше нужного времени – к счастью, он точно помнил, когда в прошлый раз был у двери. В конце концов, это было время, когда он чуть не потерял своё будущее; у него было около двадцати минут, прежде чем в квартире случится взрыв, что давало ему около пяти минут на то, чтобы спокойно забрать кристаллы и затем уйти.       Джейс помнил, что люди, которые вторглись к нему, были подростками из Нижнего города. Вероятно, им просто нужны были деньги. Джейс больше не заботился о своих материальных благах – месяцы, проведённые в аномалии, изменили его восприятие. Если эти предметы могли помочь детям выжить, он позволит им забрать их.       Джейс достал ключи так спокойно, как мог. Его руки дрожали, что было смешно, но он подозревал, что это было из-за того, что он сдерживал паническую атаку уже целых тридцать минут. Он сможет дать волю эмоциям, как только кристаллы исчезнут, как только он уничтожит их навсегда. Или что-то в этом роде. Он разберётся с деталями позже, и…       Дверь открылась, и Джейс ввалился внутрь.       Квартира была прекрасна. В ней было множество интересных изобретений, она была до потолка заполнена учебниками, и Джейс ненавидел её. Он ненавидел эту квартиру, потому что именно здесь он положил начало концу мира.       Что ж, тогда ему нужно было изменить это.       Джейс прошёл через первую комнату и осмотрелся – почти всё здесь можно было оставить для детей. Единственным опасным предметом были кристаллы. Даже то оборудование, которое предназначалось для них, можно было позволить забрать, так как никто не сможет разобраться в том, что это такое. Он схватил то, что искал, и…       – Э-э, мистер Талис, я полагаю?       Джейс резко обернулся. И упал на колени.       – Виктор, – прошептал он, едва осознавая, что ведёт себя как сумасшедший. Это действительно был Виктор. Его глаза были золотисто-карими, полными света, полными прощения. Джейс хотел греться в его сиянии. Джейс хотел схватить его и никогда не отпускать; заставить Виктора быть рядом с ним до конца времён, чего бы это ни стоило, потому что однажды он уже отпустил его. Это был его собственный идиотизм, затем это был идиотизм Виктора, а затем стало слишком поздно. Он не мог позволить, чтобы снова стало слишком поздно.       Виктор моргнул.       – Джейс. Джейс. Это ты?       – Я… – Джейс поднялся с колен и вытер глаза. Дерьмовый способ произвести хорошее первое впечатление… Виктор подумает, что Джейс сошёл с ума. В его голове уже начали формироваться смутные фантазии о настоящем будущем с Виктором, где они будут вместе работать над механизмами, но это было бы сложно воплотить в жизнь, если бы Джейс вёл себя как безумец. – Извини, да, я Джейс Талис. Ты просто… застал меня в неудачный момент. Вроде того.       – Нет, Джейс, – Виктор приблизился, и на секунду в его глазах промелькнул радужный блеск. – Это я.       Джейс знал, что не стоит позволять своему сердцу надеяться, но, казалось, его сердце не собиралось его слушать. Он шагнул вперёд и позволил себе рискнуть:       – Когда мы положили начало нашей мечте, что, по моим словам, нам необходимо было сделать?       Виктор замер. Он молча нахмурил брови, и, проклятье, Джейс был готов умереть в этот момент. Если это была глубокая галлюцинация, которая происходила в его голове, пока они распадались на частицы, то оно того стоило.       – Думаю, это было «раскрутить его», верно? – медленно произнёс Виктор со своим характерным акцентом.       Джейс уставился на него.       – Я не… – глаза Виктора были такими выразительными, а его лицо было таким полным жизни. – Я не знаю, то ли это, что ты хотел услышать, но…       Джейс бросился к нему. Объятие едва не сбило их обоих с ног, но он ни о чём не жалел – Виктор снова был в его руках, и Джейс точно знал, что будет бороться за эту жизнь всеми оставшимися силами.       – Боги, Виктор, это ты, – пробормотал он в его кожу, в его бледную, тёплую кожу, чувствуя, как напряжение покидает его с каждым мгновением. – Это ты, это действительно ты.       – Ты… ты чувствуешь облегчение, узнав об этом? – голос Виктора вибрировал на губах Джейса, когда он прижался лицом к изгибу его шеи. Он хотел шептать слова благоговения, запечатлевая их вдоль ключицы, рассказывая об облегчении, которое он испытывал, действиями, а не словами, но это было невозможно. Они были партнёрами – но никогда не были такими партнёрами. Они были чем-то бо́льшим, и одновременно чем-то меньшим, потому что именно это и происходило, когда у идиота вроде Джейса Талиса было всё, чего он хотел, прямо перед ним – он просто не был способен оценить важность этого и в итоге терял.       – Облегчение? – Джейс отстранился, но тут же сдался и положил ладонь на щёку Виктора. Он был мотыльком, летящим на пламя; он желал больше никогда не расставаться с Виктором. – Конечно, я чувствую облегчение. Это ты.       – Я не… – глаза Виктора блестели от непролитых слёз. – Джейс, я этого не заслуживаю. Я не заслуживаю твоего прощения, – он произнёс это слово с такой горечью, что Джейс моргнул; тем не менее, мгновением позже он мягко улыбнулся.       – Если на то пошло, то я тоже не заслуживаю твоего прощения, – просто и искренне сказал Джейс. – Вик, я пытался убить тебя. Мне это почти удалось. Мне это, по сути, удалось. Ты не заставишь меня уйти, говоря о своей вине, потому что моя вина не меньше.       – Я не… – Виктор всё ещё пытался убедить его, насколько он ужасен, и улыбка Джейса становилась всё более и более искренней при виде этого. Он любил этого человека. – Я руководил культом коллективного разума, Джейс, это имеет значение, я…       – Что ж, для меня это не имеет значения, – Джейс провёл большим пальцем по скуле Виктора. – Что ты сделал, что ты можешь сделать – всё это неважно. Ты – это по-прежнему ты, и это всё, что мне нужно.       Глаза Виктора шарили по его лицу в поисках лжи, но Джейс был уверен, что он её не найдёт. Даже если Джейс никогда не был самым проницательным, когда дело касалось политических игр, он знал, во что верил, а во что – нет. Он верил в Виктора больше, чем во что-либо другое, поэтому не собирался отказываться от него. Джейс уже сделал это раньше, и это оставило в его груди дыру размером с солнце, такую же обжигающе горячую. Он не собирался повторять этого снова.       – Я ведь не могу заставить тебя не прощать меня, верно? – пошутил Джейс. – Так что…       Виктор яростно покачал головой.       – Нет, ты не можешь… я прощаю тебя, Джейс.       – Так что просто перестань сопротивляться и прими, что в моём случае всё точно так же, – Джейс чувствовал, что мог воспарить со всеми эмоциями, бегущими по его венам, поэтому он рискнул и сделал ещё один шаг вперёд: прижался лбом ко лбу Виктора, наслаждаясь теплом его близости.       Виктор вздохнул. Он посмотрел на Джейса сквозь ресницы.       – Это будет непросто.       – Я знаю.       – Я серьёзно, Джейс. Мы пытались убить друг друга. Стать… снова стать друзьями в любой форме потребует работы и времени, и нет никаких гарантий…       – Нет никаких гарантий ни в чём, – запротестовал Джейс. – Если ты не хочешь меня, тогда да, я уйду. Забуду тебя, забуду всё, что было. Попытаюсь забыть. Но ты для меня важнее, чем Хекстек, чем моё будущее, чем… чем я сам. Любые усилия, в результате которых я получу шанс быть с тобой, более чем стоят того.       Джейс почувствовал биение пульса Виктора своей кожей, когда снова положил левую ладонь на его лицо, погружая его в колыбель своего тепла.       – Глупый человек, – пробормотал Виктор, но Джейс почувствовал его улыбку своей ладонью, поэтому подумал, что в итоге всё было в порядке.       Дверь, ведущая на балкон, распахнулась; внутрь комнаты ввалились четверо детей.       – Ох, чёрт. Кажется, он всё ещё здесь, ребята, – раздался голос молодого парня.       Джейс глубоко вздохнул, а Виктор начал смеяться. Это был такой яркий, прекрасный смех. Джейс провёл бы остаток дней в ежедневной борьбе со своей виной, если бы это означало, что он сможет видеть, как Виктор смеётся вот так.       Виктор отошёл от него, но его пальцы на секунду задержались на пальцах Джейса. Пытаясь сконцентрироваться на текущей ситуации, Джейс повернулся к четырём детям. Чёрт, это действительно была Вай – он мог видеть это по ярко-розовым волосам ребёнка и её защитной позе.       – Привет, дети, – сказал Виктор. – Полагаю, вы здесь, чтобы ограбить моего хорошего друга?       – Это твой друг? – сказала Вай, подняв брови, но прежде чем она успела продолжить, юная синеволосая девчушка подпрыгнула и воскликнула:       – Ого! Ты из Нижнего города?       Виктор моргнул. Он оглянулся на Джейса, и они оба одновременно поняли, что эта девочка – Джинкс.       – Да, это так, – сказал Виктор. – Я бы встал на одно колено, чтобы представиться, но, боюсь, моя нога будет протестовать, а она уже злится на меня за то, что я прошёл весь этот путь сюда.       Глаза маленького ребёнка расширились.       – Я не знала, что кто-то из Нижнего города может быть здесь.       – Он, наверное, стукач или что-то вроде того! – прошипел парень с широкими бровями, и подросток рядом с ним толкнул его локтем.       – Нет, не стукач, – со смешком возразил Виктор. – Я – учёный. Если вам очень-очень повезёт, и вы сможете быть очень-очень полезны, то жители Верхнего города могут взять вас к себе, чтобы помогать им, – он нахмурился. – Хотя «повезёт» – это, возможно, не то слово. Подозреваю, у вас четверых более чем достаточно связей, чтобы вы захотели остаться внизу, а?       Джинкс кивнула пару раз. Вай встала перед ней, уже хмурясь и готовясь защищать. Это было бы милым зрелищем, если бы Джейс не знал их потенциального будущего.       – Что ты пытаешься сделать, старик?       Старик. Джейс едва сумел сдержать смех. Недостаточно хорошо, судя по быстрому сердитому взгляду Виктора.       – Я просто сопереживаю коллеге-изобретателю. Подозреваю, что эти ребята там… – Виктор указал подбородком на маленькие гранаты, торчащие из кармана Джинкс. – …её собственные изобретения, не так ли?       Джинкс взволнованно кивнула. Боги, она была всего лишь ребёнком.       – Да. У меня есть имена для них и всё такое!       – Это замечательно. Учёные должны знать математику и арифметику, но мы также должны быть креативными, – в глазах Виктора загорелась искра, которую Джейс не видел уже много лет. Когда он потерял интерес к творчеству? Произошло ли это после того, как совет заставил их делать всё больше и больше вещей для прибыли Пилтовера вместо чего-то, что могло бы помочь людям? Может быть, это случилось, когда Джейс бросил его, оставил Виктора позади ради идеи славы и власти?       Какой бы ни была причина, прошло слишком много времени с тех пор, как он видел этот взгляд.       – Вот что я вам скажу, – Виктор посмотрел на Джейса, приподняв одну бровь, и ох, у него был план. Хорошо. Джейс слишком увлёкся мыслями о своих собственных ошибках и слепых страстях, чтобы мыслить рационально сейчас. – Джейс забудет о том, как вы четверо вломились к нему, если вы пообещаете завтра прийти к нам и отвести в Нижний город.       Вай нахмурилась.       – Я думала, что ты оттуда.       – Верно. Но я не был там в действительности уже почти пять лет, – со вздохом признался Виктор. – Когда я был там в последний раз, Вандер и Силко были братьями по оружию, и я знаю, что с тех пор это изменилось.       Джинкс нахмурилась, а глаза Вай потемнели.       – Ага, – кратко сказала она. – Изменилось. Чего ты хочешь от них?       – Я надеюсь предложить одну идею тому, у кого больше всего влияния в Линиях – идею о том, как улучшить благополучие всех людей Нижнего города. Если вы сможете завтра отвести туда меня и моего друга, мы отпустим вас и никому ничего об этом не расскажем.       – Мы даже добавим парочку бесплатных вещиц, – вмешался Джейс. – Для тренировок учёного-стажёра, – он подмигнул Джинкс, и та хихикнула в ответ, как семилетняя девчушка, которой она и была сейчас. Казалось удивительно легко считать этого ребёнка очаровательным, пока он не вспоминал, кем она была. Или, ну, кем она могла бы быть. Оставалось надеяться, что без этого взрыва их жизни сложатся иначе.       Вай оценивающе посмотрела на Джейса и Виктора, стоящих рядом. Она была слишком независима для подростка, и Джейс задумался, как мало он на самом деле знает о Нижнем городе.       – …хорошо, – выплюнула она, – но мы возьмём ещё вещиц в качестве залога. Мы рискуем своими задницами, находясь здесь, знаете ли.       Виктор открыл рот, вероятно, чтобы поторговаться, но Джейс не переживал об этом. Всё, что ему было нужно – вцепиться в Виктора, не позволяя ему никуда уйти, и сбросить эти проклятые кристаллы в самые глубокие ямы ада.       – Я не против, – Джейс порылся в своём столе и достал оттуда два своих определённо не взрывных механизма. Он бросил их детям. – Просто вернитесь сюда завтра к шести вечера.       Вай коротко кивнула, и двое парней последовали её примеру. Джинкс дурашливо отсалютовала им. Виктор улыбнулся ей, и она снова хихикнула.       Четверо детей покинули комнату, громко гремя своей сумкой. Ну что ж. Как уже было сказано, Джейс не отличался проницательностью.       – Они определённо украли у тебя больше вещей, чем ты им дал, – пробормотал Виктор, когда дети захлопнули за собой балконную дверь.       – О, я знаю.       – И ты им позволил?       – Мне на самом деле ничего из этого не нужно, – Джейс обвёл жестом огромную комнату. – Если бы я беспокоился о финансировании, то просто изобрёл бы то, что мы уже сделали за десятилетие. Кроме того, я… – он запнулся. Такая откровенная искренность заставляла его волноваться, но сокрытие своих настоящих намерений в прошлом не принесло ему ничего хорошего в жизни. – У меня есть ты, – неуклюже закончил Джейс.       Виктор не улыбнулся, но его лицо расслабилось, а взгляд смягчился.       – Это… хорошо – быть здесь с тобой, Джейс, – он провёл ладонью по волосам, и знакомый укол желания пронзил позвоночник Джейса. Прошло некоторое время с тех пор, как он смотрел на Виктора и мог просто любоваться им без какого-либо обременительного чувства вины или напоминаний о собственных неудачах. Виктор был так беззастенчиво красив; Джейс понимал, почему он в итоге приобрёл культ верных последователей.       – Ага, – Джейс сглотнул, игнорируя то, как его глаза привычным образом следили за пальцами Виктора и представляли их переплетёнными с его собственными, гладящими его по спине, впивающимися в его кожу. – Ага, у меня такое же чувство.       Виктор весело улыбнулся, глядя на него.       – Ты был таким красноречивым раньше, а теперь? «У меня такое же чувство?» Боюсь, ты потерял хватку.       Виктор протягивал ему оливковую ветвь – он пытался показать, что тоже очень этого хотел, что тоже хотел исправить тот беспорядок, который они оба создали в их отношениях. Джейс немедленно принял это.       – Трудно думать, когда четверо детей только что так легко вломились в мой дом, хотя вокруг полно миротворцев.       – Джейс, прошу тебя, – сказал Виктор с усмешкой. – Миротворцы никогда не были хороши в своей работе. Ты просто был слишком слеп, чтобы заметить это раньше.       – Не моя вина, что я предполагал компетентность… Особенно если учесть, что я постоянно находился в окружении таких людей, как ты, – было слишком легко вернуться к этому поведению, к их обычным подшучиваниям. – Серьёзно, Вик, ты чертовски хорош в своей работе. Я слишком привык к этому.       Виктор тихо рассмеялся. В комнату ворвался порыв ветра, взметнув страницы заметок.       Джейс постучал пальцем о палец.       – Я… что мы теперь будем делать?       – Жить, я полагаю, – прогудев, сказал Виктор. – В конечном итоге, мне, разумеется, придётся решить проблему со своей болезнью, но у нас есть ещё десять лет, чтобы разобраться с этим. Кроме того, я доверяю тебе.       Я доверяю тебе. Боги, это заставило что-то вспыхнуть в груди Джейса.       – Я приложу все усилия. Клянусь, – в этой временной линии Виктор не умрёт. – Как ты думаешь… можем ли мы вмешаться ещё больше?       – О, конечно, – Виктор, рассеянно глядящий вдаль, повернулся к нему. Его ухмылка была игривой и острой. – В конце концов, мы же учёные – нам положено вмешиваться.       Джейс уставился на него. Прежде чем он позволил сомнениям поколебать свою решимость, он мягко взял Виктора за руку.       – Да, – прошептал Джейс. – Думаю, именно это мы и делаем.