Последняя договоренность

      Первое, что почувствовал Ки Хун, как только проснулся после своей долгой отключки, так это ноющую боль в районе виска, что периодично то угасала, то вновь возгоралась с новой силой.       Удар прикладом обошелся ему потерей сознания, при котором всё, о чем он мог думать — это Чон Бэ, что все то время смотрел ему в душу стеклянным, мёртвым взглядом, пока сам весь истекал ещё теплой, свежей кровью, его лучший друг, что умер на его глазах. Умер руками того, против кого они вместе боролись.       Удар пульса внутри участился, а мозг, как киноплёнка, круговоротом прокручивал воспоминания об убийстве Чон Бэ, убийстве Ён Иля, чьи последние вздохи он слышал по рации, о перестрелке и о тех, кто ещё остался в жилом корпусе. «В какой момент всё пошло не по плану» — Думал 456-ой, глубоко дыша, пытаясь разогнать навязчивые мысли и дать собрать в себе всю оставшуюся волю.       Сознание потихоньку начинало проясняться, и Ки Хун наконец осознал, что его движения прямо сейчас сковывали тугие веревки, сильно натирающие запястья, а сам он сидел в неведомом ему ранее месте, где повсюду несло алкоголем и табаком. Свет, через натянутую на глаза повязку, почти не проходил, мужчина не мог даже описать место, где он находится. Единственное, что сейчас было ясно - Он схвачен, и ждать спасения товарищей было бесполезно.       — Здравствуй, 456-ой номер. — С приглушенным эхом раздался знакомый грубый голос. — Как вы себя чувствуете? — В это время так же громко был слышен «чпок» от пробки бутылки и последующий звук наполняющийся бокал жидкости.       Все это время прямо перед героем тихо сидел виновник всей этой «веселой» игры на выживание и смиренно смотрел, как он дергался и метался, пока пытался проверить обстановку. «Твою мать…» — Внезапные ассоциации с его первой игры сразу же накрыли Ки Хуна, заставляя теперь вспомнить прошлое. В точно такой же напряженной атмосфере он сидел один на один с этим кровожадным ублюдком. Незадолго до этого он точно так же лишился своего близкого друга, что умер на его глазах. А на фоне разговора все так же был слышен звук разливающегося алкоголя.       Чувство обычного недопонимания резко сменилось на вопиющую ненависть, обиду и злость на монстра, что заставил его пройти через это, заставил смотреть на смерть тех, кто был ему дорог, заставил драться за эти жалкие бумажки, каждая из которых полностью пропитана кровью тех, кто не дожил до конца этой бойни.       — Смеешь ещё спрашивать как я себя чувствую?! — Выкрикнул в ответ Сон, обрывая тишину вокруг громким звоном по всему периметру. — Ты, тварь, убил моего лучшего друга прям передо мной! Последнего, что остался в моей жизни! Последнего дорогого мне человека!! И ты спрашиваешь, блять, как Я себя чувствую!? — От острого крика, направленно прямиком на объект перед ним, 456-ой чуть не сорвал себе глотку. В эти слова он вложил все оставшиеся силы, что остались в нем, всю накипевшую злость, от чего впоследствии начал откашливаться и жадно вдыхать воздух.       Ведущий никак не отреагировал на такой эмоциональный всплеск, а лишь с цоканьем поставил стеклянный бутыль на стол и безмятежно отпил глоток из бокала.       — Чего, сказать нечего!? Мудачье в масках… — Молчание со стороны лишь больше раздражало Ки Хуна. — Развяжите меня быстро! Скотины, вы мне жизнь разрушили! — Хоть со стороны это и выглядело жалко, но по другому в этот момент мужчина реагировать никак не мог. Стресс и страх от непонимания ситуации заставляли инстинктивно бросаться угрозами и оскорблениями, даже если хозяином ситуации в данном случае являлся далеко не он.       — Разве мы не дали того, что обещали? Теперь вы богаты. Богаты, благодаря нам. Вы смогли заплатить за все долги, что сами по собственной глупости и набрали. — Невозмутимо ответил ведущий.       — Не сдались мне ваши чёртовы деньги, если в итоге у меня никого не осталось... — Хрипло пробурчал мужчина, с отчаянием нахмурив брови.       —Вы могли жить мирно и припеваючи, могли наконец навестить свою любимую дочурку, которую вновь бросили из-за своей наивной мысли о свержении огромной системы игр. — Фронтмен говорил медленно и невозмутимо, каждой фразой капая на совесть игрока и давя на его чувства. — Не мы тянули вас сюда все эти три раза, вы всегда приходили добровольно. Возможно, ваш друг бы все еще жил, если бы вы сели тогда в самолёт. Возможно, ваш друг Сан Во стал бы счастливым победителем вместо вас, если бы вы когда-то вновь не обратились по визитке и не подписались бы на продолжение игры. Все это — последствия вашего выбора.       Ки Хун, поджав губы, тихо слушал, все больше начиная жалеть, что вообще затеял все это. Возможно, не поторопившись бы он, обдумав бы план ещё тщательнее, убедившись во всех аспектах, то все бы вышло, и этой игры бы вообще не состоялось. Чон Бэ мог бы выжить, как и другие игроки, что даже не знали о подводных камнях этой «заманчивой» визитки, по которой они обратились. Но сейчас, смотря назад, единственное, что хотелось бы сейчас спросить, это:       — Почему… — Почти что шепотом сказал 456-ой, склонив голову в пол. — Почему меня не убили? Почему я все ещё тут!?       Человек напротив молча прожигал героя взглядом, долго прокручивая фужер с шампанским.       «Кем он был? Кто этот козёл, эгоистично думающий, что имеет право распоряжаться чужими жизнями!? Такой же мелкий мерзавец, возомнивший себя богом в свои-то года, как тот квадрат, один из розовых начальников, или сумашедший дед, на старости лет захотевший поразвлечься за счет чужих жизней!?» — Прокручивал 456-ой варианты в голове. Этот вопрос волновал его больше всего. Больше всего ему хотелось просто взять и разбить эту чёртову маску и после разбить лицо ублюдку, скрывающемуся под ней. Вот была бы возможность…       — Все потому что, господин Ки Хун, у меня для вас есть предложение… — Наконец спустя время ответил ведущий.       От обращения по имени игрок на мгновение дёрнулся и заёрзал.       —… Предложение? — Настороженно повторил 456-ой, уже чувствуя растущее напряжение. Что ему вообще понадобилось от него!? У него нет буквально ничего. Ничего, кроме денег, которыми он сам его и наградил!       —… Удовлетворите меня. — После этой фразы тишина, и так все это время царившая в комнате, вдруг резко стала давить на барабанные перепонки, навевая внутри тревогу.       — Ч-чего!? — От удивления, смешанного с возмущением, голос 456-го дрогнул, а лицо скривилось в недоуменном выражении. Если бы его глаза сейчас были открыты, было бы наглядно видно его смущенный взгляд, направленный прямиком на источник голоса напротив него.       — Я хочу чтоб вы удовлетворили меня. — Точно так же невозмутимо повторил Фронтмен.       — Да ни за что в жизни! Вы за кого меня принимаете!? Хоть убейте прям тут! — Возмутился игрок, начав суетливо биться на стуле, чуть ли не падая. Да как же… Фу! Фу!! — После всего, что вы мне сделали!… да вы вообще можете спрашивать такое!? Я вам что, потаскуха какая-то!? — Весь его непоколебимый вид в один миг полностью испарился, сменившись на прежнего эмоционального и темпераментного Сон Ки Хуна, каким он запомнился.       — Я не предлагаю делать это за просто так, не смотря на всю мою власть над вами прямо сейчас. — Чутка насмешливо сказал ведущий. — Взамен я предлагаю вам выбор…       — Ни при каком случае я не стану унижаться настолько, чтоб…! — Прежде чем 456-ой закончил свой эмоциональный всплеск, человек напротив резко выстрелил куда-то сбоку от игрока, мгновенно затыкая мужчину. Казалось, что пуля пролетела прям мимо Сона, почти что попав ему в черепушку.       — Если снова перебьете меня, 456-ой номер, я прострелю вам колено. — В своем привычном тоне предупредил Фронтмен. — Перебьете ещё раз — прострелю второе. И, обещаю, это никак не помешает вам продолжать играть в мои игры, даже не смотря на ваше состояние.       Нутро Ки Хуна судорожно сжалось. Желание поогрызаться и повосклицать мгновенно пропало вместе с его самоуверенностью, что сменилась осознанием настоящего страха за свою жизнь. «Нужно держать себя в руках, нельзя поддаваться эмоциям» — Думал игрок. Но как продолжать сохранять самообладание и спокойствие смотря на все недавно произошедшие события, виновник которых сидит и продолжает морально доводить его своими идиотскими предложениями. Зачем ему вообще понадобился Ки хун?? Почему именно он!?! Разве нельзя было заставить кого-то из его же гребанных работников сделать это!? Игрок лишь нервно сглотнул и молча закусил губу, не издавая больше ни слова.       — Вы можете отказаться и остаться ни с чем. Я просто отпущу вас и вы благополучно продолжите игру вместе с остальными участниками, будто никакой встречи между нами не было. Впредь вас будут держать под постоянным надзором, чтоб вы больше не посмели срывать проведение игр. Но… — Фронтмен сделал паузу, игрок перед ничего не ответил, продолжив молча сверлить пол, внимательно слушая. — Разве бы вы не хотели увидеть фронтмена наяву, без маски? — После этих слов Ки хун обескуражено бросил взгляд в сторону ведущего.       — В смысле…? В-вы это серьезно?!… — Всё ещё не веря в услышанное, спросил Сон.       — Совершенно серьезно, 456-ой. — Коротко, без каких-либо объяснений ответил надзиратель на явно риторический вопрос. В этот момент где-то глубоко внутри игрока проснулся животный интерес. Захотелось непременно узнать, кто сидит за маской черного ублюдка, захотелось отбросить весь гуманизм прочь и просто вырвать ему глотку, растерзать её в клочья. Но… но ведь не может такого быть!! Как фронтмен самостоятельно способен предложить это самоубийственное условие!? Сон совершенно не понимал в чем может быть подвох. Не просто ведь взять и сделать… ему приятно?… это не может быть так просто! Его точно потом заставят работать на него! Заставят пойти против союзников! Застрелят его в конце концов!! — Но только при условии что вы будете держать рот на замке и это останется лишь между нами. — Сухо добавил он в конце. «Это всё?…» — Самонадеянно подумал игрок.       — Ну… И… что означает «удовлетворить» в вашем случае? — робко исподлобья спросил Ки хун. Он не хотел верить в то, что ему приходится это спрашивать.       — Думаю вы сами прекрасно понимаете, что я имею ввиду. — Дразняще выпалил ведущий. Ки хун смутился: он до конца надеялся что это лишь его больные домыслы. Ему хотелось в это верить.       — Вы ведь… не будете ничего со мной больше делать? Ну, то есть мы не будем… — Продолжал с опасением расспрашивать Ки Хун. Но в ответ лишь последовало недоуменное молчание. — Просто… понятно же, ч-что Я… Я не хочу спать с мужчиной! Я же не какой-то там… — Нервно начал оправдываться Ки Хун, ёрзая плечами, чувствуя явный дискомфорт от витающей атмосферы вокруг. Спрашивать об этом было неистово стыдно, ведь воображение уже бурно представляло в голове самые страшные и мерзкие сцены.       — Вы не хотите анального секса? — Благосклонно договорил вместо него Фронтмен. Мужчину вмиг передернуло от настоль прямолинейной формулировки. — В прочем, если это ваше условие, то я выполню его.       — Нет, не может быть всё настолько легко!! Здесь явно есть подвох, вы не сможете переманить меня на свою сторону! Никогда!! Никогда я не буду вашим сообщником, мрази!! Никогда!!! — Даже не смотря на бушующую от тревоги кровь в венах, продолжал упираться Ки Хун.       — Не волнуйтесь, господин Сон, у меня нет цели заставить вас работать на себя. Я изначально знал, насколько бесполезен этот номер. Я не выдвигаю вам подобных условий, вы просто должны сделать то, что я вам озвучил. — Непонятно, облегчило ли это ношу 456-го или наоборот, осознание настолько простой сделки лишь усугубило его состояние. Ведь если подумать… это реально выгодный для него вариант. Без предательства, без угрозы его жизни, без какой-либо сложной работы, и сами условия фронтмена говорят ему о том, что все останется только между ними.       Но легкое удивление постепенно сменялось на замешательство и конфуз. Потому что… он сейчас реально задумывается над предложением ведущего!? Над предложением где он должен буквально унижать перед ним свое достоинство!? Внутри Ки Хуна прямо сейчас происходила борьба двух мнений, между: « Я хочу увидеть его…Хочу увидеть этого ублюдка. хочу сломать ему челюсть!!» и «просто уйди, просто уйди! просто забудь и уйти!!». Неопределенность постепенно выводила мужчину из себя, заставляя сжать в гневе кулаки: «Боже, почему это происходит именно со мной!?».       — …Только если я сорву её самостоятельно. — Наконец, стиснув зубы от ненависти, ответил Ки хун, после долгих раздумий. Животный интерес всё же победил его моральные ценности.       — Тогда мы договорились. — к неожиданности беспрекословно согласился диктор. — Можете начинать.       Но первое время Ки Хун наоборот, будто приклеившись к стулу, не желал двигаться. Кажется, он всё ещё не полностью осознал, что будет происходить прямо сейчас. Всё еще отрицал, что почти добровольно согласился на это. В голову сразу посыпались сомнения и желание вернуть свои слова назад. Только он не может, ведущий вряд ли даст ему эту возможность. Холодные мурашки покрыли всю его спину, а руки в тревоге затряслись. Но, крепко сжав их в кулаки, он нашел в себе волю предпринять первое действие.       Он не был привязан конкретно к стулу, его руки лишь были переброшены за спинку для легкой поддержки, поэтому первое, что он сделал, так это попытался перебросить их назад к себе.       Как только это случилось, неожиданно для мужчины тяжесть тела перевесила его и он с грохотом впечатался щекой в кафельный пол. В приступе боли тело рефлекторно скукожилось, а из уст вырвался болезненный стон. Фронтмен все еще продолжал молчать, и прожигать своим взглядом Ки Хуна, который чувствовал это даже через повязку.       — Агх! Развяжите меня! И снимите с меня эту тряпку, я ведь даже не дойду! Как я буду вас у-удовлетвор-ять!… по вашему!? — Снова перешел на возгласы 456-ой, все еще морщась от ушиба.       — Господин, это решение принято в целях личной безопасности, я не могу развязать вас — Сухо ответил диктор, одновременно шумно отпивая глоток алкогольного напитка. — Я верю в то, что вы сможете добраться. Я нахожусь прямо перед вами.       «Ну конечно! Отличное решение чтоб поглумиться!» — пробубнил себе под нос 456-ой, не без труда вновь перевернувшись на колени. Мелкими ползками, постоянно опасаясь вновь рухнуть на пол, он проковылял ещё пару сантиметров, прежде чем его грудь упёрлась в чьи-то твёрдые колени.       Неожиданное столкновение заставило Ки Хуна слегка вздрогнуть и рухнуть на свои голени. До этого ноги ведущего были скрещены, но после ощутившегося столкновения, мужчина внезапно поменял свое расположение: раздвинул ноги по разным сторонам между игроком, а так же, походу, для удобства самого Сона, подсел ближе. Каждое движение со стороны диктора вызывало неконтролируемую дрожь ни то от смущения, ни то от некой паники. Почти что каждое изменение в его расположении Ки Хун остро чувствовал, слышал, и от этого постоянно вертел головой в разные стороны. По факту, голова — единственное, чем он мог сейчас свободно двигать.       — Я, по правде говоря, вообще не знаю как это делать. Да и не делал этого никогда… — Робко произнёс Сон, поджимая плечи и глядя перед собой. Он чувствовал нарастающее напряжение, ощущал совсем уж близкий контакт с тем человеком, которого всей душой ненавидит, и от этого начинать было ещё более стыдно и позорно.       — Доверяйте своим наблюдениям, господин Ки Хун. — Теперь грубые динамики ведущего были слышны прям перед носом. — Вспомните, как это делали в фильмах или книгах. Вспомните, как ублажала вас ваша жена. — Эта фраза окончательно разорвала нервы игрока.       — Да как ты вообще смеешь говорить что-то про мою жену!? — Он поднял голову к верху, почти что покраснев от гнева, шатаясь во все стороны. — Мудила, Да я тебе член оторв… — В этот момент Ки хун почувствовал приставленное к его лбу металлическое дуло, распространившее свой холод по всему телу.       — И запомните, Сон Ки Хун, если вы причините мне вред, ваши мозги мгновенно разлетятся по всему периметру этой комнаты. — Даже через надетую маску можно было ощутить направленный прожигающий его до дыр взгляд. Дуло надавило на черепушку ещё сильнее и, казалось, уже оставило там свой отпечаток. — Лучше заткнитесь и сосите молча. — Только когда боль от давления пистолета вынудила 456-го опустить голову обратно перед собой, источник холода пропал со лба и переместился на левое колено.       Ки хун, уже слегка вспотевший, полный злости, страха, ненависти и отвращения одновременно, глядел в одну точку, от которой веяло непереносимым жаром, ощущавшимся даже через брюки. Ещё дольше оттягивать неизбежное уже не было смысла. «Лишь бы это быстрее закончилось…» — обреченно выдохнул мужчина.       456-ой подтянулся ближе к сиденью и аккуратно наклонился, надеясь не столкнуться к телом другого человека. Но в конечном итоге нос игрока все же неаккуратно уткнулся в складку брюк, натыкаясь на абсолютно застёгнутую ширинку. Сон быстрее отпрянул от неё, понимая лишь одно: «Молнию тоже ему придется расстёгивать самостоятельно.».       Фронтмен продолжал молча наблюдать над борьбой Ки Хуна с застёжкой, одной рукой всё ещё держа пистолет на колене, а другой ненапряжно мотая бокалом в руках, переодически отпивая глоток. Смотреть за жалкими попытками 456-го совладать с собой было поистине потешно. Энтузиазм подобный тому, что был на начало их разговора, уже подутих, но наблюдение начала хотя бы какого-то действия заставлял потихоньку возвращать интерес Ин Хо. Был бы Ки Хун чу-чуть побыстрее…       Несколько неудачных попыток, почти во всех местах облапанный носом игрока пах, и наконец Зубы крепко схватились за мелкую застежку, и с громким скрипом молния расстегнулась. Жаркий пыл бросился в лицо ещё сильнее, И резвость Ки Хуна резко снизилась. Постепенно ему становилось душно, будучи окруженным теплом чужого тела, хотелось поскорее отодвинуться и просто вдохнуть свежего воздуха.       Следом, с таким же чувством отвращения, Ки хун попытался проделать те же действия с нижним бельем партнёра. Схватился первый раз, оттянул, но резинка на бомберах не далась ему с первого раза. Натяжение не давало быстро сделать то, что ему нужно. Она просто каждый раз отскакивала назад, один момент даже заставив диктора почти неслышно охнуть. Несколько попыток лишь увенчались истощением сил, а после челюсть и вовсе перестала поддаваться, и Сон с измученным глухим стоном завалился на колено ведущего, глубоко выдыхая и щекоча его кожу через все ещё полуспущенные брюки        Фронтмен решительно схватил раскрасневшееся лицо Ки Хуна, который в первый момент попытался отвернуться от внезапного физического контакта. Сжав его щёки ладонью, он поднял его голову прямо на себя и постепенно нагибался к нему все ближе, ни на секунду не прекращая с ним контакта. Ки хун сразу же начал брыкаться, пытаться вертеть головой, будто ловя судорогу от каждой секунды действия — «Не так близко, не так близко!!»       — Вам нужна моя помощь, господин Ки Хун? — Всё, что прошептал Фронтмен ему на ухо. Никакого замечания за медлительность, за причиненную боль от резинки, лишь предложение ускорить этот долбанный процесс.       — Д-да, не помешало бы… — Недоуменно промямлил в ответ 456-ой, то ли дело не прекращая попыток отпрянуть подальше от жутко дышащего через маску ведущего. — Только отпустите меня!       Тело ведущего грузно приподнялось над игроком, от чего узник почти рефлекторно пригнулся назад. Пару секунд шуршания, и вот диктор вновь принял свое прежнее положение, снова схватив голову Ки Хуна и принужденно пододвинув его почти в притык меж своих ног.       Теперь к духоте, жару и тесноте присоединился ещё отторгающий запах чужой кожи, тела, пота и… возбуждения. Сон не мог ни увидеть ни потрогать в каком состоянии находился сейчас чужой член, это вынуждало его сомневаться в своих действиях и медлить. Он даже не понимал, с чего ему начинать, что вообще надо делать.       Ки Хун вя-яло открывает рот и подносит его ближе к интимному объекту, слегка высовывает язык и-и… Как только он почувствовал им чужую головку, то в ту же секунду отшатнулся, прерывисто постанывая. Он не может. Он никогда не думал что будет делать кому-то минет, особенно самостоятельно, особенно своему врагу. Это невозможно! Это недопустимо! Как же это мерзко! 456-ой продолжал протяжно охать и тереться плечами. Верёвки постепенно начали доставлять ему дискомфорт и чувство тесноты, никак не прекращая дёргаться в попытках найти комфортное положение.       На его макушку аккуратно приземлилась рука ведущего, начиная гладить и путать его полуволнистые волосы, взъерошивая их в разные стороны. Это было своеобразным сигналом к продолжению. Следующим действием фронтмен стягивает локоны у себя в кулаке, не грубо, но нагло наводя «взгляд» мужчины обратно на орган, окрепший, по ощущениям, ещё больше от недавнего приступа игрока.       Ладонь диктора все ещё лежала на Соне, небрежно накручивая прядки и «играясь с ними». Наличие какого-то контакта будто дает фронтмену небольшую долю контроля над игроком, но Ки Хуну это наоборот, доставляло тревожное ощущение, что ему просто возьмут и вырвут клок волос без единого сожаления. С другой стороны, это было хорошей «мотивацией»       456-ой нервно облизал уже пересохшие от стресса губы, и наконец рывком заставил принять в себя член Фронтмена, захватив ртом полностью его головку. Пытаясь игнорировать мгновенно заполнившее его смущение, в позоре зажмурившись, он взял глубже, начиная медленно повторять свои действия раз за разом. Сверху от него ведущий издал совсем тихий протяжный стон. Будто он всё это время ждал этого, как снисхождение божества на землю. Это осознание сбивало Ки Хуна с толку ещё сильнее.       Фронтмен, отбросив голову, все еще не отрывая рук от чужих волос, не мог перестать довольно лыбиться через маску. Он и правда наконец дождался этого, как его член берёт горячий рот Сон Ки Хуна, почти что без его силы, как он пытается не сгореть от стыда, пока самостоятельно заглатывет орган того, кого намеревался убить. Как это потешно.       Мужчина продолжал делать регулярные покачивания головой вперед-назад, с каждым разом понемногу заходя глубже, стараясь игнорировать чувство тошноты у себя в организме.       — Знаете, Ки Хун, я приметил вас сразу, ещё в самой первой вашей игре. — Внезапно заговорил диктор с партнером, который все еще не останавливал свое «действо». Его тон отличался от его обычного, он будто стал более расслабленным, чем раньше. — Сначала я думал: «Этот неудачник даже до середины игры не доживёт.» — но вы оказались выше моих ожиданий. — Фронтмен довольно охнул, вдруг почувствовав лёгкий щекот от чужого языка, что в любом случае постоянно задевал его ствол, хоть игрок и явно старался этого избегать. — Вы действительно везунчик, Сон Ки Хун!       456-ого бесил этот издевательский «диалог». «Да пусть уже закроет рот!» — думал он у себя в голове. Он уже хотел резво отодвинуться, намереваясь снова бросить в ответ какую-то колкость, но его грубо притянули обратно, засадив член в его рот на максимальную длину, с приглушённым стоном. К языку набежала новая порция слюны, а горло судорожно сократилось, заставляя прокашляться.       — Только не обижайтесь на меня, господин Сон. Сейчас я думаю о вас совершенно иначе. — Фронтмен снисходительно опустил голову вниз, внимательно наблюдая за действиями своего «партнёра», медленно посасывающего орган, пока его голову крепко держит чужая ладонь, не давая оторваться. — Дам вам небольшой совет: Для хорошего минета надо так же активно работать языком, так легче добиться желаемого удовлетворения.       Ки хун стыдливо поморщился, чувствуя, как в животе начинает дико неприятно колоть. «Зачем он так прямо говорит об этом!?» — Очевидно, чтоб смутить его и доставить себе ещё больше удовольствия. Но теперь, в силу своего упрямства, хотелось сделать совершенно иначе, не делать так, как он говорит. Иначе это будет ещё более неловко.       Правда думать о неловкости в данный момент, когда чужой ствол уже внутри твоего рта, было совершенно бессмысленно. Терять уже было нечего. Ки хун, наплевав на всё свое стеснение, начал двигать языком по стволу, водить по нему круги, посасывать, переодически сопровождая это шумными выдохами. Рука фронтмена слегка обмякла, и, воспользовавшись возможностью, Сон отодвинулся подальше, чтоб одновременно с языком продолжить движение ртом с большей интенсивностью.       После нескольких быстрых толчков назад-вперед, Ки Хун наконец сумел отклониться назад, как только почувствовал, что чужая опора ослабла. Он наконец мог на секунду отдышаться, громко глотая воздух так, будто все то время делал это на одном дыхании. Всё лицо уже раскраснелось и покрылось множеством капелек пота, то ли дело постоянно катящихся по лицу, щекоча его кожу. Низ все так же предательски кололся, хоть 456-ой пытался это максимально игнорировать. Чувствуя, что этого ведущему не хватит, он все равно не хотел обратно возвращаться к делу, хотел побольше насладиться ощущениями пустоты в своем рту.       — Уже сдались? Я считал вас намного выносливее. — с насмешкой удивился диктор, снова глупо взъерошивая его волосы на макушке. — Такими темпами вы надолго засидитесь со мной.       «Да иди ты нахуй!» — Сквозь зубы еле слышимо прорычал Сон, самосостоятельно наклоняясь обратно. Он не верил, что эти идиотские провокации работали на него и задевали так сильно. Твою мать, будто он не способен сделать ебучий минет! Не способен просто быстро закончить всё это и вернуться обратно в игру!       Сон Ки Хун, ещё секунду обдумав свои намерения, обратно прилип к головке, щекоча её языком и одновременно причмокивая. Услышав свыше довольный выдох, он продолжил больше «играть» с чужим органом, стараясь вспомнить как делали это ему, пытаясь как можно быстрее довести член до предела. Он делал всё как можно резче и жестче, маневрировать языком по всему органу, от усталости начиная уже тихо мычать, как можно сильнее стараясь подавить это. Мокрые губы скользили и скользили по пропитанному биологической смазкой члену, пока чужие руки все сильнее сжимали его волосы в приступе наслаждения, а ведущий, своим неестественным голосом наслаждено охал. Чувствуя несколько негрубых толчков навстречу, Ки Хун ненадолго остановился прям у края головки, обжигая её жарким дыханием и вынуждая тело Фронтмена покрыться стаей мурашек, скрытых за тонной слоев одежды.       Ощущения, открывающиеся для Ин Хо за всё время действа, запомнятся ему на всю жизнь. Это нежное поглаживания вспотевших, от нелегкого труда, волос, напоминающие мягкую росистую траву после ливня, это растерянное лицо, внутри себя всё ещё горящее от конфуза происходящего, эту мучительную тягу между ног, которая не проходит, а лишь усугубляется с каждым глотком Ки Хуна, и это немыслимое желание… унизить 456-го, унизить его ещё больше. Чтоб он морщился и кривился от каждого его действия, его движения, его приказа. Хотелось просто схватить эту тушу и взять. Взять!… и вжать его со всей силы в пол, чтоб он треснул под этой тяжестью! Впиться в его тощую шею и схватиться так, чтоб шрам от чужих зубов напоминал ему об этом моменте, и смотреть, как из его рта будут нехотя и невольно рваться истощенные вздохи, крики, стоны и мольбы!       «М-м…» — Вдруг протяжно вырвался механический звук из под маски, как только почувствовал, что игрок резко проглотил до конца, до самого конца. Ведущий возбуждённо откинул голову… Просто взять и трахнуть. Прямо тут. Прямо сейчас. Да так, чтоб потом этот позор он вспоминал всю свою жизнь. Ин Хо подтянул одну ладонь к маске и продолжал вслушиваться в тихий шлепающий звук, производимый каждый раз когда губы господина Сона бились об лобковую область ведущего, в скользкий скрип и в иногда ненароком вырывающиеся звуки «партнёра».       В последний раз опустившись до конца, 456-ой, с всё ещё занятым ртом, горько выдохнул, а после медленно отстранился, создавая мокрую паутинку слюны, тянущейся от его губ непосредственно к чужому органу. Он устало опустил голову и, высунув от переутомления язык, глубоко и спешно дышал. В горле уже давно пересохло, очень сильно хотелось пить, но даже после нескольких попыток проглотить слюну, чувство изнеможения никуда не пропадало.       Всё, это был максимум его сил. Ещё дольше было уже нереально. Ки Хун не способен ещё дольше!! Почему со стороны все ощущения кажутся мимолетными, а на деле!… Ну сколько, сколько ещё можно!? Почему он не получает никакой помощи и знаков из «вне»!?        «Но я не обязан ждать его приказа. Мы не договаривались об этом.» — Вдруг осознал Сон, аккуратно поднимая голову вверх, прямо на фронтмена. — «Даже если этому говнюку недостаточно, это не значит, что я не выполнил своей части сделки» — Эти слова всё крутились в голове игрока, пока усталые глаза, направленные к верху, постепенно сверлили пустоту.        И Вот, Ки Хун всё же открыл рот, вдохнув побольше кислорода, намереваясь высказаться:       — Я… Сделал!! Всё!! Я Не Буду! Не Буду больше… — Вдруг выбросил игрок впопыхах промямленную фразу, отдаленно напоминающее то, что держалось у него в голове все это время.       Нахмурив Брови, он попытался повториться:       — Моя часть!… Я… сделал…— Его речь заплеталась, а воздуха на полноценное предложение постоянно не хватало, как бы он не старался. В конце концов он бросил эту затею, и, неловко опустив голову, прерывисто дышал. Он молча сглотнул: его разум плывёт, как расплавленное масло, а язык устал, будто он говорил, не затыкаясь, весь день напролёт. Сил сохранять трезвость своих намерений уже не осталось, а продолжать это унижение и подавно. Он просто надеялся, что его поняли и…       — Ох! — Глаза Сона внезапно Выпучились, как две копейки, как только он почувствовал жжение чужих губ прямо на своей шее. Настоящих человеческих губ…       Осознав это, Ки Хун, будто ошарашенный током, мгновенно зашевелился, задергался, в попытках отстраниться, импульсивно выкрикивая:       — Ч-что!? Твою ж мать! Н-не прикасайтесь ко мне, отвалите от меня! — 456-ой ежесекундно очнулся от своего транса, вдруг научившись вновь излагать внятно свои мысли. — Этого не было в нашем уговоре!!       Фронтмен на это лишь молчал, легонько придерживая другого за его макушку, не отпуская ни на минуту, продолжая оставлять небольшие поцелуи около шеи. Пока говорить ему было рано… рано…       Постепенно поцелуи становились всё грубее и грубее, постепенно стали оставлять всё более яркие и видные следы после себя, а сопровождающие это действо звуки становились всё громче. Суетливый 456-ой игрок всё не продолжал изворачиваться в лапах фронтмена, в бесполезных попытках отстраниться, но его реакция на каждое новое прикосновение не давала сомнений в том, что если не самому Ки Хуну, так его организму это было вполне по душе. Мужчина решительно сжал губы, пытаясь сдержать в себе рвущуюся наружу ругань. И после очередного поцелуя шея вдруг ощутила острое жжение крепко стиснувшихся на тонкой коже зубов, вырывая из игрока сдавленный хрип.       Настойчивость Ин Хо пересекла все границы, что еле держащееся на коленях тушка, к которой он так навязчиво прилип, попросту не выдержала его веса, и попятилась назад, завалившись на спину. Сам же ведущий остался сидеть на кресле.       Почувствовав хотя бы небольшую волю действий, Сон непременно отполз назад на пару метров, насколько позволяли ему частично обездвиженные конечности, упираясь локтями в пол. Он судорожно то вдыхал, то выдыхал, пытаясь либо что-то сказать в ответ, либо просто осознать произошедшее недавно.       «— Н-нет! Что он делает!? Что он собирается делать!?» — Нутро игрока в панике сжалось, Издалека послышался еле слышный шум подъёма ведущего, после чего неспешный шаг в сторону валяющегося узника. Сон Ки Хун рефлекторно поджал колени друг к другу, пытаясь хотя бы как-то «защитить» себя от наступающего оппонента.       — Вы сказали чтоб я сделал вам этот грёбанный минет! Я его сделал! Так почему вы лезите ко мне!! Моя часть уговора уже выполнена! — Почти отчаянно восклицал 456-ой, пока ведущий лишь молча перешагнул одной ногой через его торс так, чтоб Сон буквально лежал под ним, после чего медленно, специально действуя на нервы, опустился на колени, постепенно нависая над пленным.       Ки Хун хотел вновь отодвинуться назад, но движение ему преградила чужая рука, что упёрлась прямо около его головы, будто намертво прижимая его к полу без возможности пошевелиться. Сон почувствовал горячее дыхание у свое уха, сопровождающийся ехидным шепотом, холодящим до мозга костей:       — Господин Ки Хун, я ведь чувствую, как вы завелись лишь от одних моих губ. — Голова начала нервно гудеть, как только настоящий, реальный, неискусственный, голос Фронтмена дошел до разума 456-го. Его тон отдаленно напомнил ему одного очень знакомого ему человека… Но… но ведь это совпадение?… Совпадение!?… — В отличие от вас, я вижу ваше состояние прямо перед глазами: вы обильно потеете, весь трясётесь подо мной, пока я шепчу вам это, а напряжение между ваших ног, чувствую, скоро пропитает всю вашу ткань. — совершенно без стеснения бормотал Фронтмен, одновременно абсолютно голой ладонью ощупывая кожу 456-го за ухом, около шеи, постепенно переходя на ключицы.       Игрок, будто бы лишь сейчас осознавая свое состояние, лишь в отрицании замотал головой, ещё сильнее сжал колени, до боли в районе паха, и не желая признаваться самому себе в том, что…       — Чистая правда, господин Ки Хун, вы сейчас натурально возбуждены. Но я не осуждаю вас, а лишь хочу помочь вам справиться с этим. — В последний раз прошептал диктор, после чего вдруг грубо впился своими губами в чужие, в это же время продолжая щупать каждый сантиметр игрока, постепенно проникая под футболку.       Сон не хотел, не хотел понимать, что всё, что сейчас происходит с ним, весь пошлый срам, который он совершил ранее, все извращения, которые над ним сейчас совершает его заклятый враг, приносит ему острое, опьяняющее наслаждение, заставляющего его пах медленно разрываться от эрекции.       Тщетные попытки отвернуться от настойчивого поцелуя не помогли игроку, а просто дали возможность мужчине проникнуть ещё глубже ему в пасть, в действительности засасывая ещё сильнее, заставляя Ки Хуна мычать ещё громче и упрямее. «Это не правильно! Так не должно быть!» — Внутри Сона происходила война с самим собой, ведь с одной стороны он сейчас трётся и сосётся с тем, кто разрушил его жизнь, убил его друзей, отнял у него всё самое дорогое, но с другой… он делает это так дразняще и бесстыже, что организм 456-го игрока, давно не помнящий даже банальной ласки и отдыха, просто предательски обмяк и поддался искушению, даже не смотря на то, что именно за человек, или даже урод, с ним это делает. «Почему я так реагирую!? Что, черт возьми, со мной не так!?» — Он ведь правда надеялся, что всё закончится лишь на обычном минете!       Голая рука фронтмена бесстыдно бродила по всему рельефу груди Ки Хуна, проходила по каждой ямочке и холмику упругого пресса, заставляющего игрока втягиваться всё глубже от каждого ледяного прикосновения.       Учащенный ритм сердца всё никак не хотел сбавляться. Казалось, сейчас возьмет, и выпрыгнет, будто пробка от вина. А может и вовсе откажет, чувствуя, как постепенно от долгого соприкосновения с чужим ртом, у 456-го начинал кончаться кислород. Только лишь тогда, послышав удушливое кряхтение, язык ведущего соизволил вынырнуть и отстраниться от партнёра, всё же отпуская мокрые губы узника.       — Хв-хватит… — Жалобно хныкнул мужчина. От неравномерного дыхания даже из обычных слов вырывались запинки и паузы.       Но слушать, кажется, его никто не собирался. Другой человек лишь продолжал ощупывать чужое тело, вдруг внезапно хватаясь за один гладкий сосок, начиная массировать уже его. Ки Хун нехотя заскулил, замычал, сладко прогнул поясницу, одновременно стараясь и притянуться ближе к терпким ощущениям, и отстраниться подальше от мягких и гладких ладоней его «партнёра». Но получилось лишь вынудить ведущего пустить под футболку вторую руку, что до этого держала на месте голову игрока, а после и вовсе задрать влажную от пота ткань к верху, оставляя живот Ки Хуна совершенно беззащитным от пронзительного взгляда другого мужчины.       — Прошу, нет, хватит!! — Продолжает надрываться игрок, пока надзиратель не перестаёт оглаживать, мять и теребить обе груди Сона, внимательно вслушиваясь в каждый вздох и возглас, так некстати выскакивающие изо рта узника.       — У вас прекрасное телосложение, господин Сон. — Снова тихо промурчал около уха до тревоги знакомый тон, но до этого Ки Хуну уже вовсе не было дела. — Знаете, ни одни женские груди не приносили мне столько удовольствия, как ваши…       — Н-нет, заткнись! З-закрой рот! — Сбивчиво рявкнул игрок, стыдливо раскидывая головой в разные стороны.       Ин Хо дразняще потеребил сначала правый сосок, нежно обведя его пальцем, потом точно так же сделал с левым, а затем грубо схватил обе бусины и прокрутил их в противоположные стороны, мгновенно слыша до необычности громкий ах от человека напротив себя, от боли приоткрывшего дрожащие губы. Колени Сона рефлекторно подкосились в разные стороны.       — С-сука… — Ки Хун чувствует, как горячее дыхание другого человека обжигает его ареолу, как его язык начал быстро хаотично щекотать его, ощущения от которого заставляли глаза 456-го катиться вверх, а ткань штанов мокнуть ещё больше, доставляя ощутимый дискомфорт в области паха. «Это в-вовсе не помощь, это самая настоящая пытка!» — Сон Вновь сжался, чувствуя всё большую скованность около живота, боль от которой усиливалась так же от тяжести чужой туши, что почти полностью навалилась на него, чуть ли не ложась, сдавливая ему все внутренности всмятку.       А язык всё скользил и скользил, тревожа каждый нерв, находящийся на чувствительном органе, аккуратно облизывая у краёв и причмокивая так довольно, будто облизывает таящий фруктовый лёд. Фронтмен хотел насладиться игроком целиком, попробовать на вкус каждую частицу этого стройного мужественного тела, что так красиво извивалось и сжималось под его ласки. Орган ведущего в слабо затянутых на время штанах у ведущего уже изнывался от неодолимого желания и похоти. И с каждой новой секундой бездействия он сжимался и пульсировал всё интенсивнее, опасаясь, что в конечном итоге Ин Хо сорвёт крышу и перестанет себя сдерживать. Сон Ки Хун даже вообразить себе не мог, насколько соблазнительно действовал на сознание ведущего.       И действительно, что Ин Хо могло привлечь в непримечательном простаке из Сан Мун-Дона, таком наивном дураке, возомнившим себя спасителем? Привлечь настолько, чтобы позволять ему провоцировать хаос, жертвовать своими сотрудниками? Возможно его восхищала эта твердохарактерность и упёртость. Даже сейчас, являясь абсолютно беззащитным зверьком в его лапах, 456-ой продолжал брыкаться в попытках сопротивления, хоть и мог уже давно смириться.       Оставив после себя яркий буро-фиолетовый отпечаток зубов вокруг ареола мужчины, Ин Хо медленно отстранился, с аппетитом глотая накопившуюся от интенсивного облизывания слюну. В этот момент изо рта игрока послышался облегчённый выдох, и, кажется всё это время выгнутая спина, смогла наконец вновь улечься к полу. Но вид Ки Хуна точно нельзя было назвать расслабленным: раскрасневшиеся от приливающего жара щеки, судорожные вздохи, которые 456-ой изо всех сил старается сдерживать, и трясущиеся, как осиновый лист, коленки, так старательно пытающиеся то ли укрыть его пах от нежелательных похотливых взоров, то ли хотя бы немного снять напряжение горящего от импульса члена трением об грубую ткань спортивных штанов.       Ехидно ухмыльнувшись с действий своего узника, фронтмен, всё ещё полулежа на игроке, приподнял голову. Ладонь фронтмена легла прямо на чужую надлобковую зону, остужая пылающую от напряжения кожу своими прикосновениями.       — Господин Сон, признайтесь уже, что хотите продолжения. — Глаза Ки Хуна в ужасе вылупились.       — НЕТ! Н-НЕТ!! — Лихорадочно выкрикнул мужчина, рефлекторно задирая таз, сбивая с равновесия как раз затеснившимся около них ведущего и надавив прямо на пылающего от нетерпения бугорок брюк.       Из Ин Хо ненароком сорвался болезненный стон почти перед самым лицом Ки Хуна и вдруг вся масса мужчины сорвалась прямо на лежащего игрока, почти придавив его, если бы не вовремя подстраховавшая его рука. Этот вздох был ни каплю не поддельным и вполне себе искренне громким, заставившим Сона в ступоре, задрать голову, раскрыв рот.       Нахватывающее дежавю не могло пройти в этот раз мимо игрока, когда прямо над его ухом раздался голос, до боли напоминающего его одного знакомого. Настолько напоминающего, что мужчина вдруг задумался: «А может…»       Пробыв в ступоре меньше пары секунд, Ин Хо мгновенно вернулся в реальность, с грозным стуком каблука и прожигающим холодным взглядом на игрока поднимаясь обратно в полный рост, нагнетающим силуэтом стоя над Сон Ки Хуном — Это был край, край его терпения.       Ки хун, тоже вмиг очухавшись от неловкой ситуации, вновь вернулся в реальность, нутром ощущая тревожную накаляющуюся обстановку. Он не видел почти ничего в этой тканевой тряпке, но слабо падающий от посторонних источников белый свет давал разглядеть перед собой лишь темную почти размытую безликую тень, человека, чьего лика он бы в любом случае не разглядел из-за чертового мрачного освещения.       Фронтмен, не издавая ни звука, кроме топающих туфлей, слегка обойдя, решительно спустился перед ватными коленями игрока, на которые в ту же секунду легли его голые пальцы. Им обоим сразу стало ясно, что намеревался делать Фронтмен, и это осознание явно не давало Ки Хуну покоя.       — Нет… нет-нет-нет-нет! Не надо, Прошу! Мы же договаривались, нет! — Очередная волна криков врезались в слух, раздражая ушные перепонки, как только 456-ой почувствовал, как одна ладонь принялась распускать сковывающий его голеностопы узел, пока вторая крепко сжимала его коленную чашечку. — Нет, Подождите!! У-у нас договор! Договор!! — Как только ноги оказались на свободе, игрок начал неуклюже брыкать ими и пытаться пинать фронтмена то в грудь, то в плечо, то куда в принципе сможет попасть, пытаясь спастись от его действий, а бёдра в защитном рефлексе сжались, усложняя задачу для Ин Хо.       — Господин Сон! Успокойтесь! — Вновь произнес ведущий в полный голос, проникающий 456-му прямо в мозг, но Игрок, кажется, совсем запаниковав, только энергичнее принялся раскидывать ногами, пытаясь вложить все эмоции в свою маленькую борьбу.       В один миг рука фронтмена яростно замахнулась, вдруг с громким шлепком хлопая прямо по бедру Ки Хуна, вырывая из него неожиданное болезное оханье. И пока игрок пребывал в легком клинче, ведущий, грубым рывком, наконец смог раздвинуть врозь крепкие ноги и ближе подобраться к паховой зоне.       В следующий момент из Ки Хуна раздался настолько сладкий и громкий стон, что своим тоном он показался просто оглушительным, после обычно тихих и еле сдержанных выдохов мужчины. Всё по причине резвых пальцев фронтмена, что крепко схватились за выпирающий бугорок из под чужих мокрых штанов. Надзиратель вмиг сжал их ещё крепче в кулаке, вынуждая Ки Хуна на ещё один развратный, измученный вздох, а из под грязной от пота повязки, надетой на лице Ки Хуна, робко прокатилась одна тонкая слеза.       Кажется, Сон пытался что-то выразить, хотя бы какой-то протест или колкое слово, но жуткое болезненное возбуждение в паху, переодичным импульсом сжимающее всё его нутро, мешало выдавить из себя хоть что-то, кроме отчаянного скулежа.       — Господин Ки Хун, не волнуйтесь, я никогда не нарушаю своей договоренности. Но мы договаривались лишь на то, что я не буду трахать вас. — Пока Фронтмен массирующими движениями мял чужой член в ладони, другая рука подтянула дрожащее тело напротив ближе к себе и аккуратно приподняла бёдра игрока к себе на колени. — И я правда не собираюсь это делать, по крайней мере, буквально. — Под сомневающийся, переполненный страхом, взгляд, ледяные подушечки пальцев прикоснулись к раскалённой от жара спине, создавая новую волну мурашек, покрывших всё тело Ки Хуна, после чего скатились к талии, медленно и негрубо подхватывая её под себя. — Я уверен, что вы очень устали, и я лишь хочу помочь нам обоим наконец закончить это дело. — Массажирующие пальцы и не думали останавливаться, а лишь быстрее задвигались, вырывая томное мычание из игрока — И ради этого вам придётся расслабиться, хотя бы один раз за всё это время. Ради того, чтобы и я смог доставить вам удовольствие. — Каждое слово болезненно отзывалось в разуме, создавая контраст между человеком который прямо сейчас сидит перед ним и говорит ему это, и тем, которого в нём представляет 456-ой.       Он хотел бы чтоб это закончилось, честно хотел бы. Но просто взять и «расслабиться» рядом с ведущим всей этой бесчеловечной игры, просто взять и успокоиться, пока его холодные конечности касаются, мнут, жмут и гладят тебя, целуют, сосут, облизывают, кусают… это… это просто невозможно. Это самая ужасная пытка, которую фронтмен мог придумать для него. Самая Ужасная, потому что настолько приятная, настолько будоражащая кровь в жилах, настолько соблазняющая и туманящая разум, что Ки Хун уже потихоньку начинает терять связь с реальностью, уже готов бы самостоятельно отвечать на эти действия, не будь он скован и обездвижен. Боже, как же он ненавидит, ненавидит эти ладони, гладящие и сжимающие его тело, ненавидит эти губы, что оставляют на нём зудящие и вибрирующие гематомы, и этот чёртов голос, постоянно жужжащий у него в голове и заставляющий краснеть от любого выброшенного слова. Ненавидит так, что хотелось бы задушить, но под полной властью и контролем фронтмена 456-ой был абсолютно бессилен.       Внезапно, Ин хо своими слегка трясущимися руками быстро и небрежно стягивает вниз чужие штаны вместе с бельем, не реагируя на своего мигом взвившегося партнера, тут же крепко обхватывая липкими, предварительно испачканных в слюне, руками ствол Сона, уже разгоряченного и мокрого от собственного предэякулята. Ледяные пальцы ведущего моментально очухали слегка потерянного в собственном разуме игрока, срывая из него очередной протянутый стон. Раскрытый от удивления рот не хотел отмирать, а глаза просто отчаянно пялили в потолок, все равно ничего не видя перед собой.       Ведущий, дразняще сжав сильнее в руке член, тут же продолжил движение руками. Вместе с ним задвигалось и его тело, своим пахом вдруг прижимаясь прямо к бедрам Сона, слегка обтираясь между ними со сдержанным довольным выдохом.       Так он и продолжил постепенно набирать скорость, прилипая все плотнее к промежности Ки Хуна и всё быстрее наяривая его хер своими руками, пока каждый из них пытался удержаться от подступающих к глотке непристойных звуков. Ладонь другой руки все продолжала удерживать талию 456-го, постепенно сжимая её от нарастающего еле сдерживаемого напряжения по всему телу.       И тут Ин Хо вновь приблизился вполную к лицу Игрока, смотря ему прямо в глаза, не останавливая ни единого своего движения.       — Господин… Ки Хун, — Его имя почти что промурчали, томно и нежно. — Прямо сейчас на вас смотрит… и дрочит своими руками ваш член сам ведущий игры… — Фронтмен вновь нарастил темп, начиная водить вверх и вниз ещё резче и жестче, проводя ладонью от самых яичек до скользкой головки. —…совершенно открыто. Я Говорю с вами без этого… ебучего… эффекта голоса, совершенно естественно… — сбивчивый тембр звучал прям под ухом у игрока, заставляя сердце в груди у него тревожно стучать и чуть ли не выпрыгивать от обжигающего его кожу пара изо рта ведущего. — Вы хоть и настоящий глупец… Ки Хун… Но вы ведь наверняка догадались… — Ноги Сона судорожно вытянулись, в тот момент когда губы Фронтмена вновь грубо прижались к губам напротив, ещё более резво и пошло засасывая их, пока член игрока болезненно вибрировал от настолько интенсивных чужих действ, не успокаивающихся и будто совершенно не устающих.       Ин Хо наслаждено мычал, довольно причмокивая, стонал прямо в рот Ки Хуну и несдержанно ластился уже измученным от нетерпения членом в бедрах у узника, будто измученная псина, которой наконец дали напиться воды спустя долгое время ожидания.       Глаза постепенно наполнялись влагой, глотка болезненно дрожала, уже даже не пытаясь держать в себе эмоции, полностью выпуская их наружу, а губы не хотели сопротивляться, а просто углубили поцелуй, добровольно давая чужой слюне смешаться и слиться со своей в мокром поцелуе. Все мысли, навязчиво щекотящие его нутро, улетучились, оставив место лишь крышесносному уровню возбуждения, уже начинающий кружить ему голову, отчаянно закатывая глаза.       Темп толкающихся бедер учащался с каждым новым хлопком о зад Ки Хуна, постепенно синхронизируясь со скоростью ладони, что ходила по его члену, а сквозь продолжительные поцелуи можно было расслышать исходящее от ведущего горькое мычание, что игрок, шумно содрогаясь, изворотливо выгибался, не вынося это слушать. Только потому что это лишь сильнее пробивало жар в его теле и вгоняло в горячку.       В абсолютно пустой и бездушно-тихой комнате отчетливо были слышны лишь хлюпающие губы, соприкасающиеся и проникающие вглубь друг друга и звуки трущихся между собой полу спущенных штанов, лишь имитирующих настоящих половой акт, но, как и следуя по договоренности, без проникновения и секса. Где-то внутри них обоих в этот момент проскальзывает легкая досада, но Сон Ки Хун со всей силы гонит эти мысли прочь, пытается им сопротивляться, а фронтмен с каждой прошедшей секундой лишь больше сомневается в правильности своего решения, чувствуя поднимающееся давление внутри него, что сковывало действия и сжимало его нутро лихорадочным комком. Вдруг он резко останавливается и застывает на месте, в моменте отрываясь от измученного рта Сона, отчетливо чувствуя внезапно появившееся мерзкое ощущение влаги между своими ногами. Тут же тело пробивает легкий озноб, в глазах начинает плыть, а рука, держащая все это время другого мужчину за талию, медленно перемещается ко рту, неаккуратно размазывая струйки стекающих слюн после мокрого и долгого поцелуя.       Рука Ин Хо снова грубо стукнулась о чужие яички, как вдруг все тело игрока в приступе передернуло, кожа мгновенно покрылась стаей мелких мурашек, а из Ки Хуна прорезался дёрганный «Ах», режущий прям под ухо ведущему.       На пальцах ощутился теплый и липкий сгусток спермы, вязко растекшийся по всей ладони фронтмена. Мужчина ненадолго отпрянул от лица игрока, наконец давая тому отдышаться, и вместо этого этой же липкой рукой вдруг обхватил торс 456-го с другой стороны, уткнувшись носом прямо к его груди и прилипая к нему почти в обнимку.       Вдохнув приятный аромат чужого тела, Ин Хо устало мычит в кожу Ки Хуна, чувствуя, как он наконец-то обмяк в его объятьях, кажется, уже совершенно без сил удерживать себя. Наступила недлинная пауза после пережитого, когда они оба просто обессилено прониклись молчанием, слыша лишь рванные вдохи друг друга.       Все прервалось шумным, на фоне гробовой тишины, звоном застегнувшейся ширинки ведущего и последующей за ней копошащимися руками, которые без труда перевернули тяжелый вес 456-го, принимаясь развязывать, уже почти онемевшие от тесноты узла, кисти игрока. Как только руки мужчины наконец оказались на свободе, они мгновенно разошлись и развалились в разные друг от друга стороны. Вновь за долгое время они почувствовали ощущение холодного и гладкого кафеля, доставляя долгожданное удовольствие вспотевшим, от поднявшейся температуры, ладоням.       Следом Ин Хо грузно приподнялся с болящих коленок на ноги и томно прошагал за свое привычное кресло, заваливаясь на него, без стеснения, всем своим весом, почти утопая в мягком сиденьи. Всего пару мгновений, и ведущий вновь обращается к Сону: «Считайте, что ваша часть сделки выполнена, господин Сон» — Ки Хун опять слышит роботизированный, механический звук из под маски, уже успевший забыться ему спустя всё это время, бездушный и безэмоциональный, по которому невозможно было прочитать состояние человека. Все, что могло намекать на события ранее — это иногда издающиеся тяжелые и протяжные выдохи явно уставшего организма, но почти не слышимые из-за регулируемой тональности голоса.       Обжигающая своим морозом плитка начинала уже колоть абсолютно румяное лицо 456-го, не давая игроку потерять контроль и окончательно вырубиться. Через усталые вздохи, на дрожащих, трясущихся руках, все ещё не отошедших от тяги, которую им пришлось перенести, мужчина попытался приподнять свое вялое тело и хотя бы встать на колени. Придерживая одной ладонью собственный вес, второй рукой он первым делом грубо сорвал с себя эту ненавистную тряпку, которая натирала ему глаза все это время, сырую, потную, вонючую, он сначала медленно сверлил её взглядом, пытаясь сфокусировать свои полусонные, заплаканные глаза, а следом со всей своей оставшейся силой бросил её куда-то в сторону, желая больше никогда не видеть её перед собой. После этого он принялся «осматривать» всё своё тело, ощупывая каждый участок своей кожи: Вот его опухшие, испачканные в слюнявом месиве губы, вот следы и бугры от глубоких гематом на его шее, ощупанная и облапанная со всех сторон грудь, явно просто кишащая следами чужих пальцев и склизкое… густое… мокрое… размазанное и впивавшееся в ткань его одежды остывшее семя… Причем его-же. Игрок сморщился, невольно задрожал, осознавая это.       Он кончил… к-кончил от близости с фронтменом. По-настоящему…       Ки хун опустошенно пялил в одну точку, почти что свернувшись в комок, сидя спиной к ведущему. «Какой же позор» — думал он, одновременно с этим судорожно натягивая на себя спортивки обратно, стараясь скорее смириться с тем, что… реально почти что занялся сексом с ведущим игр. Конечно, формально-то настоящего проникновения и правда не было, никто его не трахал! Фронтмен правда не трахал его!!!… но в душе Сон всё равно чувствовал ровно наоборот. Только от этого осознания хотелось взвыть на весь этот кабинет от полнейшего отчаяния и отвращения к себе.       — игрок 456, — Наконец наполнил о себе диктор, прерывая своим обращением рефлексию игрока. Но слов следом не последовало, будто это обращение служило лишь поводом вернуть мужчину в реальность.       Точно, сейчас часть сделки фронтмена. Ки хун осторожно оглянулся к себе за спину, наблюдая перед собой непринужденно сидящего мужчину, совершенно ни о чем не беспокоящемся. Совершенно не переживающее за то, что сейчас его личность раскроется.       Игрок неспешно, боясь за отекшие конечности, поднимается на ноги и подходит к ведущему игр вплотную, наблюдая за его поднимающимся на него бездушным взглядом. Теперь уже он смотрит на фронтмена сверху вниз. В упруго сжавшихся кулаках вновь появляется желание крепко влепить по этой бездушной физиономии, но частицы разума и прокручивающийся в руках диктора пистолет вынуждал игрока терпеть. Терпеть до последнего момента. Терпеть, ведь скоро он сможет отомстить за все его грехи.       Ки хун молниеносно хватает абсолютно черную маску, бесцеремонно срывая ее с человека напротив, но открывавшаяся картина вынудила его беспокойно попятиться назад, замирая в приступе… потерянности       —… Ён Иль?… — До боли знакомое лицо уставилось на него с ехидной ухмылкой, не издавши ни единого звука. Он… находился прямо перед его глазами… всё это время… все прошлые игры… всё их время вместе… неужели это правда…       И следующую секунду что-то твердое грубо вдарило игроку в висок, заставляя в глазах потемнеть, а мозг отключиться прежде, чем он смог подумать о чем-либо ещё.       У него будет ещё много времени осознать всё, что произошло с ним сегодня.