Опасный альянс

Ты можешь с ней расцвести и засохнуть, Она сожрёт тебя, как цветок тля. Но всё равно лучше уж так сдохнуть, Чем никого никогда не любя.

© Дельфин

_______

      «Импала», чёрная тень на фоне сумерек, с гулом мчалась по прибрежному шоссе. Дин вцепился в руль так, что побелели костяшки пальцев, и не сводил глаз с ленты асфальта, расстилавшейся перед ними. Кастиэль, сидевший рядом с ним, смотрел на мелькающий за окном океан, и на его лице застыла непроницаемая маска. Такова была их новая рутина: исчезать в безвестности, каждые несколько дней упаковывать свою жизнь в багажник «Импалы» и снова исчезать. Кочевое существование, попытка быть на шаг впереди… чего-то.       Винчестер взглянул на Каса. Ангел слегка ссутулился, его знакомый плащ был измят, а в голубых глазах отражался бесконечный серый морской горизонт. Они занимались этим уже несколько недель: маленькие городки, пыльные мотели, постоянное гнетущее чувство, что их вот-вот раскроют. Они были защищены, скрыты от прямого взгляда Небес, но Дин знал, что это не равносильно безопасности. Демоны, которых не стоило сбрасывать со счетов, всё ещё бродили вокруг. Чудовища всё ещё прятались. И тяжесть их общего… момента тяжело повисла между ними.       Винчестер сменил город, чтобы утолить жажду охоты. Этот город был немного больше предыдущего, это был небольшой портовый городок, в гавани которого толпились рыбацкие траулеры и потрёпанные парусники. Он был тихим и очаровательным, но Дин видел только потенциальную опасность, таящуюся в узких переулках и тёмных доках.       Он заехал на парковку обветшалого мотеля, неоновая вывеска которого периодически мигала. «Солёный краб», — гласила она, изображая ржавого ракообразного, едва держащегося на своём насесте. Винчестер заглушил двигатель.       — Выглядит очаровательно, — пробормотал он с сарказмом в голосе.       — Этого будет достаточно. — Кастиэль лишь наклонил голову.       Дин вышел из машины, разминая затёкшие мышцы. Он достал их сумки из багажника, чувствуя знакомый вес оружия, лежащего внутри, после чего, как обычно, снял номер, протянув девушке за стойкой пачку мятых купюр.       — Комната двенадцать, — сказал охотник, не глядя на Каса, и бросил ему ключ.       Внутри комнаты пахло застарелыми сигаретами и дезинфицирующим средством. Однако цветочные обои не отклеивались, как обычно, а мебель, хоть и была старой, но оставалась достаточно чистой. Винчестер бросил сумку на одну из кроватей и сразу же подошёл к телевизору, включил его и стал переключать каналы. Ему нужно было быть в курсе событий, знать, что происходит, за кем нужно охотиться. Жгучее желание быть там, спасать людей, было почти невыносимым.       Дин улавливал обрывки историй: серия исчезновений в Орегоне, странные увечья животных в Монтане, всплеск насильственных преступлений в Чикаго. Каждый заголовок был сигналом сирены, напоминанием о его цели, о жизни, которой он не жил. Кас стоял у окна и смотрел, как в сером небе кружат чайки.       — Дин, — тихо сказал он. Винчестер едва расслышал этот звук. Он был слишком сосредоточен на мрачном лице ведущего новостей. — Дин, — повторил Кастиэль, на этот раз чуть громче.       — Что, Кас? — Дин наконец повернулся, его лицо было напряжено.       — Насчёт… раньше… — Кас замешкался, его взгляд блуждал по комнате, словно в поисках нужных слов.       — Кас, может, просто… не будем? — охотник стиснул зубы. — Хорошо? — он снова отвернулся к телевизору. — Нам не о чем говорить.       Он ненавидел себя за эти слова. Он увидел вспышку боли в глазах ангела и то, как поникли его плечи. Но он не мог с этим смириться. Не сейчас. Может, никогда.       — Но, Дин… — начал Кастиэль.       — Кас, пожалуйста, — перебил Винчестер, и его голос прозвучал резче, чем он хотел. — Просто… оставь это. Хотя бы на время.       Кас замолчал, уставившись в изношенный ковёр. Тишина была напряжённой и неловкой, её нарушало только бормотание телевизора. Дин ненавидел себя за то, что стал причиной грусти ангела, но не мог заставить себя справиться с этим. Он даже не знал, что чувствует по этому поводу. Смятение? Страх? Он действительно не мог сказать. Он знал, что поступает несправедливо, что Кастиэль заслуживает объяснений, какого-то признания того, что произошло между ними. Та ночь, жар, страсть, дикая, отчаянная потребность… Это удивило Винчестера, потрясло до глубины души. Это было… реальным. Но что это значило?       Он не знал. А Дин Винчестер всегда справлялся с ситуациями, которых не понимал, избегая их до тех пор, пока они не становились неизбежными.       Охотник украдкой взглянул на Кастиэля, который так и стоял у окна. Лицо ангела было повёрнуто в другую сторону, но Дин всё равно чувствовал его беспокойство, его тихое стремление к пониманию. Он почувствовал укол вины, острое сожаление о своём поведении. Он знал, что причиняет боль Касу, то отталкивая его, то притягивая к себе. Но Винчестер боялся. Боялся того, что всё это значило, к чему могло привести.

_______

      Дин чувствовал, как соль проникает сквозь его куртку, как влажный воздух липнет к коже. Он настоял на этой прогулке. Не потому, что ему нравилась глупая набережная в этом богом забытом портовом городе, а потому, что ему нужно было проветрить мозги.       Кастиэль шёл рядом, его лёгкий плащ слегка развевалось на ветру. Он смотрел, как обычно, пристально, изучающе. Винчестер знал, что Кас смотрит не на океан, не на чаек, а на людей. Особенно на пары. Держащиеся за руки, смеющиеся — обычные проявления привязанности, которые в последнее время странным образом очаровывали Кастиэля.       Дин поймал его взгляд, устремлённый на двух подростков, которые делили на двоих один рожок мороженого. Они смеялись, и один из них небрежно вытер мороженое со щеки другого. Это был простой, даже банальный жест, но что-то в лице Каса говорило о том, что он видит в этом какую-то глубокую, непостижимую тайну.       Именно тогда ангел подошёл ближе. Винчестер почувствовал, как пальцы Кастиэля неуверенно коснулись его, а затем осторожно обхватили его руку. Дин вздрогнул. Он не собирался так реагировать. Это был скорее инстинктивный рывок, движение, порождённое беспорядочным клубком противоречивых чувств, которые мучили его с тех пор… с той ночи. Ночи, которая должна была остаться тайной, ночи, которая должна была развеять напряжение, неделями копившееся между ними, но вместо этого лишь ещё больше всё запутала. Он отдёрнул руку резче, чем собирался.       — Кас, не вешайся на меня, — проворчал Винчестер, стараясь, чтобы в его голосе звучала привычная ворчливость, а не жалкая паника.       На лице Каса отразилась такая неподдельная грусть, что Дину захотелось провалиться сквозь землю. Он видел, как в его голубых глазах мерцал вопрос, который он не осмеливался задать вслух.       — Я… — начал Кастиэль, но охотник перебил его.       — Просто… сейчас не время, ладно? У меня сейчас голова забита всякой ерундой.       Это была лишь половина правды. Его голова действительно была забита дерьмом, но большая часть этого дерьма была связана с ним, с Касом и с тем, что, чёрт возьми, произошло.       Ангел ничего не сказал. Он просто отвёл взгляд от океана, и Винчестер почувствовал, как между ними повисло молчание, более плотное, чем туман, поднимающийся с воды.       Он не понимал. Кастиэль не понимал. И это убивало его, потому что, может быть, он надеялся. Может быть, он был настолько глуп, что верил, что у него есть ответ. Та ночь. Ночь, когда всё изменилось. Или, может быть, всё стало таким, каким должно было быть с самого начала.       Они шли дальше молча. Солёный воздух обдувал лицо Дина. Крики чаек, скрип такелажа, хриплый смех, доносившийся из тускло освещённых таверн, — всё это сливалось в приглушённый гул. Он заблудился в лабиринтах собственного разума, в знакомом и нежеланном месте. Винчестер снова боролся с этим, с невероятным клубком чувств, которые испытывал к Касу. Он не просил об этом, не хотел этого. Он всю жизнь прятал эмоции, возводя стены настолько высокие и толстые, что даже сам иногда забывал о них. А потом появился Кастиэль, словно божественный разрушитель, и разнёс их вдребезги. Теперь охотник видел только руины, хаотичную мешанину уязвимости и страха. Он размышлял о том, как легко было убивать монстров, как он мог разбирать двигатель машины с закрытыми глазами, но когда дело касалось его собственных чувств, он был полным идиотом. Особенно когда эти чувства были связаны с Касом.       Дин вдруг понял, что ровный ритм шагов ангела рядом с ним прекратился. Паника, острая и холодная, сжала его внутренности. Он резко обернулся, инстинктивно потянувшись к пистолету, хотя и знал, что он бесполезен против того, что могло привлечь внимание Кастиэля.       Его сердце подпрыгнуло к горлу. Кас стоял в нескольких метрах от него, у края набережной, где деревянные доски сменялись прочными железными перилами. Он смотрел на бескрайние просторы океана, его плащ развевался на ветру. Но не океан заставил Винчестера затаить дыхание. Это было выражение лица Кастиэля. Такое искреннее, такое лишённое привычного стоицизма, что оно напугало Дина больше, чем любой монстр, с которым он когда-либо сталкивался. На лице ангела была глубокая печаль, уязвимость, из-за которой охотнику захотелось схватить его и убежать, защитить от внезапно навалившейся тьмы.       — Кас? — Винчестер поспешил обратно к Кастиэлю, его шаги были быстрыми и неровными. — Что случилось? Что не так?       Кас не обернулся. Его глаза, обычно поразительно голубые, казалось, впитали в себя серый цвет штормового моря.       — Ничего, — сказал он, и его слова едва были слышны из-за грохота волн.       Дин знал, что это не так. Он проследил за взглядом ангела, устремлённым на бурлящую воду, но не увидел ничего необычного. Ни левиафанов, поднимающихся из глубин, ни демонов, прячущихся в тени далёких кораблей. Только бесконечный, беспощадный океан. Он нерешительно положил руку на плечо Каса.       — Кас, поговори со мной.       Кастиэль наконец повернулся и встретился взглядом с Винчестером. Печаль никуда не делась, но теперь к ней примешивалось что-то ещё — тихое недоумение, боль и растерянность, которые скручивали внутренности Дина.       — Я не понимаю, — сказал Кас ровным, почти механическим голосом.       Мысли Винчестера бешено закрутились. Он точно знал, о чём говорит Кас. Инцидент, как Дин уже представлял его в своей голове, произошёл всего несколько минут назад. Простой жест, казалось бы, невинное проявление привязанности. Воспоминание причиняло боль. Он видел, как на лице Кастиэля промелькнула обида, боль, которую Дин сам причинил. Он тут же пожалел о своих словах, но дело было сделано. Неловкость повисла между ними тяжёлым грузом, пропасть, которая, казалось, не закрывалась, даже когда они продолжили идти. Теперь, стоя здесь, охотник понимал, что должен объясниться.       — Кас, — начал он тихим и виноватым голосом, — я… прости. Я не это имел в виду.       — Ты не хочешь, чтобы я… прикасался к тебе? — Кас наклонил голову, его замешательство усилилось. — Ты… сожалеешь?       Дин шумно сглотнул. Он смотрел в глаза ангелу, и ему казалось, что он тонет. Как он мог ответить на этот вопрос? Как объяснить ему переплетение страха, вины и чего-то похожего на надежду, которое он чувствовал внутри?       — Жалею о чём? — ответил Винчестер вопросом на вопрос, пытаясь выиграть время.       — О той ночи, когда мы… — Кастиэль запнулся, слова застряли у него на языке. — Когда мы были вместе.       — Мы всегда вместе, Кас, — ответил Дин.       — Ты знаешь, что я имею в виду.       — Нет, Кас, дело совсем не в этом, — после долгого молчания наконец сказал Винчестер и поморщился. Ему не нравилось, что Кас говорит о себе так, будто он надоедливый вредитель. — Просто… всё сложно.       — Сложно? — ангел нахмурился. — Я знаю, что человеческие отношения часто бывают сложными. Но я считал… после того, что произошло той ночью… что всё было предельно ясно.       Щёки Дина вспыхнули. Та ночь, которая теперь постоянно проигрывалась в его голове. Ночь, которая разрушила последние тщательно возведённые Винчестером стены. Ночь, которая завершилась лихорадочной, неуклюжей и неожиданно нежной близостью.       — Той ночью… Так и было. — Дин провёл рукой по лицу. — Но… это также напугало меня до чертиков, ясно? Я не привык к… этому. — Он неопределённым жестом указал между ними. — Чувства. Быть… уязвимым.       Кастиэль продолжал смотреть на него с невозмутимым выражением лица. Винчестер знал, что Кас, несмотря на всю свою божественную силу, до сих пор с трудом понимал нюансы человеческих эмоций. Он провёл тысячелетия, сражаясь в войнах, выполняя приказы, становясь свидетелем невыразимых ужасов. У него никогда не было ни времени, ни желания разбираться в коварных течениях человеческого сердца. И теперь Дин просил его сделать именно это.       — Я не понимаю, — повторил ангел едва слышным шёпотом. — Та ночь… была неудовлетворительной? Я… разочаровал тебя?       — Нет, Кас! Боже, нет! — вопрос поразил Винчестера, как физический удар. Он схватил Каса за руки, крепко и успокаивающе сжимая их. — Это было… идеально. Ты был идеален. Просто… У меня много проблем, понимаешь? Я всё ещё пытаюсь понять, как с этим справиться. Чёрт, я всё ещё пытаюсь понять, заслуживаю ли я этого. — Он отпустил руки Кастиэля, внезапно почувствовав себя уязвимым. — Ты ангел, Кас. Ты заслуживаешь кого-то… лучшего.       — Лучшего? В каком смысле? — глаза Каса слегка сузились. — Более опытного? Более… искусного в вопросах плоти, чем ты?       У Дина засосало под ложечкой. Именно этого он и боялся. Что ангел, испытав на себе беспорядочную, несовершенную реальность близости с ним, поймёт, что совершил ошибку. Что он будет думать о ком-то более утончённом, кто знает правила игры. Кто-то, кто сможет дать ему то, чего не может дать Винчестер.       — Я просто… Я не хочу всё испортить, Кас. — Охотник отвернулся, не в силах встретиться взглядом с Кастиэлем. — Ты заслуживаешь всего самого лучшего, а я… я не уверен, что могу дать тебе это.       — Дин, — сказал Кас мягким, искренним голосом, который развеял сомнения Винчестера. — Я не требую совершенства. Мне нужен… ты. — Он сделал паузу, пристально глядя на Дина. — Я был свидетелем всей человеческой истории. Я видел любовь в её чистом виде и в самом извращённом. Навыки, опыт… всё это не имеет значения. Важны связь, уязвимость, общее желание… вот что имеет значение. — Уголки его губ едва заметно дрогнули. — Я всё ещё учусь. Я не всегда понимаю ваши обычаи, ваши эмоции. Но я готов учиться, если ты готов меня учить.       Охотник с трудом сглотнул, борясь с комком в горле. Он наконец понял. Кастиэль не осуждал его, не сравнивал с каким-то недостижимым идеалом. Он просто предлагал себя, своё сердце, свою непоколебимую преданность без оговорок.       — Я готов учить, Кас. — Винчестер протянул руку и крепко сжал ладонь Каса. — Я готов и учиться.       Дин сделал глубокий вдох, солёный воздух наполнил его лёгкие. Он всё ещё не знал, куда приведёт этот путь, с какими трудностями они столкнутся. Но в тот момент он почувствовал проблеск надежды. Надежды на то, что, может быть, только может быть, он наконец-то сможет позволить себе быть счастливым. Однажды.       Винчестер отпустил руку Кастиэля и успокаивающе положил ладонь ему на плечо. Затем, повернувшись в сторону города, он пошёл прочь. Он оглянулся и, увидев, что Кас собирается последовать за ним, искренне улыбнулся.

_______

      Солёный воздух тихого прибрежного городка висел тяжёлой пеленой, цепляясь за всё, как навязчивое воспоминание. Дин стоял у окна, и изношенная хлопковая футболка прилипла к его спине. На самом деле он не видел ленивых чаек, покачивающиеся рыбацкие лодки или спокойное серое море вдалеке. Он видел дорогу впереди, мысленно составляя карту. Они не могли долго оставаться на одном месте. Больше не могли. Не со всем, что охотилось за ними.       Но не только монстры и небесные охотники тяготили его. Был ещё Кастиэль. Винчестер оглянулся через плечо, и в уголках его губ появилась едва заметная улыбка. Кас сидел за маленьким шатким столиком, который стоял у стены, в бледном свете экрана ноутбука. Он постоянно просматривал новостные ленты — привычка, которую он приобрёл, пытаясь понять мир людей. Дину это казалось одновременно милым и немного грустным.       Теперь Винчестер чувствовал на себе новую ответственность, которая давила сильнее, чем охота на демонов или противостояние ангелам. Он отвечал не только за то, чтобы выжить самому и не дать умереть Кастиэлю. Он должен был быть… хорошим для Каса. Эта мысль пугала. Дин Винчестер не был известен своей заботливой стороной. Он был весь из кожаных курток, ружей и упрямого неповиновения. Но что-то изменилось. Что-то в этих больших, невинных голубых глазах, которые несли на себе груз тысячелетий и всё же смотрели на него с таким непоколебимым доверием.       Дин не мог подобрать название для того, чем они были. Он избегал ярлыков, определений, которые казались ловушками. «Парень»? «Партнёр»? Он внутренне содрогнулся. Ни одно из них не подходило. Но слово «мой»… оно находило отклик. «Мой Кас». Притяжение было порождено не контролем, а яростным защитным инстинктом, который горел в его груди. Отчаянной потребностью уберечь это хрупкое, могущественное создание.       Дин сделал глубокий вдох, но солёный воздух, которым был пропитан номер, не помог успокоить бабочек в животе. Он был охотником, чёрт возьми, а не поэтом. Он не мог выразить словами бушующие в нём эмоции, которые грозили поглотить его. Он просто знал, что хочет, чтобы Кастиэль был рядом.       Умывшись прохладной водой, которая жгла воспалённые от недосыпа глаза, Винчестер подошёл к столу. Ангел не сдвинулся с места, сосредоточенно нахмурив брови и просматривая статью о неудачном собрании в мэрии. Дин наклонился, инстинктивно протянув руку к тёмным волосам Каса. Мягко потянув, он запрокинул голову Кастиэля, обнажив его гладкую шею. Затем, не говоря ни слова, он поцеловал его. Это был не страстный поцелуй, не такой, как те, что они делили в пылу момента, движимые отчаянием и облегчением. Этот был нежным, он был своеобразным исследованием. Винчестер почувствовал приторную сладость дешёвого кофе, который зачем-то пил Кас, ощутил лёгкую дрожь, пробежавшую по его телу.       Охотник отстранился, и на его губах заиграла мягкая улыбка, когда он увидел реакцию Кастиэля. Он не ожидал, что в этих голубых глазах будет столько недоумения. Кас моргнул, на его лице отразилось замешательство и… надежда? Он выглядел почти взволнованным.       — Дин? — спросил он низким голосом. — Это… это значит, что мы собираемся заняться… сексом?       Дин подавил смешок. Только Кастиэль мог так выразиться. Он отступил назад, сел на край кровати и наблюдал, как Кас повернулся на стуле, нахмурив брови.       — Эй, Кас, притормози, — усмехнулся Винчестер, проведя рукой по волосам. — Поцелуй не всегда означает секс. Иногда… иногда это просто поцелуй.       — Но… почему?       Дин увидел, как в глазах ангела замешательство сменилось недоумением. Винчестер колебался. Как объяснить что-то настолько фундаментально человеческое, настолько инстинктивное тому, кто всё ещё пытается постичь нюансы человеческой натуры?       — Потому что я хотел, — просто сказал он. — Потому что ты здесь, и ты… ты. И иногда я просто хочу тебя поцеловать.       Он видел, что Кастиэль пытается осознать это. Он знал, что ангел привык к действиям, имеющим определённую цель и служащим высшему замыслу. Мысль о проявлении привязанности, совершаемом просто ради привязанности, была ему чужда.       — Значит… это не было прелюдией к чему-то большему? — надавил Кас, слегка наклонив голову.       — Нет, — сказал Дин. — Просто поцелуй. Если только… ты не хотел чего-то большего? — добавил он с дразнящей улыбкой, надеясь поднять настроение.       — Мне не… Мне нравится находиться рядом с тобой, Дин. — Кастиэль задумался, всё ещё хмурясь. — Я нахожу твоё присутствие… успокаивающим.       — Успокаивающе, да? — при этих словах сердце Винчестера слегка дрогнуло. — Я принимаю это. — Он встал и вернулся к столу. — Послушай, Кас, иногда просто хочется… протянуть руку и коснуться чего-то важного. Понимаешь?       Охотник ненавидел себя за то, как неуклюже звучали его слова. Ангел посмотрел на него, и выражение его лица медленно сменилось с растерянного на что-то похожее на понимание.       — Кажется, я понимаю, — медленно произнёс он. — Как будто трогаешь новорожденного птенца… чтобы убедиться, что он в порядке?       — Э-э… вроде того. — Дин поморщился. — Но не совсем… ветеринария для птиц, а скорее… ты мне нравишься, — выпалил он.       Винчестер тут же пожалел об этом. Слова повисли в воздухе, тяжёлые и откровенные. Он приготовился к реакции Кастиэля, к неизбежному логичному анализу его чувств. Но вместо этого Кас просто кивнул.       — Ты мне тоже нравишься, Дин, — сказал он мягким голосом. — Ты… надежный. И от тебя пахнет… кожей и пирогом.       Дин рассмеялся, напряжение спало с его плеч. Он бы в любой день согласился на пирог и очередную кожаную куртку.       — Ладно, Кас, — сказал он, хлопнув в ладоши. — Хватит эмоций. Нам нужно решить, куда мы отправимся дальше. Я думаю, может, на север. Там меньше… внимания.       Винчестер вернулся к окну, устремив взгляд на далёкий горизонт. Он всё ещё чувствовал груз ответственности, бремя защиты Кастиэля, необходимость быть достойным его доверия. Но теперь это не казалось таким непосильным. Он знал, что их ждёт неопределённое будущее, путь, полный опасностей. Но впервые за долгое время он не был один. С ним был Кас. Его Кас. И этого, как Дин понял, было достаточно. Он услышал щелчок закрывающегося ноутбука у себя за спиной.       — Дин, — сказал ангел, теперь его голос звучал ближе. Винчестер обернулся, и его сердце слегка участило ритм. Кастиэль стоял перед ним, пристально глядя своими голубыми глазами. — Дин, — повторил Кас, — можно я… снова тебя поцелую? Чтобы… подтвердить нашу взаимную… симпатию?       Дин улыбнулся шире. Он шагнул вперёд, сокращая расстояние между ними.       — В любое время, Кас, — прошептал он, как раз перед тем, как их губы встретились. — В любое время.       На этот раз поцелуй был не просто поцелуем. Это было обещание, заверение, тихое признание невысказанной связи, которая держала их вместе. Казалось, это было только начало.