Inside

Завтра был вылет на турнир. Нужно было лечь спать, Эндрю предпочитал не спать до аэропорта. Но Нил заснул под фильм. Поэтому Эндрю не мог шуметь. Он довольно долго наблюдал за ним, всматривался в его лицо, стоя на кухне. Под глазами были огромные синяки, что подтверждало его частую игру по ночам и плотный график днём. Эндрю фыркнул — он бы никому не дал развалиться на диване в грязной одежде. Никому, но только он не входил в это «никто». Эндрю допил бутылку пива и кинул в мусорку. — Бармен с паранойей. — Тихо пробормотал он и усмехнулся, когда мыл стакан Нила. После этого он ушёл в кабинет практиковаться в реакции и игре. Он не привык к присутствию в своём доме кого-то ещё. Особенно такого. Нила было слишком много. Он говорил громко, спал тихо, но его будто было слышно в каждой комнате. Он задавал слишком много вопросов, и почему-то постоянно смотрел на Эндрю так, будто пытался разгадать уравнение. Эндрю знал: это опасно. Он снова вспомнил, как Нил выстрелил в одном из раундов, когда у его команды уже не было надежды. Один против троих. И всех снял. С точностью. Тогда он понял: Нил чувствует момент. Он отличный игрок. Его нужно в команду. Даже если сам пока в это не верит. Ночь шла тихо. Утром Эндрю вышел на кухню первым и выпил стакан воды. Привычка. После этого он достал энергетик, не разбудив Нила, пошёл в душ. Когда вернулся, Нил уже сидел на диване, растрёпанный, с пледом на плечах и кружкой в руках. — Умираешь ты не шумно. — Пробормотал Эндрю, проходя мимо. — Я стараюсь. Спасибо за плед. — Храпи тише. Иначе выкину на улицу. — Ты врёшь. Я не храплю. — С глазами испуганного оленя, что увидел машину, сказал Нил — Я записал. — Лжец. — Убедишься потом. Они обменялись взглядами первый по-настоящему спокойный контакт за последние дни. — У нас выезд в аэропорт через два часа. Будешь готов? — Спросил Эндрю. — Да, у меня только сумка. И теперь комп... Спасибо тебе. — Лучшая благодарность — победа. Если что его не нужно с собой брать. Нил удивился. — Договорились. Эндрю повернулся к нему спиной, и только тогда позволил себе улыбнуться, совсем чуть-чуть. Время девять утра. Эндрю сидел со своей командой в аэропорту. Ему абсолютно не хотелось ехать на турнир. Он думал, что завтра опять станет ледяным, но «завтра» наступило, и абсолютно не стал, что-то сломалось. В последнее время кошмары с Дрейком сменились на сны с Нилом. До вчерашнего дня — простые сны, где Нил просто фигурировал. Но ночью, когда он ненадолго задремал, приснилось нечто, что было не свойственно ему. Эндрю даже бесило, что он разрешил ему остаться у себя. Нил всё время будто куда-то бежал, но остановился когда Эндрю попросил его. Просьба — одна из вещей, что ненавидел Эндрю. Нил был слишком проблемным для него. Но в хорошем смысле. Что не скажешь о пиар-менеджере. Он снимал влог для их ютуб канала. Сейчас мужчина опрашивал команду об их ожиданиях на перелёт. — Эндрю, как ты? Миньярд молчал. Он никогда не разговаривал с пиарщиком. Тем более когда предстоял долгий перелёт. Парень только взглянул суровым, уставшим взглядом. Нил сидел рядом, потягивая воду из бутылки, внимательно осматриваясь. Выглядел выспавшимся, несмотря на то, что спал в неудобной одежде. Или, может быть, просто научился делать вид. Усталость давила на виски Эндрю, как нажим пальца на курок, но он держался. Он бы в любом случае полетел. Может быть даже не ради турнира, а только ради него. Последним, кого снимал менеджер, стал Нил, потому что его нужно было хорошо презентовать. Но влог всё равно выйдет после того, как пройдет несколько дней игр, поэтому Эндрю считал это бессмысленным. — Хочу представить вам нового рифлера — Нила Джостена. Чем занимаешься? — Играю в змейку. Нил действительно играл в неё на своём старом телефоне-раскладушке. — Как прошла твоя ночь? — Честно, я не помню когда заснул… Было что-то между пивом и приятным времяпровождением. Эндрю еле-еле усмехнулся. Чтобы другие не видели. Главной проблемой было, что Ваймак не ехал с ними, потому что был занят своими важными делами. Первый матч возможно придётся играть без него. В самолёте Эндрю сидел у окна. Момент взлёта был самым ненавистным для него. Теперь — особенно, потому что Нил сидел рядом с ним. Причём Миньярду запретили выпить перед полётом. — Боишься летать? — Спросил Джостен, когда Эндрю начал назойливо щёлкать ручкой. Когда самолёт начал взлетать, Эндрю убрал её и вцепился в подлокотники. — Ого, настолько? — Пробормотал Нил, сдерживая улыбку. Эндрю не отвечал. Но потом Нил начал расспрашивать его о матчах, поэтому пришлось объяснить ему пару вещей. Эндрю говорил тихо, сухо, сдержанно, почти сквозь зубы, каждое объяснение Нилу давалось ему через силу. — Ты не пушишь на трейне, если не знаешь, где их снайпер. Ты полезешь один и труп. Даже если ты «Lien». Понял? — Ну, это ты ещё не видел как я клатчи делаю. — Нил усмехнулся, чуть склонив голову. Его волосы растрепались, и пара прядей упала на лоб. Он выглядел так, будто не спал всю ночь, хотя это было неправдой. Под глазами всё ещё темнели синяки. Но Нила это не волновало. Он сидел расслабленно, будто не находился в железной трубе на высоте в десять тысяч метров над землёй, летящей на турнир, от которого зависела вся их карьера. Миньярд же был бы не прочь оказаться на борту рейса 180. Эндрю раздражённо скользнул по нему взглядом. Внутри — всё кипело. Этот человек был его проблемой. Личной. Он не вписывался в команду. Он действовал по своим странным правилам. И, чёрт возьми, он был слишком близко. Постоянно. Эндрю отвёл взгляд. За иллюминатором клубились облака, а за ними резкий провал в пустоту. Он ненавидел взлёты. Потерю контроля. Даже самую минимальную. А теперь ещё и Нил, этот раздражающий, вечный, бестактный Джостен, сидел рядом, вплотную. Угроза была не снаружи, она сидела с ним на соседнем кресле. — Ты сам боишься чего-то? — спросил Эндрю без эмоций, глядя в небо за стеклом. Нил повернул голову. Его голос был слишком спокойным: — Постоянно. Но не самолётов. Он замолчал на секунду, потом добавил чуть тише: — Самолёты хотя бы честно показывают, насколько всё хрупко. Эндрю на секунду взглянул на него. Его рот расплывался в лучезарной улыбке. Он не знал, как отвечать на подобное. Он не знал, зачем это услышал. Да, Эндрю был хрупок, был разбит. Нил видел это. Другие - нет. Проблема. Он закрыл глаза и чуть глубже вдохнул. Нужно было вырезать это странное чувство из груди, как опухоль. Пока она не дала метастазы в мозг. Пока чувство не стало чем-то неизбежным. — Заткнись. — Ладно. И всё. Нил не спорил. Просто отвернулся обратно, достал тот же древний телефон-раскладушку и снова начал нажимать кнопки. Чёртова змейка. Чёртов Нил Джостен. Эндрю прикрыл глаза. На секунду. Может, две. И снова увидел ту самую сцену: диван, фильм, спящий Нил, его ресницы, его голова опускается на плечо Эндрю. Тепло чужого тела. Его беззащитность. Его сон. Его тишина. Эндрю резко открыл глаза. Никто не должен был так жить в его голове. Никто. Метастазы уже давно распространились в мозг. Он чуть развернулся к иллюминатору. Прижал лоб к прохладному пластику. Если бы только можно было просто выпрыгнуть. Без парашюта. Без мыслей. Но это было не решение. Это была слабость. Он проигрывает. Даже себе. И всё же он чувствовал: с каждой минутой, каждым новым диалогом, каждым взглядом, Нил занимал в нём слишком много места. Места, которое раньше занимали только травмы. Теперь там был ещё и он. И это, возможно, было самым страшным. Эндрю не сразу понял, что делает что-то странное. Сначала он просто смотрел в иллюминатор, в пустое голубовато-серое небо, перемежающееся всполохами белоснежных облаков. Его лоб всё ещё касался прохладного пластика, глаза щурились от отражения света, и мозг бездумно фиксировал мельчайшие движения самолёта. Он хотел отключиться. Остановить поток мыслей, в котором не было ничего, кроме раздражения, страха и… слишком много Нила. Эндрю ведь специально не спал, чтобы уснуть. И вдруг уловил движение в краю поля зрения. Смутное, едва заметное, не важное… но он всё равно посмотрел. Он ведь снайпер. У него рефлексы. Отражение. Чуть размытое, с лёгким двойным контуром. Но достаточное, чтобы различить: лицо Нила, повернутое к нему. Он больше не играл в змейку. Он просто сидел и смотрел. Глаза прищурены от усталости. Плечи чуть опущены. Челюсть сжата, как всегда, когда он погружался в свои мысли. Или когда что-то держит внутри. Эндрю поймал себя на том, что задержал взгляд. Что всматривался в черты лица, очерченные на стекле. Что считал секунды между тем, как ресницы Нила дрогнут. Он даже не понимал, зачем это делает. Не мог найти в себе причину. Он просто не мог перестать смотреть. И чем дольше наблюдал, тем страннее ощущение оседало внутри. Где-то в животе, где-то между рёбер. Это не было приятным. Но и не было совсем болезненным. Скорее тревожным. Как ожидание выстрела, который ещё не прозвучал, но уже вот-вот должен. Он увидел, как Нил чуть повёл плечом. Возможно, что-то чувствовал. Возможно, догадался. Вот бы самолёт упал прямо сейчас. Эндрю резко отвёл взгляд, как будто кто-то поймал его за руку. Снова уставился в небо. Упрямо. Он хотел себе сказать, что это ничего не значит. Что он просто следит за потенциальной угрозой. Что он наблюдательный, не более. Но глаза снова скользнули вбок — к отражению. И он понял, что солгал. Себе. Потому что он смотрел не из-за подозрений. И не из-за контроля. Он смотрел, потому что не мог не смотреть.

Мальчик-загадка интересовал его.