Про волков и овец

      От яркого электрического света в первые несколько секунд режет глаза. В ушах звенит, словно отовсюду, играет музыка, распространяясь по просторному помещению, от нее кажется вообще никуда не денешься. Справа уже слышатся удивленные вздохи и сонные голоса людей. Слева шуршание шагов, скрип металлических креплений, на которых установлены кровати. Приходится тоже приподняться и осмотреться. Совершенно незнакомое место, серый пол, разделенный красной полосой, кружок и крест, словно сделанные из изоленты, стены, выложенные белой и голубой плиткой ровно по границе с верхними кроватями.       Чуя мотнул головой, закрыл лицо руками и протер глаза. Картинка не изменилась, он действительно не понимает где он и почему вокруг толпится куча народу, собираясь внизу комнаты. На всех одинаковая зеленая одежда. Накахара опустил взгляд и тут же принялся ощупывать себя. На нем точно такая же униформа, в карманах ничего нет. Заглянув под подушку и одеяло, пришлось убедиться, что и там пусто. Мобильный, кошелек, нож. Забрали все, даже ключи от съемной квартиры и документы. Какой-то человек снизу начал громко возмущаться, призывая вернуть ему все, что у него украли и выпустить. Кто-то отозвался, поддержал его, выходя поближе к центру, чтобы его лучше было видно.       В голову по-прежнему не приходило ни одной связной мысли. Происходящее больше походило на сон, в крайнем случае галлюцинации. Вспомнить получилось только то, что перед тем, как попасть сюда, Чуя пытался добраться до дома и ждал в метро поезд. Ночью составы прибывали все реже, на холодных площадках оставалось все меньше людей, по очереди закрывались проработавшие допоздна лавки. Вместе с ним увязался новенький парнишка из банды, вступивший туда всего месяц назад, не больше. Он был такой же пьяный, вывалил на Накахару в первые пару часов их более близкого знакомства почти полную свою биографию, а когда к ним подошел на станции незнакомый мужчина и предложил сыграть в ттакчи на деньги моментально согласился. Только вот Осаму прежде чем выиграть получил не меньше десятка пощечин. Денег у него не было, а предложение мужчины вместо выплаты за проигрыш получить всего-то пощечину привлекло, не особо понимающего происходящее вокруг него, шатена. Чуя и сам согласился сыграть, глядя на то, как старается новый приятель, да и в случае выигрыша денег предлагалось не мало, правда ему, чтобы выиграть потребовалась всего одна попытка. Деньги они действительно получили, а вместе с ними и визитку, одну на двоих. Правда после этого все воспоминания становились смутными.       Накахара медленно поднялся, спустился по лестнице с кровати, но ниже идти не решился, остался наблюдать за всем издалека. Рядом уже никого не было, на него никто не обратил внимания. Оно и к лучшему, ему сейчас вообще не до бесполезных разговоров с людьми, которые, видимо тоже не понимают куда попали, лучше сначала разобраться самому что к чему и где выход. А еще куда делся Дазай. Не остался же один на станции, он бы либо увязался следом, либо попытался заставить Чую остаться с ним. Прилип так, что хрен отделаешься, хоть застрелись, а все равно не отстанет пока сам не захочет. Да и тот странный улыбчивый мужчина мельком упомянул, что будет рад снова увидеть их двоих.       — Кого потерял? — Накахара вздрогнул, когда голос прозвучал над самым ухом, а чья-то рука легла на плечо. Точнее не чья-то, а Дазая, которого по голосу отличить было слишком легко. Японский акцент, как у самого Чуи, и дурацкая привычка растягивать гласные. Можно даже не оборачиваться, чтобы убедиться в своей правоте.       — Так ты тоже тут? Где мы вообще? — Накахара резко развернулся, скинув с себя чужую ладонь. Он запрокинул голову, тут же нахмурился, вспомнив, как вчера весь вечер приходилось делать точно так же. Единственное, что хоть немного радовало это синяк на правой щеке Осаму. — Ты чего улыбаешься?       Ответа так и не последовало. Пришлось снова дернуться, реагируя на звук открывающейся двери. Гудящая внизу толпа тоже стихла, все повернулись к возвышению, отдаленно напоминающему сцену, куда вышло девять человек в одинаковых розовых комбинезонах. Все до единого в масках, только у одного, в отличие от остальных, вместо лица нарисован квадрат, а не круг.       — Позвольте поприветствовать всех присутствующих. В течение следующих шести дней вы примите участие в шести различных играх. Одержавшие победу во всех получат достойный денежный приз.       Голос прозвучал будто из динамика. Не живой, без какого-либо выражения и явно измененный с помощью специального устройства. Если такие есть у всех, то при всем желании не разберешь кто вообще прячется под маской. Комбинезоны скрывают все, объемные, на ком-то висят бесформенным мешком, на ком-то облегают хотя бы плечи, но лучше от этого не становится. Да и рост у всех одинаковый, во всяком случае если смотреть издалека. В целом и телосложение, насколько о нем можно судить, похоже.       — Помнишь тот мужчина, с которым мы играли на станции в ттакчи сказал, что можно поучаствовать и в других играх? — Чую снова передернуло. Дазай наклонился слишком близко и организм по привычке реагировал на любой шум. Нервы давали о себе знать, реакция стала резче. Но Накахара продолжал сверлить взглядом людей в розовом. Чувствовал, что от них исходит опасность, ждал какого-то подвоха и лишь кивнул на заданный ему вопрос. В голове действительно промелькнула мысль, что все так и было, правда воспоминания все равно оставалось расплывчатым.       — На каких основаниях вы нас сюда притащили?! — мужчина, до этого сидевший на своей койке, поднялся. — Думаете люди будут торчать здесь шесть дней, чтобы поиграть в какие-то игры? К тому же у меня есть работа, вы сможете возместить мне пропущенные рабочие дни?! — на висках у него уже заметно пробивалась седина, хриплый голос больше походил на лай из-за того, что ему приходилось напрягать связки.       — Вот именно, с какой стати вы нас тут держите? И где наши вещи? — это уже выкрикнула женщина, вряд ли ей было больше двадцати пяти, во всяком случае по голосу Чуя определил так, ее не было видно за металлическими перекладинами.       — Мы просим прощения за предоставленные неудобства. — человек с квадратом на маске, замолк, когда его перебили посыпавшиеся с новой громкостью вопросы. Все, кто хотел, начали говорить наперебой, так что различались только отдельные слова, а не полные предложения. Розовый комбинезон поднял вверх правую руку, обтянутую черной перчаткой. — Я попрошу тишины. Мы вернем вам все вещи по окончании игр. Каждый из вас имеет долги, которые вы не можете оплатить. Когда мы встретились в первый раз вы согласились сыграть с нами и получили денежный приз. Вы согласились участвовать в игре добровольно, вас никто ни к чему не принуждал. Вы можете сделать выбор: вернуться к своей убогой нищей жизни или остаться здесь. Призовой фонд игр составляет сорок пять и шесть миллиардов вон. Остальные правила мы сообщим позже, после первой игры.       Наконец этот голос словно из динамика смолк. Розовые ушли, толпа зашумела с новой силой. На этот раз уже никто не собирался молча выслушивать одинокие высказывания, все забеспокоились, у всех появилось только больше новых вопросов. Кто-то пытался пробраться поближе к сцене, чтобы лучше разглядеть дверь с маленьким стеклянным окошком посередине, другие старались ответить на непонимание окружающих своими предположениями, выставляя себя всезнающими, третьи же уходили обратно к кроватям. Последних было меньшинство, их казалось вообще мало что интересовало. Они уже заранее смирились с тем, что они останутся здесь, с тем, что у них забрали вещи, что ничего не объяснили толком. По их внешнему виду легко было определить, что положение у них оставляет желать лучшего. Из подобия опрятности только чистые спортивные костюмы, глаза опущены и смотрят в пол, сгорбленные спины, опущенные плечи, словно на них что-то непрерывно давит.       — Ты хоть что-нибудь понял? — Чуя повернул голову, только сейчас. Крем глаза заметил номер на одежде Дазая. — А это еще что? Они нам номера как на скотобойне выдали?       — А что непонятного? — Осаму фыркнул, тоже посмотрел на грудь Накахары, усмехнувшись. 257. Ему даже подходит. — Сыграем, получим деньги и свалим отсюда. По-моему, одни плюсы, еще и поспать есть где. А остальное расскажут потом. — Дазай запрокинул голову, закинул за нее руки и окинул взглядом ближайшие кровати. — Кстати, где ты спишь?       — Вон там. — Чуя указал на одну из верхних коек. Понятнее ему ничего не стало, просто появился очередной вопрос «а что тут понятного может быть?» Но задавать его он стал, поддавшись возможности перевести разговор. — А ты?       — Теперь тут. — Дазай кивнул на полку ниже, разгладил наволочку на подушке. — Думаю можно поменяться местами, никто не будет против.       Возражений у Чуи никаких не было. Ему вообще было сложно сейчас выбрать хоть какую-то позицию, нащупать у себя в мыслях хотя бы одну более-менее понятную ему установку. Обычно он был либо за, либо против, либо ему было все равно. Сейчас не подходило ничего из этого. На душе скребли кошки от гадкого предчувствия, что его поймали в мышеловку и просто так не отпустят. Из-за количества незнакомых людей, у которых непонятно что может на уме, напрягались все мышцы. Руки сжимались в кулак от немой злости, досады, разочарования. Его словно в один миг отрезали от привычного мира, который он хорошо знал и забросили в самый глухой клочок вселенной, наполненный странными существами.       Дольше размышлять на эту тему не получилось. С тем же самым звуком снова открылась дверь. На этот раз вышло только семь человек, среди них снова оказался один с квадратом на маске, и его приветствовали удивленные возгласы. Теперь вопросы были более внятными, в них был чуть больше конкретики. Видно было, что за те несколько минут люди успели обсудить и обдумать услышанное, кто как мог. Правда вопросы их проигнорировали. Квадрат, как и в прошлый раз, поднял руку, дождался пока все замолчат и заговорил.       — Перед участием в играх вы должны подписать договор. Выстройтесь в шесть очередей и подойдите к одному из работников, чтобы подписать договор. Если вы решите отказаться от участия сообщите нам об этом сейчас. Все правила написаны в договоре, ознакомьтесь с ними.       — Ну вот, видишь, даже ждать долго не пришлось. Сейчас все прочитаем. — с улыбкой произнес Дазай, заглянув в голубые глаза. Со сцены тем временем спустились кружки и выстроились в рядом, поставив перед собой небольшие столики со стопками бумаги. — Ты к какому больше хочешь пойти? Мне вон тот нравится, который в розовом.       Чуя скривился от тихого смеха и отвернулся. Веселье в такой ситуации не вызвало у него ничего кроме отвращения. Хотя, пожалуй, его сейчас что угодно заставило бы морщиться, будь то явно показанный страх, безразличие или извечный оптимизм.       — Пойдем, не хочу долго с этим возиться.       Накахара начал спускаться, остановился, заметив, что Осаму никуда не торопиться, и потянул его за рукав, чтобы затем потащить через толпу и встать в еще не слишком то длинную очередь. За ними тоже начали вставать люди, постоянно перешептываясь, но все уже старались вести себя чуть тише. Чуя приподнялся на носках, чтобы разглядеть почему очередь не двигается. Человек, подошедший первым, что-то спрашивал у работника и постоянно опускал взгляд на лежащий перед ним листок. В конце концов взял ручку, чиркнул по бумаге и ушел. Те же действия повторило еще с десяток человек, некоторые подписывали сразу, другие тоже останавливались на несколько минут, чтобы разузнать подробности. Когда очередь дошла до Чуи он лишь мельком просмотрел договор. Никаких строчек мелким шрифтом, всего три правила «1. Игроку нельзя прекращать игру. 2. Игрок, отказавшийся играть, выбывает. 3. Игры прекратятся, если так решит большинство участников.» Новых вопросов не появилось, просто усилилось ощущение, что все это похоже на затянувшийся розыгрыш. Накахара обернулся на Дазая, который уже успел и сам все прочитать, заглядывая ему через плечо, и теперь стоял задумчивый.       — Подписывай уже. — он легонько подтолкнул Чую локтем, улыбнувшись.       Работник не стал ничего говорить, молча ждал, что сделает Накахара. Тот опустил взгляд, просмотрел небольшой текст еще раз и поставил внизу подпись. Осаму следом за ним, ни секунды не думая.       Как и все они отошли к койкам, чтобы не мешаться другим на проходе. Дазай запрыгнул на свою кровать, чему-то довольно улыбнулся и закинул руки за голову, принявшись покачивать свешанной ногой. Накахара тяжело вздохнул, тоже поднимаясь к своей кровати, но остановился у лестницы из стальных перекладин. Он прищурился, окидывая Осаму взглядом. Лохматый, с ссадинами на лице, довольный и спокойный до тошноты. Как будто вечно под кайфом, всегда такой. С него даже бинты сняли и несколько разочаровывало то, что под ними оказалась гладкая кожа чуть светлее, чем на обычно открытых участках тела. Из повреждений на обнаженной шее видно было разве что только несколько узких белых шрамов.       — Тебя вообще не смущает, что мы застряли непонятно где?       — Неа.       Чуя закатил глаза, сжал в руке поручень, уже собираясь забраться на свою кровать по примеру Дазая, но что-то остановило. Неужели он так просто забьет на то, что здесь происходит и даже не попытается выяснить, что будет дальше? Это место на него странно влияет.       — Я пойду осмотрюсь.       — Валяй, удачи.       Народу внизу стало значительно меньше. Теперь тихий гул поднимался из разных углов помещения. Люди разделились на небольшие группы, некоторые видимо встретились со старыми приятелями и теперь они сидели по двое прямо на ступенях, вполголоса обсуждая прошлое. Кто-то окликнул «эй, рыжий, иди сюда», но Накахара решил проигнорировать. Вид всех этих людей вызывал одинаковые жалость и отвращение. Многих будто только что из помойки вытащили. Не хотелось ни говорить, ни подходить близко, ему хватало и одного знакомого здесь, благодаря стараниям которого они тут оказались. Наверняка ведь он согласился за двоих. Да и его нужно было узнать поближе. Раз уж они оказались в одной лодке, то напарник для азартных игр не повредит, во всяком случае будет человек, с которым точно можно договориться, вместе смухлевать и выиграть больше денег, в крайнем случае будет проще по-тихому свалить отсюда. А еще привлекало то, что Дазай не задавал лишних вопросов. Да, иногда вел себя странно, иногда раздражал, его было сложно понять, не читались эмоции и мысли, которые занимали его голову, но к себе он располагал. К тому же он был хотя бы немного проверенным человеком. В банде о нем отзывались хорошо, да и сам Чуя вчера подумал, что он неплохой парень, просто немного своеобразный, но главное надежный. Уже далеко не тот, кто будет воровать у босса, подставлять коллег и сбегать если почувствует опасность.       В ходе осмотра в стене недалеко от сцены обнаружилась еще одна дверь, но значительно меньше. Через стеклянное окошко было видно, что за ней стоит человек, одетый в розовое. Чуя постучал костяшками по стеклу, но тот даже не обернулся. Дернул за ручку — дверь не поддалась. Как будто это было очевидно, можно было и не пытаться.       Дальнейший обход принес еще меньше результатов. Еще одна точно такая же дверь с таким же охранником за ней, который не откликается ни на какие действия, обнаруженные под потолком камеры, копошащиеся меж коек люди, Дазай на кровати все в той же позе, только теперь, кажется, задремал. Чуе бы такое спокойствие, он бы тоже прилег.       Накахара опустился с самого краю, подтолкнув подальше сбитое Осаму одеяло, окинул его придирчивым взглядом, когда тот соизволил открыть глаза.       — Тут только три выхода и полно камер. У двух охрана, центральный смысла нет смотреть, с этой стороны не открывается. — Чуя откинулся назад и уперся спиной в балку. Неудобно, но альтернатив не предвидится.       — А зачем тебе выход? — Дазай хмыкнул, перевернулся на бок и зевнул. — Лишние деньги появились?       — Как будто более нормального способа их достать нет. — Накахара тоже отвернулся, скрестил руки на груди, сдув с лица упавшую челку. — Я что зря каждый день по всему городу бегаю и с должников босса долги пытаюсь стрясти?       — Думаешь ты так сможешь хоть что-то заработать? Тебе предлагают сорок пять миллиардов, а ты нос воротишь.       — Да пошел ты.       Чуя фыркнул, поднялся с кровати, бросив на Дазая недовольный взгляд. Мог бы хоть сделать вид, что он беспокоится или по крайней мере рассказать почему настолько невозмутим. Слабо верится в то, что он знает больше, чем сам Накахара, скорее всего просто отбитый на голову. Скрипнули крепления, когда Чуя забрался на верхнюю койку. Он тут же откинулся на подушку и закрылся с головой одеялом. Все это звучит как бред, ни один нормальный человек не будет предлагать такие деньги за каких-то шесть игр. Уж тем более не будет похищать людей и обчищать им карманы. Он бы с большей вероятностью поверил в то, что всех здесь продадут на черном рынке живыми или мертвыми, чем в то, что их украли для того, чтобы принудительно затащить в казино. С другой стороны, если все так легко, то перспективы не такие уж и плохие. Получит деньги и сможет вернуться в Японию или вообще рванет в любую другую страну, на родине свет клином не сошелся, да и долги тогда не придется выплачивать. Возьмет билеты на самолет, забудет про год, проведенный в Корее и начнет жизнь с чистого листа. Никаких проблем, сомнительных знакомых, нужды срываться по каждому звонку. И никаких странным коллег, которые решают увязаться с тобой в бар, как только услышал знакомый акцент. Безусловно, то, что здесь есть Дазай радовало, даже его вступление в банду предавало какой-то уверенности, ведь уже не ты один сбежал из Японии потому что тебя ищет полиция. Знали бы они друг друга лучше Чуя бы возможно сейчас не пытался так глупо завести диалог, да и лучше понимал, что с этим человеком не так. Со стороны он казался самым обычным, никаких выдающихся навыков, разве что замки умеет взламывать и делает это без лишнего шума, но это не такая уж и редкость. Могли привлечь внимание бинты, Осаму неизменно появлялся в них, прятал руки от локтей до запястий, шею, ноги, как выяснилось даже грудь, но под ними не обнаружилось ничего интересного.       Накахара перевернулся на бок, высунулся из-под одеяла и перекатился поближе к краю, свесившись вниз.       — Слышь, Дазай, что будешь делать с деньгами если выиграешь?       — М? — шатен повернул голову в сторону звука и растянулся в улыбке. — Промотаю при первой же возможности.       Чуя приподнял бровь, завел за ухо выбившиеся пряди, немного непонимающе глядя на Дазая. Он это серьезно? Вчера пол часа распинался о том, что ему приходится ютиться в общежитии и не хватает буквально ни на что, а теперь…       — Ничего лучше не придумал? Долги отдать, купить квартиру?       — Да ладно, этого надолго хватит, тем более если не возвращаться в Японию. — Осаму снова усмехнулся, словно чеширский кот, услышавший хорошую весть. — А ты? Сколько ты должен?       — Проще сказать скользко я не должен и на каких свалках искать части мое тела если вернусь. — Чуя фыркнул. В таком положении уже начала болеть спина, но спускаться казалось бессмысленным. Мало вероятно, что разговор окажется длинным. — Так что куплю квартиру в Сеуле или махну куда-нибудь подальше. В Европу или типо того.       — Слушай, а что если на двоих можно получить в два раза больше? Сто миллиардов вон, плюс минус. Можно жить вместе, ни в чем себе не отказывать, а?       — Нет уж спасибо, тебя и вчера трудно было терпеть, если за шесть дней не придушу тебя, то потом точно свалю как можно дальше. — Чуя слабо улыбнулся, заглядывая в карие глаза, поблескивающие от света ламп. — Но может будем помогать друг другу здесь? Вдвоем выиграть проще.       — Смотря во что мы будет играть. — Осаму пожал плечами, а затем потянулся, вытянув вверх руки. — Но, так и быть, помогу чем смогу.       — Тоже мне, герой нашелся.       — Уж лучше, чем неудавшийся мафиози, который пытается сбежать от легких денег.       Накахара ухмыльнулся и откинулся обратно на кровать, закрывая глаза. От шуток Дазая невольно становилось спокойнее. Как будто и не о чем переживать, можно расслабиться и отдохнуть, да и нет смысла пытаться что-то изменить. В конце концов какая разница, здесь они или на воле, в обоих случаях они оба не более, чем пешки, которые сделают все, что им скажут. И в обоих случаях главным аргументом выступают деньги.       Постепенно глаза сами начали закрываться. То ли из-за бессонной ночи то ли от того, что давно не высыпался. Вдобавок нет ни одного окна, чтобы определить время суток, а настенные часы, мигающие красным не факт, что вообще идут правильно. Такая, казалось бы, мелочь, но и она может быть ненастоящей. Но если все же не подозревать кругом один сплошной обман, то часы показывают 18:53. Можно поспать. На всякий случай, потому что непонятно, когда снова придут эти странные люди в розовых комбинезонах. Да и разговаривать до самого вечера с Дазаем не хочется. Кругами ходить по неприятной теме, начиная от рассуждений, что это за место, во что предложат играть, заставят ли делать ставки, заканчивая историями о том, как они докатились до этого. Как к этому пришел Осаму Чуя и так прекрасно знал. На удивление его история хорошо запомнилась, несмотря на кучу ошибок в хронологии и словах, которые перескакивали с японского на корейский. А вот про себя рассказывать не хотелось. Он вообще не любил болтать лишнее и уж точно не в его манере было выкладывать все карты на стол перед первым встречным.       Дазай Осаму — не настоящее имя, во всяком случае так утверждал сам Дазай. Родом он из префектуры Канагава. Там же рос, окончил школу, устроился на первую подработку, чтобы накопить денег на переезд в Токио. Решил пропустить один год и поступить в университет чуть позже, зато снять квартиру и первое время не беспокоиться о финансах. О семье Осаму почти ничего не говорил. Есть младший брат, есть родственники в Токио, обещавшие за ним присмотреть, но, видимо, деньгами никто помочь бы не смог, приходилось выкручиваться самому. Хорошую подработку оказалось найти не так просто. На каникулах вернулись погостить дома студенты, мест нигде не было, а работодатели старались заполучить себе персонал постарше и с опытом. На крайний случай студентов, а не молоденького парня, который только выпустился из школы. Пришлось искать через знакомых. Нашлось место в сомнительной компании, о которой Дазай тоже почти ничего не сказал, кроме того, что там он работал курьером. Доставлял посылки с веществами, забирал часть дохода себе, иногда ухитрялся отсыпать и товара, чтобы потом продать кому-нибудь или побаловаться самому. С этого и началось. Через год уже и мысли не было куда-то поступать. Платили хорошо, работа не пыльная, из-за вечных разборок постоянно сменяются люди и можно легко пробиться на должность повыше. И все бы ничего, только уйти по собственному желанию не получится. Либо тюрьма, либо пуля в лоб, при том не понятно поймаешь ты ее от преследующего тебя патруля, конкурентов, клиентов или коллег. А в двадцать лет пришлось уехать, поменять номер, имя, оборвать все старые связи и залечь на дно. Потом чуть меньше года скитаний от одного города к другому. Группировка, откуда ушел Дазай разрасталась, становилась влиятельнее и вот уже не чувствуешь себя в безопасности нигде. В любом уголке страны к тебе может подойти человек и напомнить о том, что о твоих сделках и нарушениях правил все прекрасно знают, а босс хочет поговорить лично, потому что речь идет уже далеко не о простом воровстве наркотиков. Пришлось перебраться в Корею, чтобы попытаться начать все с самого начала. Осаму и начал. Нашел какую-то мелкую шайку, прибился к ним, выполнял любые поручения, постоянно бросал косые взгляды на Чую, очевидно стараясь понять не мерещатся ли ему акцент и привычки. По работе им пересекаться не приходилось до вчерашнего дня, вот и получилось, что до этого они не разговаривали.       Накахара перевернулся на бок, подложил руку под голову и приоткрыл глаза, чтобы снова обвести скучающим взглядом помещение. Ничего не менялось. Люди по-прежнему пытались разобраться что к чему, некоторые, как и он, обходили зал, смотрели в камеры, стучали в толстую дверь, из-за которой не было никакого отклика. Никто не подходил, не пытался завязать разговор, не видно было даже человека, место которого занял Дазай. Видимо он нашел себе компанию и сидел где-то внизу. Ропот голосов не стихал, только совсем редко становился похожим на отдаленный гул. Не открывалась дверь в центре сцены, никто не зашел и не вышел. Быть может так будет до ночи, а может люди в розовом появятся раньше.       Стоило удобно устроиться, как вместо сна начали лезть в голову новые мысли. Где именно расположено здание, в котором они находятся, да и точно ли это здание, почему тут собрали людей с долгами, как долго придется ждать новой информации, почему он совершенно не помнит дорогу. Насчет последнего было предположение, что в какой-то момент выпитый алкоголь взял свое и он попросту уснул. Но остальные тоже не понимали, как попали сюда, значит были и другие варианты. Подмешать что-то в напиток или еду, приложить к лицу пропитанную хлороформом тряпку, в конце концов усыпляющий газ или банальный удар по голове.       Чуя пролежал неподвижно еще пару минут, а затем снова свесился с койки, намереваясь возобновить диалог, но увидел, что Дазай уже уснул, забравшись под одеяло и свернувшись под ним калачиком. Видно было, как выпирают колени, прижатые чуть ли не в плотную к груди, как округлилась спина. Снизу к ним поднимались две девушки, одна постарше, другая еще совсем юная. Видимо решили уйти подальше от суеты и тоже отдохнуть. Накахара окинул их быстрым взглядом. У одной на груди красовался номер 002, у второй 102. Чем-то похожи друг на друга, будто бы разрезом глаз или формой носа. Если смотреть на обеих сразу, то разные, а как чуть отведешь взгляд и начнешь всматриваться только в одну из них, то уже и разница не так заметна.       Накахара отвернулся, тихо вздохнув. Снова мелькнул вопрос для чего им выдали форму с номерами, но почти тут же нашелся ответ: так будет удобнее если на игру поведут всех сразу.       Номера с первого по десятый проходят за первый стол, с одиннадцатого по двадцатый — за второй.       Если разделять будут так, то они с Дазаем окажутся далеко друг от друга, у того номер 456. А так и не скажешь, что в комнате собралось пятьсот человек, или такое ощущение создается просто от того, что помещение слишком большое. В любом случае кто-то проиграет еще в первый день, а значит его отправят домой. Все равно приз можно получить только если выиграть во всех шести играх, хотя это кажется мало возможным. Нельзя ведь выигрывать каждый раз, тем более, когда речь идет об азарте. А Чуя не сомневался, играть они будут во что-то вроде покера или рулетки. Не переворачивать же им конверты, когда на кону целое состояние, организаторы тоже не идиоты, наверняка придумали все так, чтобы извлечь из этого как можно больше выгоды.

***

      — Эй, просыпаетесь. Ужин принесли. — Чуя сонно поморщился, снова чувствуя эту мерзкую слабость в теле и головокружение. А незнакомый голос все никак не унимался, жужжал под ухом не переставая. — Вам нужно поесть, чтобы были силы.       Накахара был вынужден открыть глаза и повернуть голову. Рядом стояла та молоденькая девушка, которую он видел перед тем как провалиться в сон. В руках контейнер с едой, глаза как у напуганной овечки. Тоже ничего не понимает и боится. Но ей это даже идет, то, как неаккуратно лежат волосы, которые она забыла поправить, как она поджимает губы и вонзается взглядом в лицо Чуи, стараясь не выдавать свое удивление от его внешнего вида. Слишком сильно он выделяется на фоне остальных.       — Ты кто вообще? — Чуя приподнялся, сел на кровати, упираясь руками в матрас за спиной. — В официантки записалась?       — Я 102. — девушка поставила контейнер перед Чуей, вытащила из кармана куртки пластиковую бутылку с чем-то темным, тоже кинула на кровать. — Ваш друг попросил вас разбудить.       — Да о чем ты, какой еще друг? — девушка видимо собиралась продолжать разговор и дальше, но ее окликнула 002, сидящая на одной из нижних полок в другом ряду. Она обернулась, затем снова посмотрела на Чую, указала ему вниз и кивнула в знак того, что ей нужно уходить. В их парочке главная точно не она. Накахара свесил вниз ноги, наклонился так, чтобы ему было видно хотя бы часть лица Дазая и хмыкнул. — Ты что ли мой друг? — Тот кивнул, ковыряя вилкой рис с овощами и стараясь что-то прожевать. — Ты уверен, что это вообще можно есть? Не думаешь, что туда могли подсыпать яд или еще чего?       На этот раз Осаму несколько раз мотнул головой, подцепляя вилкой нечто, напоминающее морковку. Издалека ужин вообще не был похож на еду, скорее на очередную декорацию.       — Все едят, да и потом зачем им нас травить? Проще уж было бы передушить пока мы в отключке валялись. — острые плечи слегка дернулись вверх. — Лучше спускайся, поедим вместе.       Чуя вздохнул, немного помедлил, сжимая невысокое ограждение на своей постели. Он с недоверием покосился на закрытый контейнер, взял его, надеясь найти там срок годности, но получил только холодный кусок пластика. Либо ужин уже остыл, либо его и вовсе не удосужились погреть. Небольшая бутылка с колой вызывала еще больше сомнений. В жидкость подмешать что-то намного легче, но это никого и не смущает. Накахара обвел взглядом комнату, обратил внимание на остальных игроков, которые, как и Дазай, спокойно ужинали, а затем спустился, прихватив с собой еду, и уселся рядом с Осаму.       — Кстати по этикету ты должен был дождаться меня. — тихо зашуршала полиэтиленовая пленка. Хоть какая-то гарантия безопасности. — Тебе ведь двадцать один, да?       — Да, но я придерживаюсь японской культуры потому что уважаю традиции своих предков.       У Накахары невольно дернулись брови и дрогнул уголок губ. Дазай ничуть не изменился в лице, даже не улыбнулся. На секунду показалось, что тот не шутит, но, чтобы этот человек на полном серьезе уважал хоть что-то… Скорее уж перед ними сейчас откроется портал в другой мир.       — Извини, не знал, что ты так трепетно относишься к нашим традициям. — Чуя прикрыл рот ладонью, стараясь скрыть улыбку, но глянув на Осаму, прыснул, опуская взгляд. — Вкусно хоть?       — Пойдет. Только не погрели.       — Оно и не удивительно.       Еда на удивление оказалась действительно сносной, даже вкус разных овощей чувствовался, а в отдельном отсеке обнаружились куски мяса. Конечно, если бы ее разогрели было бы вкуснее, но здесь судя по всему не слишком то заботились о комфорте, делали минимум, чтобы обеспечивать сносные условия жизни. Не приходилось голодать, спать на полу и все прочее.       Ели по большей части молча. Во всяком случае Чуя. Дазай же иногда смотрел по сторонам и комментировал происходящее. Справа кровати той милой девушки, которая подходила к нам, и ее подруги. Когда только успели так заобщаться, удивительно. Еще и похожи, да и номера у них отличаются одной цифрой. А ярусом ниже какой-то необщительный старичок. Подходил ко мне пока ты спал, спрашивал крашенные у тебя волосы или нет, а еще сказал, что ты на европейца смахиваешь. О, а вон те двое. Да нет же, которые ближе к сцене. Ну да, фиолетовый этот. Они подраться успели. Нет, их быстро разняли, а тот, которого они зажали, вроде к тем пошел. Ну откуда я знаю, почему мы тут торчим, и никто не приходит? Если бы не дрых как убитый мог бы спросить у этих розовых, когда они еду разносили. И вообще спасибо скажи, я твою порцию еле выбил, не хотели мне отдавать, мол только лично номеру 257 можем. Накахара кивал, жевал холодный рис и тоже вертел головой, чтобы понять на кого показывает Осаму. Он как будто только и ждал, что Чуя уснет, чтобы одному подонимать окружающих и послушать о чем они говорят. Оказывается, он и за дверьми побывать успел. Охранники решили перестать игнорировать участников, но выпускали только по одному, до туалета и обратно, к тому же только с сопровождением. Как будто кто-то мог убежать или заблудиться.       Покончив с ужином, Осаму и вовсе начал болтать без умолку, не особо обращая внимания на то, что отвечали ему односложно или просто неразборчивым мычанием. По ходу этого длинного монолога выяснилось, что кроме Чуи Дазая никто так долго слушать не хотел. Подходил к одним, к другим, к третьим, но все уже разбились на компании человек по пять-шесть и не собирались терпеть рядом лишние уши. Должно быть обсуждали стратегии и пытались убедить друг друга, что их догадки насчет дальнейшего самые верные, а остальные ошибаются.       — И кстати, я перекинулся парой слов с одним из кружочков, вроде их так правильно называть. Он, конечно, малый не разговорчивый, но сказал, что играть мы будем в детские игры. Ну вроде ттакчи, ничего сложного. Только не говорил какая в итоге ставка с нас. — Дазай сидел, скрестив ноги и уперевшись ладонями в колени, заставляя Чую вжиматься в стену, чтобы не сидеть к нему вплотную. — В общем, предлагаю поспорить на обед какая будет первая игра.       — Делать мне больше нечего, разброс слишком большой. — фыркнул Накахара, отпивая колу. Он помолчал, сжимая в руках пластиковое горлышко. — Если не угадаем оба, то остаемся при своем?       — Ну разумеется. — Дазай усмехнулся, протянул руки вперед, потягиваясь, как кот и поглядывая снизу-вверх на Чую. — Я вот ставлю на… классики.       — И как в них проиграть, умник? Цифры перепутать или прыгнуть и упасть?       — Ну… а первая игра должна быть самой легкой, иначе все сразу вылетят, в чем тогда интерес?       Накахара закатил глаза, откидываясь назад и упираясь в стену макушкой. Вот же бред. Тут все звучит и выглядит как бред, но играть в классики выбивается даже из этого места. В конце концов собрали целую кучу взрослых людей, предлагают огромные деньги за победу, а потом выбирают самые банальные игры, которые все с детства знают?       — Тогда я ставлю на то, что нас заставят играть в прятки. — на этот раз презрительно хмыкнул Дазай, решив, что как раз прятки это наиглупейшее, что можно придумать. — В прятках хотя бы выиграть можно.       — Да я не спорю.       Щелкнуло что-то наверху, из динамиков донеслась сначала короткая мелодия, а затем женский голос, механический, наверняка тоже измененный программой. «До отбоя остался один час». Чуя поднял голову. Часов не было видно, их закрыли собой верхние койки. Дазай не обратил внимания, даже не глянул в сторону звука. Только выпрямился, не отрывая пристального взгляда от голубых глаз напротив, всматривался в закручивающиеся у лица ярко рыжие пряди. Он и прошлым вечером иногда смотрел так, приходилось ловить на себе его внимание, замечать, как дергается бровь, как Осаму пытается сдержать какую-то не совсем уместную эмоцию и выдавливает улыбку, чтобы скрыться под любимой маской беззаботности.       — Как ты оказался в Корее? — Дазай сверкнул глазами, улыбнулся, притягивая ноги к груди и обнимая колени. — Ты сказал только, что задолжал крупную сумму мафии и все. А я между прочим всю душу наизнанку вывернул.       Чуя приподнял брови, скрестил руки на груди, прищурив глаза. Этот вопрос он тоже слышал, но дрожащим, то ли от ночного воздуха, то ли от выпитого алкоголя, голосом. Отмахнулся и сделал вид, что не расслышал. Просто закурил и поплелся дальше, стараясь шагать ровно.       — Уехал, чтобы не отдавать долг, как и ты. — кажется похожая фраза тоже уже проскальзывала между ними. — Про остальное я никому не рассказываю.       — Даже друзьям? — Дазай попытался сделать вид, что расстроен, поджал губы, но нужного эффекта не добился. — Мы же в одной команде, должны хорошо друг друга понимать.       — У меня нет друзей. — от собственного ответа внутри неприятно сжался один из органов. Не сердце, но тоже под ребрами, неуютно и мерзко. А еще кольнуло тем чувством, когда кажешься самому себе маленьким ребенком, пытающимся построить себе красивый образ. Но Осаму от этого ближе не стал. Так и остался чужаком, которому невольно доверяешься, при том скорее уж доверишь жизнь, чем душу. — Не хочу об этом говорить. — Чуя вздохнул, одернул кофту на плечах. Форма немного велика, соскальзывает вперед.       — Скучный ты. — Дазай фыркнул, наконец отворачиваясь. Взгляд тут же зацепился за происходящее на нижних ярусах. Там началась какая-то возня, перетаскивали матрасы, пытались выяснить кому лучше занять место внизу.       Через пару минут послышалась ругань. С тихим хлопком упал один из матов. Осаму поднялся, посмотрел поверх коек на часы и вернулся на место. Получалось, что отбой у них в одиннадцать вечера. Хотя бы расписание составили не как для детского лагеря.       — Сколько там?       — Десять. — Дазай вздохнул, расстегнул верхнюю кофту, открывая белую футболку с большими цифрами на груди. — Ложиться будешь или выспался за день?       — Хотя бы попробую, все лучше, чем и завтра пол дня проспать.       Чуя снова зацепился взглядом за номер Осаму, задумался, потеребил кончиками пальцев нашивку у себя на кофте. По какому принципу им вообще выдали эти номера? Явно не по порядку приглашения, иначе их с Дазаем шли бы один за другим. Да и сколько вообще участников интересно узнать. Пятьсот, чтобы было ровное число или все-таки меньше?       — А я думал ты будешь сидеть со мной до рассвета. — чуть жалобно протянул шатен. — Представь, как было бы романтично.       — Позови к себе ту милую девушку, думаю она больше для этого подойдет. — немного помедлив отозвался Чуя, поднимаясь с койки. — Хорошей ночи.       Дазай тоже приподнялся, хотел еще что-нибудь сказать, но к своему же удивлению ничего не придумал. Проводил взглядом Накахару и осел обратно на матрас, запуская ладонь в волосы и убирая назад челку. Он думал, что у него получится вытянуть хотя бы часть правды, пусть даже самую маленькую деталь, по которой можно будет понять, как давно Чуя связался с криминалом или в какой состоял банде, да хотя бы кому задолжал, но тот упорно не проговаривался. Ни одной осечки, никаких лишних слов. Даже странно немного.       Почему-то на этот раз койка снова заскрипела от движения. Осаму улегся на спину, закинул ногу на ногу и уставился в металлический каркас. Ему интересен стал Чуя, интересно было как долго он будет играть в недотрогу, пытаться спрятаться за маской безразличия. Интересно стало как долго они пробудут здесь. Не верилось, что всего шесть дней, ровно так же, как не верилось в то, что они вообще смогут уйти. Если верить тому, что обсуждали другие игроки, завтра утром их отведут на первую игру, когда она закончится снова придет квадрат, чтобы подробнее объяснить правила. Хотя им вроде бы и так уже все рассказали, новой информации, казалось, не так уж много, но только пока не начинал задумываться и задавать сам себе вопросы. Оставалось только ждать. Да и голос из динамика повторил объявление, только на этот раз отбой должен был быть уже через пол часа. Действительно стоило поспать, забив на неумолкающие разговоры и свет. Выспаться будет куда лучше, чем завтра ходить сонным. Дазай закрыл глаза и провалился в тревожный сон.