Часть 2
9 февраля 2025 г., 00:43
Подъем во второй день оказался не таким радостным, как в первый. Хотя и вчера нельзя было назвать его чем-то приятным. Голова не болела, тело тоже, зато появилось стойкое ощущение, что совершенно не выспался и глаза слипались сами собой. Назойливая музыка раздражала еще больше, руки не хотели слушаться, и Чуе стоило больших усилий просто перевернуться на бок, не говоря уже о том, чтобы сесть на постели. Сквозь подрагивающие ресницы и упавшие на лицо волосы он различал темно-зеленые силуэты, спускающиеся со своих кроватей. Судя по всему, мест тут хватало аккурат, чтобы каждый мог спать отдельно, но ни одна кровать не пустовала. Значит все строго рассчитали заранее, или же организаторы всегда набирали определенное количество участников. Если судить по тому, как все продуманно можно было легко поверить, что подобным занимаются не первый год. Это жутко.
— Чуя. — голос Дазая застал врасплох. Накахара повернул голову в его сторону, все еще пытаясь прийти в себя, и тихо шикнул, когда его вместе с одеялом потянули вниз. Он его решил уронить что ли? — Просыпайся, нам принесли завтрак.
Осаму как всегда был непринужден и весел, сегодня даже больше обычного, светился весь непонятно от чего. Кофты на нем не было, только белая футболка с зелеными полосками на плечах и номером на груди, которая висела на плечах, выдавая болезненную худобу.
— Ну же, вставай, во второй раз мне точно не разрешат за тебя забирать еду.
Чуя тяжело вздохнул и сел на постели, сразу свешивая вниз ноги. А Дазай все не унимался, теперь начал тянуть его за руки, не сильно, чтобы не уронить, но достаточно ощутимо, чтобы пришлось напрячь мышцы, дабы не наклоняться вниз и не соскользнуть, минуя лестницу.
— Я так упаду. — сонно бросил рыжик, подавив в себе желание зевнуть. По утрам всегда тяжело было просыпаться. Нужно было подолгу сидеть на краю жесткой кровати и пытаться сообразить кто ты такой, где находишься и главное зачем тебе что-то делать если за окном даже светать не начало. — Который час?
— Семь ноль пять, ты должен был встать уже пять минут назад.
Дазай шире улыбнулся, чуть сильнее сжал запястья Чуи и все-таки потянул его на себя, тут же подхватывая под руками и осторожно опуская на пол. Хочешь быстро разбудить человека — напугай его. И действительно Накахара тут же отреагировал, сначала схватился за плечи Осаму, а оказавшись на полу принялся поправлять одежду, прожигая мужчину напротив взглядом.
— Ты больной? Хочешь, чтобы я носом в одну из этих железок вписался? — Чуя еще раз недовольно цыкнул, запустил пальцы в волосы, стараясь без расчески распутать непослушные локоны. С учетом того, что они завивались, сделать это было не так-то просто. К тому же приходилось постоянно кидать озлобленные взгляды в сторону Дазая, чтобы тот точно понял, что Чуя не в восторге от такого способа пожелать доброго утра.
— Но ты ведь не упал, какие претензии? — Осаму передразнил недовольное фырканье и тоже начал поправлять волосы, явно парадируя Накахару и постоянно закатывая глаза, чтобы добавить получающемуся образу нотку истеричности.
Хотелось вмазать этому ублюдку, чтобы не бесил лишний раз, но Чуя сдерживался. Если не с ним, то с кем еще он будет заводить хоть какие-то отношения? Ему нужен товарищ, которого не придется долго проверять, нужен собеседник, к которому он сможет обратиться, чтобы не тухнуть здесь от скуки и не мучиться в одиночестве от количества тревожных мыслей. В конце концов не хочется показаться грубым и испортить мнение о себе в обществе совершенно незнакомых ему людей. Он ведь умеет себя контролировать, он не глупый мальчишка, решающий все исключительно физической силой, он уже давно вырос из этого.
— Ладно, пойдем. — Чуя махнул рукой на то, что не выспался и раздражен. — Надеюсь хоть завтрак они погрели.
***
Они уселись на одной из нижних ступенек, придвинувшись поближе к койкам, у которых никто не ходил. Рис, бекон, глазунья из одного яйца и чай в небольших термосах. Последнему Чуя был особенно благодарен. Его совершенно не привлекала перспектива пить газировку, которая почти не утоляла жажду, в отличие чего-то менее сладкого, а зеленый чай вполне подходил под его вкусы. Осаму же от него морщился, явно недовольный тем, что к нему не додумались положить хотя бы один пакетик сахара. Еда, как и вечером, оказалась холодной, но по прежнему сносной на вкус. Вот только сразу после пробуждения есть практически не хотелось. Чуя с трудом впихивал в себя рис, выбрал самое пресное, чтобы не чувствовать тошноты, и в итоге отставил контейнер, оставив там больше половины. — Ты больше не будешь? — Осаму подтолкнул палочками пластмассовую коробочку и перевел взгляд на Накахару, чуть склонив к плечу голову. Фраза получилась не слишком разборчивой из-за того, что рот у него был набит рисом. — Аппетита нет. — Чуя пожал плечами и опустил взгляд, сцепив руки в замок. Он тоже посмотрел на Дазая, остановился на несколько секунд, рассматривая его руки. Ничего. Только куча мелких шрамов и парочку заметных, о происхождении которых можно было даже не спрашивать. И так понятно, как Осаму их заработал. Один явно от ножа, видимо задели в драке, второй больше похож на то, что Дазай чем-то распорол руку, то ли это было стекло, то ли металл. — Зачем ты бинтами постоянно обматываешься? — Этого я никому не рассказываю. — по губам шатена скользнула легкая улыбка. — Даже друзьям. Чуя фыркнул, поднимаясь и слегка потягиваясь. Интересно, он умеет только передразнивать его или сам тоже в состоянии что-нибудь придумать? Но сейчас он по крайней мере не издевался, что не могло не радовать. Скорее использовал тот же прием, что и Накахара, чтобы увильнуть от разговора. — Я доем? — Дазай наклонил голову в сторону недоеденного завтрака. — Раз уж ты не будешь больше. — Если не брезгуешь. Осаму не брезговал. Откровенно говоря, ему было вообще все равно, к тому же Чуя знакомый человек, какая тогда разница. Накахара глянул на него последний раз, все ещё не двигаясь с места. — Чай мой не трогай только. — бросил он прежде чем уйти. У одной из дверей уже поджидал охранник, на этот раз он стоял не с другой стороны, а ждал в общей комнате. Оружия у него не было и Чуя невольно задался вопросом, как он вообще может охранять такую толпу? Конечно, может он и уложит голыми руками парочку человек, скорее всего у персонала здесь отличная физическая подготовка, но что будет делать если нападут сразу десять или больше? — Где здесь туалет? Кружок молча открыл дверь и указал на человека за ней. Этот был новым, на маске нарисовали треугольник. Чуя кивнул и поплелся следом за ним по коридору. Стены выкрашены в розовый, пол белый. Никаких других дверей нет, ответвлений тоже, просто прямой коридор, протянувшийся метров на двадцать вперед. И ни одного человека. По периметру куча камер, ни одной слепой зоны и это начинает напрягать. Накахара старался игнорировать, но чувство, что за тобой постоянно следят начинало угнетать. Они здесь действительно как скот в загоне, разница только в том, что их не собираются откармливать на убой и разводить для продажи. — Когда начнутся игры? — подал голос Чуя, когда они остановились возле двери. Он уже взялся за ручку и пристально посмотрел на треугольник маски, стараясь разглядеть лицо. Маска не глухая, больше похожа на сетку, но из-под нее все равно не видно даже глаз. — Вас отведут на первую игру, как только все будет готово. На несколько секунд повисла неловкая тишина. Будь у собеседника лицо, Чуя бы точно увидел на нем вежливую улыбку, которая говорила «что ещё ты хочешь услышать?» А Накахара явно ожидал более развернуто ответа. Хотел услышать хотя бы примерное время, да и был бы не против получить намек во что они всё-таки будут играть, но работники здесь то ли сами ни о чем толком не знали, то ли обвязаны были молчать и отвечать на все вопросы максимально кратко. Оставалось только тяжело вздохнуть и смириться. — Через час. — услышал Чуя уже стоя на выложенным плиткой полу. Дверь за ним закрылась с тихим стуком. Выходит, им действительно нельзя разглашать даже такую элементарную информацию, иначе бы работник ответил сразу. Но что за глупость, нет ведь никакой проблемы в том, что участники узнают время начала игры. Или же он не видит очевидных фактов и только поэтому не может разобраться что к чему? Остальные уже не пытаются обратиться с вопросами, даже между собой все реже обсуждают возможные варианты развития событий, как будто что-то узнали, а он один остался в неведении. Прохладная вода из-под крана бодрила и помогала прийти в себя. Наконец-то Чуя почувствовал себя живым человеком, а не ходячим мертвецом. Давно нужно было так сделать. Он утер влагу с лица рукавом кофты и поднял взгляд, опершись руками о края раковины. Из зеркала на него смотрел лохматый рыжий парень, которому зеленый костюм явно не прибавлял лет, скорее даже наоборот. Он напоминал школьника, сбежавшего с урока физкультуры. Растрепанный, с синяками под глазами и бледной кожей. Чуя осмотрелся в надежде обнаружить средства гигиены, хотя бы полотенца для общего использования, но здесь не было ничего похожего, что уж говорить о расческе или зубной щетке. Пришлось распутывать волосы руками и постоянно смотреть через зеркало на дверь, чтобы заметить если кто-то зайдет. Не хотелось, чтобы его застал за этим занятием кто-то из участников. Он и так замечал косые взгляды, не типичная внешность привлекала к себе лишние внимание, так что бросаться в глаза еще и тем, что прихорашиваешься желания никакого не было. Возвращаясь обратно, Накахара краем глаза заметил в коридоре нескольких человек в розовом. Они быстро скрылись за поворотом, который сложно было разглядеть из-за сливающихся в одну сплошную плоскость стен, но Чуя успел различить в руках у последнего автомат. Треугольник тоже посмотрел в сторону своих коллег и развернул Чую за плечо, легонько подтолкнув в сторону общей комнаты. Почему-то по спине от этого жеста пробежали мурашки. В пустом коридоре эхом отдавались тяжелые шаги сопровождающего. Для чего другим работникам вообще нужны автоматы? Они ведь охраняют совершенно безоружных людей, оружие ни к чему, если только для вида, чтобы запугать. Да, отсутствие оружия вообще тоже вызывало вопросы, но и автоматы казались через чур странным выбором. Пистолет или дубинка смотрелись бы логичнее. Чуя мотнул головой, стараясь избавиться от неприятных мыслей. Это все ерунда, ничего плохого не может случиться. Слишком много людей здесь собрали для того, чтобы убить хотя бы одного. Лишние свидетели, которые точно не станут молчать, никому не нужны, а если убить всех, то этим тут же заинтересуется полиция из-за большого количества сообщений о пропаже родственников или друзей. С другой стороны, и оружие в Корее запрещено и это явно получено незаконно. Не на военную базу ведь их увезли, да и ни к каким органам власти эти люди точно не принадлежат. — Я думал ты в туалете утонул. — Дазай усмехнулся, как только увидел Чую. — Что-то случилось? От внимательных карих глаз не укрылось беспокойство. Должно быть понял по тому, как Накахара сжимал руки в кулаки и бегал глазами от одного участника к другому, словно пытался кого-то высмотреть. — Да нет, все в порядке. — Чуя пожал плечами. — Просто осматриваюсь. И охранник сказал, что игры начнутся в восемь. — чуть тише добавил он, подражая треугольнику, который доверил ему тайну. — Через пол часа значит. — Дазай глянул на подсвечивающийся красным циферблат и кивнул сам себе. — Наконец-то. Пока что это больше похоже на «посмотрим кому не надоест тут тухнуть». — Тебе не кажется, что здесь что-то не так? — Чуя подсел на ступеньку, устроившись почти вплотную к Осаму, чтобы его никто не больше не услышал. — Я имею ввиду, что тут ведь может быть какая-то совсем мутная тема, вроде торговли людьми или типо того. — Ну да, а игры нам предложили потому что это такое прикрытие. Тянут время, ведь заказчики задерживаются. — Дазай тихо рассмеялся, отводя взгляд. — Ты ведь и сам прекрасно понимаешь, что это не так работает. — Откуда мне знать, как это работает. — фыркнул Чуя, слегка отстраняясь. — Во-первых я никогда этим не занимался, во-вторых я понятия не имею, как это проходит в Корее. — Нам с тобой лучше волноваться точно ли это не организовал кто-то с кем у нас есть общие знакомые в Японии. Хотя не думаю, что им столько людей могло чем-то так сильно насолить. Скорее просто какой-то сумасшедший решил, что это отличный сюжет для реалити шоу, но забыл о том, что обычно их делают постановочными. — Ты серьезно так думаешь? — Чуя обернулся, через плечо глянув на камеру с мигающей красным лампочкой. — Разве мы не должны были тогда подписать еще согласие на съемку и другие бумажки? — Зачем? Нас все равно украли, как будто при таком раскладе им будет дело до соглашений. — Осаму снова фыркнул, принявшись постукивать кончиками пальцев по полу. Он то и дело поднимал голову, чтобы посмотреть на часы. — Я скоро сам пойду к этим розовым и начну проситься поиграть, почему они так тянут? Накахара тоже глянул на время. Еще двадцать минут. Только в отличие от Дазая он надеется, что они будут тянуться как можно дольше. Все внутри подсказывает, что ему нужно как можно быстрее убираться отсюда, не важно каким способом, главное не оставаться на месте, а чутье подводило редко. Единственное, что удерживало это спокойствие окружающих. Вчера он наблюдал за тем, как никто не отказался от участия, даже те, кто поначалу переживали из-за работы или были просто недовольны тем, что их здесь держат. И не до конца понятным было согласились они все из-за денег или от любопытства. Что вообще держало их здесь? Что держало Дазая, не волнующегося о ближайшем будущем? В конце концов неужели каждый верил в то, что действительно получит деньги? — Извините. — Чуя запрокинул голову, чуть вскинув бровь, когда встретился взглядом с пожилой женщиной. Она немного наклонялась к нему и щурила глаза. На вид ей, казалось, уже перевалило за шестьдесят. Седые волосы собраны назад, в уголках глаз собрались глубокие морщины, а зрачки потускнели. — Вы ведь заняли те кровати? — Ну да. — Дазай ответил за двоих, пока Чуя пытался сообразить, что могло от них понадобиться. — Вы ведь на нижней полке, под нашими? — Да. — женщина слегка поклонилась, растягивая губы в улыбке. — Получается мы с вами соседи. — Приятно познакомиться. — Дазай тоже поклонился и мельком глянул на Чую. Тот повторил жест и повернулся в пол оборота к женщине. — Меня зовут Чан Гым-джа, а вас? — Я Дазай. А это Чуя. Движения женщины были какими-то дергаными, улыбка неестественной, как будто она и улыбалась то только потому что думала, что к этому располагает ситуация. Она перевела взгляд на Чую, несколько раз кивнула головой, ненадолго поджимая губы. — Вы не из Кореи, да? — Из Японии. — подал голос Накахара, невольно поправляя волосы под пристальным взглядом женщины. Она без малейшего стеснения рассматривала его, как какую-то диковинную вещь. — Пришлось переехать. — Вот как. — Гым-джа словно собиралась сказать еще что-то, но молчала, продолжая переводить взгляд с Чуи на Дазая и обратно. — Хорошо, что мы с вами оказались рядом. Вы, кажется, хорошие ребята. — она выпрямилась, перевела взгляд в сторону кроватей и указала в ту сторону. — Пойду к своему сыну, он тоже тут. У него номер 007. Накахара проводил ее взглядом, наконец опуская плечи. До этого он сидел выпрямившись, чувствуя себя неловко рядом с пожилым человеком. Он еще вчера подумал о том, что здесь собрались ненормальные, сейчас предчувствие подтвердилось. К чему она вообще завела с ними разговор? — Милая бабушка. — Дазай хмыкнул, повернув голову к Чуе. — По-моему она сюда из-за сына пришла. — Странная немного. Осаму тихо усмехнулся непонятно чему. Чуя вздохнул, опустил взгляд и все-таки застегнул кофту. Не то, чтобы здесь было холодно, скорее неуютно и хотелось закрыться. Он повернулся к сцене, услышав, что открылась дверь. На этот раз людей в розовом вышло еще меньше. Дазай поднялся первым, кивнул в сторону работников, намекая Накахаре тоже встать и подойти ближе. Те уже начали говорить, объясняя, что нужно будет идти по одному, друг за другом. Сначала сфотографируются, потом начнется игра. На этот раз уже никто и не пытался возражать. Ожидание казалось пыткой, неизвестность угнетала, скука вызывала желание сделать хоть что-нибудь, даже если против своей воли, лишь бы не сидеть и дальше без дела в этой комнате, где условия были даже хуже, чем у заключенных. В тюрьме по крайней мере можно было работать, выходить на прогулки, читать книги, а здесь не было ничего из этого. Розовые коридоры петляли, образовывая подобие лабиринта. Из-за поворотов и узкого пространства не видно было ни начала строя, ни его конец, но Чуя знал, что замыкали цепочку с обеих сторон работники. Они же стояли у лестниц, ведущих вверх и больше напоминающих детские горки с кучей спусков и подъемов. Выкрашенные в яркие цвета, прорезанные повсюду окошками и ответвлениями. По ним уже начинали подниматься люди, постоянно оглядываясь по сторонам и проверяя не произошло ли чего-то интересного внизу после того, как они ушли. Но ничего не менялось. У подножия лестниц стояла охрана, работало несколько фото будок. Заходя в одну из таких, Накахара ожидал увидеть вполне стандартный экран, но на него смотрела лишь встроенная в стену маленькая камера, мигая своим красным глазом, а механический женский голос попросил улыбнуться. Губы сами собой сжимались, противясь этому, а взгляд старался увильнуть в сторону, чтобы проверить, как себя ведет Осаму. Он был неким примером, он знал, как вести себя и не оглядывался ни на кого, поэтому Чуя повторил за ним. Поправил волосы, с трудом выдавил слабую улыбку и слегка прищурил глаза, прежде чем услышать отсчет. Разумеется, результат не показали. Кружок жестом указал на узкий проход в стене, где начинались ступени. Чуя замешкал, но пошел, почувствовав облегчение, когда увидел, что сразу за ним идет Дазай. Другие игроки, оставшись без такого тщательного присмотра со стороны работников, догоняли друг друга, чтобы идти не совсем ровной линией, а рядом. Так удобнее было разговаривать. Дазай сделал тоже самое, но молчал, осматривая стены и потолки. Здесь все было залито ярким светом, как будто лампы расставили не только наверху, но и где-то спрятали. Как и во всех других коридорах из-за углов смотрели камеры, фиксируя каждое движение. И от чего-то Накахара расслабился в этой неуютной обстановке. Ему стало совершенно все равно куда их ведут и что они будут делать. Пропало желание сбежать, протестовать и думать. Он даже обернулся к Дазаю, который давно перестал улыбаться и о чем-то задумался, чтобы одарить его еле заметной улыбкой. — Не отходи далеко от меня если будет возможность. — Чуя заметил удивление, на секунду блеснувшее в глазах Осаму, и отвел взгляд. — Ты единственный, кого я здесь знаю, мне так спокойнее. Внутри появилось неприятное ощущение, будто он сказал что-то лишнее. Стало тяжело из-за искренности, которая выставляла не в лучшем свете, но что он мог сделать с собственным сердцем? Ничего. Только попытаться выразить словами и, как мог, постараться не выглядеть жалким. За следующим поворотом заискрился ровными лучами солнечный свет в конце коридора. По сравнению с ним все установленные электрические лампы казались тусклыми, а помещения мрачными подвалами. За широкими воротами начиналась длинная полоса песка. Чуя с трудом различил место, где она заканчивается. Там возвышалось нечто, напоминающее фигуру человека, почти в ту же высоту росли два дерева. Пейзаж по бокам оказался искусно нарисованной обманкой, зато небо было настоящим. От него шло тепло, там пролетали птицы и видны были края низких облаков. Накахара прищурился, приложил ладонь ко лбу, чтобы защитить глаза, и запрокинул голову. Волосы качнул слабый ветер. — А неплохой у них размах. — Осаму присвистнул, осматривая этот котлован. За спиной захлопнулись тяжелые ворота. За ними скрылись и люди в масках, которые до этого следили за тем, чтобы все игроки вышли на поле. — Первая игра «тише едешь дальше будешь». Игроки, не добравшиеся до финиша за пять минут, выбывают. — отдался в ушах эхом механический голос. Чуя обернулся, ища глазами Дазая, от которого теперь отделяло его несколько человек, и невольно сжал губы. Темные волосы трепал ветер, несколько слипшихся прядей упало на лоб, на губах играла улыбка, так напрягающая Накахару, а глаза заблестели желтым на солнце. Динамики за спиной начали отсчет от десяти. Все мышцы тела напряглись. Чуя опустил взгляд на красную линию у своих ног и шагнул ближе к ней. На плечо легла ладонь Осаму, показалось, что его дыхание коснулось шеи. — Чего ты так распереживался? — его голос отдался мурашками на позвоночнике. — Главное не двигаться, когда перестает играть музыка и пройдем дальше. — Дазай посмотрел вперед, оценивая расстояние до финиша, и тихо усмехнулся. — Ну и успеть за пять минут. С твоим ростом это тоже вполне возможно, не волнуйся так. После окончания отсчета заиграла музыка. Чуя сорвался с места вслед за Дазаем, оскалившись. — Что ты сейчас вякнул?! Большинство игроков осталось позади. Музыка играла, словно фоновый шум, в котором с трудом различались слова. А Дазай по-прежнему оставался в паре метров. Накахара и на секунду не задумался о том, что нет никакого смысла показывать такую бурную реакцию на безобидную шутку, не мог вытерпеть замечаний по поводу роста. На несколько долгих секунд из головы вылетело даже то, что нужно слушать и остановиться, когда она перестанет играть, но мысли прояснились почти сразу. — Стой. Чуя вздрогнул и замер. Осаму стоял к нему в пол оборота, вытянув в его сторону руку. Всего-то схватить его и он потеряет равновесие, только вот из-за этого вылетят они оба еще на первой игре, а уходить из-за дурацкой детской обиды было бы еще глупее, чем вообще отказаться от участия. А еще серьезность, с которой подошли к игре все остальные, заставляла и самому собраться. Все действительно замерли, никто не пытался проверить, что будет если пошевелиться, как обычно это делают дети, изучая реакцию ведущего. Снова заиграла музыка. Дазай на этот раз не стал убегать, поэтому Чуя врезался в его спину. Пришлось невольно прижаться и обнять его под руками, чтобы и самому не упасть. — Нам бы не разгоняться слишком рано, а то дыхалки не хватит. — Осаму отстранился, утягивая Чую вперед, чтобы не оказаться в толпе. — Говори за себя. — фыркнул Накахара. Он, в отличие от товарища, спокойно переносил физические нагрузки. Конечно забег на длинную дистанцию и ему бы дался с трудом из-за привычки выкуривать хотя бы несколько сигарет в день, но это не было чем-то смертельным и никак не мешало. Накахара замер в наступившей тишине, так и не отпустив руку Дазая. Громким хлопком, впереди прозвучал выстрел. Мужчина, успевший выбежать вперед, завалился вбок. Адреналин тут же ударил по вискам, все тело прошибло холодным потом. Кровь, стекающая по виску из пулевой раны, послужила доказательством, что не показалось, что выстрел был и попал точно в цель. Животный страх сковал тело, в тишине слишком громко застучало сердце, прежде чем его заглушил чужой крик. Чуя видел только лежащий впереди труп и спину Осаму. Тот сжимал ладонь чуть сильнее, чем следовало бы, не двигаясь и не издавая ни звука. Пальцы невольно крепче стиснули его прохладную руку, когда за спиной прозвучало еще несколько выстрелов. Не видно было, что там произошло, но Накахара понимал, что там теперь лежат тела участников. — А вот и подвох, о котором ты говорил. — нервно усмехнулся Дазай, как только включилась музыка. Кукла у финиша напевала слова детской песни, а в верхней части стен поблескивали на солнце дула винтовок. Пазл наконец-то сложился. За несколько минут подтвердились все опасения, которые так настойчиво лезли в голову раньше. Все не могло быть так просто и не будет. А выбывание из игры билет на тот свет. Чуя видел, как загорелись глаза Осаму, когда, видимо, точно такая же мысль мелькнула и у него в голове. Больной. Его это веселило? По сравнению с другими у них было преимущество. Смерть давно не была чем-то далеким. Смерть от пойманной пули была еще ближе, чем тихая, окруженная членами семьи, а остальных спасало лишь то, что заиграла музыка. Половина участников уже вернулась к воротам. Кто-то ударял в металлические ставни, кто-то пытался их открыть, цепляясь за выступы, кто-то просто стоял рядом, срывая голос в попытках докричаться до оставшихся за ними работников. Дазай настойчиво потянул вперед, заставляя перешагнуть через лежащее на дороге тело. — Да быть не может… — услышал Чуя за спиной. — Эй, вставай, хватит им подыгрывать. — он обернулся, все еще продолжая идти следом за Дазаем. Мужчина склонился над телом, сжал обмякшее плечо и несколько раз встряхнул, надеясь привести в чувства. Мысли то начинали вертеться с бешенной скоростью в такт сердцебиению, то наоборот пропадали совсем. Накахара старался не отвлекаться, старался не смотреть по сторонам, чтобы не видеть панику на лицах других игроков, игнорировать, как мог, крики и не думать о том, что они скоро сменятся выстрелами. Песок расползался из-под ног, время на таймере близилось к трем минутам. — Давай быстрее. — Чуя перешел на бег, вырвался вперед, но снова замер, почувствовав, что ладонь Дазая выскальзывает. — Так беги. На этот раз тишину сразу нарушили выстрелы. Почти одновременно не меньше десятка, снова и снова, до того, что начало закладывать уши. У Осаму дрожали губы, и Чуя уже начинал жалеть о том, что успел повернуть голову в его сторону. Хотелось отвернуться чтобы не видеть, как тот пытается сдержать улыбку. — Ублюдок. — одними губами прошептал Чуя. У ворот в куче лежали окровавленные тела, на стене распустились розами алые отпечатки ладоней. Это место уже больше походило на ад или поле военного сражения. Не шло ни в какое сравнение с тем, что доводилось видеть раньше. Раньше было ближе, противнее, раньше он сам разбивал битой голову одному из должников и смотрел, ему в глаза, видел, как мутнеет взгляд, но то был всего один человек, а не гора трупов. Сейчас же просыпалась давно запертая мысль, что так люди умирать не должны. Просто не могут потому что это неправильно. Они не могут сопротивляться, не могут сбежать и умирают ни за что без права на последний шанс. Накахара вырвал руку, как только услышал уже успевшую стать ненавистной мелодию. Все тело пробивала дрожь, подкашивались ноги. Стоило только отпустить чужую руку, как тут же пропала уверенность в том, что добраться до финиша будет легко, но находиться рядом с Осаму и дальше казалось пыткой. Слышать его комментарии, видеть, как меняется взгляд и кривится улыбка, держать его за руку, бояться еще больше из-за того, что он никуда не торопится. Расстояния до финиша и ворот сравнялись. Теперь четко различимы стали два человека в розовых комбинезонах, держащие в руках автоматы. Они стояли по обеим сторонам от куклы в оранжевом платье, словно часовые на посту. Чуя обернулся, прежде чем остановиться. Плечо коснулось чужой спины, тело чуть не завалилось назад, а под ноги упал человек. Игрок 376. Молодой парень, на которого Накахара тут же опустил взгляд. Который рывком оттолкнулся руками от земли в момент, когда кукла полностью повернулась к ним лицом. Низ спортивных штанов забрызгало кровью. Чуя не дернулся, только плотнее сжал губы, глядя на дыру под нашивкой с номером. Вокруг разорванной ткани расползлось темное пятно, влажная кофта начала прилипать к груди. Знакомая картина поплыла перед глазами. Под солнечными лучами форма начала переливаться бирюзовым, блестела на ней кровь в местах, где уже не могла впитаться в ткань. Поперек горла встал ком, а под ребрами появилось ощущение поглотившей все внутри пустоты, расползающейся желанием выблевать остатки завтрака на тело у ног. Когда настало время бежать, Чуя так и не решился остановиться хотя бы на несколько секунд. Он мельком заметил, что игроков вокруг него снова стало меньше. Вырвался вперед. Опять. Так проще, никто не будет мешаться на дороге и за спиной не слышно было ни чьих шагов. В какой-то момент все и вовсе смешалось, смазались рисунки на стенах, стал нечетким приближающийся финиш. Тело уже двигалось само по себе, заболели легкие от сбитого дыхания. Как кролик на охоте, которого травят собаками. Нога проскользила по песку. Чуя уперся ладонями в сухую почву, отвернув в сторону голову. Сверху вниз на него смотрел кружок, забирался взглядом в душу, несмотря на то, что его глаза защищала черная пелена маски. Накахара перевернулся на спину и закрыл лицо руками, стараясь отдышаться. Когда еще был у начала, думал, что наброситься на одного из этих отродий, как только окажется достаточно близко, а на деле валяется у него в ногах, чувствуя, как дрожит все тело. Даже блядские руки трясутся. Рядом грузно упал человек, от которого резко пахнуло металлом. Чуя приподнялся, усаживаясь на песке, кое-как пересилив себя, чтобы не посмотреть в его сторону. Только что раздался выстрел, а на костяшки упало несколько капель крови. Труп теперь лежал и за финишной чертой. Он не хотел знать кто это, не хотел видеть лицо, позу, в которой застыл человек перед тем, как сделать последний вдох. — Минсо. — голос показался знакомым. — Минсо! Дазай пересек черту за двадцать секунд до конца таймера. Он опустился на корточки в паре метров, уперевшись ладонями в землю. Упавшие на лицо волосы скрыли размазанную по щеке кровь. — Минсо… Чуя повернул голову. На земле сидела девушка, которая будила его прошлым вечером, уложив на колени тело 002, и гладила слипшиеся черные пряди. Лицо и грудь покрывал песок, прилип корочкой к левому виску, смешавшись с кровью. — Куда ты так рванул? — Дазай опустился рядом, обнимая за плечи и осторожно прижимая к себе. Чуя так и не понял сделал он это потому что рад был видеть его живым или просто использовал как опору. Чувствовал спиной, как вздымается грудь, когда Осаму делает глубокие вдохи. — Мы не на олимпийских играх. Время на часах сменилось на 00:00. Раздался последний выстрел. Его сделал кружок, стоявший по другую сторону от куклы, а не один из невидимых снайперов. — Чуя, прием. Ты крови что ли испугался? — Заткнись. Голос Дазая застрял в ушах. Мелодичный и беззаботный. Он пачкал плечо и волосы кровью, дышал прерывисто, почти на ухо, обдавая неприятным теплом шею, и сжимал в объятиях, цепляясь за кофту в районе молнии. И все снова начало казаться нереальным. Запах пота и крови, повисший в воздухе, смешивался с поднявшейся от земли мелкой пылью. Даже с такого расстояния видны были лежащие в куче тела, слившиеся в одну зеленую массу у двух нарисованных на стене домиков. По всей длине поля разбросанные лежали выбывшие участники, оставляя на песке бурые отметины, а из открывшегося дверного проема начали выходить люди в розовом, следом за ними несколько подъемников, на которые установили черные гробы, обтянутые подарочной лентой.***
Говорить ничего не хотелось. В опустившейся темноте подсвечивались красным и синим только круг и крестик на полу, а дальние углы помещения погрузились в полумрак. В первой игре выбыло 189 игроков. Голос из динамика не озвучил даже имен, только номера, а в копилке наконец-то появились деньги. Восемнадцать и девять миллиардов вон заполнило ее на одну четверть, чтобы на долгие три минуты зависнуть над головами участников. Голосование затянулось на час. Оставшиеся игроки разделились, только вот тех, кто хотел продолжить оказалось значительно больше. Из-за денег. Здесь ими измерялась человеческая жизнь, которую принято было считать бесценной и многих это устраивало. Теперь на груди красовалась еще одна нашивка. У Чуи крестик, у Осаму кружок. И все равно именно он сейчас сидел рядом с Накахарой, сверкая ненавистными глазами в темноте, и сжимал его руку, большим пальцем гладил костяшки, пытаясь успокоить. Так и не перестали дрожать руки. Чуя не понимал почему, не понимал почему так волнуется за собственную жизнь и что его так пугает. Он и сам не чист, он отбирал жизни, видел, как это делают другие и ему не важно было могла жертва оказать сопротивление или нет, просто делал, что нужно, так почему сейчас он решил, что так убивать неправильно? Просто потому что могли убить и его? — Тебе нужно поспать. — Дазай чуть сильнее сжал руку, привлекая к себе внимание. Все в этом человеке начинало отталкивать. То, что он выбрал продолжать, а не уйти отсюда, то, что не мог выдавить из себя и грамма сочувствия. Чуя все еще не мог выкинуть из головы тот момент, когда Осаму улыбался. Не нервно, не для того, чтобы скрыть страх, скорее, как сумасшедший. И если бы не что-то темнеющее в глубине его глаз, Накахара бы действительно поверил, что он тронулся рассудком. Только вот он никак не изменился. Да он и не мог. Такого человека как Дазай не проняло бы и если бы выжил только он один, ему бы наоборот стало только проще потому что тогда не пришлось бы дальше соревноваться. — Я посижу с тобой, все хорошо. — прошептал Осаму на ухо, зарываясь кончиком носа в растрепанные волосы. Снова пробило ознобом все тело. Здесь было душно, даже жарко от близости Дазая и из-за того, что Чуя закутался в одеяло. От запаха крови периодически начинало тошнить. Возможно он только мерещился, но от этого не становилось лучше. Брызги на штанах потемнели, плотно впитались в ткань, а Дазай не удосужился снять кофту. Ему не было противно, он только умылся в туалете и попытался убрать кровь с волос, но не больше. Сменную одежду никому не выдали, душевых здесь, как выяснилось, и вовсе не предусмотрели, поэтому приходилось сидеть в том, что было. — Не трогай меня. — Чуя приобнял себя за плечи, стараясь полностью спрятаться под одеялом и отстраниться. Не хотелось касаться чужого тела, но и сил, чтобы самому отстраниться не осталось, а какая-то его часть и вовсе отрицала это желание, надеясь найти спокойствие в объятиях мужчины. — Да ладно тебе, неужели так сильно испугался парочки выстрелов? — Дазай с явной неохотой убрал руку и откинулся назад, облокотившись о стену спиной. Стало еще холоднее. — Хотя, с учетом того, как ты бежал… — Я не испугался. — огрызнулся Накахара. Он сам себе то признаться не мог в том, что боится, не то, что другому. — Почему тогда выбрал крестик? Если уйдем сейчас получим всего по семьдесят миллионов, на что этого вообще хватит? — Потому что я не собираюсь рисковать жизнью из-за денег. — Вернешься на работу и будешь заниматься тем же самым. — Чуя сжал руки в кулак. — Тут хотя бы заплатят больше, да и деньги получишь быстрее. — Выбивать долги из придурков и возиться с украденными камнями это не то же самое. — С камнями? Чуя прикусил язык и тихо шикнул. Он не собирался и слова говорить этому идиоту о своем прошлом. Ни единого слова. — Забудь. Они сидели на одной из нижних коек, куда предложил перебраться Дазай. Тут не мешал ночью свет и почти никого не было рядом. В этой комнате еще явственнее было видно скольких человек убили. Эта информация никак не хотела усваиваться в голове. Еще утром он видел, как беседуют за завтраком 102 и 002, а теперь Джи Ён сидела одна, обняв колени. Рядом с ней расположилась компания парней, где тоже не доставало одного. Зато по левую руку койки так и остались занятыми. После игры Чуя с облегчением выдохнул, когда увидел, что 149 возвращается вместе с сыном. Она обошла всех, с кем успела познакомиться, долго сидела рядом с Джи Ён, уговаривая ее пообедать и стараясь успокоить, потом подходила к ним с Осаму, чтобы узнать все ли в порядке. Накахара совершенно иррационально переживал за нее. Пожалуй, даже больше, чем за себя самого. Она напоминала давно забытое, дерганные движения и странная улыбка засели в душу, чтобы пустить там корни простым вспоминанием. Семья. То, чего никогда не было, но по чему скучаешь, где бы не находился. Накахара ушел, забрался на койку повыше, просто чтобы не видеть рядом с собой Дазая. Если они продолжат разговор сегодня, то он может проговориться и насчет остального. И так уже ляпнул лишнего. А если Дазай достаточно осведомлен о криминальном мире Йокогамы, то и так сможет догадаться. С драгоценностями не работают мелкие шайки, кишащие в портах, их не доверяют низшим чинам. Пешки могут увидеть их только если должны передать кому-то или же если сами их украли, а теперь пытаются продать. …испугался парочки выстрелов?..
…вернешься на работу и будешь заниматься тем же самым…
