Лавандовое спокойствие

В носу уже второй день как поселился запах альфы в гоне. Открывать окна не хочется, потому что обычно это не очень хорошо заканчивается. Некоторые слишком слабые омеги даже сквозь непонятно какие щели находят дорогу к квартире Чонгука. И иногда это пугает. Но даже в гон у него оставалась его проблема, с которой он ничего не может поделать. Руки стираются до болезненных мозолей, вся спальня пропитана запахом его гона. Специального омегу приглашать для таких дел совсем не хочется, ведь в момент, когда его внутренний альфа настолько открыт и беспомощен привести в дом незнакомца равно смерти. Достаточно того, как над ним насмехаются, когда он ещё может держать себя в руках. Но не тогда, когда его нутро и душа жаждет омежьей любви и внимания. Чонгук лежал в кровати, раскинувшись на измятом белье, и тяжело дышал. В комнате было душно — не от жары, а от его собственного запаха, пропитавшего каждый сантиметр пространства. Он буквально тонул в нем, как в липком, пряном мареве, что не давало ни сосредоточиться, ни расслабиться. Терпкий сандал сливался с пульсирующей горечью бергамота, превращая воздух в густую, почти осязаемую массу. Но хуже всего была корица. Сладковато-пряная, согревающая, она струилась в каждом выдохе, прилипала к коже, въедалась в подушку. Она раздражала, бесила, казалась неуместной, ненужной. Корица — это для тех, кто хочет создать уют. Корица — это про заботу, про защиту, про то, что он не мог дать и чего не хотел давать. Но тело не слушалось. Чонгук стиснул зубы, зарываясь лицом в подушку, как будто мог спрятаться от самого себя. Бесполезно. Гон накатывал волнами, разливаясь по венам жаром, от которого невозможно было сбежать. Он мог бы сделать что-то, чтобы отвлечься, но даже эта мысль вызывала раздражение. Всё, чего он хотел, — избавиться от этого сладкого, душного запаха, что буквально кричал о том, чего у него нет. Он снова перевернулся на спину и уставился в потолок, тяжело дыша. Запах не утихал. Он цеплялся за него, напоминая, что гон только в разгаре, а впереди еще несколько мучительных дней. В голове на удивление было ясно в такие моменты, только легче от этого не становилось. Лучше бы Чон ничего не помнил и проводил эти дни в бреду, но нет же, даже с этим жизнь с ним пошутила, давая возможность мыслить трезво, хоть и с усиленными инстинктами. Рука тянется к стоящему колом члену, проводит по длине, вызывая шипение и разочарованный вздох. — Блядская природа. Почему я не могу почувствовать и капли расслабления? Чем я заслужил это? Все мышцы будто сведены судоргой, которая никак не хочет отпускать. По вискам течёт пот, капли влаги на груди собираются в небольшие ручейки, которые позже впитываются в простыню. Жар волнами накатывает изнутри и никак не хочет высвобождаться. Альфа закусывает нижнюю губу, пока во рту не появляется лёгкий металлический привкус, но он не обращает на это внимание. Сейчас гораздо важнее погоня за возможным облегчением. Рука движется ритмично по горячей плоти, стоны выходят приглушенными. Под закрытыми веками мозг рисует образ Тэхена. Разрядка происходит быстро. Обессиленно опуская руку себе на живот, который залит небольшой лужицей спермы, Чонгук поверхностно дышит и облизывает губы, нащупывая языком свежую ранку. Да, облегчение наступило. На несколько минут, которые альфа смог пролежать, задыхаясь от своего же тягучего запаха.  Чонгук берёт бутылку с водой, которая стоит около кровати среди ещё нескольких других полупустых. Это всё, на что он способен во время гона — просто пить воду. Из еды ничего в горло не лезет. Неожиданно мысли снова обращаются к Тэхену. В очередной раз за эти прошедшие дни. И особенно в последние два дня. Это необычно. Внутренний альфа как-то слишком радостно реагирует на воспоминания о нём, и продолжает упиваться каждой секундой, когда этот бета смотрел в его сторону. — Это странно. Тянет почему-то к нему, хотя он даже не омега. Или?.. Чонгук щурится, закручивая дрожащими пальцами крышку бутылки и бросая ту куда-то в ноги. Он устал. От тела, от мыслей, от этого дурацкого жара, от того, что его мозг постоянно возвращается к одной и той же картинке — к чёртову Тэхену. Почему? Он ведь бета. Запаха нет. Вообще. Никакого шлейфа, который мог бы подсадить альфу на крючок. Но всё равно в груди что-то дёргается, когда он вспоминает, как Тэхен смотрел на него в тот последний раз. Не испуганно — нет, скорее зло, будто сдерживая что-то внутри. Будто был готов впиться зубами в горло, если бы Чонгук оказался ближе. Может, поэтому тянет? Инстинкты требуют, чтобы омега подчинялся. Показывал шею, доверял. Чонгук привык к этому. Привык к тому, что к нему тянутся первыми, привык ощущать мягкое принятие, а не эту колючую, почти агрессивную отстранённость. Но Тэхен не поддался. Отказал резко, холодно, будто его вообще не задело внимание альфы. Но Чонгук чувствовал, что задело — он видел это. Значит, что-то там есть. Но что?                                                                                                                             Чонгук хмурится, прикрывая глаза и вновь облизывая кровоточащую губу. — Может, мне просто хочется сломать его? Мысль пульсирует в голове неприятным зудом. Это не означает сделать ему больно — нет, не в этом дело. Просто хочется понять, что скрывается за этими отстранёнными взглядами. За этим раздражением и страхом, который вспыхнул в тот момент, когда Чонгук коснулся его руки. — Испугался. Чонгук трёт пальцами висок. Нет, бета так бы не испугался. Но тогда кто? Почему его тянет, хотя не должно? — Чёрт, что с тобой не так? Или, может, что-то не так с самим Чонгуком? Этот альфа мог бы с лёгкостью заставить любого омегу дрожать от одного только его запаха. Но в темноте комнаты от собственного запаха дрожит только он сам. От запаха и накатывающих мыслей. Всё же думать о Тэхене приятнее, чем просто представлять бездушного омегу, который в любую минуту может начать высмеивать. Даже в такие моменты сознание альфы играло с ним злую шутку, подставляя в конце любого оргазма звенящий в ушах смех. От того, что кончил так быстро. Так не годится для альфы, который действительно хочет быть лучшим для своего омеги. Так не может быть. А Тэхен не делал этого. Он остро реагировал только на то, что он, Чонгук, притронулся к нему. Поэтому да, не удивительно, что мысли из раза в раз возвращаются именно к Тэхену.

💫⭐️🌙

Чонгук уставился в потолок, чувствуя, как его собственный запах до сих пор витает в комнате, хоть гон уже закончился. Сандал и бергамот смешивались в густом воздухе, а под ними проскальзывала едва заметная корица — тёплая, слишком уютная, будто бы неуместная в этом состоянии. Он раздражённо выдохнул. "Снова об этом думаю." Тэхен. Какого чёрта? Он даже не знал, кто этот бета на самом деле. Чем он живёт, что любит, есть ли у него кто-то. Чонгук не знал ничего, кроме одного: тот отказал. Холодно, резко, без колебаний. И в этом было что-то странное. Обычно беты не боятся альф. Они либо заинтересованы, либо равнодушны. Но Тэхен... Тэхен сначала разговаривал с ним вполне спокойно, а потом внезапно напрягся. "Может, я действительно спугнул его?" Вспомнился тот момент. Как он посмотрел на Тэхена, как пригласил, даже не особо завуалированно. Чонгук тогда уже был в предгоне, и теперь, задним числом, понимал — он мог давить. "Если он заметил..." Чонгук нахмурился. Но почему тогда Тэхен отреагировал именно так? Почему не просто отказал, а будто бы отшатнулся? В груди зашевелилось неприятное чувство. "Что ты вообще за человек?" Чонгук не знал. Это раздражало. Обычно ему достаточно пары встреч, чтобы понять, кто перед ним. Но Тэхен был каким-то... неуловимым. Ни запаха, ни явных эмоций, ни привычной реакции на альфу. Чонгук тихо фыркнул. "Ладно. Значит, придётся узнать. И более осторожно, конечно же." Он не привык отпускать то, что зацепило его внимание. А Тэхен его зацепил. Это точно.

💫⭐️🌙

Альфа толкает двери и выходит на улицу, сразу же ощущая удар горячего воздуха в лицо. Лето почти в самом разгаре, но он ведь работает в офисе, а потому приходится носить костюм. Тёмно-синий пиджак переброшен через руку, в которой Чонгук держит ещё и сумку с рабочими документами. Всё же иногда он берёт работу на дом, чтобы занять чем-то мозг. Чонгук идёт в сторону парковки, чтобы сесть в машину и укатить домой. Сегодня второй день, как он вышел на работу после гона. В теле всё ещё ощущалось повышенное напряжение, а громкие голоса излишне раздражали. Хосок успешно ушёл в отпуск, не дождавшись ответа друга насчет того, чтобы вместе куда-то укатить. Но Чон и не сильно расстроился. У него пока что есть другие занятия, поважнее. Например, узнать побольше о Тэхене. Сегодня было много работы, потому не вышло выйти в кафе на обед, но Чонгук пообещал себе, что обязательно сделает это завтра. По его расчетам, уже вроде должна быть смена беты. Машина пиликает, оповещая, что замки открыты и сигнализация отключена. Альфа открывает заднюю дверь, закидывает вещи на сидение и осторожно прикрывает дверь. На улице ещё достаточно светло, прелесть работы в офисе в том, что уходишь засветло. Хотя и не всегда, как в период отчётов. Но всё же. Чонгук потягивается и, снова думая о Тэхене, смотрит в сторону кафе. И замечает что-то странное. Почти около входа расположилась небольшая компания. И можно было бы спокойно пропустить это мимо глаз, но что-то внутри неприятно зашевелилось. Поэтому альфа попытался напрячь зрение, чтобы понять, что же там происходит. И не зря. Прямо в центре толпы сверкала знакомая белокурая макушка. Чонгук не глядя на машину вновь поставил её на сигналку, и не бегом, но достаточно быстрым шагом направился в сторону кафе. И чем ближе был, тем больше понимал, что предчувствие не обмануло. Вокруг Тэхена собралось пять альф, которые окружили его, точно гиены свою дичь. Их запахи явно говорили о намерениях — воспользоваться телом кого-то из этих двоих. Из-за спины беты выглядывал Чимин, который в панике сжимал бока друга, но тот оставался уверенным в себе. — Я сказал — пошли нахрен отсюда! В последний раз предупреждаю! — рычит Тэхен, а внутри Чонгука что-то приятно шевелится. Это удивляет, но альфа старается пока что не думать об этом. — Твой друг слишком сладко пахнет. Разве вам не рассказывали, что опасно вот в таком состоянии гулять по улицам? Вокруг ведь полно альф, которые точно могут вызваться помочь. Мы как раз из таких доброжелателей. Говоривший альфа делает шаг по направлению к паре, надеясь ухватится за край футболки Чимина, чтобы притянуть того к себе. Но неожиданно прилетевший сбоку кулак в лицо разрушает надежды. Повисает тишина. Все пары глаз наблюдают за тем смельчаком, который сейчас уже валяется у ног Тэхена, который продолжает сжимать руки в кулаки и из последних сил сдерживается. — Я сказал убирайтесь! — Ишь какой смелый. Мы хотели по-доброму, но ты нас вынуждаешь поступить иначе, — шипит какой-то особо крупный альфа прямо в центре. Наверно главный заводила. И трое из компашки сразу же бросаются на бету, который, очевидно ожидал нападения. Он отталкивает от себя Чимина, который пятится к стене здания, в котором находится кафе, а сам с рыком делает выпад вперёд, пригибаясь, чтобы его не схватили, и ударяет первого попавшегося в живот. Чонгук понимает, что у Чимина предтечка, если судить по излишне сладкому и яркому запаху подснежников, хоть и имеющих горький привкус. В венах кровь ускоряется под воздействием адреналина, заставляя бросаться в гущу стычки вслед за бетой. Тэхен успешно вмазал одному между ног, а второму вывернул руку, толкнув потом его в сторону главаря, который наблюдал за этим всем со стороны. Чонгук бьёт третьего, который решил, что самый умный, и приближался к Чимину, прижавшемуся к стене со слезами на глазах. — Всё будет хорошо, Чим Чим, не переживай, — уверяет Чонгук омегу, а потом сразу же наклоняется к пытающемуся встать ублюдку и пинает того в живот. Не теряя времени Чонгук оттаскивает в сторону скорченного альфу и снова бросается на помощь Тэхену, который, пытаясь безуспешно выцарапать глаза главному, шипел и вертелся в руках другого альфы, того, кто первым схлопотал по лицу. Тот держал крепко, не смотря на то, как сильно бета выворачивался в его руках. — Я тебя убью, гандон! Только пальцем тронь его, и я тебя на куски порешаю, говна ты кусок! — Посмотрим ещё, кто будет первым, — ухмыляется альфа, но ему прилетает от Чонгука, который сделал подсечку, заставляя противника упасть на спину. Чонгук ставит ногу на грудь и придавливает альфу к земле, заставляя захрипеть от боли. — Ты сейчас собираешь всех своих дружков и съебываешь из этого района. Это мой омега! И ты не посмеешь его обижать! Уяснил?! Альфа пытается смеяться и храбрится, но выходит сложно, когда сзади раздаётся звук падающего на землю тела и стоны боли, очевидно, того, что держал Тэхена. Теперь бета сидел у него сверху на груди и бил кулаками по лицу слабо сопротивляющегося ублюдка. Чонгук на мгновение обернулся, чтобы посмотреть на Тэхена, убедится, что он в порядке. Если не считать разбитых костяшек и крови альф, видимо, он в полном порядке. — Скоро одного из твоих размажут по асфальту, пока ты будешь яйца здесь прохлаждать. Я непонятно объяснил?! — запах сандала стал густым и дымным, заставляя главаря закашляться. Это уже пошла стычка между двумя альфами, которые делят своё. — Эй, говнари! — альфы резко застыли на месте, только Тэхен продолжал самозабвенно отвешивать пощёчины тому несчастному и матерится. — Все слышали? Убираемся отсюда. Нога Чонгука пропала с груди, позволяя встать с земли. Чон сразу же бросился в сторону беты, чтобы оттянуть его с альфы, иначе так до смерти забьёт. А не хотелось бы вызывать полицию. — Если увижу вас здесь — вам не быть жильцами, запомните! — зарычал Чонгук вслед убегающим несостоявшимся насильникам. Альфа со злостью смотрел на удаляющиеся фигуры, пока не понял, что прижимает к себе Тэхена, будто пытаясь скрыть его от всего мира и выпуская свои успокаивающие феромоны. Снова эта корица прямо щекочет нос. Бета дышит глубоко, очевидно, пытаясь прийти в себя, но не отстраняется. "Он почувствовал? Да нет, быть такого не может. Он бета, беты не чувствуют запахов." Чонгук хмурится, пытаясь понять свои ощущения и мысли, но его толкают в грудь. Тэхен выскальзывает из объятий и бросается к Чимину, который сидит, сжавшись в комочек, около стены. Альфа моргает несколько раз, понимая, что тело ведёт из-за течного омеги рядом. Возможно дело в этом. Почему он вообще сказал, что "омега — его"? Кто этот омега? Тэхен — бета, Чимин — омега. Но Чимин — не его омега. Он даже не во вкусе Чонгука, хоть его запах из цветочных и довольно сладкий. Тогда в чём дело? Внутренний альфа ликовал, когда видел, как Тэхен отстаивал честь Чимина. Но ведь Тэхен не омега, чтобы на него так реагировать. Что происходит? Тем временем, бета помог подняться Чимину, который начал осматривать лицо Тэхена. — Дурак! Зачем ты сделал это! — омега внимательно вертит головой друга, который позволяет делать с собой любые махинации. — Я обязан был защитить тебя. Ты ведь понимал, что они хотели сделать… — Но я не хотел, чтобы ты делал это ценой своих разбитых рук! И у тебя губа треснута. Видимо, кто-то успел задеть, — Чимин достаёт из своего рюкзачка небольшого пачку влажных салфеток и принимается вытирать кровь. Чонгук наблюдает за этой картиной и делает шаг к друзьям. — Всё в порядке? — интересуется альфа, заглядывая в те места, которые очищает омега. — Да, — в унисон отвечают оба, а затем резко замирают на месте, глядя друг на друга. Чон смотрит на такое красивое сейчас лицо беты. Он раскраснелся от адреналина, губы пухлее обычного, видимо из-за раны, светлые волосы прилипли к влажной коже. Тёмные глаза смотрят внимательно, настороженно, будто сканируя, что альфа будет делать дальше. — Спасибо, что помог… Приходится проморгаться, чтобы понять услышанное. И вообще, чтобы мозг обработал информацию, кроме того какой бета красивый. — Что? — Спасибо тебе, говорю, — уже более громко говорит Тэхен, хмурясь и рыпаясь в сторону альфы, но всё ещё оставаясь на месте. — Видимо, тебе уже пора. Наверно, тоже запах Чимина действует на тебя. К тому же, у тебя самого недавно был… Чонгук озадаченно застывает, с вопросом глядя на бету. Тот вновь начинает заводиться, и уже готов ко второму раунду, только уже с ним. "Откуда бете это знать?.." — Эээ, нет, — скорее отгоняя свои мысли, машет головой альфа. — Я рад, что подоспел вовремя. Я могу подвезти Чимина домой. Хотел только это предложить. Тэхен смотрит снова своим оценивающим взглядом, а внутренний альфа весь сжимается от какого-то предвкушения и вообще от столь открытого внимания. Бета поворачивается к другу, который закинул почти пустую пачку салфеток обратно в рюкзак. — Что ты скажешь, Чимин? Омега поднимает глаза и смотрит попеременно на каждого, задумываясь. Он уже не пускает слёзы, скорее выглядит каким-то эмоционально вымотавшимся. Оно и не удивительно — словить такой стресс. — Думаю, что это хорошее предложение. Я сейчас не в состоянии добираться домой общественным транспортом. Да и не думаю, что это будет безопасно. Кто бы знал, что накроет так неожиданно… Бета вновь смотрит на Чонгука. Его ноздри слегка подрагивают, но альфа уже решил это всё списать на состояние аффекта. Сейчас точно не стоит о таком думать. После недолгого молчания Тэхен кивает, вызывая лёгкую улыбку у альфы. — Только я поеду вместе с вами. С Чимином на заднем сидении. — Конечно, Тэхен. Я только буду рад, — вырывается само по себе, но никто не реагирует на слова. И хорошо, ведь Чонгук уже подумал, что снова оказался слишком настойчивым.

💫⭐️🌙

Чонгук сидел за рулём, скользя взглядом по зеркалу заднего вида. В его машине было тихо: Чимин, наконец, задремал, а Тэхен выглядел всё таким же сосредоточенным, словно внутри него всё ещё кипел остаточный адреналин. Он смотрел в окно и пытался сделать вид, что там есть что-то интересное. Альфа сжал сильнее руль и задумался. Наконец, он мог спокойно мыслить и анализировать, а не списывать всё на аффект после драки. "Бета, который так отбивается... Интересно." Он не ожидал такого. Не ожидал, что Тэхен умеет драться, не ожидал, что он с такой злостью и силой будет отталкивать альф, выкрикивая им ругательства в лицо. На секунду Чонгуку даже показалось, что у того был настоящий боевой азарт. И, что самое странное — его внутренний альфа был доволен. Доволен тем, что Тэхен смог защитить себя. Тем, что он не растерялся, а шёл до конца, пока сам не оказался в опасности. Чонгук нахмурился. "Почему мне это так нравится?" Обычно такое чувство появляется, когда ты гордишься своей парой. Когда знаешь, что даже если что-то случится, она не будет просто ждать твоей защиты. Только Тэхен ему никто. Чонгук покосился на него ещё раз, их глаза случайно на мгновение встретились в отражении зеркала. Теперь, когда он видел, на что способен этот бета, стало понятно — с ним нужно быть осторожнее. Слишком резкое движение, слишком явный намёк, слишком неправильный взгляд — и можно схлопотать так, что мало не покажется. Но, чёрт возьми... "Ты правда интересный. И меня так сильно тянет к тебе, что я ничего не могу с этим поделать. Что за волшебство происходит у меня в голове? Или лучше сказать — головоломка? Как её разрешить?" Чонгук шумно выдохнул, чувствуя, как напряжённость в плечах никак не уходит. Он был чертовски запутан. Всё это время он пытался найти логическое объяснение тому, почему его так тянет к Тэхену. Может, просто интерес? Может, зацепило, что тот ему отказал? Может, даже банальный азарт — что-то, что вскружило ему голову. Но чем больше он наблюдал за ним, тем сильнее понимал, что всё куда сложнее. Внутренний альфа урчал от одобрения, гордился тем, как Тэхен смог дать отпор, как уверенно держался, пока ситуация не вышла из-под контроля. Но вот Чонгук — сам Чонгук, разумный, трезво мыслящий — не мог этого понять. "Мне должно быть плевать." Его никогда не интересовали ни беты, ни омеги, которые держались подальше, не подпуская его к себе. Да и в этом нет ничего странного: альфа не может без отклика. Его инстинкты ориентированы на принятие. Но этот бета… Этот бета сбивал с толку. Сначала его тело реагирует так, словно он его пара, а потом мозг говорит, что это полная чушь. И запаха нет. И по всем законам природы Чонгука не должно было к нему тянуть. Но стоило вспомнить, как тот отбивался, как зло сверкали его глаза, как напряжены были руки, с силой отталкивающие чужие прикосновения — и внутри что-то снова взрывалось. "Какого хрена ты со мной делаешь?" Чонгук крепче сжал руль, нахмурившись неожиданным мыслям. Ему нужно было выяснить, кто этот бета. Чем он живёт, почему такой колючий. Может, тогда в его голове появится хоть какая-то ясность. А пока... А пока его внутренний альфа продолжал упрямо твердить одно и то же: "Он мой."

💫⭐️🌙

— Ты выглядишь так, будто собираешься сломать этот стол пополам, — Юнги слегка улыбается, пытаясь разрядить обстановку. Чонгук сидит на диванчике, поджав одну ногу под себя, и буравит взглядом столик перед собой. Он относительно спокоен, даже если судить про его запах — он не слишком резкий сейчас, скорее сконцентрированный. — Ага, только вот сначала свою голову о него разобью, — альфа поджимает губы. — Давай без саморазрушения, хорошо? Лучше рассказывай. — Всё бесит. Я, блин, пытался подойти осторожнее, а он опять меня отшил, — Чонгук вздыхает и откидывается на спинку дивана, наконец встречаясь взглядом с Юнги. — "Опять " — это который раз уже? — Да хрен его знает. Я даже не напрямую, а через Хосока, своего друга, пытался номер взять, а он снова отказал. — Но уже не так резко, верно? — психолог пытается сдерживать улыбку, но Чонгук это замечает и хмурится от этого сильнее. — Ну да. Но сам факт! Хосок — милейший человек на этой планете, ему вообще сложно отказать. А Тэхен отказал, — это определенно раздражает альфу, но приходится держать себя в руках. — Может, он просто осторожничает? — Осторожничает он, — фыркает Чонгук и закатывает глаза. Следующие слова вызывают лёгкое беспокойство у внутреннего альфы. — Да он, похоже, просто хочет, чтобы я от него отстал. — И что, ты собираешься сдаться? — Юнги будто специально провоцирует таким вопросом и своей изогнутой бровь. — Я уже не знаю. Может, он правда не хочет, чтобы я лез в его жизнь. А я как идиот бегаю за ним, — Чонгук понижает голос, а в воздухе становится более ощутимы горькие нотки бергамота. — Ты бегаешь? — Ну… — смущённый кашель сам рвётся наружу, — типа того. Узнать, чем он интересуется, что любит. Хотя бы понять, кто он вообще. — Ну, звучит логично, — кивает Юнги. — Да какое там. С омегами проще. Они хотя бы сразу дают понять, чего хотят. А беты — это… — Это люди. — Я знаю! — раздражается Чонгук. — Просто… чёрт. Это сложнее. — Он трёт переносицу и прикрывает глаза. За последние пару недель он много всего успел обдумать. — И тебя это злит? — психолог всё так же остаётся спокойным. Его сосновый лес создаёт располагающую атмосферу, поэтому тело Чона уже не зажато, как в прошлые разы. Горечь бергамота почти не ощутима, зато появился дымящийся сандал. Поразительно, как тело реагирует на обсуждение этой темы. — Меня злит, что я не могу нормально с ним общаться. Злит, что он шарахается. Злит, что мой альфа орёт, что хочет быть рядом, а мой мозг говорит, что это бред. — Ну вот мы и добрались до сути. Юнги нежно улыбается, пока Чонгук зло смотрит в сторону и молчит. Внутри слишком много эмоций и мыслей. И иногда кажется, что он тонет в них. К тому же, он и так сказал слишком много Юнги. Он не планировал делится тем, что ощущает внутренний альфа. — Ты не плохой альфа, Чонгук. Просто ты привык, что всё происходит иначе. А тут впервые ты встречаешь кого-то, кто не даёт тебе лёгких ответов. — И что мне делать? — альфа медленно выдыхает, позволяя себе расслабится. — Терпение. — Терпение? Юнги кивает и берёт свою чашку с чаем в руки. — Он пока не доверяет тебе. Значит, единственный способ — не давить. Ты уже понял, что он не тот, к кому можно подкатить стандартно. — Да уж. Чонгук скрещивает руки на груди и прикрывает снова глаза. Тэхен оказался для него сложной задачкой. Сложнее, чем он представлял. Теперь даже кажется, что проблемы в постели не такие нерешаемые, как изначально он думал. Оказывается, есть вещи, над решением которых нужно ломать мозг ни один вечер. Хотя нет, никто не обесценивает проблемы. Просто… Да, Тэхен слишком сложный, но от того не менее желанный. — Тогда ищи другие способы. И не торопись. — Это дерьмо как сложно, — вздыхает альфа и смотрит в потолок. — А кто сказал, что это будет легко? Чонгук замолкает и начинает думать. Он уже так много думал, столько вариантов представлял. Но сам факт, что нужно что-то делать, а не развешивать сопли — остаётся фактом. А значит, нужно как можно больше узнать, что можно использовать для более удачной стратегии. — Ты говоришь терпение, да? А если его у меня нет? — Тогда самое время его развивать. — Великолепный совет, — фыркает альфа. — Как мне вообще это сделать? — Начни с малого. Например, с уверенности в себе. А вот это уже неожиданный поворот. Чонгук снова смотрит на Юнги в поисках ответов. — В смысле? — Ты уже говорил, что тебе кажется, будто ты "херовый альфа", так? — Я не просто так это сказал, — альфа хоть и ворчит, но звучит уже тише, даже запах становится приглушённее. — Вот именно. Ты зацикливаешься на этом. А это мешает тебе нормально вести себя с Тэхеном. После слов Юнги внутри Чонгука что-то неприятно сжимается. Он понимает, что тот прав, но от этого только злит себя ещё больше. Он действительно зацикливается на этом. Зацикливается на том, что не такой, каким "должен" быть. На том, что его гормоны работают не так, как у других альф, что его инстинкты будто разбалансированы. Он либо слишком холоден, либо слишком вспыльчив, и от этого самому тошно. И да, Юнги прав – это мешает. Какого чёрта он так остро реагирует на отказ Тэхена? Разве он до этого не слышал "нет"? Разве не отмахивался от всех этих мыслей про статус, когда рос? Разве не считал, что такие предрассудки – бред? Но теперь, когда он столкнулся с реальностью, всё стало совсем иначе. Чонгук чувствует, как по телу проходит раздражённая волна, а в голове снова всплывают отрывки воспоминаний. Как друзья, даже не со зла, шутили, что он странный альфа. Как он сам делал вид, что его не задевает, что всё нормально. Как ему казалось, что он смирился. А теперь? Он сидит здесь, напротив Юнги, зацикленный на чьём-то мнении и собственной ущербности. Дерьмо. Чонгук раздражённо трёт лицо ладонью. Он действительно ведёт себя, как какой-то зацикленный идиот. — Так, ладно. Что мне с этим делать? — Во-первых, перестань сравнивать себя с другими альфами. — Это не так просто, — альфа вновь ощущает, что внутри что-то сжимается, а его собственный голос звучит слишком недовольно. — Я не говорил, что будет легко, — кивает Юнги и продолжает. — Но каждый раз, когда твой мозг начинает нести чушь про "плохого альфу", останавливай себя. — И это должно помочь? — Со временем — да. Но давай ещё кое-что. Физическая уверенность влияет на ментальную. Они оба замолкают. Юнги выжидательно смотрит на Чонгука, который только хмурится, но явно не понимает в чём суть. — Это ты к чему? — не выдерживает альфа. — К тому, что ты буквально альфа. У тебя сила, скорость, выносливость. Но ты им не доверяешь. Чонгук молча смотрит на Юнги, но внутри него что-то зашевелилось. "Я не доверяю своей силе?" — мысль зацепилась за сознание, будто за занозу. У него нет недостатка в физической подготовке. Он ходит в спортзал, тренируется с Хосоком, следит за своим телом. Он крепкий, быстрый, может навешать любому, кто полезет на него или его людей. Недавно вот… Чонгук вспоминает драку с той компанией идиотов, как они с Тэхеном работали в паре, как ему казалось правильным защищать, прикрывать, бить первыми. Так почему же Юнги говорит, что он не доверяет своей силе? Чонгук хмурится. Да, он физически силён. Но разве не боялся он своих собственных инстинктов? Разве не старался подавлять их, скрывать, не давать себе быть тем, кем родился? Разве не избегал ситуаций, где мог бы показать себя как альфа? Он вспомнил, как в подростковом возрасте старался не спорить, не вступать в конфликты, потому что боялся потерять контроль. Вспомнил, как даже в драке с теми идиотами больше думал о Тэхене, чем о собственном преимуществе. И вот тут его осеняет. Он сильный, но не верит, что это его сила. Будто она — чужая. Будто он просто носит тело альфы, но на самом деле им не является. Будто его сила — это что-то, что может выйти из-под контроля, что-то опасное. Чонгук сглатывает, отводит взгляд и невольно сжимает кулаки. Юнги, чёртов проницательный засранец. — Начни с чего-то, где ты можешь контролировать своё тело и инстинкты. Бои, например. — Мне кажется, что это сделает всё только хуже, — Чонгук вздёргивает бровь, вливаясь в разговор. — Не спарринги до крови. Контроль. Умение направлять силу, а не просто сдерживать. Альфа на несколько минут задумывается, взвешивая все за и против. Думает, что можно привлечь к этому Хосока, если тот не будет против. А может и для него это тоже будет полезно. — Ну… может быть. — Плюс дыхательные практики. Внутри снова разгорается негодование. Да, Юнги точно умеет вызывать эмоции. Как и недовольное выражение лица у Чонгука. — Я не собираюсь садится в позу лотоса и медитировать. — А никто и не говорит про медитацию. Просто учись контролировать дыхание. Оно влияет на эмоции и концентрацию. Чонгук скептически смотрит на Юнги, но его слова заставляют его задуматься. Контролировать дыхание? Это звучит слишком просто. Глупо даже. Чонгук уверен, что дышит нормально. Но вдруг в памяти всплывают моменты, когда с дыханием было не всё в порядке. Он вспоминает, как после драк или напряжённых ситуаций сердце грохотало в груди, дыхание сбивалось, и приходилось делать несколько глубоких вдохов, чтобы прийти в себя. Но самое паршивое воспоминание касается не боёв, а его постели. Гон. Когда тело разогрето до предела, когда разум туманится, когда хочется разрядки, но она приходит слишком быстро. Он ненавидел этот момент — когда грудь вздымается слишком часто, когда дыхание рваное, когда он не может замедлиться и держать всё под контролем. Бывало даже хуже. В подростковом возрасте, когда он только начинал понимать, что такое гон, приступы накатывали внезапно, и он буквально задыхался от собственных инстинктов. Тогда помогал только холодный душ или долгие изматывающие тренировки, после которых просто не оставалось сил думать о чём-то другом. Чонгук морщится. — Тьфу ты. Юнги ухмыляется, явно замечая его выражение лица. — Ну что, вспомнил что-то интересное? Чонгук отворачивается, бурча что-то невнятное. Он не собирается обсуждать с Юнги своё дыхание в постели. Но теперь внутри что-то зудит — может, старший и правда в чём-то прав. — И последнее — перестань пытаться получить одобрение. — В смысле? — теперь альфа смущается, не отошедший после своих воспоминаний. — Ты зациклился на том, что Тэхен тебя не принимает, будто это определяет твою ценность. — Чёрт… Альфа понимает, что Юнги прав. Он, чёрт возьми, постоянно прав. Будто читает как открытую книгу, хотя сам Чонгук не может и двух слов связать относительно себя же. — Вот именно. Поэтому работай над этим. Не зацикливайся на его реакции. Будь собой. — Это реально сложно, — Чонгук прикрывает глаза и глубоко вдыхает, пытаясь собрать в кучу мысли. — Я знаю. Но ты справишься. Поддержка Юнги действительно заставляет чувствовать себя каким-то особенным. И не опускать руки. Чонгук очень рад, что послушался Хосока в тот день и согласился записаться к Юнги.