На размытых границах.

Замешательство вкупе со стыдом охватили Цзян Чэна настолько, что кромешная тьма старого коридора больше его не напрягала. Они шли по той же дороге, что и пришли, но в этот раз молчание было их новым спутником. Фонарик телефона тоскливо освещал им путь. Очевидно, не один Ваньинь растерялся от того, что они едва ли не поцеловались, поддавшись моменту, как подростки во время пубертата. И не один он пытался этот факт переварить, осмыслить и обойти стороной сами собой напрашивающиеся мысли. Их он отмел напрочь, окончательно и бесповоротно, потому что такого, — такого, что хотелось поцеловать парня, когда ты сам парень, и вы мало знакомы, — просто не могло быть. Однако в этом он, на самом деле, не так сильно был уверен, учитывая его прошлый опыт. Ему хотелось посмотреть в лицо Вэй Ина, прочитать его эмоции, понять, о чем он думает, но не мог этого сделать, поскольку парень шел впереди него, и лишь понуро опущенные плечи выдавали его настроение. Казалось, он был расстроен. Почему? Трудно разобраться, когда ты самого себя то не понимаешь. Из-за своего смятения Ваньинь не сразу заметил странные вибрации, исходящие с другого конца коридора. А когда услышал, резко схватил Вэй Усяня под локоть, заставляя остановиться и прислушаться. Фонарик он опустил к ногам, глуша свет. Вибрации становились все громче и уж сильно походили на… — Что?.. — Вэй Ин недоуменно обернулся на Цзян Чэна, но быстро замолк, увидев его сосредоточенное лицо. Он тоже начал прислушиваться к тишине, к чужому дыханию, к шуму слабого ветра, что периодически проносился по половицам и доносил странные звуки, будто бы рев мотора. Что-то словно приближалась к ним крадучись, ощущаясь неприятным спазмом в спине и напряжением, которым сквозил Ваньинь рядом. Его хватка на руке постепенно становилась крепче, а после он неспешно прижал его к себе, опаляя дыханием ухо, и очень тихо произнес: — Видишь за мной дверь? — Вэй Усянь беглым взглядом оглядел стены позади парня, с трудом разглядев дверной проем в темноте, и озадаченно кивнул. Как Цзян Чэн вообще ее заметил — непонятно, но, очевидно, он надеялся, что она открыта. Вэй Ин начал надеяться вместе с ним. — Очень медленно обойди меня и, когда скажу, беги к ней. — Вкрадчиво прошептал Ваньинь ровным голосом, но, стоило юноше попытаться обернуться, чтобы посмотреть на то, что заставило их замереть подобно изваяниям, жестко добавил: — не оборачивайся. — И только тогда Вэй Усянь распознал в приблизившихся к ним вибрациях низкое рычание, из-за чего непроизвольно вцепился в друга. Из всех возможных животных Ваньинь очень сильно любил собак. Но, поскольку мать не позволяла держать в доме, по ее словам, бесполезное зверье, он имел возможность играть с ними только на улице. В основном это были брошенные и бродячие собаки, поэтому у него было достаточно опыта общения с ними. Он хорошо разбирался в породах, легко мог распознать любвеобильных, тоскующих, больных или агрессивных, и знал, что нужно делать в тех или иных ситуациях. А данная ситуация не предвещала им ничего хорошего, учитывая, что они пробрались на территорию, у которой оказалась живая охрана в виде куньминской овчарки, что злобно скалилась сейчас на них. Помесь собаки и волка широко использовалась в древнем Китае для военных целей и охраны важных объектов. Такая порода сама по себе очень умная и безобидная, особенно если дрессированная, однако это был не их случай. Куньминские овчарки крепко преданы своим хозяевам, но имеют очень сильный охранный инстинкт, а потому к незнакомцам могут проявлять агрессию. Взять во внимание, что в их случае собака дикая и наверняка голодная, а они — вторженцы на ее территории, — можно сделать вывод, что у них большие и опасные проблемы. Вэй Усянь послушно сделал так, как ему сказали, под сопровождающее его рычание, и ждал команды от Цзян Чэна, который в свою очередь, не сводя сосредоточенного взгляда с собаки, плавно спустил с плеча рюкзак. Путей отступления у них не хватало, а точнее — вообще не было, поэтому ближайшая к ним дверь являлась для них единственной надеждой укрыться. Поскольку стоит парню пуститься в бег, собака воспримет его как угрозу или же как добычу. — Беги. — Сказал Ваньинь, прикрывая собой убегающего друга от собаки, что бросилась на них с агрессивным лаем и жутким оскалом. Пришлось притупить всю имеющуюся в нем жалость, чтобы действовать расчетливо и хладнокровно по отношению к животному, иначе не было бы у них и шанса как-то защититься. Цзян Чэн прекрасно понимал все риски и как-то само собой ставил на первый план безопасность Вэй Ина. Потому стоило ему только оценить, в какой ситуации они оказались, он быстро придумал план отступления и отправил друга первым укрыться в ближайшем помещении, искренне надеясь, что не просчитался. Овчарка ожидаемо кинулась за Вэй Усянем, быстро скрывшемся в помещении, — это Ваньинь понял по звуку скрипнувшей двери, — но натолкнулась на преграду в лице Цзян Чэна, оттолкнувшим ее к стене сильным ударом рюкзака. Послышался страшный скулеж, — видимо металлические бегунки попали зверю в глаз, — чем парень незамедлительно воспользовался и бросился к дверям открытой комнаты. Собака сразу же отреагировала на его побег и рванула следом, но дверь захлопнулась прямо перед ее носом. — Ты… ты в порядке? — Обеспокоено спросил Вэй Ин, глядя на него глазами, полными ужаса. Кажется, он не знал и не предполагал, что в этом месте находилась дикая собака, что в данный момент напористо ломилась в дверь и агрессивно лаяла. — Если можно это так назвать, учитывая, в какой мы ситуации. — Грубо произнес Цзян Чэн, стараясь отдышаться от волнения и резкой пробежки, при этом придерживая собой вход. Помещение оказалось маленьким и совершенно пустым. Окон не было, да и куда бы они выбрались, исходя из того, что конструкция стоит как минимум в двух метрах над землёй, а в некоторых местах и вовсе находилась трясина. Ни вещей, чтобы защититься, ни мебели, чтобы заблокировать дверь. Положение дерьмовое, как ни посмотри. — Прости… — Жалобно выдавил Усянь, опустив взгляд в пол. Видимо он быстро пожалел, что привел их в заброшенную резиденцию. Смотреть на его страдальческое выражение лица было невыносимо, да и не тот момент, чтобы пускаться жалеть и успокаивать. Потому в Цзян Чэне сейчас преобладали жесткость и невозмутимость, ярко выраженные в его голосе. — Нашел время извиняться. — Быстро одернул его Ваньинь, опираясь плечом в дверь, от которой то и дело ощущались толчки и невыносимый лай. — Нытье оставь на потом, а сейчас возьми телефон и осмотри комнату. Что осматривать в пустом помещении — непонятно, но у них и выбора не оставалось. Либо они находят способ выбраться, либо им останется только ждать и надеяться, что собаке надоест и она оставит их в покое. Второй вариант не привлекал, поскольку шанс того, что овчарка просто уйдет настолько мал, что они быстрее ослабнут от истощения, чем она покинет это место. Вэй Усянь послушно забрал у Цзян Чэна телефон, чудом и жесткой хваткой оставшийся в руках так же, как и рюкзак, которым он ударил собаку. Фонариком он осветил комнату и начал всматриваться в стены, в каждую дощечку, в потолок и пол. Последний привлек внимание Ваньиня. — Держи дверь. — Скорее приказал, чем попросил Цзян Чэн и, как только Вэй Ин зафиксировал своим весом дверь, прошел к доскам, на которые он обратил внимание. Пол в некоторых местах почернел. Неудивительно, ведь здание старое, а до этого долгое время под ним иссыхал водоем. Вполне вероятно, что под ними находилась трясина, для которой характерна избыточная влажность, что быстро приводит дерево к гниению. Если все основание досок сгнило, то рыхлую древесину сломать не составит никакого труда. Ваньинь немедля начал проверять свою теорию, пытаясь ногой проломить дыру в полу. В древности сооружения не были еще сильно изощренными, поэтому никакие сложные дополнительные конструкции не должны были помешать. Пока Вэй Усянь недоуменно наблюдал за его действиями и удерживал норовившую распахнуться дверь, то и дело вздрагивая от звонкого лая собаки, он настойчиво долбил гнилую доску. Дерево под ударами проминалось, будучи мягким и рыхлым от гниения, и вскоре нога Цзян Чэна провалилась в дыру, уронив его на пол. Парень зашипел от боли, чувствуя разодранную от сломанного дерева ногу, но заставил себя, несмотря на невыносимое жжение, вытащить ее, всю в занозах и крови. Дело оставалось за малым. Руками Ваньинь начал отдирать кусками пол, расширяя дыру для большего обзора. Щепки впивались в ладони, пальцы постоянно царапались о древесину, но, претерпевая резь в руках, продолжать ломать небольшие или крупные участки пола — в зависимости от степени гниения в определенных местах. Когда отверстие стало сантиметров пятьдесят, Цзян Чэн взял телефон и осветил то, что находилось под зданием. Трясина. Как он, собственно, и предполагал. Прыгать в нее так же опасно для жизни, как открыть сейчас дверь. Собака все не унималась. Казалось, что она только больше озлобилась, продолжая яростно пытаться ворваться к ним в комнату. — Цзян Чэн… — Вэй Усянь с ума сходил из-за того, что сделал с собой парень. Разодранные руки и нога приводили его в ужас, пока сам их обладатель невозмутимо думал над тем, что им делать. Размышления свелись к одному: если они не могут прыгнуть сами, то придется сбросить туда животное. А для этого нужно было сделать дыру шире. Поэтому, сев на пол, Ваньинь здоровой ногой продолжил ломать древесину. Доски крошились, проминались, ломались, но ловушка очень медленно увеличивалась в размерах. Оба уже заметно устали, он выдыхался, и только упертость не давала бросить затею. Тем более что в ней он видел единственный выход. Когда Цзян Чэн все-таки поднялся с пола на ослабленных ногах, то запыхавшимся голосом произнес: — Открывай дверь сразу, как я скажу. — Скомандовал он, наклонившись к рюкзаку, что до этого бесхозно валялся. Он достал плед, которым они укрывались, и накрыл им дыру, маскируя. Ее размера все еще было недостаточно, но на большее уже не хватало сил. Он выдохся, а ему еще нужны были силы для того, чтобы избавиться от нависшей над ними угрозы. Поэтому оставалось надеяться на ловкость и удачу, которая от них отвернулась сразу, стоило им покинуть библиотеку. Ваньинь встал у стены напротив двери, всего лишь в метре от ловушки. Встретившись глазами с Вэй Ином, что испуганно на него глядел, он кивнул. Парень не сразу отпустил дверь. Колебался. Но твердый взгляд Цзян Чэна заставил его послушаться, после чего… все произошло слишком быстро, смешавшись со слезами и кровью. Овчарка резко распахнула дверь и рванула к Ваньиню, который стоял перед ней как приманка. Вцепившись когтями в его ногу, она повалила его на пол, но не смогла укусить, поскольку задними лапами провалилась в ловушку. Собака удержалась на краю лишь на мгновение, пока насмерть перепуганный Вэй Усянь не освободил Цзян Чэна от ее хватки. Животное, пытаясь выбраться, только больше тонуло в трясине и беспомощно скулило, в то время как Вэй Ин прижимал к своему плечу болезненно стонущего Ваньиня и по-детски рыдал, пережив этот кошмар. — Прекращай… — Выдавил Цзян Чэн куда-то в шею юноши, чувствуя от его кожи слишком явный запах формалина. — Если ты не хочешь, чтобы я отправился следом за этой овчаркой, то перевяжи мне ногу. Но Вэй Усянь не слушал, а если быть точнее — не слышал. Его плач скоро стих, но надрывное дыхание, такое, будто бы он задыхался, и взгляд непреодолимой паники дали парню понять — нападение собаки вызвало у друга приступ воспоминаний. И только небесам и самому Вэй Ину известно, что он сейчас видел. — Эй… — Повторил попытку Ваньинь достучаться до друга, не сильно стукнув его в плечо, но не получил никакой реакции. Тогда он отстранился от него, чтобы в следующую же секунду вцепиться руками в его плечи и ощутимо несколько раз тряхнуть. Не хватало ему еще потерять много крови, заработать заражение или здесь же упасть в беспамятстве. Парень от таких посягательств вздрогнул испуганно и изумленно захлопал ресницами, сморгнув картинки прошедших дней, а после наконец осознанно посмотрел Цзян Чэну в глаза. Это был странный взгляд. Будто другого человека. Словно с этими воспоминаниями он вернул часть себя, клочок той личности, которая полностью определяла его. Но поскольку Ваньиню было не до этого, он не заметил изменений и, взяв его лицо в свои ладони, вкрадчиво произнес: — Чтобы ты там ни видел, все закончилось. Мы об этом обязательно поговорим, если захочешь, но давай сначала вернемся домой.

➽──────────────❥

— Святые небеса, А-Чэн! — Ворвалась с волнительными криками Яньли в палату к своему брату, который в голубой рубашке и с перебинтованной ногой ел отвратительно пресную кашу. На фоне больничных стен он выглядел измученным и истощенным. Стоило сестре появиться, он тут же отложил миску на прикроватную тумбочку и виновато улыбнулся, пряча обработанные цветными лекарствами ладони под одеялом. Ему не хотелось, чтобы сестра волновалась. Но девушка, подобно обеспокоенному урагану, настигла его и принялась кропотливо рассматривать на наличие других травм, помимо самой очевидной. И состояние его рук не укрылось от ее внимательного взгляда. — Все в порядке. Это просто царапины. Ты одна? — Предпринял попытку Ваньинь успокоить Яньли и перевести тему, но она негодующе воскликнула: — Какие царапины, А-Чэн? Не смей врать мне и увиливать! Скажи, ты подрался с кем-то? — Строгие нотки в ее голосе намекали на нашествие нотаций, которыми девушка была запасена на все случаи жизни. Чтобы усмирить беспокойство старшей сестры и избежать утомительных нравоучений, Цзян Чэн сразу принялся рассказывать ей о произошедшем, предусмотрительно замалчивая кое-какие детали. О вылазке в заброшенную резиденцию клана Мэйшань Юй ей не обязательно знать, пусть история и звучала крайне интересно для их семьи, потому он поведал лишь о несчастном случае с собакой. — Ты такой беспечный, когда дело касается собак. — Вздохнула девушка горестно, но тем не менее ласковая улыбка озарило ее лицо. — Ты с самого детства тянешься к собакам, может, тебе завести щенка? Ваньинь слабо покачал головой, сразу отклоняя предложение. До этого он не заводил собаку, потому что жил с матерью, которая была категорически против животных в доме. А сейчас он, наверное, просто уже привык к этому запрету, да и не был готов еще нести ответственность за чужую жизнь. Если уж и задумываться о том, чтобы заводить себе товарища в лице собаки, то нужно сначала озаботиться собственным жильем, что все еще требовало ремонта. — А как твой друг? Он не пострадал? — Поинтересовалась Яньли, заставляя Цзян Чэна вновь вернуться мыслями к Вэй Усяню. События прошедшей ночи несомненно потрясли обоих. Уж никто из них точно не предполагал, что придется бороться за свою жизнь. И если бы не простое совпадение в том, что Ваньинь достаточно хорошо разбирался в собаках, все могло закончиться крайне плачевно. Когда Вэй Ин относительно пришел в себя, то наспех перевязал Цзян Чэну ногу куском ткани, что оторвал от своей футболки, и, перекинув его руку себе через плечо, помог подняться. Весь путь, придерживая парня за пояс, он тащил его на себе, пусть Ваньинь и пытался сильно на него не наваливаться. Шли они, учитывая, что один из них хромой, довольно долго и всю дорогу молчали. Да и о чем можно было говорить после случившегося? Так, под покровом ночи, они дошли до дома Ши Юн, где Вэй Усянь его и оставил, лишь бросив девушке слова о том, чтобы она позаботилась о нем. Он казался максимально отстраненным, словно мысленно находился в другом месте, и ушел, совершенно не смотря на Цзян Чэна. От заверений девушки, что ему тоже следовало бы поехать в больницу, и вовсе резко отмахнулся. Вернувшиеся к нему воспоминания поменяли его на глазах. Это был уже не тот перепуганный юноша, который нуждался в заботливом друге и поддержке; этот Вэй Ин будто бы не нуждался вообще ни в чем. Поскольку монотонный голос и стеклянный взгляд говорили о том, что он вспомнил что-то крайне ужасное. Хуже всего, что он знал из своей биографии до этого. — Он в порядке. Отделался испугом. — Коротко ответил Ваньинь и спрятал взгляд, чтобы скрыть свое беспокойство. Ибо о переменах в друге он задумался лишь в больнице. От девушки его переживания не укрылись. Она сразу поняла, что тревожило ее младшего брата, поэтому, чтобы отвлечь его от волнений, ласково погладила по голове и мягко произнесла: — Ты, наверно, очень голодный. Я тебе приготовила твой любимый суп, будешь? Не стоило и предлагать, ведь какая-то каша ни в какое сравнение не шла с сестринским супом, который определенно скрасит неделю пребывания в поликлинике. А когда он вернется домой, то непременно поговорит с Вэй Усянем, чтобы все-таки узнать о его состоянии. Уж слишком плохое предчувствие его тревожило. Оно неприятно скребло под ребрами, сжимало сердце в тревоге и наводило на крайне неприятные предположения. Однако Ваньинь даже догадываться не мог, что действительность гораздо ужаснее его домыслов.