Свидание со смертью

Хотя Драко сказал Гермионе, что составит ей компанию, он зашел в ее комнату только пожелать спокойной ночи. Казалось, он был занят другими мыслями, поэтому Гермиона решила, что лучше всего отдохнуть. На следующий день Драко послал Пески разбудить Гермиону ровно в семь часов утра. На этот раз она смогла довольно долго принимать душ, прежде чем ей напомнили, что «Мистер Малфой» ждет ее. Преданная эльфийка подарила Гермионе романтически выглядящую столовую, стол, уставленный продуктами для завтрака, и Драко, сидящего напротив с письмом рядом со столовым серебром. — Что это? — Спросила Гермиона, усаживаясь на мягкий стул, который Пески вытащила из-под массивной деревянной обивки. — Спасибо, Пески. — Несколько любезных писем от Руквуда относительно миссии в Кроуви. Он хочет, чтобы я признался Темному Лорду, что мне не удалось поймать самую разыскиваемую ведьму Великобритании. Озорная ухмылка тронула уголки его губ. — Доложить Волан-де-Морту? — недоверчиво переспросила она, проигнорировав косвенный комплимент. — Они приводят тебя в какое-то отвратительно вонючее место, лишая зрения на время твоего визита. Волан-де-Морт никогда ничего не говорит, что подтверждает утверждение Невилла. А потом тебя наказывают. — Как… наказывают? — Вот именно. Забавно, правда? — Его губы коснулись красивого фарфорового напитка «Эрл Грей». Гермионе стало интересно, запивал ли он его с сахаром или молоком. — Только чай, любимая. — Прости? — Я не люблю добавлять в чай сахар или молоко. Это разбавляет вкус листьев. Верно. Потрясающее чтение мыслей, которым был одарен Драко после возвращения из мертвых. Она вздохнула. — Ты можешь слышать мысли других людей? — спросила она. — Ты чувствуешь боль других людей? — ответил он. Это вызвало у нее раздражение хм! . Ей не нравились вещи, которые были… необъяснимыми. У вещей, которые ей нравились, были правила, они располагались в пронумерованной последовательности или имели инструкции. Все, что происходило после того, как Драко оказался на холодной металлической плите, было необычным. Слишком диким. Драко понимающе кивнул. — Итак, как ты вчера открыла путь? — спросил он. — Пески сказала, что магия особняка отзывается на меня. — Она пожала плечами, пытаясь изобразить какую-то беспечность, хотя на самом деле от одной мысли об этом у нее все еще кружилась голова. — Именно поэтому она и послушалась тебя, — пробормотал Драко скорее себе, чем ей. — Тео сказал, что мы, возможно, кузены. — Он придурок. Ешь, Грейнджер. Тренировка сегодня будет тяжелой. Никаких поцелуев. — О боже! — сказала удивленная кудрявая голова, которая (иногда) слышала имя Теодор. Он присоединился к ним обоим за столом, заняв место, которое, вероятно, принадлежало Драко, когда тот был мальчиком, по бокам от его матери и отца. Ему потребовалось мгновение, чтобы проглотить полный круассан. Он тут же положил на свою тарелку еще. — Тео? — Спросила Гермиона. — Хм? — ответил он, хрустя во рту очередной половинкой теста. — Ты отправил сообщение? — Да, это должно быть… — он проглотил кусок после того, как Драко ударил его по голове булочкой (и тоже положил ее себе на тарелку). — Примерно через день, пока это дойдет до них. Блейз придумал предлог, чтобы снова допросить Рона. — Почему Блейз просто не может сказать ему? — спросила она. — Руквуд тоже там будет, — ответил Драко. — Понятно. Какую цитату ты выбрал? Глаза Тео с волнением переместились с вкусного завтрака на Гермиону. Он отодвинул свой стул с такой драматической силой, что тот с грохотом упал на пол. Пески уже потянулась, чтобы поднять его. — О, вот и он, — вздохнул Драко, обхватив голову руками. Тео откашлялся, прижал одну руку к груди, делая вид, что держит в другой свиток пергамента. — Мат ученого — это открытая ловушка, в которую каждый шахматист обязательно попадался хотя бы раз в жизни. Белые ставят все на атаку на клетке f7 и проверяют короля противника всего после четырех ходов. Закончив, он поклонился. Гермиона и Драко обменялись растерянными взглядами. — Волшебные шахматы? — Спросила Гермиона. — Рон был непреклонен в том, чтобы я выучил их. — Он вытянул руки в выжидательном жесте. — Это идеально, — решила она. Лицо Тео озарилось. — Видишь, Драко! Самый умный из нас думает, что Я гений. — Он сел обратно, довольный своей работой, и снова принялся поглощать столько выпечки, сколько было физически возможно. Троица наслаждалась обильной едой, пока Драко не поднялся со стула, чтобы объявить о начале их тренировки. — Мне не обязательно приходить, верно? — Спросил Тео, все еще уплетая пирог со свежими ягодами. — Да. Грейнджер нужно еще больше противников. — Еще? — Гермиона попыталась избежать неминуемой гибели, сползая со стула. — Да, Еще. У нас есть связь, давай посмотрим, сможешь ли ты так же легко проникнуть в сознание Нотта, когда его там нет. — Ха! У нас с Гермионой определенно есть связь, — вставил Тео, шевеля бровями. — И скоро твое лицо соприкоснется с моим кулаком, — прорычал Драко, явно раздраженный своим другом. — Говорила же тебе, ревнивец, — поддразнила Гермиона. — Ревнует? Драко? Никогда! — Тео подмигнул ей. — Почему боги позволили вам двоим стать друзьями, — простонал Драко. Он обошел стол, сначала потянув Тео за локоть, а затем ухватив за руку Гермиону, чтобы утащить их из комнаты (и тем самым избавить Тео от еды). Бальный зал был полностью превращен в декорацию под открытым небом. Разные маленькие домики, криво стоявшие на земле, выстроились вдоль усыпанной гравием улицы. Деревня стояла на холме, окруженная лесом. — Это… — подумала Гермиона вслух. — Хогсмид? — Тео закончил. — Да. Именно сюда прибудет группа. Они должны дойти до Хогвартса пешком после того, как, вероятно, будут близки к смерти от голода, — объяснил Драко. — Мы как будто вернулись в средневековье, — произнесла Гермиона. — Это дает нам время освободить их? — Думаю, да. — Тео, ты будешь одним из охранников, — приказал Драко. — Конечно, милорд, — Тео слегка поклонился и потрусил прочь, скрываясь из поля их зрения. — А ты? — Спросила Гермиона. — А я собираюсь посмотреть на тебя. — Застенчивая улыбка появилась на его острых чертах лица. — Не прокляни меня снова, — предупредила Гермиона. — Я не буду. — Его рука взметнулась. — Еще одно рукопожатие? — Гермиона ухмыльнулась ему. — Правило джентльмена, помнишь? — Как я могла забыть? Ты запер меня в ванной. — Ее губы скривились при воспоминании, которое, казалось, было из другой жизни. Та, где она считала его улыбку глупой и дерзкой, и в то же время краснела из-за нее. Ее рука потянулась к его руке. Его большая ладонь коснулась ее мягкой кожи, в то время как длинные элегантные пальцы обхватили ее. Металл его кольца с печаткой слегка вдавилась в ее кожу. А затем, самым нежным рывком, Драко притянул Гермиону ближе, пока они не оказались лицом к лицу. Или, скорее, лицом к груди. Его рука отпустила ее, просто чтобы найти ее щеку. Он убрал локон ей за ухо. Кончики его пальцев задержались на ее скуле, затем спустились по подбородку, обвились вокруг горла и оказались на затылке, где его рука нашла идеальное место. Он погладил чувствительную кожу большим пальцем, который, казалось, блуждал вверх-вниз, как будто у него был свой разум. — Пожалуйста, будь осторожна, — пробормотал он. — Здесь ничто не может причинить мне вреда, — ответила она, почувствовав настоящую тревогу в его тоне. — Нет, ничего такого. Но если ты заметишь, что приближается еще одно воспоминание, оповести меня, пока не стало хуже. — Хорошо. — Обещаешь? — Я обещаю, Малфой. — Хорошо. Ты готова? — Да. — Гермиона расправила плечи. Драко бесшумно исчез, оставив ее в поддельном Хогсмиде отбиваться от Тео. Прикосновение его руки все еще ощущалось на ее коже, когда Гермиона закляла себя, чтобы занять позицию. Она предположила, что группа друзей и охранников выйдет из одного из действующих каминов, что будет означать либо бывшую «Свиную голову», либо— — Ой! — Гермиона схватилась за бок после того, как чьи-то нахальные пальцы нашли и ущипнули ее. Она обернулась и увидела слабое мерцание в воздухе. — Ты не прячешься, как я тебя учил, — прошептал Драко. — Вот так ты собираешься смотреть за мной? — Прячься, Грейнджер. Она могла поклясться, что видела его усмешку даже сквозь разочарование. Большой куст рядом с тропинкой стал идеальным укрытием. Как раз в тот момент, когда она нырнула за него, из-за угла появился Тео с группой зачарованных марионеток-мишеней. — Святой Мерлин, — пробормотала она при виде них. — Ты действительно хотел чтобы они выглядели так нелепо? На трех куклах были рыжие парики разной длины и фасонов. Конечно, тот, что изображал Рона, торчал во все стороны с обгоревшими кончиками, как будто кто-то ударил его током. — Я захотел добавить реалистичности, — ответил низкий голос Драко. — Сосредоточься, Грейнджер. Найди подходящий момент. Как только Тео прошел мимо них с группой, Гермиона последовала за ним. Одна из кукол повернулась к ней, как будто услышала хруст ее ботинок по гравию. Она стояла неподвижно. Одну секунду. Две секунды. Кукла повернулась обратно к группе. Тео был уже в нескольких метрах от нее. Она снова попыталась зайти ему за спину, но на этот раз кукла подняла руку с самодельной палочкой (прутиком) и запустила в Гермиону фейерверком. Злые искорки разлетелись в воздухе, когда он направился к ней. Гермиона увернулась как раз вовремя. — Почти поймал тебя, Грейнджер, — прошептал Драко. Его дыхание коснулось ее лица, указывая на то, что он был очень близко, и совсем не помогало ей сосредоточиться. Группа, а значит, и Тео, зашли слишком далеко. Все шло отлично. Если целью было потерять ее друзей и оставить их в подвешенном состоянии — в переносном и буквальном смысле. — Чертова марионетка, — про себя выругалась Гермиона. Она отряхнула со своих брюк удивительно реальную на ощупь грязь. Ей нужно было действовать более эффективно. Приблизившись, она бы этого не сделала. Ей придется попробовать издалека. — Грейнджер, они почти мертвы. — Я знаю. Помолчи. Гермиона призвала пронзительную силу своей магии и сосредоточилась на Тео. В воображении возник образ высокой фигуры, темных волос, которые жили своей собственной жизнью, дружелюбных глаз, которые каким-то образом узнали о ней кое-что раньше, чем она сама. Его смех, который эхом разнесся по комнате, заполнив пустое место, которое Гарри оставил в ее сердце. Мягкие толчки, которые он подкинул ей, когда она застыла от паники. Он был там, прямо там. Перед ее внутренним взором. — Легилименс, — прошептала она, придавая своему голосу ту же вибрацию, что и своей магии. Перед ней сидел мальчик. Гермиона огляделась. Это была кухня, первое, что она заметила, была ржаво-коричневая плитка. Во-вторых, деревянные шкафы. Старик, готовящий на плите, третий. Гермиона наблюдала, как мальчик рисует за столом, пока старик нарезал петрушку для своего — что это было? Она присмотрелась повнимательнее. Соус для пасты. Должно быть, это был его дедушка. Гермиона не знала, что такая семья, как Нотты, готовит сама для себя. Это был удивительный вид. Она также не знала, как ей использовать это воспоминание, поэтому подошла к двери, входя в новую. Шел дождь и звонили церковные колокола. Мальчик, теперь подросток, опустился на колени перед могилой. Он горько плакал, почти свернувшись калачиком на грязи, которую не так давно туда насыпали. Гермиона прочитала надгробие. Авессалом Нотт 13.07.1906 — 06.06.1993 Навсегда в наших сердцах. Ее безутешный взгляд метнулся обратно к юному Тео. Очевидно, его дедушка был тем, о ком он очень заботился. Это было идеальное оружие против него. Она легко могла посеять неверные воспоминания о нем. Скрыть те, которые он хранил близко к сердцу. Игра со своими воспоминаниями привела бы его в такое замешательство, что он забыл бы, что делал. Или она могла полностью покинуть его разум и послать гротескную версию его дедушки в виде тени повсюду следовать за Тео. Преследовать его. Мальчик захныкал. Нет. Она не могла сломать его вот так. Чего ожидал Драко? Что она причинит боль своему другу только для того, чтобы проверить свои силы? Разозлившись, она покинула разум Тео и немедленно разочаровалась в себе. Драко сделал то же самое. — Что случилось? — спросил он, увидев глубокую морщину между ее бровями. — Я не собираюсь причинять вред Тео, — прошипела она. — Почему ты думаешь, что должна причинить ему вред? — Потому что ты сказал, что мне нужно больше противников. — Ты причинила мне вред вчера? — Нет, но… — Но целью было подобраться поближе и проникнуть в его разум. — Да и… — И я сказал, что нам нужно всего лишь проверить, сможешь ли ты проникнуть в его разум без подключения. Гермиона надулась. — Ты проникла в его разум, верно? — он спросил. — Да. — Итак, это сработало. Что еще лучше, ты сделала это не подходя близко. — И это все? — Это все. Мы будем тренироваться таким образом, пока ты не сможешь просто проникнуть в его сознание. Как… — Он щелкнул пальцами. — Ты не хотел, чтобы я причинила ему боль? -Конечно, нет, Грейнджер. Он убьет меня, если я заставлю его пропустить вечеринку. Гермиона вздохнула с облегчением. — И, пожалуйста, перестань так дуться. Если ты этого не сделаешь, мне придется что-то с этим делать. — Он серьезно посмотрел на нее. — А что, если я этого не сделаю? — поддразнила она. Он сократил расстояние, чтобы схватить ее за подбородок одной рукой, слегка сжимая ее щеки в своей хватке. — В этих губах гораздо больше пользы в том, чтобы целовать меня, чем дуться, — промурлыкал он. Частота ее сердцебиения быстро участилась, что приводило в тахикардию. Их лица сблизились, притянутые магической силой, которая связывала их вместе —УИИИЗЗЗ! Фейерверк пролетел прямо перед их глазами, заставив их обоих отскочить назад, чтобы не спалить брови. — Вы двое такие разные! — Тео захихикал, опираясь на куклу, которая произвела предупредительный выстрел. — Чертова змея! — Драко выругался. Гермиона не могла удержаться от смеха над двумя идиотами. — По крайней мере, кто-то считает меня веселым, спасибо, Гермиона, — ответил Тео, прежде чем убежать от града проклятий Драко. Вскоре после этого они вернулись к запланированной тренировке, продолжавшейся до тех пор, пока у Гермионы не загудела голова от умственных усилий, которые потребовались, чтобы часами напролет погружаться в чей-то разум.

***

— Ты выглядишь фантастически, — сказал Тео, одобрительно кивая. Гермиона повернулась, чтобы посмотреть на свое отражение. Платье было короткое. Намного короче того, что она обычно носила. Этот насыщенный темно-зеленый цвет также ассоциировался у нее со Слизерином. Он казался ей чужим. Но он подчеркивал цвет ее кожи. И он красиво переливался в тусклом свете ее комнаты. — После сегодняшней ночи у него будет так много эротических снов, гарантирую. — Тео! — Что? — Не надо… — пробормотала она. — Не надо чего? Говорить о том, что Драко запал на тебя? Губы Гермионы изогнулись вверх. — Послушай, Гермиона. Все, что я говорю, это то, что ты молода, ты свободна, сегодняшний вечер обещает быть веселым, и Драко изголодался по тебе. — А по кому ты изголодался? Давай хоть раз поговорим о тебе! — Хорошо, как скажешь. Обычно я заканчиваю либо с Блейз, либо с Пэнси. Или с обоими, — небрежно сказал он. Гермиона резко повернулась к нему, ее глаза расширились от такого откровения. — Скандально, не так ли? Что ж, это подтверждает, что вы, гриффиндорцы, действительно любители просто поспать. — Думаю, да, — ответила она. — Возвращаясь к тебе, моя прекрасная богиня. Пожалуйста, не нервничай! — Он схватил ее за плечи. — У нас не так много таких ночей. — Обещаю, я не буду чопорной, — ответила она со вздохом. — Хорошо! Теперь прими это энергетическое зелье. — Он откупорил флакон. — Я знаю, что тренировка сегодня была тяжелой, это поможет. Она поднесла его к губам. Он был прав, тренироваться было тяжело. И она хотела насладиться вечером без головной боли. — А теперь пойдем. Мы же не хотим опоздать, верно? — Он накрыл ее руку своей. — Ты готова? — Да… — сказала она, чувствуя, как трепещет живот от волнения, но также и от нервов. Она не знала, чего ожидать от слизеринской вечеринки, тем не менее, с людьми, которые раньше ненавидели ее, и наоборот. — Хорошо. Пески? — Тео позвал эльфийку. Она быстро появилась, чтобы привести их в назначенное место, о котором Гермиона до сих пор не думала. Катакомбы — это не то, о чем Тео рассказал днем ранее, но где можно устроить тайную вечеринку? Ответ пришел к ней сам собой, когда Пески аппарировала к ним. Хижина. Что ж, большая и роскошная хижина. Она была довольно просторной, и одна сторона была полностью сделана из окон. Лунный свет просачивался сквозь деревья снаружи. Все уже собрались в тускло освещенном месте, утопающем в золотистом сиянии десятков свечей, которые были разбросаны вокруг. На заднем плане играла какая-то музыка, но Гермиона не могла понять, откуда именно она доносится. Все головы повернулись к ним. Если бы она не знала, что Блейз и Пэнси были приглашены, она бы их не узнала. Блейз сидел в кресле. Белая рубашка контрастировала с его красивой кожей, в то время как черные брюки и начищенные туфли задавали элегантный тон его наряду. Она не могла не заметить его грудь, просвечивающую сквозь расстегнутую рубашку. В целом, он был потрясающим зрелищем. А Пэнси? Ее взгляд пронизывал насквозь, волосы цвета воронова крыла подчеркивали элегантные черты лица, как будто она могла выйти на подиум в любую минуту. На ней было платье, которое, судя по всему, было сшито специально для нее. За столом сидели еще две девушки, симпатичная блондинка и не менее симпатичная брюнетка. Они напоминали Дафну и Асторию Гринграсс, только с повзрослевшими лицами. Брюнетка бросила на Гермиону странный взгляд, который она объяснила тем, что она новичок в группе. Гермиона сразу почувствовала себя обнаженной перед ними. Незваная гостья, фальшивка, лицемерка — вот кем она была для них, она подумала. А потом был Драко. Он прислонился к дверному косяку на террасу, уже улыбаясь ей всегда такой озорной улыбкой, которую она знала наизусть. Её сердце пропустило удар, в его присутствии она чувствовала себя непринужденно. Он неторопливо подошел к ней, не сводя с нее глаз. Когда он встал перед ней, то наклонился, все еще держа руки в карманах. — Можно? — прошептал он. Она слегка кивнула. Все ее тело покалывало от ощущения ожидания, что он подойдет ближе, пока его друзья будут в их присутствии. Он наклонился, сначала нежно коснувшись ее губ, а затем намеренно надавив. Она закрыла глаза, наслаждаясь коротким приветственным поцелуем, но, тем не менее, ей хотелось насладиться им. Когда она открыла их обратно, младшая Гринграсс вышла из комнаты, протопав на террасу. Драко не обратил на девушку никакого внимания, вместо этого он отметил внешность Гермионы. — Ты прекрасна. — Ты не собираешься представить нас своей возлюбленной, Малфой? — Блейз прервал Гермиону, прежде чем она успела что-либо сказать, встав, чтобы подойти ближе. Почему все слизеринцы были такими высокими? Теперь, когда она подумала об этом, это могло быть критерием для Распределяющей шляпы. Гермиона выпрямилась, пытаясь занять больше места. — Блейз, не обижай ее. Как будто Грейнджер стала бы иметь дело с кем-то вроде Драко, она слишком великолепна для него, — вставила Панси, тоже вставая. Драко обнял Гермиону, за что она была весьма благодарна. Она прижалась к нему и наслаждалась исходящим от него теплом. И, конечно же, она не могла не вдохнуть его аромат. — Грейнджер? Это действительно ты? — Блейз звучал неубедительно, но щеки Гермионы все равно вспыхнули от комплимента. — Пожалуйста, не пугай её в первую же ночь вне дома, — Драко пытался держать их в узде. — Ах, да, вся эта история с тюрьмой. — Глаза Пэнси расширились. — Мы должны сыграть в игру! — Игру? — Спросила Гермиона. — Нет. — Драко яростно покачал головой. — Я слышал игра? — В поле зрения появился Тео с несколькими бутылками огневиски. — Нет! — Драко застонал. — Думаю, я хотела бы поиграть, — возразила Гермиона. В комнате воцарилась тишина. Все взгляды были прикованы к Драко. Он закатил глаза. — Отлично, давайте поиграем. Все разразились радостными возгласами, Тео даже начал скандировать «Игра! Игра! Игра!» слегка аритмично. Они расселись на диванах и креслах, Тео посадил Пэнси к себе на колени, чтобы освободить место для Блейза, который мог сесть рядом с ними. Гермиона с любопытством проследила за троицей, заработав дерзкое подмигивание от Тео. — Правила, леди и джентльмены, таковы, что вам задают вопрос, — начала объяснять Пэнси, наколдовывая стопку карточек. — Вы можете либо ответить на вопрос правдиво, либо выпить, чтобы избежать этого. — Что произойдет, если ты не скажешь правду? — Спросила ее Гермиона. Это вызвало у нее ухмылку. — Карта, которую ты вытащила, загорается, и остальные выбирают наказание. — Боишься, Грейнджер? — Спросил ее Драко. Он взял ее за руку в свою. — Хорошо, — ответила она. Блейз и Тео заулюлюкали в ответ. — Тогда давайте поиграем, — объявила Пэнси. Карты тасовались сами по себе, пока одна не поднялась в воздух. Она зависла на секунду, затем выбрала Дафну. Драко зарылся лицом в волосы Гермионы. — Ты божественно пахнешь, — промурлыкал он. Она усмехнулась в ответ. Должно быть, он уже что-то выпил, она не знала, что он может быть таким… нежным. Однако ей это очень понравилось. Дафна поймала открытку в воздухе, затем прочитала ее. Она вздохнула. — Кто тебе втайне нравится? — она прочитала вслух. — У меня такое чувство, будто мы вернулись в школу. Это так по-детски. — Дафна направилась за рюмкой и бутылкой огневиски. — У-у! — прокричал Тео, давая понять, что недоволен. Пэнси постучала по стопке карточек кончиком волшебной палочки. — Я изменила вопросы, — сказала она со зловещей улыбкой. Еще одна карта выбрала свою следующую жертву, на этот раз она полетела в сторону Блейза. — Где в Хогвартсе ты дрочил, кроме кроватей и туалетов? — он прочитал вслух. Лицо Гермионы запылало от такого вопроса. Она не ожидала, что это будет такая игра. Блейз на секунду задумался. — Ну, я не думаю, что это стало неожиданностью, но общая комната. Считается, если кто-то еще помог? — Ни в коем случае, тогда это не дрочка, — ответил Драко. — Я думаю, что да. Двойная дрочка! — Парировал Тео. — Ты ведь помнишь это, не так ли? — Блейз ухмыльнулся. — Как я могу забыть? — он ответил, подняв руку к подбородку Блейза, чтобы притянуть его ближе для поцелуя. Пэнси слегка поерзала на коленях Тео. — Следующий! — быстро объявила она. Пальцы Гермионы нервно подергивались. Ей особо нечего было рассказать, и она, вероятно, быстро опьянеет, если будет избегать каждого вопроса. К ее облегчению, карта решила вместо нее подлететь к Драко, что взволновало ее до сомнительной степени. Что он мог бы раскрыть? Он поднял его из воздуха указательным и средним пальцами. Она увидела это прежде, чем он смог прочитать, и застыла в ужасе. Драко, должно быть, заметил это, поскольку позволил карточке исчезнуть в кармане, а затем налил себе темной жидкости. — О, правда, Драко? Слишком благородно, не так ли? — Блейз фыркнул. — Не твое собачье дело, что мы с Грейнджер делаем, когда остаемся наедине, — сухо ответил он. Он поднес стакан к губам и быстро осушил виски. — Ну, ну, ребята. Мы все еще следуем правилам. Говори или пей, вот так просто, — сказала Пэнси. Глаза Гермионы встретились с глазами Драко, когда она думала о том, чтобы поблагодарить его. — Для тебя все, что угодно, — прошептал он и подарил ей еще один нежный поцелуй. Астория протопала обратно в гостиную, все такая же разъяренная, как и раньше. — Ты можешь пойти поцеловаться где-нибудь в другом месте? — прошипела она, садясь рядом с сестрой. -Успокойся, Астория, — сказала Дафна, положив руку ей на бедро. Астория скрестила руки на груди, и Гермиона могла поклясться, что ее губы задрожали, отчего она выглядела так, словно в любую секунду может разрыдаться. Карточка врезалась в лицо Астории, нетерпеливо размахивая ею из стороны в сторону. Она взяла его, чтобы прочитать. Злорадство горело в ее глазах. — С кем у тебя последним был секс? По какой-то причине Драко напрягся рядом с Гермионой. — Дай мне подумать, — насмешливо сказала Астория, приложив палец к подбородку. — Какая я глупая! Он прямо здесь! — Не надо, — прорычал Драко сквозь стиснутые зубы. Сердце Гермионы упало, когда она поняла, что сейчас произойдет. — Извини, я не люблю огневиски, — ответила она с притворной улыбкой. — Драко, почему бы тебе не рассказать им подробности? Разве это не было в этой хижине? — Астория, — предупредил Драко. Остальные тихо наблюдали большими глазами, пока Дафна шептала своей сестре что-то невразумительное. Дискомфорт Гермионы усилился, когда она заерзала на своем месте на диване. — Да, это было эта хижина! — Ее голос стал пронзительным и истеричным. — И я думаю, что Грейнджер сидит на том месте, где сидел ты, и Я, когда ездила на тебе верхом! — Астория! — Дафна вскрикнула в шоке. — Что? Это просто игра. Гермиона вскочила со своего места. Астория откинулась назад и наблюдала за ее паникой со снисходительной улыбкой. — Мне нужно… — начала бормотать Гермиона, ища спасения, — Выйти на…секунду. Гермиона слышала, как Тео проклинал Асторию сквозь шум крови, шумевшей в ушах. Она направилась в заднюю часть хижины, спотыкаясь о первую попавшуюся дверь. Ее руки сильно дрожали. Даже сильнее, чем когда она начала лечить раненых солдат в больничном крыле. Пассивно-агрессивная словесная атака Гринграсс оказалась хуже этого. Зачем она вообще сюда пришла? На вечеринку, полную слизеринцев? Даже не это, ведь все они ненавидели ее из-за ее крови. Или раньше ненавидели. Или до сих пор ненавидят. И почему у нее в груди образовался тугой узел? Из-за чего было невыносимо думать о Драко с Асторией? Она попыталась избавиться от мысленного образа ее, сидящей на нем сверху. Трется и стонет, а он с вожделением прикасается к ней. У нее скрутило живот. О, Мерлин. Гермиона стояла посреди спальни, воздух неровно входил и выходил из ее легких. Что, черт возьми, это было за чувство? Тихий стук в дверь прервал ее внутренний монолог. — Грейнджер? Можно мне войти? — С другой стороны раздался голос Драко. Поспорив с собой примерно двенадцатую долю секунды, она махнула рукой, открывая дверь. Он закрыл ее за собой. Он постоял там мгновение, прислонившись лбом к дереву и низко опустив плечи. Затем он вздохнул и повернулся. — Мне так жаль, что тебе пришлось это услышать, — начал он. Она просто смотрела на него. Не в силах ни говорить, ни даже пошевелиться, если бы она сделала это, узел, несомненно, затянулся бы еще сильнее. — Мы… — продолжил он, затем провел рукой по волосам. — У нас было это. Однажды. — Секс на одну ночь? — вырвалось у нее. — Что? — Неважно. — Ее пальцы поднялись к вискам, массируя боль, которая, как молния, пронзила ее голову. — Я сделал это по совершенно по неправильным причинам. Сказал ей, что это была ошибка и что этого никогда не должно было случиться. — Бедняжка. — Я не пытаюсь оправдываться за свои действия. Я хочу, чтобы вы знала правду. — Когда это было? Сексуальный опыт Драко сам по себе не был проблемой. Ей не обязательно было знать о нем. Но перспектива потенциальной роли «другой женщины» вызывала у нее желание кричать. — Через несколько дней после того, как ты вернула меня в мое тело. — Он опустил взгляд. Она усмехнулась. — И тебе нужно было немедленно с кем-то потрахаться? — Я подумал, что это может помочь. — Кому? Разве, что твоим синим яйцам? Гермиона не могла в это поверить. По крайней мере, она не была с ним связана во время их — связи. Но все же. — Нет, с моими чувствами к тебе. Я умер, прочтя книгу о моей жизни — точнее нет, нашей жизни. Затем ты схватила мою душу и пронесла ее сквозь время, ворвалась в мой череп, а затем… ты просто ушла. Я не мог перестать думать о тебе. И, насколько я знал, ты ненавидела меня, и это справедливо. — Он вздохнул. — Я думал, что напиться и заняться сексом с кем-нибудь, действительно с кем угодно, изменит мои чувства. Этого не произошло. Она бы никогда… — Если ты скажешь еще хоть слово о том, что трахался с ней, меня вырвет. Драко улыбнулся. Почему этот долбаный идиот всегда так ей улыбается? — Что? — раздраженно спросила она. — Ты из тех, кто ревнует? — Отвали. — Нет. Этого, Гермиона Грейнджер, я никогда не сделаю. — Почему? — Она не хотела, чтобы это прозвучало так… отчаянно. — Ты действительно хочешь, чтобы я отвалил? — Нет, — прошептала она. — Хорошо. Потому что я никогда не покину тебя. Я не могу, даже если бы захотел. Ты мое солнце. Я вращаюсь вокруг тебя. Если твой свет погаснет, я погибну. Он двинулся вперед, сокращая расстояние между ними. — Я пытался игнорировать это, но это кажется неправильным. Все без тебя кажется неправильным. Его руки обхватили ее лицо. Она взяла его за запястья, потому что боялась, что иначе у нее подогнутся колени. — Так что, пожалуйста, Гермиона. Никогда больше не говори мне отвалить. — В его глазах не было тех обветренных ледников, к которым она привыкла. Они были хрупкими крыльями голубой бабочки. Мягкие лепестки незабудки. Приглушенная пастель неба перед тем, как превратиться в сверкающий океан. — Я не буду, — пробормотала она. — Обещай мне, — прошептал он ей в губы. — Я обещаю, — ответила она без колебаний. Она не осознавала этого, но он принадлежал ей все это время. И она в равной степени принадлежала ему. Впервые их губы встретились посередине. Они были притянуты друг к другу. Связаны друг с другом. Предназначены друг для друга. Гермиона забыла, почему она расстроена. Забыла, где она и кто ждет за пределами этой комнаты. Забыла о времени. Каждый поцелуй, который он дарил ей, был новой клятвой. Признание в своей одержимости. Он начал спускаться к ее горлу, касаясь губами нежной кожи. Ее пальцы запутались в его волосах. Веки стали слишком тяжелыми, чтобы оставаться открытыми. Губы разомкнулись с тихими всхлипами, которые она больше не могла сдерживать. Одной рукой он держал ее за шею, другой скользил вниз по ее телу, пока не остановился на пояснице, крепко прижимая ее к себе. — Я твой, — сказал он, прижимаясь к ее коже. Затем он отстранился и посмотрел на нее. — А ты, — его пальцы прошлись от ее шеи к ключице, вверх по горлу, пока не достигли ее губ, — Моя. Он бросился вперед с недвусмысленным намерением, настолько изголодавшийся по ней, что схватил ее за талию и приподнял. Инстинктивно она обхватила его ногами, и он отнес ее к кровати, где осторожно положил. Ее кудри рассыпались веером, как нимб, розовые щеки и взволнованные глаза делали ее еще больше похожей на ангела. Он стоял там, на краю кровати, и смотрел на нее сверху вниз. Затем он поставил одно колено на матрас, чтобы наклониться и осторожно поднести одну ногу ко рту. Он поцеловал ее в лодыжку, двигаясь наверх и запечатлел еще один поцелуй на голени. Он повторил поцелуй с ее коленом и, наконец, с чувствительной частью внутренней поверхности бедра. Гермиона ахнула. Каждая клеточка ее тела сосредоточилась на обжигающем ощущении, которое оставляли на ней его губы. Его глаза поднялись, потемнев. Как раз в тот момент, когда он собирался продолжить, их прервал очередной стук. Они оба остановились. — Я отправил безумную ведьму восвояси! — Крикнул Тео, явно более пьяный, чем раньше. — Давай продолжим вечеринку! Скоро твой день рождения, малыш Драко! Они слышали, как он ушел, но сразу же вернулся. — И Малышка Гермиона! — Довольный тем, что позвал их, он вернулся к своим возлюбленным. Драко зарылся лицом в мягкие простыни под ними, застонав от бессилия. Гермиона хихикнула, хотя и почувствовала неприятную пульсацию между ног, затем подняла его за рубашку. Он добровольно позволил ей. Она погладила его по лицу. Его глаза закрылись. — Мы должны пойти куда-нибудь, только вдвоем, — прошептал он. — Скоро твой день рождения, давай сначала отпразднуем, — ответила она. — Всегда такая разумная, зубрила. — Один из нас должен быть. — Мне не нужна вечеринка. Мне нужна только ты. — И Я… — Она обняла его за шею. — Хочу отпраздновать твой день рождения. У меня для тебя сюрприз. Прежде чем он успел задать вопрос, она нежно поцеловала его. Они вышли из комнаты и обнаружили, что остальные собрались снаружи, где посреди террасы горел камин. Его цвета слегка изменились, создавая волшебное настроение. Дафна и Астория исчезли. — О, голубки вернулись! Пейте! — Потребовала Пэнси, подняв стаканы. Гермиона взяла свой и чокнулась им с Драко. Она слегка закашлялась от ощущения жжения в горле. Алкоголь определенно не был тем, к чему она привыкла. — Не беспокойся об Астории. Она скоро это переживет, — сказала Пэнси. — Мне на нее наплевать, — ответила Гермиона. — Мне просто интересно, почему вы все перешли на другую сторону. Должна ли я волноваться, что она сбежит в министерство? — Драко исправил нас за последние два года. Это и Министерство — абсолютный и неоспоримый мусор, — ответил Блейз. — Гринграссы не принесут тебе никакой опасности. Их отец сошел с ума, потому что получил круцио, столько раз, что и не счесть. Они ненавидят Волдеморта больше, чем грязнокровок. — А как насчет тебя? Ты все еще ненавидишь грязнокровок? — Гермиона почувствовала себя особенно смелой после выпитого. — О, какая дерзкая. Я понимаю, почему она тебе нравится, Драко. — Блейз ухмыльнулся в свой стакан, прежде чем сделать глоток. — Нет, я не ненавижу грязнокровок. Это было довольно жестокое пробуждение после убийства Поттера. Знаешь, подвергаться идеологической обработке с самого рождения не так весело, как может показаться. — Мы оставим прошлое позади! — Тео взревел: — Я хочу, чтобы Гермиона выбрала карту! — Налей мне виски, я больше не буду играть ни в какие игры. Итак, они пили, разговаривали и слушали музыку, а потом начали танцевать при лунном свете. Драко кружил ее до тех пор, пока Гермиона не взвизгнула от радости, в то время как Блейз и Пэнси решили поцеловаться на диване рядом с вырубившимся Тео. Часы внутри хижины показывали полночь. — Настал твой день рождения! — Воскликнула Гермиона, сияя от уха до уха, ее щеки и кончик носа порозовели от того, что она слишком много выпила. Она обвила руками его шею и прижалась губами к его губам, пробормотав «С днем рождения, Драко» между поцелуями. Его поцелуи смешались с улыбкой, он сильнее прижался к ней, пока не обхватил ее лицо обеими руками. — Какой твой сюрприз? — Пойдем, — потребовала она, взяв его за руку и потянув обратно в помещение. Она вызвала свою сумочку, затем проговорив заклятье акцио, добыла небольшой подарок. — Вот, — сказала она, протягивая ему сверток. — Что это? — Открой. Он осторожно открыл и обнаружил в ней горсть сложенных бумаг. Он взял одну и прочитал, затем другую, а затем еще одну. — Ты сохранила их все? — Его взгляд смягчился от осознания. — Прости, я бы купила тебе что-нибудь другое, но ты знаешь, они ищут меня, и единственное, что я взяла с собой, были наши записки, и я подумала, может быть, если у тебя все еще остались остальные, то у тебя были бы они все сейчас и… — Это прекрасно, — сказал он. — Я тебя не заслуживаю. — Он приподнял ее голову. И впервые она смогла это почувствовать. Не его боль, а то, что он чувствовал к к ней. Это было ошеломляюще, горячая вспышка энергии пробежала по ее нервам. Она не знала, что еще делать, кроме как снова и снова встречаться с его губами. И он позволил ей, потому что ничто не имело значения больше, чем она.