Свидание со смертью

6 июня 2067 года. День 25,237. Гермиона больше не могла много двигаться. Она не могла даже открыть глаза дольше, чем на несколько секунд, потому что ее веки слишком устали от яркого больничного света. Она знала, что умирает. В конце концов, Гермионе было почти 88 лет. Не было необходимости приукрашивать это, как часто пытались делать ее дочери, когда разговаривали со своими взрослыми детьми. Она слышала шепот, как будто ей никогда не требовались слуховые аппараты, что было довольно странно. Ее разум был на месте, но тело болело. Оно болело уже долгое время. Старость была привилегией, которой она дорожила, но она была утомительной. При всем уважении к жизни, она была рада, что умирает. На самом деле, она приветствовала смерть как старого друга. — Ба, если тебе больно, пошевели пальцами, — сказала Вайолет, нежно поглаживая ее по лицу. Вайолет была младшей внучкой Гермионы. Когда двадцать восемь лет назад родилась Вайолет, Гермиона без памяти влюбилась в нее. Не то чтобы она любила других своих внуков меньше, но с Вайолет все было по-другому. У них были общая душа и сердце. Когда они смотрели друг на друга, они каким-то образом понимали, что чувствует другой. Не в том смысле, что можно читать мысли или что—то в этом роде, это был просто инстинкт. Вайолет знала, что Гермиона не чувствует боли, но все равно волновалась, и Гермионе хотелось, чтобы она этого не чувствовала. Были целители, которые давали ей зелья и произносили заклинания, чтобы Гермионе не пришлось страдать из-за отключения ее тела. Конечно, больничная койка была не самой удобной в мире, и Гермиона предпочла бы что-нибудь помягче, но об этом не стоило размышлять. Итак, ее пальцы остались неподвижны, и Вайолет разочарованно фыркнула. Она хотела, чтобы ее бабушка дала ей знак, любой знак. Только в последний раз. — Это бесчеловечно, — прошептала Вайолет своей матери, Розе, первенцу Гермионы и Драко. Роуз сидела рядом с Вайолет и смотрела, как ее дочь тихо ласкает мать, шмыгая носом, когда по ее щекам текли слезы. — Мы работаем над тем, чтобы вернуть ее домой, — прошептала Роуз. — Ей нужно вернуться домой. Это было то, чего она всегда желала. Таким образом, она сможет спокойно прожить ближайшие месяцы. Гермиона почти ощущала вкус слов, которые горели в голове Вайолет. В ближайшие месяцы этого не будет. — Хорошо, — сказала Вайолет, прежде чем выйти из комнаты, слишком боясь сломаться перед матерью, потому что это означало бы, что Роза будет плакать еще сильнее, а Вайолет это ненавидела. Роза подошла ближе, когда Вайолет закрыла дверь в комнату. Некоторое время было тихо, и Гермиона подумала, что она, возможно, тоже ушла. Вместо этого сопение стало громче, и знакомая тяжесть вдавила Гермиону глубже в матрас, когда ее окутал цветочный аромат, запах ее дочери, который был таким же опьяняющим, как запах ее покойного мужа. Только совсем по-другому. Прямо там, где лицо Розы соприкасалось с грудью Гермионы, по ее коже разлилось тепло. Слезы. Так много слез. Гермионе хотелось в последний раз утешить свою дочь, но ее конечности были слишком слабы. Она чувствовала теплое прикосновение рук Розы к своим, пока плакала, и сердце Гермионы разрывалось на миллион кусочков. Она хотела сказать ей, что все в порядке, что она готова, что она хочет уйти и быть там, где ее ждет Драко. Он умер всего за несколько месяцев до этого, и с тех пор Гермиона чувствовала, как жизнь покидает ее. — Пожалуйста, не уходи, — попросила Роуз. — Пожалуйста. Пожалуйста, мамочка. Гермиона почувствовала знакомое жжение в своих венах, то, что освободило ее много-много лет назад. Вспышка огня, последний всплеск магии перед тем, как погаснуть навсегда. Она хотела сказать Розе, показать ей, что все в порядке. Поэтому, она это сделала. Гермиона молча погрузилась в мысли своей дочери. — Роза, — заговорила Гермиона. — Мама? — Переспросила Роза, когда ее фигура материализовалась перед ней. Ее растрепанные вьющиеся волосы, как всегда, красиво обрамляли лицо. Ее холодные глаза напомнили Гермионе Драко. — Иди сюда, — прошептала Гермиона, ожидая с распростертыми объятиями. Роуз, спотыкаясь, шагнула вперед и утонула в Гермионе, и прежде чем Роза смогла пролить еще больше слез, Гермиона начала рассказывать Роуз историю своей жизни, позволяя воспоминаниям проникнуть в ее разум. Гермиона показала Гарри и Рона в экипаже, направляющихся на новый год в Хогвартс. Как они прижимались друг к другу головами, выставляли все свои маленькие летние сувениры и смеялись над историями, которые они еще не рассказали друг другу в письмах. Как Рон проклинал Дурслей за то, что они все испортили в следующем году, как Невилл просовывал голову в их купе и спрашивал о том, что он ищет. Как Гермиона смотрела на Драко, гордо идущим к алтарю. Она показала семью Уизли в их хаотичной кухне, когда начался настоящий ад, потому что Рон и Фэй подумали, что было бы неплохо пожениться в саду Норы. Как Рон крепко обнял Гермиону и Драко, поблагодарив их за то, что они в последнюю минуту приготовили букет для Фэй, на который он случайно сел. — Фэй убила бы меня, — сказал Рон, и Гермиона с Драко обменялись дерзкими взглядами. Она показала, как Драко сделал предложение в маггловском книжном магазине. Она целую вечность искала книгу, и когда наконец нашла ее и открыла, на первой странице лежало кольцо, волшебным образом закрепленное, чтобы не выпало. Ее глаза расширились, а когда она подняла взгляд, Драко уже стоял на одном колене. — Я буду любить тебя вечно и не только, Гермиона Грейнджер. Ты окажешь мне честь и выйдешь замуж…— спросил он, и прежде чем он успел закончить предложение, Гермиона бросилась в его объятия, повалив их обоих на пол. Она появилась, когда Роуз появилась на свет после четырнадцати часов родов. Она родилась с густыми темными кудрями и одной прядью серебристых волос. Она смотрела на Роуз всю ночь, не в силах оторвать глаз от такого идеального подарка, который пах пудрой и мягкостью, как будто ей подарили ангела. — Я люблю тебя, Роуз, — повторяла Гермиона снова и снова столько раз, сколько могла за всю свою жизнь. Она показала множество рождественских праздников, дней рождения и всех прекрасных событий, которые сделали ее жизнь такой особенной. И когда она закончила, Гермиона в последний раз сказала Розе, что любит ее и не должна бояться, и что они встретятся снова, даже если она не была уверена, так ли это на самом деле. И затем, стерильный свет больницы потускнел, тяжесть ее тела ушла, и в мгновение ока она оказалась в садах Нотт-Мэнора. Было лето, жужжали насекомые, и легкий ветерок играл платьем Гермионы. Гермиона опустила глаза, удивленная светло-голубым платьем, которое она не надевала целую вечность. Она осторожно погладила ткань, просто чтобы обнаружить руки без морщин и расширенных вен. — Привет, — поприветствовал ее кто-то. Ее глаза снова метнулись вверх, и перед ней предстала фигура в капюшоне, мантия на самом деле не мантия, а скорее ткань чужих галактик, движущаяся и обвивающаяся вокруг существа, как будто обладающего собственным разумом. — Смерть, — сказала Гермиона. На самом деле она не была шокирована, увидев её снова. Ее голос звучал иначе, чем тот, к которому она привыкла. — Наконец-то пришло мое время, не так ли? — Да, — ответила Смерть. — Пойдем, прогуляемся со мной. Смерть повернулась, и Гермиона присоединилась к ней, когда они направились к особняку. Она подходила ко входу сотни раз, может быть, даже тысячи, но ноги никогда не несли ее так беззаботно. — Это твоя загробная жизнь, — объяснила Смерть. — Но тебе не обязательно оставаться. — Что ты имеешь в виду? — Если захочешь уйти, позови меня. — Куда уйти? — Назад во вселенную, — ответила Смерть. — Назад в океан, из которого ты пришла — О, — сказала Гермиона. — Значит, я перестану существовать? — И да, и нет. Гермиона промурлыкала. Они остановились перед дверями поместья и повернулись лицом друг к другу. — Значит, мы встретимся снова… когда-нибудь? — Когда будешь готова. Дверь приоткрылась, и взгляд Гермионы привлекла вспышка серебристо-светлых волос. — Гермиона! — воскликнул Драко, и прежде чем Гермиона успела осознать, существо рядом с ней исчезло, а Гермиону заключили в крепкие объятия. — Драко, — пробормотала Гермиона ему в грудь. — Мне жаль, — сказал Драко, прижимая ее к себе. Кардамон и амбра. Даже здесь от него пахло так же. — За что? — Спросила Гермиона, слегка отстраняясь, чтобы получше рассмотреть его. Она так по нему скучала. Она ахнула при его появлении. Он выглядел точно так же, как когда они были молоды. — Ну что… ты умерла, — сказал Драко, нахмурив брови. Гермиона рассмеялась. — И теперь, когда я здесь, с тобой, я не понимаю, почему ты должен извиняться. С девочками все будет в порядке, Драко. — Мы хорошо их воспитали, не так ли? — Драко заправил локон ей за ухо, как он часто делал в мире живых. — Это так, дорогой. — Гермиона улыбнулась ему. — Ты легко ушла? — Драко спросил, явно обеспокоенный. — Прости, что не смог быть там и держать тебя за руку. Гермиона нежно погладила его по щеке. — Роза была там, чтобы подержать меня. — Я так горжусь ею, это, должно быть, было действительно тяжело, — сказал Драко, и слезы выступили в его серых глазах. — Она сильная. И у меня был шанс показать ей, насколько мне нравилась моя жизнь. Наша жизнь. Драко снова обнял ее, и Гермиона глубоко вдохнула его запах, как рефлекс многих лет делать одно и то же, пытаясь сохранить его сущность в своей памяти. — Пойдем, мне нужно тебе кое-что показать, — сказал Драко, взяв ее за руку и нежно потянув за собой. Они гуляли по поместью, которое с годами стало привычным и превратилось в семейный дом, который они представляли себе, когда поженились, место, наполненное любовью. Так много любви. Тело Гермионы было невесомым. Оно не болело, оно не ныло, оно двигалось плавно. Она заглянула в комнаты, залитые теплым солнечным светом, потрогала стены, когда они продвигались вглубь особняка, чтобы почувствовать выступы старого здания, и когда они подошли ближе к главной гостиной, она услышала звук. Смех. — Драко? — Растерянно спросила Гермиона. Он ухмыльнулся и положил руку на ручку, нажимая на нее и открывая, чтобы она вошла. И вот они сидели. Гарри и Тео. Рука Тео лежала на подлокотнике дивана, на котором сидел Гарри, а на коленях у него свернулся клубок оранжевого меха. Обе головы резко поднялись при звуке чьего-то входа. На мгновение три пары глаз переглянулись. Коричневый, зеленый и синий. Прошло мгновение, когда время остановилось, прежде чем Тео и Гарри оба встали, чуть не повалив друг друга на землю во время процесса (также проклиная друг друга за это, в то время как Живоглот выл в агонии), а затем бросились на Гермиону. — Наконец-то! — Воскликнул Тео. — Тео, не говори так! — резко сказал Гарри. — Ребята, ребята, — сказал Драко позади них. — Дайте ей минутку, она только что пришла. — Да, Тео, она только что пришла, — повторил Гарри, отступая на шаг. — Да, Гарри, ты забыл о хороших манерах? — Парировал Тео, еще раз крепко обняв Гермиону. Гермиона рассмеялась. Она рассмеялась от всего сердца с таким облегчением, что ей показалось, будто она уплывает на мягком облаке. — Я не могу в это поверить, что ты здесь делаешь? — Спросила Гермиона, взяв лицо Тео в ладони, затем подошла к Гарри и сжала его плечи, прежде чем снова обнять его. — Что ж… Потому что мы все мертвы, — сказал Тео. — Да, я это поняла, но что ты здесь делаешь? — Это мое поместье, Гермиона, помнишь? Гермиона немного смущенно потерла шею. — Да, верно. Прости, Тео. И спасибо тебе, что оставил его на мое имя, чтобы наша семья могла в нем жить. Это был отличный дом. — Я просто издеваюсь над тобой, — сказал Тео и рассмеялся. — Мы с Гарри в гостях. Мы «живем» в Хогвартсе, потому что этот, — Он указал на Гарри, — Думает, что это идеальное место, чтобы провести там вечность. — Это замок, — вставил Гарри. — И мы привязаны к нему, потому что это был наш настоящий дом, идиот. — Не обращай на него внимания, — сказал Тео Гермионе и потянул ее к дивану. — Расскажи мне все! — О чем? — Растерянно спросила Гермиона, когда они сели. Живоглот воспользовался шансом и на этот раз удобно устроился у нее на коленях, громко мурлыча, когда ее пальцы пробежались по его шерсти. Драко и Гарри сели в кресла напротив них. Гермиона бросила на Драко быстрый взгляд, и на сердце у нее потеплело, когда он улыбнулся ей в ответ. — О твоей жизни, дорогая, — сказал Тео. — Драко было слишком грустно говорить об этом, он слишком сильно скучал по тебе. Я бы никогда не подумал, что он такой романтик. — О, — пробормотала Гермиона, опечаленная мыслью о том, что Драко ждал ее, оплакивая их жизнь так же, как она оплакивала живых. — Все в порядке, любовь моя, — сказал Драко. — Здесь время течет по-другому. Гермиона понимающе кивнула ему, делая мысленную заметку на потом. Она хотела знать все о том, как он провел здесь время без нее. — С чего мне начать? — Гермиона спросила Тео. — Сначала! Прямо там, где я погиб в битве. Ты плакала, когда получила мое письмо? Скажи мне, что ты плакала, Гермиона, — взволнованно сказал Тео. — Ты невыносим, — сказала Гермиона и рассмеялась. — Боги, конечно же я скучала по тебе, — сказала Гермиона, затем посмотрела на Гарри. — И по тебе. — Мы тоже по тебе скучали, — сказал Гарри. Секунду поразмыслив, Гермиона извинилась перед Живоглотом, прежде чем посадить его на колени Тео, чтобы снова встать. Странное ощущение пробежало по ее телу, почти вибрируя в душе. — Я… Она огляделась. Что-то звало ее. Остальные понимающе переглянулись. — Что это? — Спросила Гермиона. — Следуй этому, — сказал Драко. Это было потягивание за невидимые ниточки. — Как мы попадем в другие места? — Спросила Гермиона. — Ты закрываешь глаза и думаешь о том, куда ты хочешь попасть, — объяснил Драко. — Но не все существует так, как было на другой стороне. — Могу я появится в Малфой-Мэнор? На губах Драко заиграла улыбка. — Да, — ответил он. — Пойдем со мной, милый. Ты же пойдешь? — Спросила Гермиона. — Конечно, — Драко встал и подошел к ней ближе. Тео застонал. — Гермиона, ты только что пришла! — Тео, ты можешь заткнуться хоть раз? У нас будет достаточно времени поговорить после, — сказал Гарри, ущипнув себя за переносицу. — О, но когда мы выясняем отношения, мой длинный язык внезапно становится достаточно хорош для тебя? — Тео усмехнулся, бросив в Гарри подушку. Глаза Гермионы перебегали с одного на другого, в то время как Драко просто держал ее за руку и посмеивался. Оба, Тео и Гарри, повернули головы в ее сторону, Тео подмигнул ей, и лицо Гарри приобрело красивый глубокий малиновый оттенок. — Э-э… — Гермиона указала на Тео, затем на Гарри, затем снова на Тео. — Я должна была это предвидеть. — Они безумно влюблены, — прошептал Драко на ухо Гермионе, затем поцеловал ее в щеку. — Безумно влюблены и слегка сходят с ума друг из-за друга, — сказал Тео с усмешкой. — Да, ты сводишь меня с ума, — прорычал Гарри сквозь стиснутые зубы, взяв за правило смотреть куда угодно, только не на него. Тео похлопал его по бедру, затем сказал: — Иди сюда, я заглажу свою вину. Глаза Гарри расширились от ужаса. — Только не перед ними! — Я имел в виду поцелуй, Поттер. Гермиона и Драко с удивлением наблюдали, как Гарри медленно встал и с раздраженным вздохом плюхнулся рядом с Тео, просто чтобы он подавил улыбку после того, как Тео нежно поцеловал его. — Ладно, оставим вас в покое, — наконец сказала Гермиона, со смехом качая головой. — Не уходи слишком надолго, я хочу услышать все после, хорошо? Обещаешь? — Напомнил ей Тео. — Обещаю, — заверила его Гермиона. Она повернулась к Драко и сжала его руку. — Ты готова? — Спросил Драко. — Да. — Просто закрой глаза и подумай о месте, куда ты хочешь попасть. Гермиона закрыла глаза, глубоко вздохнула, а когда открыла их, с неба палило яркое июньское солнце. Потребовалось несколько минут, чтобы ее зрение привыкло, но когда это произошло, ее и Драко окружили цветущие сады Малфой-Мэнора. — Это намного лучше, чем наводнение или привидение, — сказала Гермиона. — Да, у смерти есть свои преимущества, — ответил Драко, прежде чем снова взять ее лицо в ладони и поцеловать. Гермиона взвизгнула от восторга, когда его губы переместились с ее губ на щеки, к кончику носа, затем на лоб. Он целовал ее дюжину раз, пока Гермиона не перестала нормально дышать из-за вырывавшегося у нее хихиканья. — Я просто… — Еще один поцелуй в ее щеку. — Не могу, — Еще один поцелуй в подбородок. — Прекрати. — Драко! — Гермиона смеялась до тех пор, пока не перестала понимать, где верх, а где низ. — Я слишком сильно скучал по тебе, чтобы не поцеловать тебя, — сказал Драко, наконец отодвигаясь, обнимая жену. — И я наслаждаюсь каждым поцелуем, — ответила Гермиона, беря его руку в свою. — Итак, что мы делаем в поместье? — Спросил Драко, когда они прогуливались по саду. — У меня просто было сильное чувство, что я должна была быть здесь, — сказала Гермиона. В поле зрения появилась скамейка, на которой грелась на солнце книга в переплете цвета барвинка. — О, помнишь? — Взволнованно воскликнула Гермиона. — Ты показал мне единорога, а потом мы поцеловались на этой скамейке! — Да, я помню. В тот момент я уже был по уши в тебе влюблен. — У меня не было шансов, я просто еще не знала этого, — ответила Гермиона с улыбкой. Они устроились на скамейке, Драко обнял Гермиону за плечи, а она прислонилась к его груди, пока летний ветерок играл в цветах, а их волосы и солнце согревали кожу. Гермиона глубоко вздохнула и на секунду задержала дыхание. Она выдохнула с удовлетворенным вздохом. Когда внезапное постукивание по булыжнику дорожки в саду заставило ее снова открыть глаза, Гермиону приветствовало восхитительное зрелище. Это был единорог. — Крокус, — прошептала Гермиона. — Она здесь? — Ммм, да, — пробормотал Драко. — Понятия не имею, почему. Они некоторое время наблюдали за элегантным созданием, пока единорог пробиралась к ним через различные деликатесы, которые мог предложить сад. — Ты знаешь, почему я назвал ее Крокус? — Спросил Драко, протягивая руку к единорогу с тремя кубиками сахара на ладони, которые материализовались из ниоткуда. — Потому что по какой-то причине тебе действительно нравятся названия цветов? — Переспросила Гермиона. — Ну, да. Но есть и другая причина, — сказал Драко. Он погладил мягкую мордочку единорога, прежде чем снова повернуться к Гермионе. — Теперь мне очень любопытно, — сказала Гермиона. — Расскажи мне. — В маггловской греческой мифологии Крокус был любимым спутником Гермеса. Гермиона происходит от имени Гермес, — объяснил Драко. Гермиона смотрела на него, пока он говорил, на то, как шевелились его губы и как нахмурился лоб, а затем снова расслабился, на то, как волосы призрачно падали на лицо от легкого ветра, кружащегося вокруг них, на то, как он провел линию по тыльной стороне ее ладони, за которой последовали две более короткие линии по обе стороны от нее. — Ты хотел, чтобы она была моей спутницей? — Спросила Гермиона. — Я подумал, что, если на балу что-то пойдет не так, я могу просто отослать тебя с ней, — ответил Драко. — Ты всегда заботился обо мне. — И я всегда буду. — Я знаю, — сказала Гермиона и нежно поцеловала его в щеку. — Теперь дай мне взглянуть на это. Она схватила книгу, лежавшую рядом с ней, и прочитала название. Жизнь и смерть Гермионы Грейнджер. — О, — сказала Гермиона. — Ну, я знаю, как я жила и умерла, я отдам её Тео. — Я бы не стал, — сказал Драко. — Почему? — Ты начнешь забывать… чем дольше ты здесь. Книга помогает тебе вспомнить. — Понятно, — сказала Гермиона. — Тогда я одолжу её Тео. Драко усмехнулся, заправляя локон ей за ухо. — Расскажи мне о ребенке Вайолет, как его зовут? — Его зовут Риан, — сказала Гермиона с улыбкой. Они сидели там, держась за руки и глядя друг на друга, пока она рассказывала ему все, что произошло за те месяцы, что его не было. Они предавались воспоминаниям, не замечая, как ускользают часы, потому что времени больше не существовало, все это было просто связанными фрагментами бытия. Быть там, быть с Драко, быть совокупностью двух жизней, которые переплелись в космическом повороте событий. Они оставались в загробной жизни, пока не появились их дети, они подождали еще немного, пока к ним не присоединились их внуки, и когда все их друзья давно вернулись туда, откуда пришли, Гермиона и Драко решили последовать за ними в тот день, когда все было покрыто мелким снегом, а в очаге их дома тихо потрескивал огонь. Они прощаются со своей семьей — ну, на самом деле не зная, могут ли они сказать им «Скоро увидимся» или в этот момент они расстанутся навсегда, но это больше не имело значения, потому что они прожили вместе жизнь и провели с ними вечность. Их души были готовы двигаться дальше. От всего. Итак, Гермиона и Драко вышли на свежий воздух, некоторое время гуляли, держась за руки и украдкой поглядывая друг на друга, а когда они закрыли глаза, то переместились туда, где впервые нашли друг друга, и сели в классе зелий в Хогвартсе. Они огляделись и поняли, что это все, и их глаза нашли друг друга, как делали это так часто, их пальцы переплелись друг с другом, просто зеркало их душ. И затем он появился перед ними, их старый друг. Когда они присоединились к нему, он забрал их обратно. Обратно в бескрайний океан, чтобы они могли встретиться снова. Потому что это было то, для чего Гермионе и Драко было предназначено судьбой: находить друг друга в каждой жизни.

Конец