Reversal // Вспять

Шэдоу чувствовал… заботу. Это было приятно. Никто до Соника никогда не делал для него ничего подобного. Было приятно не беспокоиться о том, чтобы самому привести в порядок свою шерсть; он был занят другими мыслями. Он чувствовал, как уголок его сознания наполняется эмоциями Соника, и он отмахивался от них, как кошка, проверяя это чувство, прежде чем отпрыгнуть назад, широко раскрыв глаза и слегка взмахнув хвостом, повторяя снова и снова, постепенно привыкая к этому. — Шэдс? — ёж открыл глаза и встретился взглядом с мерцающим изумрудом. — Думаешь, теперь я могу показать тебе? — он чувствовал искренность Соника через их связь, но, взглянув вниз, покраснел. — Я… всё ещё… — он указал на промежность, где, несмотря на недавние ласки Соника, всё ещё было заметно его возбуждение. Соник нахмурил брови. — А, понятно — мы всё ещё немного нетерпеливы, да? — Заткнись, ты знаешь, что это просто… — Я знаю, знаю, — хихикнул Соник, — Одну секунду. — с быстрым синим вихром он поднял (почти) чистую бордовую простыню, — Ты можешь встать? Шэдоу мог бы, если бы ему немного помогли, и мгновение спустя (с ещё одним синим вихрем) Соник завязывал угол сделанной на скорую руку тоги на плече Шэдоу. — Ну вот, так пойдёт? В другой жизни Шэдоу, возможно, сказал бы «нет», чувствуя себя довольно глупо и неуверенно и ни в коем случае не желая покидать уединённую пещеру, но он чувствовал, как сильно Соник хочет, чтобы всё было хорошо. И… и он доверял Сонику. Своей жизнью, своим достоинством, своим… ну, всем. — Да. В награду он получил сияющую улыбку, заставив его желудок перевернуться. Соник шагнул вперёд, протянув руки. — Можно? Шэдоу кивнул, и через мгновение синий ёж подхватил его, и они отправились прочь. Холодный воздух проникал сквозь простыню и шерсть Шэдоу, мир вокруг него превращался в размытое пятно, но он едва замечал это. Он был слишком занят тем, что чувствовал в своём сознании. Эмоции Соника взрывались — сияющая, лучезарная звезда чистой радости, золотистая и тёплая, искрящаяся смехом и танцующая со светом. Рот Шэдоу слегка приоткрылся, а глаза закрылись: он даже не заметил, как они остановились, и Соник осторожно поставил его на ноги, а на заднем плане шумели океанские волны. — Ты… — выдохнул Шэдоу, — ты всегда так себя чувствуешь? Когда бежишь? — Не всегда. Но большую часть времени, да. — Ах… Теперь я понимаю, почему ты так часто это делаешь… — Шэдоу нахмурился, не открывая глаз, и ещё одна эмоция смешалась с радостью. Эта была более тёмной, но более сладкой — мягкие фиолетовые прожилки смешивались с золотом, это была… — Ох, — прошептал Шэдоу, открывая глаза, и медленно повернулся к Сонику, который смотрел прямо на него, в его взгляде была отчетливо видна та же смесь эмоций, — Ты… ты… — Да, — голос Соника был очень-очень мягким, и он потянулся, чтобы убрать выбившуюся прядь с лица Шэдоу, — я люблю тебя, Шэдс. — О… — голос ежа затих — он не знал, что сказать, но понимал, что Соник чувствует смесь эмоций в его голове: страх и волнение, но также и его собственную радость, трепет и восхищение, собственничество и… любовь… даже когда он просто смотрел на Соника. — Шэдоу. — Да? — выдохнул ёж. Соник осторожно обхватил его щёки мягкими персиковыми ладонями. — Можно я тебя поцелую? Всё будет хорошо? И Шэдоу знал, что вопрос был не только о поцелуе — в последние несколько дней он провёл много времени с языком Соника во рту. Он спрашивал: «Могу ли я любить тебя? Нормально ли это чувство? Можем ли мы быть вместе, вот так, вечно? Можем ли мы любить?» Шэдоу знал ответ; он всегда знал, если так подумать. — Да. Было написано много рассказов о лучших поцелуях всех времён — самых искренних, страстных, нежных, — но этот превзошёл их все. Это было даже не страстно — раньше они были охвачены страстью, бились в экстазе, обезумев от удовольствия. Но это было не то. Это была любовь — нежная, сладкая, полная эмоций, отражающаяся и кружащаяся вокруг них: Шэдоу тонул, воздух был лишь запоздалой мыслью, пока мир вращался, вся его вселенная менялась и смещалась, так что он больше не был центром — Соник тоже был там, их танец был двойной звёздной системой в центре галактики, формирующейся на краю утёсов у моря… — Шэдоу? — голос Соника был мягким, и он даже не заметил, что синий ёж отодвинулся на миллиметр. Его ресницы затрепетали, и мир снова стал чётким — он сфокусировался на блестящих изумрудных глазах Соника, — Ты в порядке? — М-м… — подтвердил Шэдоу шёпотом, — Просто немного… — Ошеломлен? — Ага. — М, хорошо, — Соник уткнулся носом в щёку Шэдоу, — может, вернёмся внутрь? — Пожалуйста. Он почувствовал, как Соник подхватил его на руки, и на мгновение прислонил голову к персиковой груди своего напарника, прежде чем они вернулись в пещеру и устроились в гнезде из одеял. Синий ёж пошевелился, и Шэдоу на мгновение охватил иррациональный страх, что он отпустит его, цепляясь за плечи Соника, как ленивец. — Ш-ш-ш… — он и не осознавал, что издавал какие-то звуки, пока Соник не успокоил его, — Просто дай мне устроиться поудобнее. Я не отпущу тебя прямо сейчас. Я знаю, что ты чувствуешь себя уязвимым. — Шэдоу тихо всхлипнул, больше не сдерживая эмоции Соника в своей голове, а погружаясь в них, окружая себя успокаивающим сиянием Соника. Он едва осознавал, что ёж развязал простыню у него на плече и притянул его к себе, прижав грудь к груди, дыша в унисон. Он не знал, как долго они просто сидели так, обнявшись, и просто были — принимали всё, что делало их такими, какие они есть. Трава и ветер, приправленные более глубокой пряностью, от которой у Шэдоу закружилась голова. В конце концов, он уткнулся носом в плечо Соника и нежно лизнул ещё не до конца зажившую отметину, которую оставил там. Шэдоу хотел просто остаться в таком положении… честно говоря, прямо сейчас это было всё, чего он хотел. Но последняя волна течки всё ещё была с ним, и в конце концов ему пришлось пошевелиться с тихим стоном, от которого Соник навострил уши. — Это будет в последний раз? — Думаю… д-да, наверное. — М-м-м… хорошо, потому что я хотел бы взять тебя в последний раз. Шэдоу мягко улыбнулся и начал откидываться назад, но Соник остановил его, и он моргнул, немного растерявшись, а синий ёж ухмыльнулся. — Я имел в виду, Шэдоу, что мне бы очень хотелось, чтобы ты был во мне в последний раз. Это обрушилось на чёрного ежа, как лавина. — Ч... что? — моргнул он. — Только если ты не против, — быстро добавил Соник, соприкасаясь их носами. — Но разве ты не… ты же альфа… — И что? Это не значит, что я не думал постоянно о том, чтобы твой член был во мне последние несколько дней. Шэдоу покраснел, не в силах встретиться взглядом с Соником. — Это нормально? — мягко спросил ёж, наклоняясь, чтобы приподнять подбородок Шэдоу и встретиться с ним взглядом, — И, наверное, это поможет с течкой? — Я имею в виду… — Шэдоу сглотнул, — я думаю… я думаю, это так. — Насчёт чего, любовь? Шэдоу покраснел ещё сильнее. — П-полагаю, и то, и другое. — Хм-м… — тихо промурлыкал Соник, уткнувшись в плечо Шэдоу, — я не буду делать это, только потому, что ты "думаешь это так", любовь. Я сделаю это, только если ты хочешь. — Я… я хочу. — так и было. И Соник знал, что это так, определенно чувствовал, что, несмотря на облака неуверенности, была одна вещь, в отношении которой у него вообще не было колебаний: и это было то, что он хотел Соника. Всегда. Навсегда. Любым способом и во всех смыслах. — Хе-хе-хе, хорошо, — Соник утянул его в долгий, мягкий и нежный поцелуй, — как ты хочешь это сделать? — Я… — Шэдоу честно не знал, что сказать. Он всё ещё не до конца понимал, что происходит, голова у него кружилась, тело было тяжелым, и он не думал, что сможет что-то сделать, кроме как просто… — Не хочешь просто лечь на спину и расслабиться ради меня, Шэдс? — то, что Соник почти читал его мысли, в каком-то смысле пугало и одновременно успокаивало. Шэдоу кивнул, его взгляд по-прежнему был мягким и нервным, и Соник улыбнулся, — Всё в порядке, Шэдс. Я знаю, что у тебя была тяжёлая неделя — я только рад взять всё в свои руки. Ты всегда такой… Шэдоу не сказал этого, но расслабился в объятиях Соника, позволив синему ежу (несколько иронично) уложить его, как он и пытался сделать с самого начала. — Удобно? — М-м-м… — подтвердил Шэдоу, зарываясь в одеяла, которые пахли им, Соником и сексом (они точно нуждаются в стирке; ну что ж, это проблема будущего Шэдоу) и улыбнулся Сонику, который теперь осторожно опирался на его бёдра, и этот вес успокаивал и придавал уверенности. Персиковые руки гладили его мягкую, чистую шерсть на груди, и Шэдоу замурчал, прикрыв глаза. Его дыхание лишь слегка сбилось, когда Соник спустился ниже по груди Шэдоу, заменив руки лицом и зарылся в белый мех, тёплым дыханием щекоча кожу ежа. Его ладони скользнули по быстро набухающему члену, нежно лаская его, отчего дыхание Шэдоу слегка сбилось, а затем превратилось в тихое бормотание. Погодите… глаза Шэдоу снова широко распахнулись, и в его эмоциях вспыхнуло ещё одно беспокойство. — Ты не… э-э… использовал смазку… — его щёки снова вспыхнули, что казалось таким глупым после всего, что произошло за последние несколько дней. — Как… — Верно, но, — Соник оторвал лицо от груди Шэдоу и откинулся назад, позволив Шэдоу ощутить возбуждение, — я думаю, что твоей хватит на нас обоих. Ёж покраснел до самых ушей, когда Соник схватил его за член, чтобы проиллюстрировать свою мысль. Его рука уже стала влажной от смазки, выделяющейся из головки. Шэдоу резко вдохнул через нос и двинул бёдрами, инстинктивно ища большего трения. — Волнуешься? — Соник посмеялся, наклонившись, чтобы поцеловать Шэдоу, — Не волнуйся — я дам нам обоим то, чего мы хотим, любовь. — М-м-м… — промычал Шэдоу, снова прикрыв веки и наблюдая, как Соник принимается за работу и провёл рукой по длине Шэдоу, собирая смазку и заставляя чёрного ежа дрожать и трястись. Соник наклонился вперёд, балансируя на одной руке и потянулся назад. Шэдоу не видел, что он делает, но это не имело значения, потому что он видел, как на лице Соника мелькают эмоции, и они эхом отдавались в его сознании. Лёгкий дискомфорт заставил Шэдоу нахмуриться от беспокойства, прежде чем Соник выдохнул: — Всё в порядке, Шэдс — просто дай мне минутку… — изумрудные глаза встретились с малиновыми, — Тебе будет так хорошо, Шэдс. Я имею в виду, что я почти уверен, что мне тоже будет чертовски хорошо, но… — он ахнул, и его лицо скривилось. Шэдоу бы забеспокоился, если бы не чувствовал, что это от удовольствия, а не от боли. — Я буду очень хорошим для тебя. В глубине горла Шэдоу послышалось тихое поскуливание, и Соник ухмыльнулся. — Я знаю, почти закончил — просто подожди ещё несколько секунд, любовь. Чёрный ёж сделал, как ему сказали, и просто смотрел на Соника взглядом, в котором, как он знал, было чистое обожание — он ничего не мог с собой поделать и не хотел. — Ладно… — Соник тяжело вздохнул, — я думаю…я готов… а ты, Шэдс? — Мгм-м, — тихо выдохнул Шэдоу, когда Соник отодвинулся назад и приподнялся, чтобы встать на колени. Теперь Шэдоу отчётливо видел, что у синего ежа был возбуждён член, а на кончике уже виднелась блестящая капелька предэякулята. — Ладно… ладно… — Шэдоу чувствовал, как нарастает предвкушение и возбуждение Соника, когда тот обхватил член ежа и приставил его к себе, прежде чем медленно, очень медленно опуститься. А Шэдоу чуть не сошел с ума. Вашу. Блять. Мать. Он забыл, как дышать. Он забыл, как существовать. Весь его мир начинался и заканчивался Соником, ощущением того, как внутренности синего ежа сжимаются вокруг его члена — горячие, влажные и такие чертовски тугие. И эмоции в его сознании были ничем иным, как эйфорией — экстазом — радостью, ничем иным, как светом, ничем иным, как любовью, кружившейся в его голове целую вечность, которую Шэдоу даже не знал, как классифицировать. Он смутно осознавал, что Соник что-то говорит, мягко хвалит его, что синий ёж погружён в собственное удовольствие, которое сливается, кружится и переплетается с удовольствием Шэдоу в танце, который длился миллиард лет, всю жизнь вселенной, вплоть до этого момента, когда они наконец здесь вместе. Шэдоу почувствовал, как его голос что-то шепчет, осознавая, что произнёс слова, но не знал, что это были за слова, пока Соник снова не поцеловал его, их языки не начали свой собственный танец, и синий ёж не прошептал прямо в душу Шэдоу. — Я знаю. Затем, через мгновение, что-то в Шэдоу щелкнуло. После того, как он был полностью выбит из колеи и ошеломлен, все внезапно стало кристально ясным, в деталях, которые могли разглядеть только его прояснившиеся глаза. Соник подпрыгивал на его члене, запрокинув голову, обнажив горло, когда его крики экстаза эхом разносились по пещере — персикового цвета рука помогала ему балансировать на животе Шэдоу, а другая запуталась в его собственных иглах. Чёрный ёж мог разглядеть каждую каплю пота, лёгкую влагу по краям глаз Соника, отблеск света на его зубах, то, как тени подчёркивали впадинку на его шее, спускающуюся к ключицам и плечу, где отчётливо виднелась метка Шэдоу. И прежде чем он успел осознать, что делает, Шэдоу перевернул их и прижал Соника к одеялу, когда тот посмотрел на него широко раскрытыми изумрудными глазами. — Шэдоу? Ёж наклонился, прижав ноги Соника к груди и фактически сложил синего ежа пополам. — Ты мой. — и он вошёл в него, задав темп, который был намного быстрее и глубже, чем Соник мог себе позволить раньше. Синий ёжик содрогнулся и застонал, растворяясь под ним. — Да-да, полностью твой, твой, твой, твой… Шэдоу замурчал, услышав эти слова и уткнулся носом в плечо Соника, нежно прикусив метку, которая кричала о том, что синий ёж принадлежит ему, — не для того, чтобы укусить, а просто в качестве напоминания. Соник наклонил голову набок, подчиняясь со стоном, пока Шэдоу продолжал вколачиваться в него, чувствуя, как сжимаются внутренние мышцы Соника. Каждый раз, когда синий ёж впивался когтями в спину Шэдоу, каждый стон, всхлип, вздох и звук похвалы, которые он мог вырвать из своего любовника, разжигали его страсть. Такими темпами им обоим не потребовалось много времени, чтобы кончить. Соник кончил первым и опустил руку между ног, яростно доводя себя до оргазма. — О, хаос, чёрт, Шэдоу, да, пожалуйста, ДА! И этот последний слабый импульс мышц, содрогающихся вокруг него, заставил Шэдоу тоже перевалиться через край, издав звук, нечто среднее между рычанием и воем, в котором он выкрикнул имя Соника, пометив синего ежа своим как внутри, так и снаружи. Его зрение помутилось, и он растворился в океане эйфории… Когда он полностью вернулся в свой разум, Шэдоу был рядом с ним — больше не внутри Соника — и синий ёж нежно вылизывал лицо ежа, приглаживая взъерошенную шерсть. — Х-хей… — выдохнул Шэдоу, моргая и изо всех сил стараясь сосредоточиться, но постоянно отвлекаясь на тёплое ощущение от языка Соника, скользящего по его шерсти, — Мр-р-р… — Хех… эй, Шэдс. Это. Было чертовски. Потрясающе. — Соник вздохнул, целуя Шэдоу в висок, и тот ответил ему мурлыканьем, прижимаясь чуть ближе к своему возлюбленному. — М-м-м… да… — Шэдоу едва мог держать глаза открытыми, но ему нужно было сказать ещё кое-что, — Пообещаешь… мне?.. —Всё, что угодно, Шэдс. Всё, что угодно во всём мире. — Ты… будешь здесь… когда я проснусь… — и затем Шэдоу уснул, последние остатки его течки рассеялись, сменившись усталостью, и он что-то тихо прошептал Сонику в грудь. Он не почувствовал, как Соник притянул его к себе ещё ближе и прошептал: — Навсегда, любовь. Навсегда и навеки.