Reversal // Вспять

Когда Шэдоу проснулся, он дрожал. Пронизывающий до костей, мучительный, сотрясающий холод заставил его тихо всхлипнуть и попытаться прижаться к Сонику, чтобы почувствовать хоть немного тепла, прижаться к каждому сантиметру его тёплой синей шерсти, чтобы унять дрожь, сотрясавшую его. — Шэдоу? — Соник обнял его, и тот уткнулся лицом в грудь ежа, но это не сильно помогло согреться, — О, хаос, ты как ледышка. Чёрный ёж издал тихий утвердительный звук. — Так всегда... п-п-происходит в п-п-последний д-д-день. — его слова дрожали, зубы стучали, и он изо всех сил старался сжать челюсть, чтобы случайно не прокусить губу клыками. После того, как в течение целой недели ему было слишком жарко, его тело, возвращающееся к нормальному состоянию, ощущалось как обжигающий холод. Он чуть не заплакал, когда синий ёж отстранился, лишив его того крошечного источника тепла, за который он цеплялся, но на самом деле у него больше не было течки, и, несмотря на отчаянное желание дотянуться до Соника, Шэдоу втянул воздух и обхватил себя руками: он уже переживал это (и гораздо хуже) раньше... Но через секунду он обнаружил, что его заворачивают в нечто, что можно было бы назвать одеялом-буррито, от кончиков пальцев ног до подбородка, так что он даже не мог пошевелить руками, а затем его подхватили и отнесли к... весело потрескивающему костру. На слегка поцарапанной сковороде Шэдоу жарились несколько ломтиков бекона и несколько яиц, и от восхитительного запаха у ежа потекли слюнки — он и не подозревал, что голоден. Шэдоу был так удивлён, что на минуту забыл о холоде. — Ч-что? — Я знал, что ты, наверное, будешь очень голоден, когда проснёшься, даже если ты Высшая Форма Жизни или кто-то в этом роде, и я съел много твоих противных консервов, — Соник устроился поближе к костру и прижал Шэдоу-буррито к груди, чтобы чёрный ёж мог положить голову на тёплое, пушистое, синее плечо. — Прости, что мне пришлось уйти на пять минут — я буквально добежал до ближайшего города, купил еду и вернулся, и всё это время я прислушивался к тебе. — Соник легонько постучал себя по виску. Шэдоу не знал, как ответить на это словами, поэтому он ничего не сказал, а просто прижался к Сонику, наслаждаясь его теплом, и позволил мягкой ауре довольства окутать его: он знал, что синий ёж чувствует это, хотя даже сейчас его эмоции начали угасать, становясь чуть более приглушёнными, чем накануне. Шэдоу постепенно перестал дрожать, хотя ему всё ещё было холодно. Тепло от огня проникало сквозь одеяла, лежавшие на его ногах, и он пошевелил пальцами от удовольствия, пока Соник заботливо обнимал его за плечи. Запах бекона и яиц, которые почти были готовы заставил его нос задергаться, и Соник каким-то образом умудрился неловко устроить их так, чтобы дотянуться до сковороды. — Осторожно, фальшивка, горячо... — пробормотал Шэдоу. — Я знаю, знаю... — Соник схватился за ручку и тут же зашипел, чуть не выронив её, — Ой, ой, ой. Шэдоу слегка поморщился, когда Соник поставил сковороду рядом с ними и помахал рукой в холодном воздухе. — Я тебя предупреждал. — Я знаю-знаю... я не ожидал, что ручка тоже будет горячей! — Она металлическая, фальшивка. Ты такой идиот, — проворчал Шэдоу; как и в последние несколько дней, это оскорбление было совсем не оскорбительным. — Да-да, спасибо, я знаю. Если ты продолжишь в том же духе, я не дам тебе бекон. — Мы оба знаем, что я мог бы выбраться из-под этих одеял, если бы захотел, и украсть у тебя весь бекон. — Но ты не будешь, — Соник уткнулся носом в щёку ежа, — потому что тебе тепло и уютно. Шэдоу лишь хмыкнул, и синий ёж усмехнулся, потому что они оба знали, что это абсолютная правда. — Думаю, теперь, наверное, достаточно остыло... — Соник осторожно выловил из сковородки кусочек бекона. — Ага. Кушай, Шэдс. Шэдоу сердито посмотрел на кусочек бекона, проплывающий у него перед носом. — И как я должен есть это без рук? — Вот так, — Соник осторожно поднёс бекон к губам Шэдоу. Чёрный ёж на мгновение надул щёки, размышляя, стоит ли ему обижаться из-за того, что его кормят из чужих рук, но... это был Соник. Только Соник. Только для Соника. Он осторожно откусил и прожевал, не в силах сдержать тихий стон от восхитительного насыщенного вкуса и приятного хруста. Он никогда по-настоящему не испытывал голода, кроме как в конце течки, и это было такое странное чувство — когда еда приносит такое удовольствие. Было тепло, и это помогало прогнать холод изнутри. Он с удовольствием доел остатки бекона и деликатно слизывал последние вкусные кусочки с пальцев Соника, пока не поймал себя на этом и не покраснел, уткнувшись носом в своё одеяло-буррито. — Прости. Соник лишь тихонько хихикнул. — Всё в порядке — ты такой милый, Шэдс. — Хмпф. Заткнись и накорми меня еще беконом. Соник не переставал хихикать, но сделал, как тот просил и на несколько минут погрузился в молчание, пока они оба завтракали. Но... когда Шэдоу дожевал последнее яйцо, он слегка наклонил голову. Он чувствовал, что синего ежа что-то беспокоит. — Что такое, Соник? — Хм? — Тебя что-то беспокоит. — О... э... — Соник заёрзал, и Шэдоу терпеливо ждал, пока синий ёж не выпалил, — Что будет... завтра? — Завтра? — Да. Завтра. И послезавтра. И...ты знаешь. Будущее. Мы. Что произойдет? Кем... кем мы будем? — А, — Шэдоу прикусил щеку изнутри, стараясь не слишком сильно вонзить острые клыки, — ну... думаю, ты уже знаешь, но это будет не так. Обычно я не... — почему он всё ещё краснеет из-за этого? — не очень-то увлекаюсь... сексом... — Всё в порядке, я тоже не особо. Я имею в виду, иногда это приятно, но это не то, чем мне нужно заниматься постоянно, хотя в определённое время... — Соник замолчал, почувствовав лёгкую волну понимания, которую Шэдоу послал ему через их связь. — М-м-м, я так и подумал. Если говорить о том, что, как я думаю, мы больше не сможем делать... — Шэдоу мягко улыбнулся, — хотя я не уверен, что хотел бы постоянно видеть тебя в своей голове, ёж. Думаю, ты слишком невыносимый для этого. — Ты всё время торчишь в моём мозгу? Фу. — поддразнил Соник в ответ, а затем его тон стал серьёзнее, — Но... — Но, — Шэдоу снова перебил его, — но я думаю, что хотел бы... ну, знаешь... ходить на свидания, — он почувствовал, как к щекам прилила кровь. — Пригласить тебя на ужин. Купить тебе цветы и шоколад... ну, знаешь. Все эти романтические вещи, которые обычно предшествуют... этому. Если ты хочешь. — Шэдоу никогда никому в этом не признавался, и он думал, что это будет сложнее, но с Соником... теперь это было так легко. — Да? — голос Соника был слегка хриплым, и Шэдоу почувствовал, как его переполняет счастье. — Мы можем быть... Я знаю, это глупо, но можем ли мы быть... парой? Я имею в виду, если тебе не нравится этот ярлык... — Я думаю... мне бы хотелось... — пробормотал Шэдоу в ответ, — Перестань суетиться, ёжик. Я хочу быть с тобой всеми возможными способами. — Хорошо. — Соник крепко прижал Шэдоу к груди. — Но... — синий ёж замер, и в его эмоциях мелькнуло беспокойство. — Нет, ничего плохого. Но я думаю, что мы должны сохранить это... в тайне. Насколько это возможно. — Шэдоу не понравилось, как эти слова звучали у него на языке. — Да... — в голосе Соника тоже слышалось сожаление, но Шэдоу знал, что он согласен. Их жизни были слишком безумными, слишком напряжёнными и слишком публичными, чтобы они могли встречаться прямо сейчас. Но то, что они делали за закрытыми дверями по ночам, что ж. Это было их личное дело. Шэдоу повернул голову, насколько это было возможно, и нежно поцеловал Соника в ту часть тела, до которой дотянулся. — Я знаю, что это не самая идеальная ситуация, но... я думаю, в этом есть смысл. — Да... — Соник прижался к нему, — но я думаю... думаю, что не против. Если это значит, что я буду с тобой. Шэдоу хотел обнять ежа и прижать его к себе, но не мог, потому что всё ещё был в одеяле-буррито, поэтому он просто прижался к нему и прикрыл глаза, тихо шепча. — Да. Несколько мгновений они так и лежали, прижавшись друг к другу, прежде чем Шэдоу тихо спросил: — Можешь почитать мне ещё? — Конечно. — Соник выбрался из-под Шэдоу, подбежал к книге, которую читал на днях, и снова прижался к своему партнёру, — Так, на чём мы там остановились...

***

Шэдоу стоял на краю утёса, закрыв глаза и глубоко вдыхая морской воздух. Он снова выглядел и чувствовал себя идеально, ни одно перо не торчало в разные стороны, шерсть была идеально ухоженной. Но если бы вы хорошенько принюхались, то обнаружили бы, что в его шерсти всё ещё осталось несколько интересных запахов, которые ему придётся смыть позже. Его ухо дернулось, когда Соник синим вихрем подбежал к нему. Воздух потрескивал вокруг него, а ветер обдувал чёрного ежа. — Готов идти, Шэдс? Шэдоу открыл глаза, но посмотрел не на Соника, а на скрытый вход в его убежище в пещере. — Знаешь, обычно мне не терпится выбраться отсюда — оставить все воспоминания об этом месте как можно дальше. Он почувствовал лёгкое беспокойство Соника и машинально повернулся, чтобы взять ежа за руку и притянуть к себе, глядя в его сверкающие зелёные глаза. — Но на этот раз? — Шэдоу задумчиво наклонил голову, — Мне определённо будет чего-то не хватать. Соник приподнял бровь. — Как ты можешь скучать по этому, когда я иду с тобой? — М-м-м... — Шэдоу наклонился вперёд, и Соник повторил его движение, встретившись с ним на середине пути для нежного поцелуя, — Это правда... но... это будет не совсем то же самое. У нас не будет такой же свободы или такого же... желания, я полагаю... — Неважно, — Соник сжал руку Шэдоу и потянул его обратно к цивилизации, а тот последовал за ним, — Кроме того, — он бросил понимающий взгляд на своего парня, — через полгода мы вернёмся, не так ли? Шэдоу отвел взгляд, пытаясь скрыть свой вечно появляющийся румянец. — Да. — Что ж, тогда я с нетерпением жду этого дня... и каждого дня, который я проведу с тобой. А теперь давай — я правда хочу чили-доги. — Ну конечно, — Шэдоу закатил глаза. — Эй, там есть магазин примерно в... 200 милях. Наперегонки? Шэдоу отпустил руку Соника и ухмыльнулся. — О, я в деле. И всю дорогу они оба смеялись и танцевали среди деревьев, наслаждаясь последними лучами радости, которую они разделили, возвращаясь в реальный мир.